Текст книги "Пророчество не лжёт (СИ)"
Автор книги: Леди Асока Тано
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 50 страниц)
– Как же это красиво! Сила! До чего же это ослепительно! Как ему пойдёт вот этот наряд! А в этом мы будем ходить на прогулку!
Асока была так счастлива при виде всего этого детского великолепия, что на некоторое время совсем забыла, что она джедай. Сейчас это была обычная девушка, счастливая жена и будущая мать, у которой никакие правила не отнимут всех радостей материнства. Палпатин стоял рядом и с видом крайней заинтересованности тоже копался в ярких комбинезонам. При этом иногда искоса смотрел на Асоку и странно улыбался. Казалось, ему нравилось наблюдать за ней такой. Весёлой, оживлённой, смеющейся.
«Интересно, а что бы она сказала, если бы у неё появилась возможность жить так всегда, не прячась и ничего не придумывая. Не воровать у жизни несколько жалких минут счастья, а купаться в нем безграничное число времени?» – подумал канцлер, когда Асока трогала руками бархатную ткань детского одеяльца – «И как только она это всё от Ордена спрячет? А впрочем, Орден и так провинился, мог бы и получше со своим Избранным обращаться. Сами заслужили то, что имели и то, что вскоре их ждёт. Уж я-то это знаю. Не будь я сам верховный канцлер. Ну это только для них, об остальном они только ещё узнают. Скоро. Совсем недолго осталось ждать!»
И пряча улыбку, прикрыв её рукой, канцлер помог Асоке отобрать из предложенного ассортимента несколько подходящего и с восторгом отозвался на предложение посидеть в местном кафе.
– Спасибо вам, вы словно мой второй отец – прочувствовано сказала Тано и поддавшись порыву, обвила шею политика руками и звонко поцеловала его в щеку. Палпатин вздрогнул и едва сдержался, чтобы не высказать удивление вслух, а просто обнял её в ответ. Не стоит так уж сильно торопиться, иногда надо подождать, а он это умел в совершенстве и когда они устроились за столиком со стаканом лимонада и пирожными. Вернее, воздушное суфле и оранжевый лимонад взяла себе Асока, канцлер предпочёл один кофе.
– Как же хорошо мы провели время, Энакин будет рад – сказала Асока, отпив из стакана – Он так любит нашего малыша.
Палпатин пару минут смотрел на неё и решился произнести:
– Это верно, хоть сейчас ты смогла отдохнуть, а то в последнее время тебе это почти не удаётся. Да и потом, когда появится малыш, ты не сразу вспомнишь про покой.
– Что есть, то есть – призналась ему тогрута, откидываясь на стуле и сложив руки на животе – В Ордене ничего не знают, потому и гоняют как всех, и удивляются, почему я так часто стала проваливать миссии. Так иногда хочется им сказать обо всем и посмотреть на их лица.
– Да уж, трудно понять то, чего никогда не испытывал сам – философски изрёк Палпатин – Будь они обычными людьми, сами бы давно обо всем догадались. Большинство из них ведь не то, что о беременности, даже о близости с противоположным полом никогда не слышали. Что там, для них объект противоположного пола в раздетом виде—тайна за семью печатями!
Асока рассмеялась в ответ на довольный смех канцлера, только ему одному могла она позволить так отзываться о джедаях. И только ей мог он позволить пожаловаться на них.
– Это точно! Сразу чуть, что начинают: нельзя, это Тёмная сторона! Прямо даже интересно бывает, чего же они её так боятся – поддалась она весёлому настроению.
– И, надо сказать, боятся совершенно зря – неожиданно серьёзно ответил девушке Палпатин – Если всмотреться внимательнее, то она сразу перестанет пугать. А если ещё и попробовать заговорить с ней, без обвинений, но с вниманием, то она не нападет, а постепенно откроет свои секреты.
