Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)

«Интересненько…»

Подняв руку я создал Стрелы Душ.

Первая стрела пробила правое запястье.

Вторая – левое плечо.

Третья и четвёртая ударили в колени.

Пятая вошла в бедро.

Шестая прошла через вторую руку, заставив меч выпасть.

Он рухнул на землю и закричал.

Громко.

По‑настоящему.

Я поморщился.

Не люблю мучить людей.

Нет, правда. Мучения – грязная работа. От них неприятно пахнет даже тогда, когда крови мало. Они оставляют в голове лишние образы, а в душе – липкий осадок, который потом приходится оправдывать словами вроде «необходимость», «выживание» и «он сам начал».

Проблема в том, что иногда эти слова правдивы.

Я подошёл ближе, держа щит наготове. Ши Юэ‑меч завис справа от меня, остриём к горлу противника. Летающие диски медленно кружили вокруг. Формация держала пространство, не позволяя его артефакту приблизиться.

– Кто ты? – спросил я.

Он захрипел.

– Убей меня.

– Не торопись. Мы только начали.

Я достал ещё один артефакт.

Иллюзорный.

Маленькая полупрозрачная линза на цепочке. Старик продал её неохотно, а Ся Лин предупредила, что использовать такую вещь слишком долго опасно: можно повредить разум жертвы настолько, что потом из него не вытащишь ничего, кроме слюны и бессвязного мычания. На нормального культиватора высокого уровня линза подействовала бы плохо. На раненого, истощённого, обездвиженного и испуганного – достаточно.

Я присел рядом и подвесил линзу перед его лицом.

– Смотри сюда.

Он зажмурился.

Ши Юэ слегка коснулся остриём его шеи.

Глаза открылись.

Я влил Ци в линзу.

Внутри неё вспыхнул тусклый серый свет. Зрачки противника расширились. Его дыхание сбилось. Тело напряглось, но стрелы в руках и ногах не дали ему дёрнуться как следует.

– Кто ты? – повторил я.

– Пошёл… ты…

Линза дрогнула.

Он закричал снова.

На этот раз не от раны.

Я не видел, что именно показывал ему артефакт. Иллюзии такого типа не создавали красивые картинки для всех вокруг. Они вытаскивали из разума боль, страх, воспоминания и смешивали их в нечто, что человек переживал как настоящее. Очень практично. Очень мерзко.

– Кто ты?

Он молчал, стиснув зубы так, что кровь пошла по подбородку.

Я усилил Ци.

Линза стала темнее.

– Почему прицепился ко мне? Откуда у тебя деньги и артефакты, если твои мешочки украли? Кто дал тебе летающий артефакт?

Он затрясся.

– Я… я не…

– Говори.

– Не могу…

– Можешь. Просто пока недостаточно хочешь.

Я снова усилил линзу.

Его крик сорвался на хрип. Пальцы дёрнулись, но руки были пробиты. Ноги тоже. Огненная Ци внутри тела вспыхнула в попытке сопротивления, но рассыпалась. Он был силён, когда стоял на ногах, держал меч и бросал огонь. Сейчас он был просто человеком, которого слишком хорошо подготовили к нападению и недостаточно хорошо – к провалу.

– Имя, – сказал я тихо.

– Жэнь… Жэнь Кай…

– Из какой ты секты?

Он зажмурился так, будто само слово было страшнее боли.

– Секта… Дьявольского Дао…

Я нахмурился.

Вот как.

Название, конечно, очень тонкое. Почти незаметный намёк на то, что передо мной не ученик праведной школы, где убийства оформляют красивыми словами и печатями старейшин.

Секта Дьявольского Дао.

В стране Джао, где, если верить хроникам, демонические секты давно уничтожены, само существование такой организации уже было проблемой. Либо это маленькая тайная секта, слишком слабая, чтобы попасть в большие хроники. Либо остаток чего‑то старого.

Второй вариант мне нравился значительно меньше.

– Кто послал тебя? – спросил я.

Жэнь Кай резко побледнел.

Не от боли.

Именно побледнел.

Глаза стали пустыми, будто он увидел не линзу, не меня, не поляну, а что‑то гораздо дальше и страшнее.

– Я… не должен…

– Имя.

– Не должен говорить…

– Имя.

Его губы дрогнули.

– Старший…

И тут изо рта пошла пена.

