Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

Глава 31

Все взгляды тут же повернулись ко мне.

Я почувствовал, как настроение дня делает очередной неприятный поворот.

Никогда не любил, когда моё имя звучит громче необходимого.

Я сложил руки за спиной и даже не сделал шага.

– Неинтересно, – сказал я.

Хэ Юнь сузил глаза.

– Ты боишься?

– Нет, – ответил я. – Просто не люблю возиться с малютками.

Я почувствовал что‑то странное в толпе из секты Души Зверя.

Не обычная тишина после оскорбления, когда люди ждут, кто первым рассмеётся или кто первым вытащит оружие. Нет. Эта тишина была другой.

Ученики Души Зверя напряглись так резко, будто я случайно наступил на хвост змее. Кто‑то даже втянул воздух сквозь зубы. Девушка с белым тигром посмотрела на меня почти с удивлением. Худой ученик с красной птицей медленно улыбнулся, но не весело, а так, будто только что увидел, как кто‑то сам кладёт голову под топор.

Я не понял.

Что?

Я же просто назвал очевидное. Он выглядел лет на тринадцать. Сам виноват, что решил бросать вызовы взрослым людям с лицом обиженного наследника мира.

Хэ Юнь побледнел.

Потом покраснел.

Потом вокруг него поднялась Ци.

Очень нехорошая Ци.

– Он назвал Хэ Юня малюткой…

– Барт Хэ ненавидит это прозвище.

– Это ведь потому, что он двадцать лет назад съел какой‑то гриб, который не позволяет ему вырасти?

– Тише ты! А то и тебе достанется.

Я удивленно заморгал. То есть, Хэ Юнь – не ребенок?

Я посмотрел на Хэ Юня.

Потом на его алого сокола.

Потом снова на Хэ Юня.

Возможно, я перегнул.

Такое иногда случается, когда рот работает быстрее мозгов.

Я уже хотел сказать что‑нибудь, что можно было бы потом назвать не извинением, а уточнением. Например, что под малютками я имел в виду не возраст, а общий масштаб неприятностей. Глупо, но лучше, чем ничего.

Не успел.

Алый сокол закричал. И пошел в атаку.

Звук ударил по площади так резко, что несколько слабых учеников закрыли уши. Вокруг птицы вспыхнуло красное пламя, но в следующую секунду внутри этого пламени пробежали тонкие бело‑синие разряды.

Молния.

Вот же дрянь.

Сокол сорвался с места.

Он был быстрым.

Гораздо быстрее, чем выглядел со стороны.

Я активировал Призрачные Шаги почти инстинктивно. Тело ушло вбок, оставив ложный ритм, но птица будто почувствовала настоящий след. Она развернулась прямо в воздухе, ударила крылом, и в мою сторону рванула дуга молнии.

Защита поднялась сама.

Ци вспыхнула вокруг тела.

Молния всё равно прошла сквозь неё.

Не полностью, иначе я бы уже лежал и пах жареным мясом. Но достаточно, чтобы по рукам ударила боль. Мышцы свело. Перед глазами на мгновение вспыхнули белые пятна.

Я отступил.

На арене Хэ Юнь стоял неподвижно, но его Ци была связана с соколом плотной нитью. Он не просто командовал питомцем. Он проводил через него свою технику, усиливал удар и направлял молнию почти как продолжение собственной руки.

Вот почему он был в элите.

Вот почему его уважали.

Десятый уровень – да.

Но с таким зверем он мог быть опаснее обычного одиннадцатого, а то и двенадцатого.

Старейшины на платформе переглянулись.

Я заметил это краем глаза. Один из старейшин Облачного Меча чуть подался вперёд, словно собирался вмешаться. Всё‑таки формально я ещё даже не вышел на арену. Нападение началось после вызова, который я не принял.

Очень важная мелочь.

Которая могла бы спасти меня от нежеланного боя.

Но потом старейшина посмотрел на Му Цинлань.

Му Цинлань оставалась абсолютно спокойна. Она даже чашку не поставила. А просто смотрела.

И старейшина, конечно, не вмешался.

Спасибо, мастер.

Очень ценю вашу веру в меня.

Или желание посмотреть, как именно я выкручусь.

Сокол снова ударил.

На этот раз я успел подготовиться. Призрачные Шаги увели меня в сторону, Длань Небес сбила часть огненной Ци, но молния всё равно лизнула плечо. Рука дёрнулась, пальцы онемели.