– Вы так думаете? – от удивления слишком громко выпалила Тано – Но ведь ситхи всегда используют Силу лишь во благо самим себе, истощают её в растратах во благо своих желаний.
– А разве джедаи нет? – задал мужчина наводящей вопрос и с ожиданием уставился на собеседницу. Асока задумалась ненадолго и выдала мнение, резко отличавшееся от того насмешливо-пренебрежительного, что она до сих пор представляла в разговоре с политиком:
– Что вы! Совершенно нет! Джедаи самоотверженны и служат исключительно в интересах Республики и мирных граждан, защищая слабых и угнетённых.
Асока раскраснелась, но теперь уже не от удовольствия, успев почти забыть как только, что сама не очень-то хорошо отзывалась от своих коллегах. Услышав как это звучит со стороны, тогрута возмутилась данным фактом.
– Правда? Но как я тебе уже сказал, Асока, мнение о чем бы то ни было легко меняется, если посмотреть внимательно – продолжил Палпатин, заметив реакцию Тано – Например, вот давай попробуем на твоём примере. Что важнее всего для Ордена? Вернее, что принято считать важным для него?
Асока снова ушла в раздумье. Оно в этот раз была наиболее долгим, чем прежнее. Было видно, что девушка озадачена попытками припомнить ценности высокочтимых Магистров, впитываемые ими ещё в звании юнлингов.
– Они следуют Кодексу, правило которого принимаются за основу добродетели – сказала она наконец, сдвигая брови от сосредоточенности – Они призывают себя отказаться от проявления эмоций, считая, что это разрушает душу, разрывая её на части. А для понимая Силы душа должна быть целостной и только тогда понимания откроется во всех его гранях. Ещё для них важна сама жизнь, в любой форме и поэтому принято почитать её.
Увлёкшись своим повествованием, Асока сама не заметила как начала говорить о себе и Ордене отдельно. В эти минуты она как будто не ощущала себя единым целым с ним. Канцлер ничего не сказал об этом, только прокомментировал сказанное:
– Да, правильно, так действительно принято считать, но так ли оно в действительности, а? Вот, приведу пример, твоя ситуация с ребёнком и Энакином.
– Что с ней не так? – только и смогла выпалить тогрута, прижав ладони к щекам.
– А то – невозмутимо ответил ей канцлер – То, что связало вас—это любовь. Любовь означает сочувствие, сопереживание кому-то, что обязательно для джедая. Ребёнок же – это форма жизни. Маленькой, ещё не разумной, но жизни. Вот, а теперь внимание. Необходимость проявлять сопереживание и почитание жизни в любой форме. Именно с такой позиции джедаи должны были подойти к твоей ситуации. А с какой они скорее всего подойдут на самом деле?
Асока вынуждена была признать, что канцлер прав и многое в учении джедаев не соответствует тому, как они понимают и воплощают их в реальности. Много большее, чем могло ей казаться раньше. И применив тактику канцлера, ввиде второго внимательного взгляда, девушка нашла и другие такие же несоответствия. Эти открытия сперва удивляли, потом приводили в недоумение, а позже начали злить. Однако, это произошло ещё через какое-то время, а пока жизнь шла так, как и до этого. Ровно до седьмого месяца.
====== Глава 97. Бессилие перед смертью ======
Тот день особенно запомнился Асоке, ведь её в числе нескольких будущих падаванов отправили на дипломатическое задание. Что-то такое уже бывало в жизни тогруты, давно, когда она сама была падаваном, но теперь всё было всё же не так, лететь предстояло не на ледяной Илум, а на царственный Альдераан. Целью миссии было было показать подрастающему поколению как именно проходят мирные переговоры. Асока сперва возроптала, получив такое слабое и неинтересное задание, посчитав, что она достойна большего.