Я отшатнулся почти инстинктивно.

Тело Жэнь Кая выгнулось дугой. Вены на шее почернели. Из носа и уголков глаз выступила кровь. Внутри его груди что‑то глухо щёлкнуло, будто сломалась невидимая печать.

Через несколько вдохов он умер.

Печать убила его раньше, чем он смог мне что‑то рассказать.

Я несколько секунд смотрел на труп.

Потом медленно выдохнул.

– Прекрасно.

Ши Юэ рядом тихо дрогнул.

– Нет, не еда.

Он замер.

– Возможно, его артефакты – еда. Но не он.

Я опустился на корточки рядом с телом и осторожно проверил остатки Ци. Печать действительно была внутри. Глубоко, рядом с сердцем и горлом. Не та вещь, которую ставят простым ученикам для красоты. Это был запрет на разглашение. Если человек пытался произнести то, что не должен, печать уничтожала его изнутри.

Значит, Жэнь Кай был не просто обиженным учеником с хорошим огненным мечом. За ним кто‑то стоял. Кто‑то сильнее. Возможно, культиватор стадии Формирования Ядра. Возможно, человек из верхних комнат Павильона Трёх Лун. Возможно, кто‑то, кто вообще не должен был иметь отношения к городу Тысячи Лун, аукциону и Миру Меча.

Я посмотрел на серебристо‑чёрный летающий артефакт, зависший в формации.

Слишком дорогой.

Слишком быстрый.

Слишком своевременный.

У Жэнь Кая украли мешочки. Он должен был быть злым и бедным. А вместо этого вскоре после аукциона у него оказался прожорливый скоростной артефакт, мощный огненный меч и уверенность человека, которому дали не только оружие, но и право охотиться.

Мне это не нравится.

Очень не нравится.

Я быстро собрал всё, что можно было собрать. Огненный меч – в мешочек. Остатки дисков – тоже, хотя два из них теперь годились разве что для изучения неудач. Летающий артефакт я сначала хотел забрать, но остановился.

Слишком заметный.

Слишком узнаваемый.

И вызовет слишком много вопросов.

Ши Юэ, правда, был со мной категорически не согласен.

Он завис рядом с артефактом так выразительно, что даже без слов было понятно: «может, всё‑таки съесть?»

Я задумался.

Потом покачал головой.

– Не сейчас. Если в нём есть следящая метка, ты проглотишь проблему. А потом проблема начнёт светиться у нас в животе.

Ши Юэ передал мне чувство глубокого разочарования.

– Потерпишь. У нас сегодня и так слишком много трофеев, которые могут оказаться ловушками.

Я достал несколько очищающих порошков, дешёвую огненную пластину и две обычные печати. Тело Жэнь Кая вспыхнуло не сразу. Его одежда была защищена, кости усилены культивацией, а остатки огненной Ци сопротивлялись чужому пламени. Пришлось добавить ещё одну пластину.

Пламя поднялось выше.

Я смотрел, пока от тела не остался обугленный силуэт, потом разбил землю Дланью Небес, смешал пепел с грязью и сжёг ещё раз.

Следы крови – уничтожить.

Остатки формации – стереть.

Якорные пластинки – забрать.

Место боя – исказить так, чтобы по нему нельзя было легко понять, кто с кем сражался и сколько артефактов использовал.

Серебристо‑чёрный летающий артефакт я всё же уничтожил.

Очень больно было это делать.

Не физически.

Душевно.

Даже я не любил ломать дорогие вещи без необходимости. Но если оставить его целым, его найдут. Если забрать – меня найдут. Если дать Ши Юэ съесть… не знаю, но риски все равно слишком большие.

Так что я расколол ядро артефакта, вырвал несколько полезных рунных пластин, а остальное сжёг вместе с телом.

Ши Юэ смотрел на меня как на чудовище.

– Не начинай, – сказал я. – Это было ради безопасности.

Он издал почти физическое ощущение скорби.

– Да, да. Твой ужин погиб за общее дело. Мы все скорбим.

Когда поляна наконец стала выглядеть как место непонятной огненной стычки между неизвестными идиотами, а не как сцена моего слишком насыщенного вечера, я поднялся на Ши Юэ.

Ноги дрожали.

Ци осталось меньше, чем хотелось.

Меридианы болели.