Плохой противник.

Очень плохой.

Позвать старейшин?

Формально можно. Я не выходил на арену. Хэ Юнь атаковал первым. Я мог поднять руку, заявить о нарушении, красиво напомнить всем о правилах и спрятаться за справедливость.

Очень разумно.

Очень безопасно.

И очень плохо для репутации.

Праведный Демон секты Облачного Меча, человек, о котором ходят слухи, будто он скармливает учеников питомцу, жалуется старейшинам на мальчика с птицей.

Нет.

После такого амплуа «плохиша» будет полностью уничтожена. Я скорее буду ябедой, которого шпыняют все, кому не лень.

Я выдохнул.

Ещё одна молния ударила рядом, оставив на камне чёрную трещину.

Хэ Юнь смотрел на меня с такой ненавистью, что я окончательно понял: словами это уже не решить.

Ну что ж.

Иногда переговоры заканчиваются там, где начинается бой.

Я поднял руку.

– Один удар, – сказал я громко.

Хэ Юнь замер.

Ученики вокруг тоже притихли.

Да, фраза вышла пафосной.

Да, я сам почувствовал, как где‑то внутри умер маленький кусочек здравого вкуса.

Но если уж репутация требует не падать лицом в грязь, иногда приходится говорить вещи, за которые потом стыдно.

– Ты дважды меня атаковал, и ничего не сделал. – сказал я. – А я закончу этот бой одним ударом.

Хэ Юнь рассмеялся.

– Ты?

Алый сокол расправил крылья. Молнии вокруг него стали ярче.

– Попробуй.

Я попробовал.

Только не так, как он ожидал.

Из рукава вылетела первая Взрывная Печать.

Потом вторая.

Потом десятая.

Потом сразу несколько десятков.

Лицо Хэ Юня изменилось.

Сначала он не понял.

Потом понял.

То, как изменилось его лицо, очень приятно согрело мне душу.

На лице человека, который только что собирался уничтожить меня молнией, появилось выражение искреннего, глубокого и почти детского ужаса.

Потому что Взрывная Печать – вещь простая.

Одна печать опасна, но не смертельна для подготовленного ученика десятого уровня.

Пять печатей – уже серьёзная трата денег и неприятность.

Десять – поступок богатого идиота.

Сотня – поведение человека, которого либо финансирует старейшина, либо нужно срочно изолировать от общества ради безопасности экономики секты.

Я выпустил почти сотню.

Не красиво.

Не благородно.

Не в соответствии с духом честного боя.

Зато эффективно.

Печати разлетелись веером, окружая Хэ Юня и сокола с трёх сторон. Часть ударила в камень под ногами. Часть зависла в воздухе. Часть, управляемая тонкими нитями Ци, обошла птицу сверху.

– Ты ненормальный⁈ – крикнул Хэ Юнь.

Возможно.

Но это был уже философский вопрос.

Я сжал пальцы.

Печати вспыхнули.

Мир стал взрывом.

Первый удар поднял пыль и огонь. Второй разбил защитный слой вокруг Хэ Юня. Третий заставил алого сокола потерять высоту. Потом вспыхнули ещё десять, двадцать, тридцать печатей, и арена исчезла в грохоте, дыме, красном свете и ударных волнах.

Каменные плиты трескались одна за другой.

Защитная формация арены вспыхнула, принимая на себя лишнюю силу. Старейшины одновременно подняли руки, усиливая барьер, чтобы зрителей не накрыло осколками и огнём.

Когда дым начал расходиться, на площади стояла такая тишина, что я услышал собственное дыхание.

Хэ Юнь лежал на арене.

Живой.

К счастью.

Вокруг него мерцал защитный амулет, почти полностью выгоревший. Одежда обуглилась, волосы растрепались, лицо было покрыто сажей. Алый сокол валялся рядом, тоже живой, но явно временно пересмотревший своё мнение о месте людей в природе.

Старейшина секты Души Зверя поднялся.

Его лицо стало страшным.

Но вмешиваться было нельзя.

Хэ Юнь сам вызвал меня.

Хэ Юнь атаковал первым.

Я ответил.

И победил одним ударом.

Как и обещал.

Седой старейшина Облачного Меча медленно произнёс:

– Победа Мин Хао.