– Асока, Совет считает, что отправиться должна именно ты, значит ты и отправишься, о чем тут ещё можно спорить? – недовольно произнёс Магистр Пло, он искренне любил тогруту, но в последнее время даже его стало утомлять излишнее самолюбие Тано. Да впрочем и она тоже давно уже не имела былой привязанности к бывшему своему Мастеру. Нет, где-то в глубине души тогрута как и до этого любила учителя, однако открывшиеся жизненные обстоятельства вынудили её многое пересмотреть. Они даже невольно поставили девушку перед выбором, что ей важнее – сохранить свою любовь и обеспечить своему ребёнку более менее нормальную жизнь, либо же чистосердечно рассказать обо всем Ордену, вернув себе честное имя и такую же честную жизнь, но тем самым уничтожить самое важное, что было сейчас у Асоки. Появилось недавно и вросло в сердце и сознание так крепко, словно всегда было там. Выбор был очевиден и для его осуществления пришлось принести в жертву доверительность и непосредственное общение с Орденом, ведь чем реже она будет с ними контактировать, тем меньше её заподозрят в нарушении правил. Давнем и очень серьёзном. Седьмой месяц беременности, это уже не шутки, ребёнок толкается всё чаще, говоря, что ещё недолго и он уже появится на свет. Как же Асоке не терпелось его увидеть. Но сейчас она лишь одернула чёрную свободную блузу, с нахмуренным лицом прошла по коридору, направляясь, однако, не на взлётную площадку, а в противоположную сторону, в медчасть сената. До задания оставалось около двух часов, а плановые осмотры пропускать не следует, Асока уже и так прогуляла два. Пожилая умбаранка, ведущая приём и лично Асоку, не преминула указать ей на это:
– Вы очень неосмотрительны, миссис Скайуокер, в вашем положении следует уделять больше внимания себе и своему ребёнку.
– Я не имела возможности прийти раньше – вяло оправдывалась тогрута, понимая, что врач права – У меня был плотный график.
– Вы знаете, никакой график не оправдает того, что из-за пропущенного осмотра мы упустим патологию плода и обнаружим её уже тогда, когда исправить что-то будет невозможно – жёстко осадила её умбаранка, не слушая жалкий лепет оправданий. При этом она странно поморщилась и опустила глаза. Ей было непросто так говорить с пациенткой и так неоправданно пугать эту девочку, попавшую в такую нелепую ситуацию с непримиримым конфликтом чувства и долга. Но, что делать, приказ есть приказ.
– Но ведь вы в последний раз говорили, что ребёнок здоров и никаких отклонений в развитии у него нет – недоуменно сказала Асока, невольно заражаясь страхом.
– Это было почти месяц назад – не пошла на уступку врач – Изменения могут начаться в любой момент.
Это стало последней каплей и Тано окончательно уверилась в том, что она отвратительная будущая мать, а над её ребёнком до конца срока будет висеть дамоклов меч. Она думала об этом, когда лежала на кушетке, высоко подняв блузу, искоса глядя на небольшой округлый сканер, проходивший по её животу, оставляя за собой на коже блестящую влажную полоску, транслируя на монитор какие-то серые и чёрные пятна, в которых Асока никогда ничего не понимала. Потом, когда она уже встала, началась стандартная проверка жизненных показателей. Судя по серьёзному и совсем неулыбчивому лицу немолодой умбаранки, Асока сделала вывод, что результаты будут не совсем такими, как в прошлый раз. Но в этот раз чутьё Избранного подвело тогруту, результаты оказались не чуть отличными от предыдущих, а совершенно другими. Словно принадлежащими разным беременным.
– Да, Асока, я вижу вы не привыкли щадить себя – протянула врач задумчиво, через большие очки глядя на результат показателей – Но знаете ли, жизнь ребёнка и ваша собственная, хотя они и крепко взаимосвязаны, всё-таки не одно и то же. Не стоит забывать об этом. Я понимаю, в Ордене это не учитывают, так как никто там никогда не имел детей, но вы должны понимать это.