Голова была тяжёлой после использования иллюзорной линзы и Копий Души. На руке остался ожог от зеркала. Щит треснул по краю. Два диска уничтожены. Шар‑барьер сломан. Формационный диск перегрет и потребует ремонта.

Зато я был жив.

Очень странно, как часто это оказывается лучшей новостью дня.

Ши Юэ поднялся в воздух.

Я посмотрел в сторону города Тысячи Лун. Серебристое сияние уже осталось далеко позади, но мне всё равно казалось, что оттуда тянутся чьи‑то взгляды. Павильон Трёх Лун. Женщина, купившая плод. Верхняя ложа, где кто‑то будто улыбнулся после моей ставки. Секта Дьявольского Дао. Жэнь Кай. Печать в его теле. Формирование Ядра, которое, возможно, стояло за всем этим.

Первая вылазка за пределы секты…

И я уже умудрился вляпаться в столько историй.

– Знаешь, Ши Юэ, – сказал я устало, – Иногда мне кажется, что секта Облачного Меча была не тюрьмой, а безопасным домом для умственно уставших людей.

Меч под ногами чуть дрогнул.

Кажется, он не согласился.

– Ладно. Не безопасным. Просто там хотя бы враги чаще представлялись перед тем, как пытались тебя убить.

Ши Юэ ускорился.

Ночь разрезала лицо холодным ветром. Где‑то впереди, за лесами и тёмными склонами, лежала секта Облачного Меча – место, где у меня была пещера, защитная формация, Му Цинлань, которая могла убить меня взглядом, Лань Сюэ, которая могла заморозить этим же взглядом, и старейшины, которые хотя бы официально не должны были позволить неизвестной Секте Дьявольского Дао вытаскивать меня из кровати.

Возможно.

Я прижал Ци к лезвию, удерживаясь крепче.

– Быстрее, – сказал я.

Ши Юэ радостно рванул вперёд.

Я сразу пожалел, что открыл рот.

Но отступать было поздно.

Позади горела поляна, исчезали следы и медленно остывал пепел человека, который знал слишком мало, чтобы быть настоящей причиной проблемы.

А впереди меня ждали Мир Меча, четырнадцатый уровень, ключ‑карта скрытого этажа и новые неприятности.

Потому что Небеса, очевидно, решили: если уж дать мне второй шанс на жизнь, то скучать при этом совершенно необязательно.

Глава 41

* * *

– Старший брат Мин, – осторожно произнёс слуга за каменной дверью. – Старейшины велели передать, что ученики уже собираются у восточной платформы.

Я не ответил.

Не потому, что не услышал. Формация у входа в пещеру передала голос достаточно ясно, чтобы его можно было разобрать даже сквозь шум циркуляции Ци. Просто если не отвечать, у человека иногда появляется шанс уйти самому.

Слуга, к сожалению, оказался либо очень ответственным, либо очень несчастным.

– Старший брат Мин, – повторил он через несколько вдохов. – Это уже третье напоминание…

Вот теперь пришлось открыть глаза.

В пещере было тихо. Слишком тихо для места, в котором человек несколько месяцев пытался выжать из собственного тела больше, чем оно хотело отдавать. На каменной платформе вокруг меня лежали пустые флаконы от пилюль, несколько треснувших духовных камней, дощечки с записями, использованные пластины формаций, обугленный край защитной печати и Ши Юэ, который распластался у стены тёмной лужей и делал вид, что не спит.

Он точно спал.

Только существа вроде него могли спать с таким видом, будто участвуют в важном духовном процессе.

Я медленно выдохнул и провёл Ци по последнему кругу. Поток прошёл через меридианы тяжело и плотно, с тем неприятным сопротивлением, которое за последние недели стало почти родным. В нижнем даньтяне духовная сила сжалась, дрогнула и снова упёрлась в невидимый край.

Не в стену, которая когда‑то не пускала меня на одиннадцатый уровень.

Теперь всё было проще и от этого я чувствовал себя хуже. Мне не хватало не понимания. Не хватало не спокойствия Сердца. Не хватало не какого‑то внезапного прозрения, после которого Небеса растрогаются и откроют мне дорогу.

Мне не хватало силы.

Совсем немного.

До четырнадцатого уровня Концентрации Ци оставался один шаг.

Один.

Проклятый.

Шаг.

Я открыл глаза и несколько мгновений смотрел на свои ладони.