Вот после этого площадь взорвалась шумом уже без моих печатей.

– Сотня Взрывных Печатей⁈

– Он что, с ума сошёл?

– Сколько это стоит?

– Кто вообще носит с собой столько печатей?

– Старейшина Му действительно не жалеет на него ресурсов…

– Я слышал, он её любимый ученик.

– Любимый? Да он, наверное, ее сын!

– А я слышал, что у них немного… другие отношения…

– Не зря его называют Праведным Демоном…

Я стоял, делая вид, что не слышу. Внутри же у меня было смешанное чувство.

С одной стороны, я победил.

С другой – только что на глазах у всей секты показал, что могу выбросить в бой ресурс, который обычный ученик берег бы как семейную реликвию.

Плохо.

Очень плохо.

Но не смертельно.

Потому что они ошибались в главном.

Печати не стоили мне столько, сколько думали зрители.

Когда‑то каждая Взрывная Печать действительно была для меня больной тратой. Бумага из Огненного Дерева, специальные чернила, порошки, стабилизирующие травы, время, риск ошибки – всё это жрало Камни Духа с аппетитом голодного чиновника.

Но теперь у меня было пространство Жемчужины.

Я выращивал Огненное Дерево сам. Травы для чернил тоже росли там. Костный порошок я давно научился очищать. Некоторые стабилизаторы получались лучше, чем рыночные, потому что духовная энергия внутри Жемчужины делала растения создавала идеальные условия.

В итоге каждая печать обходилась мне куда дешевле.

А главное – эти печати были гораздо сильнее.

Конечно, никому об этом знать не следовало.

Пусть думают, что Му Цинлань осыпает меня ресурсами.

Пусть думают, что я богатый безумец.

Пусть думают что угодно, кроме правды.

На стороне секты Души Зверя царил шок.

Даже ученики элиты выглядели сбитыми с толку. Хэ Юнь был всего на десятом уровне, но его сокол явно считался серьёзной силой. Если судить по лицам гостей, они ожидали, что он разорвёт меня на части.

Вместо этого он лежал на арене после одного удара.

Точнее, после ста ударов, которые я назвал одним.

Детали.

На платформе Му Цинлань наконец поставила чашку.

Очень медленно.

Потом посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

Но я почему‑то сразу понял: позже разговор будет.

Плохой разговор.

Я сложил руки в сторону старейшин, затем в сторону противника.

– Благодарю за наставление.

Сказал с таким пренебрежением, что на секунду сам поверил: «Праведный Демон» – это вовсе не маска, которую я надел для репутации.

Закончив бой, я решил удалиться подальше.

Не быстро.

Бежать нельзя. Бегут виноватые, напуганные и люди, которые только что взорвали чужого гения почти сотней печатей.

Я был, разумеется, всеми тремя.

Но показывать это не собирался.

Поэтому я шёл спокойно.

Пока не оказался за спинами учеников Облачного Меча. Потом свернул к боковой дорожке. Потом ещё к одной. И только когда шум площади стал глуше, позволил себе ускориться.

Ши Юэ под рукавом шевельнулся.

– Не начинай, – прошептал я. – Печати не еда.

Слизень недовольно колыхнулся.

Я выдохнул и потёр онемевшее плечо.

Молния всё ещё бегала под кожей мелкими противными иголками. Нога болела. В ушах звенело. Где‑то внутри зрело неприятное понимание, что сегодня я снова сделал именно то, чего делать не собирался.

Выделился.

Я ведь думал, что Хэ Юнь обычный.

Да, высокомерный. Да, с хорошим питомцем. Да, раздражающий маленький ублюдок, который выбрал меня целью просто потому, что ему захотелось разбить чужую репутацию.

Но всё же десятого уровня.

Я недооценил его, потому что он выглядел ребёнком.

А он оказался одним из сильнейших учеников своего уровня. Его сокол проводил молнию, техника была быстрой, связь с питомцем – отличной. Если бы я решил драться честно, всё могло закончиться гораздо хуже.

И всё равно он проиграл легко.

Слишком легко.

Я остановился у поворота, прислонился плечом к каменной стене и закрыл глаза.

Почему?

Потому что не ожидал.

Потому что привык, что противники берегут дорогие ресурсы.

Потому что считал меня обычным десятым уровнем с раздутыми слухами.

Потому что никто в здравом уме не начинает бой с сотни Взрывных Печатей.