Асока понимала и эти слова больно резанули по душе, заставив подняться с самого её дна все те неприятные чувства, которые она до сих пор старалась тщательно прятать. Равнодушие и непонимание, нет, больше, нежелание понять ситуацию Асоки, отрицание того, чем и должен жить человек, возведение этого в ранг едва ли не преступления. Вот чем её сейчас окружают, да и всегда тоже. А почему? Да потому, что не знают о том, что Асока в отличие от них, познала все недоступные для большинства из них радости. Не знают, но подсознательно ощущают того, насколько она выше их всех и не смирясь с этим, пытаются принизить. Лицо тогруты сделалось злым, глаза сузились, а в голове зашумело. С большим трудом дошли до неё слова врача:
– Показатели у вас совершенно поменялись: давление снизилось, гемоглобин упал, сердце едва ли не выскакивает, положение плода сместилось и чтобы вернуть его на место, нужно принимать определённый препарат, сейчас я его выдам.
До этого слушая врача равнодушно, услышав фразу о состоянии ребёнка, Асока встрепенулась и мигом пришли на память ужасные видения из снов. Её ребёнок, окровавленный и умирающий, лежит на грязном полу и невидящими глазами смотрит ей прямо в душу. Он словно бы цеплялся за её глаза в той последней безумной надежде. «Мама, спаси меня, помоги мне, не позволь ему меня убить!» – казалось прозвучало в монтраллах Асоки тонким от боли юношеским, почти детским голосом. Тано вздрогнула всем телом и потрясла головой. Не помогло, ужасное, мучительно-болезненное бессилие перед близкой смертью уже просочилось ей в душу и спешиваясь с кровью, медленно расползалось по организму, как яд змеи. Он постепенно разбавлял кровь, меняя её цвет на прозрачный и остановившись в груди, превратил сердце в горький болезненный комок. Словно с него сорвали кожу, выставив все нервы и сосуды на открытый воздух, заставляя сжаться от резкой боли.
– Вы точно в порядке? Может быть воды? – спросила умбаранка, тряся её за руку. Асока отстранённо кивнула и не чувствуя ни вкуса, ни температуры, опустошила стакан, потом почти бессознательно сунула в карман брюк пластиковый флакон с нужным препаратом. За этим волнением она едва не забыла о миссии и едва успела на взлётную площадку, придя туда последней под укоризненные взгляды падаванов и Магистра Кеноби, пришедшего проводить их.
– Рыцарь Тано, желаю вам успешной миссии – сказал он ей, когда провожал к трапу, но при этом неловко зацепился мечом за её блузу, отчего та немного отъехала в сторону, являя взору оттопыренный карман. Асока это заметила, но поправляя блузу, вместо того, чтобы прикрыть злополучный флакон, выронила его на трап. Кеноби поднял его и не успел ничего сказать, как Тано вырвала белую пластмассовую упаковку и затолкала обратно в карман. Но Оби-Ван всё равно успел прочесть название.
– Прегнотон – пробормотал мужчина, глядя вслед улетавшему кораблю – И отчего это название кажется мне таким знакомым? Отчего же этот препарат?
Да, повезло ей, что флакон попал в руки Кеноби, никогда не имевшего дело с беременными женщинами. Вот если б его заметил Ки-Ади Мунди, принявший на своём веку ни одни роды и ни у одной своей жены, то гром грянул бы прямо сейчас, а так он разразился лишь через несколько суток, когда Оби-Ван вспомнил, что однажды именно этот препарат его попросил купить Бейл Органа для своей жены, мечтавшей родить. А пока он просто пошёл обратно в храм, чтобы найти Энакина и вместе с ним лететь уже на своё задание. Не думала сейчас ни о чем таком и Асока, находясь под впечатлением сказанного врачом, все её мысли были только о ребёнке и о том, что с ним может быть не всё в порядке. Это было сейчас важнее всего другого, и уж точно важнее огромного чёрного корабля, нависшего над летевшим с ней рядом сенатским кораблём —небольшим и синим и лишь слегка вздрогнула, когда луч захвата потянул его в грузовой отсек.