Пик тринадцатого уровня Концентрации Ци.

Если бы кто‑нибудь сказал мне это год назад, я, возможно, даже почувствовал бы гордость. Ужасный Корень Духа, нищий деревенщина, случайное попадание в секту в качестве четвёртого номера для отчёта – и вот я стою почти у вершины Концентрации Ци. С точки зрения здравого смысла это было уже достижение.

С точки зрения моей ситуации – недостаточно.

После возвращения из города Тысячи Лун я почти перестал существовать как нормальный человек. Хотя, если быть честным, нормальным человеком в секте Облачного Меча я не был давно.

Последние месяцы всё отошло на второй план.

Я культивировал.

Утром. Днём. Ночью. После короткого сна. Вместо нормального сна. После еды и вместо еды, если пилюля не требовала полного желудка. Я использовал почти всё, что можно было использовать. Камни Духа, которые через месяц всё‑таки забрал из Павильона Трёх Лун через цепочку посредников. Остатки старых накоплений. Прибыль от алхимии. То, что ещё можно было продать без лишних вопросов. Всё уходило в пилюли и редкие материалы, от которых нормальный человек должен становиться сильнее, а не просто чуть менее несчастным.

Я стал сильнее.

Очень.

Но недостаточно быстро.

Тринадцатый уровень дался мне ценой, от которой хотелось смеяться в лицо всем людям, рассуждающим о таланте, воле и небесной справедливости. Я потратил столько ресурсов, что на моем месте другой ученик, возможно, уже успел бы заложить Основу, купить новый меч, обзавестись красивой ученицей‑слугой и начать презрительно смотреть на бедных.

Я же получил тринадцатый уровень.

А потом выяснил, что от тринадцатого до четырнадцатого путь не просто сложнее, чем я ожидал. Он сложнее, чем я ожидал даже в самых мрачных расчётах, которые до этого я считал слишком утрированно пессимистичными.

Ци больше не хотела просто накапливаться.

Её нужно было уплотнять, очищать, сжимать и снова расправлять, пока даньтянь не начинал болеть так, будто внутри него извергался настоящий вулкан. Меридианы выдерживали, но каждый раз давали понять: ещё немного, и ты будешь не культиватором, а примером для медицинского трактата о глупости. Корень Духа, как всегда, помогал примерно так же, как мёртвый осёл помогает тянуть телегу в гору.

И всё равно я был близко.

Очень близко.

Если бы у меня оставалась ещё неделя…

За дверью слуга почти неслышно переминался с ноги на ногу.

Бедолага. Наверное, его отправили именно потому, что никто из более разумных людей не захотел лишний раз стучаться в пещеру Праведного Демона в день, когда тот может быть особенно нервным. В секте ходили слухи, что я по утрам кормлю Ши Юэ другими учениками. Не знаю, кто именно их придумал, но человек обладал крайне выдающейся фантазией.

– Старший брат Мин? – голос слуги стал ещё тише. – Прошу простить, но если вы не выйдете, старейшина Юй сказала, что придёт лично.

Я поднялся сразу.

Некоторые угрозы не требуют повторения.

Ши Юэ тоже встрепенулся. Тёмная лужа собралась в плотный комок, вытянулась, колыхнулась и поползла ко мне с выражением существа, которое ничего не понимает, но уже согласно со всеми решениями, ведущими подальше от Юй Жун.

– Видишь, – сказал я ему, убирая пустые флаконы в мешочек. – Иногда страх полезнее дисциплины.

Ши Юэ заполз под рукав.

Я ещё раз окинул взглядом пещеру. Это место не было домом. В этом мире я вообще старался осторожнее относиться к слову «дом».

Но это место было моим.

И я не знал, вернусь ли сюда.

Мир Меча не был прогулкой.

Я взял ключ‑карту скрытого этажа, проверил Пилюли Заложения Основы, формационный диск, запас печатей, артефакты, пилюли восстановления и несколько вещей, которые не хотелось бы использовать никогда, но которые именно поэтому стоило держать ближе к руке.

Потом открыл каменную дверь.

Слуга снаружи вздрогнул так, будто я выскочил с ножом в зубах.

Я посмотрел на него.

Он побледнел.

– Веди, – сказал я.

– Да, старший брат Мин!

Он развернулся так быстро, что едва не споткнулся о собственную ногу.