Вот здесь, пожалуй, и крылась ошибка. И я это учел.

Как говорится, дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих.

Я может и не очень умный, но этот урок усвоил: нельзя никого недооценивать. Нужно к каждому относится так, будто ты точно знаешь – он скрытый гений с кучей артефактов, способный победить врага выше себя уровнем.

Только так, и никак иначе.

Я устало рассмеялся.

– Лучше бы меня до сегодняшнего дня из печати не выпускали, – пробормотал я.

Ши Юэ под рукавом дёрнулся, будто соглашаясь.

Или просто требовал долю за моральную поддержку.

Я посмотрел в сторону центральной площади, откуда всё ещё доносился гул голосов.

К счастью, там уже не обсуждали Мин Хао – Праведного Демона. Используя Духовное Восприятие, я понял, что сейчас сражается Ло Жэнь. А Охотник на Еретиков достаточно видная фигура, чтобы затмить меня и привлечь внимание к себе.

Хорошо.

Я ведь всего лишь хотел спокойно посмотреть соревнования со стороны.

Но, как обычно, у моей удачи имелось собственное чувство юмора.

И оно снова оказалось отвратительным.

 Глава 32

Я вернулся к своей пещере.

Формально всё закончилось хорошо.

Хэ Юнь был жив. Его алый сокол тоже. Я победил. Старейшины не наказали меня за чрезмерное использование печатей, потому что самоуверенный идиот из секты Души Зверя атаковал первым, а я всего лишь ответил.

Закрыв за собой каменную дверь, я активировал простую защитную формацию и несколько вдохов стоял в тишине, слушая собственное дыхание. В пещере пахло сухими травами, камнем и слабой горечью пилюль. Ши Юэ выскользнул из рукава, лениво перебрался на каменную полку и застыл там тёмной лужицей, явно считая, что сегодняшний день можно признать успешным.

Для него, возможно, так и было.

Для меня – пока нет.

Я достал из мешочка флакон с пилюлями восстановления Ци, помедлил и всё‑таки проглотил одну. Потом ещё одну, уже меньшего размера, для укрепления меридианов после перегрузки. Молния алого сокола всё ещё неприятно отзывалась в плече и ноге; не болью, а мелкой колючей дрожью, будто под кожей застряли тонкие иглы.

– Птица, – пробормотал я. – Почему обязательно птица с молнией?

Ши Юэ чуть колыхнулся.

– Нет, ты не лучше. Ты просто моя проблема, а не чужая.

Слизень, кажется, оскорбился.

Я сел на каменную платформу, выровнял дыхание и начал культивировать.

Сначала привычно погрузился вниманием в нижний даньтянь. Ци внутри двигалась плотными слоями, тяжёлая, насыщенная, куда более глубокая, чем должна была быть у обычного ученика десятого уровня. Это было не только следствием ресурсов.

Мир культивации, надо признать, хорошо обучает.

Плохо лечит.

Но обучает качественно.

Я провёл Ци по меридианам. Один круг. Второй. Третий.

Пилюля начала растворяться, выпуская мягкое тепло. Оно растеклось по телу, сгладило остатки чужой молнии, наполнило даньтянь новой силой. Я направил её вниз, уплотнил, затем поднял по внутреннему контуру, стараясь нащупать то место, где уже месяц чувствовал проклятую преграду.

Вот она.

Невидимая.

Непонятная.

И чертовски раздражающая.

Это не была обычная нехватка Ци. Не истощение. Не повреждённые меридианы. Не грязь в духовных каналах. Не последствия плохого Корня Духа.

Сейчас было другое что‑то другое.

Я достиг пика десятого уровня Концентрации Ци.

И застрял на целый месяц.

Месяц я собирал Ци, принимал пилюли, очищал каналы, медитировал, пробовал разные ритмы дыхания, менял время суток, место, концентрацию, состояние тела. Я даже пару раз снизошёл до того, что начал внимательно слушать советы других людей.

Сначала спросил Му Цинлань.

Она сказала, что никакой разницы между переходом с девятого на десятый и с десятого на одиннадцатый уровень быть не должно. Ну, кроме того, что нужно больше медитировать, очевидно.

Очень полезно. Я же чувствую, что разница есть…

Потом я спросил Лань Сюэ.