Одна только немолодая умбаранка была довольна, ведь едва Асока вышла из кабинета, как женщина достала комлинк и связалась с тем, кто прописывал её речи до последнего слова, доложив о том, что клиент скоро дойдёт до нужной стадии.
– Быстрее, чем скоро – улыбнулся Дарт Сидиус, отключая связь – Намного быстрее.
====== Глава 98. Грань безумия ======
Наёмник Кед Бейн, представитель расы дуросов, славящейся своей воинственностью и неуважением к противнику, мирно летел по своим делам. Он ни о чем плохом и не думал и даже, вот ведь неожиданность, совершенно не собирался никого убивать. По крайней мере сегодня, ибо заказов ему не поступало, а убивать просто так он не любил. Какой в этом смысл? Бейн не сумасшедший маньяк и просто так кровь не лил, только если это щедро оплачивали. Точнее, оплачивал, ведь совсем недавно у него появился очень выгодный заказчик, время от времени поручавший ему убийства и сегодня он молчал, и Кед решил использовать этот день, как выходной. Однако, как говорят джедаи, человек предполагает, а Сила располагает, даже у тех, кто даже вообще не знает, что такое медихлорианы. Так случилось и у Бейна, когда его комлинк в следующую секунду разразился громким звонком.
– Приветствую, уважаемый – произнесла голограмма уже знакомого ему и многим преступникам высокая сутулая фигура в чёрном плаще с капюшоном – Есть срочное дело, как раз по твоей части.
Бейн возмутился было такому произволу и хотел уже сказать работодателю о праве на законный выходной, но вовремя вспомнил с кем говорит и взял себя в руки. Он знал, что бывало в случае неповиновения и выдавив из себя подобие улыбки, ещё более противное, чем его собственное муравьиное лицо, скрытое шляпой с огромными полями, заискивающе произнёс в ответ:
– Слушаю вас, уважаемый, что прикажете на этот раз?
– Для начала ответь – туманно сказал Сидиус, а это был именно он – Ты любишь политиков?
Кед размышлял недолго, а Сидиус знал на какую кнопку нажать, чтоб человек повёл себя так как ему надо.
– Ненавижу их всех! Особенно одну, вышвырнула меня со своей планеты и остальным велела закрыть мне доступ! Сука! Я просто мечтаю увидеть её потроха!
Сидиус довольно улыбнулся, реакция оказалась именно такая, какой он и хотел.
– Сегодня у тебя будет такая возможность, – успокоил его ситх, смягчая голос – Любовь твоей жизни сейчас летит в сенат, а там находятся как раз те самые её приспешники, которых ты тоже очень любишь. Надеюсь тебе понятно, чего в свою очередь жду от тебя я?
О да, наёмник понял. Как нельзя лучше уяснил требование босса. Тут уж было не до испорченного выходного. Речь шла о кровной мести, самой настоящей. Именно она привела наемника к небольшому кораблю, мирно летевшему с Мандалора на Корусант. Внутри, в салоне, сидела герцогиня Сатин, а возле неё столь же невинно расположилась Райо Чучи – представительница планеты Пантора, очень добрая и милая девушка с синей кожей и лиловыми глазами, её золотистые волосы блестели в свете высоко стоявшего солнца. А по другую сторону молодой представитель Родии по имени Онаконда Фар, устроившийся по соседствую со своим старым другом Барджи Симсоном, представляющим в сенате систему Ансион. Они сидели и обсуждали грядущее заседание, когда луч захвата, помимо воли, затащил их в тёмную мрачную пустоту чёрного корабля. Райо негромко охнула, остальные выразились более сдержанно, однако шок испытали всё же не меньший, но главное было в том, что никто не знал почему и кто это сделал. Ничто же не предвещало такого. Ответ пришёл через несколько минут, около здания сената, вернее, нависая над ним, это они увидели, когда Кед Бейн, бесцеремонно войдя в салон корабля в видом хозяина, как минимум, этой планеты, широко расставляя ноги и разводя руки в стороны:
– Привет, мои будущие мертвые друзья, – сказал он церемонно и насмешливо – Я не привык разговаривать с трупами, но ради такого случая сделаю исключение.