Очень разумный человек. Я бы на его месте тоже торопился.

* * *

Восточная платформа секты Облачного Меча была заполнена учениками.

Более сотни человек.

И не просто толпа внешних учеников, которых можно загнать куда угодно обещанием бесплатной пилюли и угрозой старейшины. Нет. Здесь собрались ученики десятого уровня и выше. Внутренние ученики и сильные внешние.

Основных учеников не было, потому что культиваторы, которые уже заложили Основу Духа, не могут попасть в Мир Меча.

Тем не менее, это было очень бодрящее собрание молодых талантов.

Если забыть, что часть этих молодых талантов в ближайшие недели умрёт.

Я остановился у края платформы и сразу почувствовал, как вокруг меня образуется привычное пустое пространство.

Старое доброе уважение.

Или страх.

Неважно. Главное – удобно.

Над платформой зависал корабль.

Не лодка для перевозки деревенских кандидатов. Не маленький летучий артефакт, на котором кто‑то вроде меня может лениво преодолеть пару горных хребтов. Это был настоящий воздушный корабль: огромный, длинный, тёмно‑синий, с серебряными линиями формаций по бокам и острым носом, похожим на лезвие меча. По бортам тянулись ряды защитных рун, под днищем медленно вращались три больших диска с выгравированными облаками, а на корме висело знамя секты Облачного Меча – серебряный клинок на фоне белого облака.

Я невольно поднял голову выше.

Безумно красиво.

И очень дорого.

Два главных признака любого приличного сектантского артефакта.

На палубу поднимались ученики. Кто‑то держался группами. Кто‑то шёл один. Некоторые уже заняли места у борта и смотрели вниз с таким видом, будто им всю жизнь было положено стоять выше остальных. Несколько основных учеников переговаривались между собой, не обращая внимания на шум. Слуги таскали ящики с припасами, пилюлями, запасными пластинами формаций и, вероятно, вещами, которые нам выдадут только в том случае, если выживших окажется достаточно мало, чтобы старейшины начали экономить на похоронах.

Я заметил Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна.

Они стояли вместе.

Оба на одиннадцатом уровне.

Я даже слегка удивился. Не тому, что они пришли. Мир Меча был шансом, а люди вроде них шанс не упускают, если только шанс не держит нож у их горла. Удивило, что они всё ещё были всего на одиннадцатом уровне. С их ресурсами, связями и учителем в лице старейшины Сяня они могли бы продвинуться быстрее.

Очень жаль.

Почти.

Бай Чэньфэн заметил меня первым. Его лицо дёрнулось. Тай Юньшэн проследил за его взглядом и тоже увидел меня.

Мы посмотрели друг на друга.

Я улыбнулся.

Они одновременно сложили руки вместе, приветствуя меня как старшего брата.

Мы не виделись целый год, а они меня все еще помнят. Приятно.

Но радость была недолгой.

Я увидел сопровождающих старейшин.

Сначала Юй Жун – ту самую пьяницу, от которой у меня все еще мурашки бегут по коже.

Она стояла у носа корабля, опираясь локтем на перила и с таким восторгом смотрела на собравшихся учеников, будто перед ней выстроили не будущих участников смертельного испытания, а большую компанию людей, которых можно будет заставить пить, драться и рассказывать неловкие истории. Ветер трепал её рукава, волосы держались в причёске исключительно из уважения к её уровню культивации, а на лице уже сияла улыбка, которую нормальный ученик должен был воспринимать как предупреждение об опасности.

Я сразу посмотрел в другую сторону.

Поздно.

Кажется, она меня заметила.

Но, к счастью, просто помахала мне рукой, и не стала угрожать щекоткой.

Вторым был Чэнь Гуан.

Высокий, суховатый, с холодным лицом и руками, сложенными за спиной. Его я знал прежде всего как учителя людей, с которыми у меня отношения сложились примерно так же хорошо, как у сухой травы с молнией. Фан Лэй и Фан Цзюнь были моими злейшими врагами – и за ними тянулась тень старейшины Чэня.

Возможно, он давно решил, что я слишком мелкая проблема, чтобы пачкать руки. Возможно, наоборот, просто ждал случая.

Третий – Сянь Вэйлун.

Старейшина пика Белых Скал. Алчный и злобный… но с ним, я думаю, будет проще всего.