Не потому, что хотел. Просто она была строгим наставником, как однажды с таким подозрительным удовольствием сообщила Му Цинлань, а строгие наставники иногда полезны хотя бы тем, что не пытаются тебя утешать.

Лань Сюэ выслушала меня, заставила несколько раз продемонстрировать циркуляцию Ци, посмотрела своим холодным взглядом, от которого у нормального человека должны были замерзать надежды, и сказала:

– Техника выполняется верно. Ошибка не в методе.

После этого замолчала.

Я тогда ждал продолжения.

Она тоже ждала.

Видимо, когда я сам пойму, что продолжения не будет.

Так что, эту стену преодолеть я так и не смог. Ци поднималась, уплотнялась, стремилась прорваться дальше, но в какой‑то момент словно натыкалась на гладкую невидимую поверхность.

Я сжал зубы и усилил давление.

Пилюля вспыхнула в теле ярче. Ци потекла быстрее. Каменная платформа подо мной едва заметно дрогнула от выброса силы.

Преграда осталась.

Я давил ещё.

Ещё.

Ещё.

Внутри даньтяня что‑то неприятно сжалось. Меридианы начали ныть, предупреждая, что если я сейчас решу превратить упрямство в самоубийство, тело с радостью поддержит эту инициативу разрывом пары важных каналов.

Я выдохнул и отпустил давление.

Ци вернулась назад тяжёлой волной.

Пещера снова стала тихой.

Я открыл глаза.

– Ненавижу.

Ши Юэ на полке слегка приподнялся.

– Не тебя. Хотя если ты сейчас начнёшь просить Камни Духа, то и тебя тоже.

Слизень осторожно опустился обратно.

Умное существо.

Я потёр лицо ладонью и посмотрел на стену пещеры.

По моему плану через год я должен был войти в Мир Меча.

Не просто ради любопытства. Не ради героической возможности доказать, что Мин Хао тоже чего‑то стоит. Я давно перерос возраст, когда человек добровольно лезет в смертельно опасное место ради одобрения толпы.

Мир Меча был шансом.

Там находилась Ци, которую невозможно получить обычным способом. Для нормального ученика это место было испытанием. Для меня – возможно, единственным способом подготовить тело и Ци к Заложению Основы так, чтобы мой ужасный Корень Духа не превратил попытку в жалкий фарс.

Я не был уверен, что у меня будет второй шанс.

И чтобы воспользоваться этим шансом, мне в течении года нужно достичь четырнадцатого уровня.

А теперь между мной и одиннадцатым уровнем стояла невидимая стена.

Я взял ещё одну пилюлю, покрутил между пальцами и всё‑таки убрал обратно во флакон. Если продолжу сейчас, только наврежу себе. А повреждённые меридианы мне ничуть не помогут прорваться. Скорее уж потребуется время на восстанавление.

Я как раз собирался лечь и хотя бы немного восстановиться, когда у входа в пещеру дрогнула формация.

Следом в воздухе прозвучал голос Му Цинлань:

– Мин Хао. Вернись на центральную площадь.

Я закрыл глаза.

Конечно.

Потому что мой день ещё недостаточно испорчен.

Она говорила через формацию, поэтому я мог слышать ее голос, хотя она все еще оставалась на площади с другими Старейшинами.

– Сейчас, старейшина.

Ответ ушёл через пластину формации. Я поднялся, поправил одежду, спрятал Ши Юэ под рукав и вышел из пещеры.

Путь обратно к центральной площади показался слишком коротким.

Когда я пришёл, обмен уже закончился.

Арена выглядела так, будто по ней несколько часов таскали разъярённых зверей, мечников, идиотов и чужие амбиции. Собственно, так и было. Каменные плиты покрывали трещины, местами виднелись следы крови, ожогов, ледяной крошки и глубокие борозды от когтей. Формации всё ещё мерцали по краям, удерживая остатки Ци, чтобы площадь не превратилась в духовную помойку.

Зрителей стало меньше, но всё равно хватало.

И моё появление, разумеется, заметили.

Головы повернулись почти одновременно.

Ученики Души Зверя смотрели на меня с опаской и ненавистью. Опаска появилась после Хэ Юня. Ненависть была, скорее всего, общей собственностью их секты после ночного налёта.

Наши ученики смотрели не намного проще.

Одни – с интересом.

Другие – с осторожностью.

Я сделал вид, что ничего не замечаю.