– Что тебе нужно, Бейн? – спокойно поинтересовалась Сатин, узнавшая наемника.
– Хороший вопрос, моя дорогая – улыбнулся Кед, как довольная гиена – И тебе я отвечу: надо, чтобы ты увидела, каково это быть жалкой и опозоренной, когда на тебя смотрят твои друзья. И сейчас ты это увидишь. И пусть никто мне не мешает, иначе головы полетят раньше, чем я планирую.
– Не трогай её, грязное животное! – выступил вперёд Барджи и тотчас получил по лицу кулаком – Повежливее, сопляк, не то убью последним. Вывести по одному! – рявкнул Бейн куда-то в сторону и оттуда вышли четверо магнастражей и принялись подталкивать сенаторов к выходу, пристегнув к себе и тыкая их в спину огненными жезлами, заставляя вскрикивать. При малейшей попытке вырваться несчастных било током. Наконец они оказались в небольшой подсобке корабля Бейна. Там всех четверых бросили на пол Кед, заперев дверь снаружи, вышел в коридор, чтобы набрать контакт одного джедая, чтобы тот посмотрел каково приходится его друзьям. Того, с которым ему приказано было говорить. Но это потом, а пока путь сенат узнает, как славно он развлечься с его работниками. Бейн связался с боссом, сказав, что дело сделано и заложники на месте, тот похвалил Кеда и подключившись к компьютеру его корабля, вывел на проектор переговорного зала сцену ужасных страданий заложников. Заседание сената должно было начаться с минуты на минуту и скоро все увидят как плохо их друзьям. А посмотреть было на что, ведь вернувшись в подсобку, Бейн радостно произнёс, подойдя к Райо:
– Ты очень милая симпатичная девочка и явно ещё не знаешь, что такое любовь и семейное счастье. Не знаешь ведь?
Райо приподняла голову и посмотрев на наемника полными слез глазами, отрицательно качнула головой.
– Ничего страшного, родная – успокоил её Кед, погладив по волосам – Я тебя немного утешу, девственницей ты не умрешь!
Чучи замерла от ужаса, увидев, что Бейн снимает с пояса свой устрашающий нож. Остальные так же всё поняли и поднявшись попробовали помешать намерению, но были отброшены назад ударом тока. Но не теряли сознания и даже не могли отвернусь головы, опасаясь такого же удара, вынужденные поневоле смотреть на то ужасное, что происходило перед ними. Тем временем Кед навалился на сенаторшу и ловко разрезал на ней короткое лиловое платье, открывая вид на молодое, едва сформировавшееся тело. Затем, повернул её головой к выходу, всем остальным к товарищам и соотвественно к объективу камеры, нежно развёл ей ноги, давая всем посмотреть на сжавшуюся в предчувствии боли промежность и лицом, сведённым гримасой ужаса. Затем безжалостный наёмник снова занёс свой длинный нож и быстро ввёл его в девственную, нетронутую никем полость, чтобы потом повернуть несколько раз внутри и не замечая брызнувшей крови, спустил у себя штаны и начал самым жестоким образом насиловать несчастную. Райо истошно вопила, размахивая скованными руками. Другие же ничего не могли сделать, только смотреть. Сатин хотела было отвернуться, но тут же получила удар по щеке:
– Я кому сказал, смотреть! Но ты не горюй, милая, тобой я тоже займусь.
И в ту же минуту нежно погладил Крайз по другой щеке:
– Хорошая ты девка, Сатин, красивая, умная, вот была бы ещё не такой суровой, я бы тебя первой порадовал.