Я уже провел его один раз. Думаю, смогу воспользоваться им и во второй.

Получается, все трое сопровождающих – та еще заноза.

Пьяная сумасшедшая.

Учитель моих злейших врагов.

Жадный и злой старик, который может продать собственное негодование дороже, чем большинство людей продают артефакты.

Ситуация хуже не придумаешь.

Нет, конечно, можно было добавить Му Цинлань, чтобы она всё время смотрела на меня как на опытный образец в незавершённом эксперименте. Или Лань Сюэ, чтобы у меня замерзали мысли каждый раз, когда я делаю что‑то недостаточно достойное. Но даже без них набор сопровождения получился таким, что я невольно задумался: не проще ли сразу прыгнуть с корабля и посмотреть, научился ли Ши Юэ ловить меня на полной скорости.

– Мин Хао!

Я обернулся.

Ло Жэнь шёл ко мне через платформу.

Этот парень все больше и больше меня удивляет. Он уже на четырнадцатом уровне.

Вот же гениальный ублюдок.

Год назад он и так был сильнее большинства. После того как Глава Секты взял его в ученики, вокруг него словно появилось другое давление. Не высокомерие. Не холодная надменность. Ло Жэнь вообще был из тех редких людей, которые могли стать личным учеником главы и всё равно выглядеть так, будто это просто новая обязанность, которую нужно выполнить как следует.

Но сила в нём стала плотнее.

У него определенно появились новые сильные техники. И, смею предположить, его Учитель не обидел его знаниями о Мире Меча.

Рядом с ним шла девушка.

Та самая богачка, которая ни раз шокировала меня своими финансовыми возможностями.

Лично знаком я с ней не был. Но сейчас, когда мы так близко друг к другу, могу сказать – она красивая.

Не так, как Лань Сюэ. И не так, как ведущая Павильона Трёх Лун.

Если Лань Сюэ похожа на одинокую Луну – далекую и холодную. Девчонка из павильона напоминала бушующее пламя – прекрасную, но обжигающую.

То вот эта малышка была похожа на… слиток золота. По крайней мере, именно такое впечатление она создавала.

Ровная кожа, тонкие брови, ясные глаза, аккуратные губы, дорогая заколка в волосах, одежда неброская, но явно стоившая больше, чем многие ученики зарабатывали за год. Она держалась так, будто привыкла, что пространство перед ней само освобождается.

Что, в общем‑то, часто и происходило.

Её Ци тоже была на четырнадцатом уровне.

Красивые, богатые, талантливые люди должны хотя бы иногда страдать ради равновесия мира. Но Небеса, как обычно, пренебрегали справедливым распределением проблем.

– Мин Хао, – сказал Ло Жэнь, остановившись передо мной. – Рад видеть тебя.

Он сказал это так искренне, что мне на мгновение стало неудобно.

Очень неприятное чувство. Надо будет потом от него избавиться.

– Брат Ло, – я сложил руки. – Взаимно. Хотя, если учесть место назначения, радость выглядит немного преждевременной.

Ло Жэнь чуть улыбнулся.

Девушка рядом с ним посмотрела на меня внимательнее.

– Познакомьтесь, – сказал Ло Жэнь. – Это Ли Жувань.

Фамилия Ли.

Вот оно.

Я совершенно никогда не слышал об этой фамилии.

Нет, я уверен, есть ни один Ли, который имеет огромное влияние. Но я почти все время или выживал, или затворника. Так что, это имя мне совершенно ничего не говорит.

И уж точно не объясняет, откуда у девчонки на стадии Концентрации Ци такие ресурсы.

– Жувань, это Мин Хао, – продолжил Ло Жэнь. – Мой друг.

Я едва не закашлялся.

Друг?

Интересно.

Я не заметил, в какой именно момент мы стали друзьями. Особенно после слухов о том, что я убил Цзян Юэ и Цзян Лин. Обычно люди вроде Ло Жэня относятся к таким историям серьёзно. Очень серьёзно.

Но если он сам решил поставить между нами это слово, я не собирался бить его по рукам.

Друзья Ло Жэня – это полезно.

Враги Ло Жэня – это очень неудобно.

– Друг, – повторила Ли Жувань.

Слово прозвучало чуть прохладнее, чем у него.

Не грубо.