Полезный навык.

Среди учеников Облачного Меча я почти сразу увидел Ло Жэня.

Он выглядел так, будто весь сегодняшний день ему объясняли истину Дао кулаками, мечами, когтями, каменными лапами и, возможно, чьим‑то очень твёрдым лбом.

На щеке – свежая ссадина. Левая рука перевязана. На груди одежда порвана и уже наскоро закреплена. Ци у него была неровной, но плотной. Не слабой. Скорее уставшей после слишком долгого давления.

И всё равно рядом с ним стояли ученики, в глазах которых читалось то самое редкое уважение, которое в мире культиваторов нельзя получить словами.

Только кровью.

Судя по всему, Ло Жэнь сегодня дрался не один раз.

И победил.

Победил не только в соревновании. Я почувствовал изменения в его Ци – похоже, в бою он прорвался на одиннадцатый уровень…

Везучий ублюдок.

Горжусь им.

Рядом с ним была та самая девушка с аукциона, его подруга. Она перевязывала ему плечо с таким сосредоточенным лицом, будто любое чужое замечание могло стать причиной немедленной потери руки. Ло Жэнь терпеливо стоял, не морщился и вообще выглядел так, будто с тем же выражением мог бы ждать, пока ему прибьют эту руку обратно гвоздями.

Потом мой взгляд нашёл Чу Яня.

Тот самый парень, который когда‑то помог мне спастись от Фан Цзюня.

Когда я победит Фан Лэя будучи на втором уровне, Фан Цзюнь пытался меня убить. Именно Чу Янь заставил его отступить.

Я узнал его сразу, хотя с нашей первой встречи прошло уже пять лет, и я сам за эти годы успел измениться сильнее, чем хотелось бы признавать.

Чу Янь стоял немного в стороне.

Высокий, спокойный, в бело‑синих одеждах внутреннего ученика. В его фигуре было то, что заставляет других отступать без приказа. Он выглядел воином. Не тем, кто позирует с мечом, а тем, кто слишком долго держал его в руках, чтобы теперь что‑то доказывать.

Теперь, когда я был на десятом уровне, я наконец смог ясно ощутить его культивацию.

Четырнадцатый уровень.

Пик силы Концентрации Ци

Сильнейший среди внутренних учеников Облачного Меча.

Я невольно вспомнил Фан Цзюня.

«Теперь стало понятно, почему Фан Цзюнь, этот самодовольный ублюдок, в тот день так быстро вспомнил о вежливости».

Седьмой уровень перед четырнадцатым – это даже будет не боя.

Чу Янь стоял ровно, с гордо поднятой головой. Но в его силуэте была странная усталость. Не физическая. Нет. Тело у него явно выдержало сегодняшние бои лучше многих. Это было что‑то другое.

Тень человека, который снова дошёл до самого края возможности и снова увидел, что последнего шага ему не дали.

Я пока не понял почему, но это выражение мне не понравилось.

Со стороны секты Души Зверя тоже хватало знакомых лиц.

Девушка двенадцатого уровня с белым тигром стояла с перевязанным предплечьем и таким взглядом, будто лично обвинила всю секту Облачного Меча в своём поражении. Белый тигр рядом с ней лежал на животе, один из хвостов был туго перебинтован. Видимо, кому‑то удалось их победить.

Худой ученик с красной птицей выглядел хмурым и побитым, что немного улучшило мой день.

А вот мужчина четырнадцатого уровня с каменным медведем стоял почти прямо.

Почти.

На его плече виднелась глубокая рассечённая рана. Одна сторона одежды была пропитана кровью. Каменный медведь за его спиной тоже выглядел потрёпанным: на груди трещина, один глаз тусклее другого, по лапе ползли серые крошки духовного камня.

Но слабым он не казался.

Я услышал рядом шёпот двух учеников:

– Это Тэн Юань.

– Тот самый?

– Да. Каменный Медведь Горы. Говорят, он сильнейший внутренний ученик Души Зверя в этом поколении.

Тэн Юань.

Я запомню его.

Сильных людей лучше запоминать до того, как они окажутся перед тобой на расстоянии удара.

Старейшины поднялись на платформе.

Седой старейшина центрального пика снова вышел вперёд. Его одежда была такой же чистой, как утром, хотя площадь за это время успела превратиться в сборник пыли и камня.