Просто с тем оттенком, каким богатые люди иногда пробуют незнакомую еду: вдруг окажется съедобной, но заранее доверять не стоит.

– Брат Ло слишком щедр, – сказал я. – Я бы назвал себя человеком, который старается не мешать ему быть героем.

Ло Жэнь нахмурился.

– Я не герой.

– Разумеется, – кивнул я. – Герои обычно так и говорят.

Ли Жувань чуть прищурилась.

– Брат Ло слишком серьёзен, чтобы тратить время на пустые шутки, – сказала она.

– Именно поэтому я взял эту тяжёлую обязанность на себя, – ответил я. – Кто‑то ведь должен поддерживать равновесие.

Ло Жэнь посмотрел на меня так, будто не был уверен, должен ли возразить. Ли Жувань явно была уверена, что должен, но почему‑то не сделала этого за него. Хорошо воспитана. Или просто не хочет выглядеть резкой перед ним.

С ним она была мягче.

Это сразу бросалось в глаза. В её взгляде, когда она поворачивалась к Ло Жэню, пропадала часть высокомерной остроты. Голос становился спокойнее. Даже плечи чуть расслаблялись. Она не просто сопровождала его. Не просто считала полезным союзником или человеком с будущим. Она искренне его любила.

Любовь делает людей глупыми.

А глупые люди рядом с талантливым мечником четырнадцатого уровня создают непредсказуемые ситуации.

Хотя, если честно, в её случае всё было не так уж сложно. Она явно считала Ло Жэня чем‑то вроде героя. Возможно, не принцем на белом коне, потому что в этом мире приличный принц, скорее всего, прилетел бы на мече, но смысл тот же. Чистый, прямой, благородный, сильный, упрямый, готовый защищать слабых и рубить еретиков.

И рядом с таким человеком, по её мнению, не должны ошиваться сомнительные личности вроде меня.

Я её понимал.

На её месте я бы тоже не хотел, чтобы Ло Жэнь дружил с Мин Хао.

Мин Хао плохо влияет на людей.

Особенно на тех, у кого есть деньги, совесть или слабые места.

– Брат Мин, – сказал Ло Жэнь, – Ты готов к Миру Меча?

Я посмотрел на него.

– Нет.

Он замолчал.

Ли Жувань тоже.

Очень люблю честные ответы. Они часто ломают чужие ожидания эффективнее лжи.

– Но выбирать не приходится, – добавил я. – У меня не хватает артефактов, поэтому я надеюсь найти парочку, чтобы стать сильнее.

Ло Жэнь кивнул. Слишком серьёзно воспринял мои слова.

– Если возникнет опасность, мы можем держаться рядом.

Линь Жувань сразу повернула к нему голову.

О, вот теперь стало совсем интересно.

– Брат Ло, – сказала она мягко, но в этой мягкости уже звякнула сталь. – Мир Меча разделяет учеников при входе. Даже если часть пути мы сможем пройти вместе, каждый должен заботиться о себе сам.

В ее словах так и чувствовалось возмущение от мысли, что я буду с ее «Героем» ошиваться.

– Это верно, – согласился Ло Жэнь.

Я вздохнул с таким видом, будто только что услышал приговор.

– Жаль. А я уже собирался попросить вас обоих позаботиться обо мне. Я человек слабый, болезненный, с плохой судьбой и множеством врагов. Просто находка для благородного сердца.

Ли Жувань посмотрела на меня так, будто пыталась понять, издеваюсь я или действительно настолько наглый.

Ответ был: да.

Ло Жэнь же воспринял слова слишком серьёзно.

– Если окажемся рядом, я помогу.

Я закрыл глаза.

Вот поэтому с героями трудно.

Им бросаешь шутку – они поднимают её как клятву.

– Брат Ло, – осторожно сказал я. – Это была не просьба подписать небесный договор о защите моей скромной жизни.

– Но ты прав, – ответил он. – В Мире Меча у тебя много врагов.

– У него много врагов не только в Мире Меча, – заметила Ли Жувань.

Я приложил руку к груди.

– Юная госпожа Ли, вы раните меня своей проницательностью.

– Не называй меня юной госпожой.

– Как пожелаете, старшая сестра Цинь.

Её бровь едва заметно дрогнула.

Ло Жэнь, кажется, наконец понял, что я её дразню. Но вместо того чтобы остановить, почему‑то посмотрел на нас с лёгким удивлением. Возможно, для него это был редкий опыт: два человека разговаривают не для того, чтобы прямо сейчас выяснить истину мечом.

– Лучше просто Ли Жувань, – сказала она.

– Вы старше меня по культивации. Да и как я могу так называть человека, который будет героически спасать меня из неприятностей.

– Я не буду тебя спасать.

– Вот видите, брат Ло? – я повернулся к нему. – Ваши союзники уже честнее, чем большинство старейшин. Это внушает доверие.

– Мин Хао, – Ло Жэнь покачал головой. – Ты совсем не изменился.

– Изменился. Я стал беднее.

Ли Жувань усмехнулась прежде, чем успела спрятать реакцию.

Характер у неё был вредный.

Но не злой.

Вредный, гордый, ревнивый, с привычкой защищать своё представление о правильном мире. В таком мире Ло Жэнь стоит впереди с мечом, слабые люди благодарно смотрят ему в спину, враги честно признают поражение, а сомнительные личности вроде меня исчезают из кадра.

Очень красивая картина.

Жаль, мир обычно выглядит так, будто его рисовал пьяный мясник.

– Я слышала о тебе много странного, – сказала она наконец.

– Надеюсь, хорошего.

– Нет.

– Тогда, скорее всего, правду.

Ло Жэнь нахмурился.

– Жувань.

Она посмотрела на него, и её выражение сразу смягчилось.

– Я не обвиняю его. Просто говорю, что слухи неприятные.

– Слухи всегда неприятные, – сказал я. – Приятные слухи обычно называют рекламой. И чаще всего их распускает сам человек. – в этот момент я вспомнил, с кем говорю. – Или кто‑то очень влюбленный и преданный. – с улыбкой добавил я.

Она снова посмотрела на меня.

– Ты действительно убил тех двух сестёр?

Вопрос вышел тихим.

Но вокруг будто стало чуть холоднее.

Я не сразу ответил.

Цзян Юэ и Цзян Лин.

– Это не та история, которую стоит обсуждать на палубе перед сотней любопытных учеников, – сказал я.

Ли Жувань хотела что‑то ответить, но Ло Жэнь вдруг кивнул.

– Я верю тебе.

Я посмотрел на него.

Вот просто взял и сказал.

Без требования объяснений. Без красивой паузы. Без «я надеюсь, что ты не такой человек». Просто: верю.

В груди стало неприятно тесно.

Ненавижу такие моменты.

Они мешают быть циничным гадом.

– Очень опасная привычка, брат Ло, – сказал я. – Вера в людей.

– Возможно.

– Не «возможно», а точно. – добавил я.

Уж в этой теме я эксперт. В прошлой жизни проходил полный курс.

В этот момент под ногами корабля прошла глубокая дрожь.

Формации вдоль бортов вспыхнули. Серебряные линии наполнились светом, диски под днищем начали вращаться быстрее, и над платформой поднялся низкий гул. Слуги поспешили уйти. Ученики на палубе оживились, кто‑то схватился за поручни, кто‑то наоборот постарался выглядеть так, будто всю жизнь только и делал, что путешествовал на огромных летающих кораблях.

Старейшина Сянь поднял руку.

Его голос прокатился по палубе сухо и властно:

– Все ученики, участвующие в походе в Мир Меча, должны занять отведённые комнаты или места на палубе. Во время полёта запрещены драки, вызовы, испытания техник, несанкционированные формации и любые действия, способные повредить корабль. Нарушители будут наказаны до входа в Мир Меча.

Очень разумно.

Сначала наказать, потом отправить в смертельное испытание. Чтобы человек шёл туда уже с правильным настроением.

Юй Жун рядом радостно добавила:

– А кто будет слишком скучным, того тоже накажем!

На палубе стало заметно тише.

Даже старейшина Сянь на мгновение закрыл глаза.

Я почувствовал почти братское понимание.

Корабль начал подниматься.

Платформа уходила вниз. Ветер ударил в лицо. Бело‑голубые здания секты, павильоны, мосты, лестницы, облачные дорожки и пики медленно раскрывались под нами. С высоты Облачный Меч выглядел куда более величественным, чем изнутри. Снизу ты видишь интриги, долги, старейшин, врагов и учеников, которые слишком любят чужие проблемы. Сверху – только горы, облака и сияющие линии формаций.