– Сегодня обе секты показали достойный уровень молодого поколения, – произнёс он.

Очень дипломатично.

Перевод: вы все достаточно хорошо били друг друга, чтобы старейшины не пожалели потраченного времени.

– Были победы и поражения. Были ошибки. Были проявления силы, стойкости и решимости.

На слове «ошибки» взгляд старейшины почему‑то скользнул по мне.

Я посмотрел в сторону.

Ничего не знаю.

Вообще просто мимо проходил.

– Однако среди участников были те, кто проявил себя ярче остальных.

Площадь притихла.

Вот теперь началось главное.

Пилюли Заложения Основ.

Даже избитые ученики выпрямились. Даже те, кто весь день проигрывал, всё равно смотрели с жадным вниманием. Такая пилюля была не просто наградой. Это был шанс. Для кого‑то первый. Для кого‑то последний. Для кого‑то очередной, но всё равно достаточно ценный, чтобы сердце билось чаще.

Старейшина поднял руку.

– Первым награждается Ло Жэнь, внутренний ученик секты Облачного Меча.

На нашей стороне поднялся одобрительный гул.

Ло Жэнь чуть нахмурился, будто ему сообщили не о награде, а о новой обязанности, которую придётся выполнить. Его подруга тихо сказала ему что‑то. Он кивнул и шагнул вперёд.

Старейшина продолжил:

– Он провёл несколько боёв, не потерпел поражения и в последнем поединке сумел одержать победу над Тэн Юанем из секты Души Зверя.

Вот теперь я действительно впечатлился.

Я посмотрел на Ло Жэня.

Потом на Тэн Юаня.

Потом снова на Ло Жэня.

Он победил четырнадцатый уровень?

Да, возможно, Тэн Юань уже был ранен после боя с Чу Янем. Судя по состоянию обоих, тот поединок явно не был лёгкой прогулкой. Возможно, Чу Янь выбил из него достаточно сил, чтобы Ло Жэнь смог дожать. Возможно, там сыграла техника, усталость, повреждённый зверь или удача.

Но даже так.

Победить такого противника после целого дня боёв – это уже не просто хорошо.

Это пугающе.

Ло Жэнь оказался сильнее, чем я думал.

Пилюлю ему передали в нефритовой коробочке. Ло Жэнь принял её двумя руками, поклонился и вернулся на место.

На лице у него почти ничего не изменилось.

Ненормальный.

Нормальный человек хотя бы глазами радуется.

– Вторым награждается Тэн Юань, внутренний ученик секты Души Зверя.

Гости одобрительно загудели.

Тут я не удивился. Если это действительно сильнейший ученик Души Зверя среди внутренних, он заслужил. Даже поражение от Ло Жэню не отменяло того, что до этого он, судя по состоянию арены и лицам наших учеников, успел переломать очень много чужих лиц. Среди них был Чу Янь, сражение с которым было самым яростным.

Тэн Юань вышел вперёд.

Двигался тяжело, но уверенно. Каменный медведь остался позади, опустив голову. На мгновение мне даже показалось, что зверь понимает важность момента. Или просто устал.

Тэн Юань принял коробочку от старейшины Гу. Тот сказал ему что‑то тихо, так что я не расслышал. Тэн Юань коротко поклонился, затем вернулся на место.

Оставалась третья пилюля.

Я уже почти не сомневался, кому она достанется.

Чу Янь.

Кому ещё?

Он сражался с Тэн Юанем, почти довёл бой до ничьей, наверняка победил ещё нескольких учеников. Четырнадцатый уровень. Сильнейший внутренний ученик Облачного Меча. Если не он, то кто?

Старейшина центрального пика сделал паузу.

Слишком долгую.

Мне это сразу не понравилось.

– Третьим награждается…

Чу Янь стоял спокойно.

Гордо.

Без ожидания на лице.

Именно поэтому в этот момент мне стало особенно мерзко.

– Мин Хао, внутренний ученик пика Весенних Трав.

Площадь, которая до сих пор выражала свои эмоции громкими криками, притихла.

А потом ожила сразу сотней голосов.

– Что⁈

– Мин Хао?

– Он провёл один бой!

– Но это был Хэ Юнь…

– При чём тут Хэ Юнь? Чу Янь сражался весь день!

– Он использовал печати! Разве это считается?

– Считается, если старейшины сказали…

– Но почему не Чу Янь?

Я стоял неподвижно.

Потому что если бы двинулся сразу, то, возможно, сделал бы что‑нибудь очень глупое.

Я медленно перевёл взгляд на сторону секты Души Зверя.

Старейшина Гу сидел с ровным лицом, но в уголке его губ жила маленькая ехидная складка.

Вот оно.

Я понял.

Это предложил он.

Скорее всего, после спора старейшин. Возможно, Облачный Меч хотел отдать третью пилюлю Чу Яню. Возможно, Душа Зверя потребовала признать вклад Мин Хао, победившего Хэ Юня «одним ударом». Очень благородно. Очень справедливо. Очень ядовито.

Пилюля мне пока не нужна.

По крайней мере, не прямо сейчас.

Да, она ценная. Да, когда‑нибудь понадобится. Но до Заложения Основы мне ещё идти и идти. Я даже одиннадцатый уровень взять не могу из‑за проклятой невидимой стены.

А вот проблемы она принесёт немедленно.

Все будут знать, что у меня есть Пилюля Заложения Основ.

Все будут знать, что я получил её вместо Чу Яня.

Все будут думать, что старейшины, Му Цинлань или судьба снова выбрали меня.

И каждый, кому отчаянно нужна такая пилюля, теперь будет смотреть не на далёкий склад секты, не на неприступных старейшин, а на меня.

Злой старый ублюдок специально сделал это, чтобы достать меня.

Я почти оценил этот ход.

– Мин Хао, – повторил седой старейшина.

Отказываться было нельзя. Это будет неуважение к Старейшинам.

Я вышел.

Каждый шаг ощущался как прогулка по тонкому льду, под которым ждут не вода, а проблемы.

Старейшина передал мне нефритовую коробочку.

Маленькую и холодную. Но слишком тяжёлую для своего размера.

Я сложил руки и поклонился.

– Благодарю старейшин за щедрый дар.

Голос прозвучал ровно.

Хорошо.

Значит, злость пока не прорвалась наружу.

Я повернулся.

И увидел Чу Яня.

Он стоял там же.

Голова поднята. Спина прямая. Лицо спокойное. Не видно ни возмущения, ни просьбы, ни попытки объяснить кому‑то, что это несправедливо.

И именно это ударило сильнее любого крика.

За последние годы я кое‑что о нём выяснил.

Чу Янь не был личным учеником старейшины. У него не было сильного клана за спиной. Не было богатой семьи. Не было влиятельного покровителя, который мог бы поднести ему пилюлю, артефакт, редкий ингредиент или хотя бы правильное слово в нужный момент.

Он добился всего сам. Своим упорным трудом.

И все потому, что у него – плохой Корень Духа.

Не ужасном, как у меня. Просто плохой. Но в секте, где гении с высоким Корнем Духа иногда получают ресурсы ещё до того, как успевают захотеть их, «плохой» часто звучит почти как приговор.

Он дошёл до пика Концентрации Ци, и застрял на нем. Говорили, что он уже больше двадцати лет стоит у этой двери, и не может ее открыть.

Больше двадцати лет.

Я не сразу поверил. Потом понял, что в мире культивации возраст и лицо давно перестали быть честными свидетелями. Человек может выглядеть двадцатилетним и уже десятилетиями биться о собственный предел.

Именно поэтому ему никто не желал помогать.

Для ученика с хорошим талантом одна Пилюля Заложения Основ может стать решающим толчком. Для такого, как Чу Янь, одной мало. Иногда мало даже нескольких. Каждая новая попытка – это не просто шанс. Это годы накопления, годы ожидания, годы отказов от всего лишнего ради одного удара в закрытую дверь.

И вот сейчас ещё один шанс ушёл.

Не потому, что он был слабее всех.

Не потому, что не заслужил.

А потому что старейшина чужой секты решил наказать меня.

Я посмотрел на нефритовую коробочку в своей руке.

Потом снова на Чу Яня.

И вдруг увидел в нём не старшего брата, не сильнейшего внутреннего ученика, не человека, перед которым когда‑то побледнел Фан Цзюнь.

Я увидел себя.

Не нынешнего Мин Хао.

Я увидел в нем Алекса.

Человека, который много лет работал, терпел, копил, выполнял обещания, а потом в самый нужный момент понял, что всё это можно просто отобрать чужой ложью, чужой жадностью, чужим решением.