И снова вернулся к своему грязному делу, Райо уже охрипла от крика, а Бейн думал:
– «Ну как вам моё кино? Понравилось? Сейчас ещё интересней будет, и много времени пройдёт, пока спасение до вас доберётся, правильно сказал мой босс, джедаи ужасно неповоротливы!»
И дождавшись пока Райо совсем уже обессилит от боли, вложив ей в руки нож и приказал:
– Убей остальных и после покончи с собой!
Он знал, что именно в этот момент нужному джедаю дадут знать о случившемся, а работники сената, испуганные понесутся к остальным. В общем, хаос обеспечен и когда не кто иной, а сама Асока Тано явилась в здание сената, с экрана, горевшего теперь для неё одной на неё взирал сам ужас. Её друзья-сенаторы, те, кого она любила, на её глазах погибли мученической смертью. Райо не смогла никого убить, ей самой после всех мучений едва хватило сил, чтобы воткнуть нож себе в грудь и упасть бездыханной, за остальных взялся Бейн и теперь Асока бесстрастно наблюдала как Барджи падает на пол в пробитым животом, как хлынула кровь из перерезанного горла Фара. Всё это в сумме производило очень тяжёлое впечатление, но ответом на него стала конечно же праведная злость, снова потребовавшая пищи, отодвинув тем самым всё остальное, даже доводы разума, не то, что нелепые правила. Корабль ещё висел над зданием и достичь его оказалось легко, особенно когда никто не останавливает, даже сам канцлер лишь покачал головой ей вслед.
«Что-то сейчас будет» – подумали бы сейчас видевшие тогруту, если бы они только имелись. Но нет, площадка была пуста и только отражение в многочисленных зеркалах видело насколько бледным стало лицо Асоки, какими сузившимися стали её глаза, а зубы просто оскалились, делая её похожей на настоящего хищника, зверя из диких степей. Впрочем действительно, когда на место убийства прибудет Орден и Корусантская гвардия, они подумают: «Это явно какой-то зверь. Человек бы так не смог». И правильно, в общем, подумают, тогруты ведь не совсем люди.
====== Глава 99. Бедняга убийца ======
Асока ворвалась в подсобку, не сдерживаемся никем и ничем, не считать же препятствием каких-то жалких магнастражей, но всё уже было кончено. Все её дорогие приятели, которых тогрута так часто сопровождала, с которыми так весело общалась много лет, бездыханные и холодные лежали на полу. Райо с перерезанным горлом и изуродованной промежностью. Онаконда Фар, зелёная кровь которого ещё текла из рассеченного горла. Барджи Симонс с распоротым животом, глаза которого остекленевшим взглядом смотрели прямо на Асоку. Они словно спрашивали о чем-то и до сих пор не понимали почему спасение запоздало. И винили в этом того, кого смогли найти. Её, Асоку.
«Словно мой сын» – подумала тогрута, глядя на эти невидящие и смотревшие прямо в душу глаза – «Словно мой сын в кошмарном сне!»
От этого осознания злость стала ещё сильнее и тоже не заставила себя молча сидеть внутри, подчиняясь приказу о повиновении. Может быть, употребив всё свою выдержку, достав её из скрытых резервов или взяв в займы у Силы, она огромным трудом, но всё же смогла бы усмирить саму себя и остаться верной правилам Кодекса. Могла бы, но этому нагло помещал самодовольно ухмыльнувшийся Кед Бейн, со смехом поведавший тогруте:
– Ну вот и мой сюрприз, тебе он правда понравился? Я просто доказал насколько ты ничтожна и ничуть не лучше остальных, хотя и носишь высокий статус избранника!
Неизвестно, что в большей степени повлияло на дальнейшие события. То ли этот самодовольный тон, то ли фраза о ничтожности Силы как джедаев вообще так и её собственной, или же вся эта тирада вцелом, не боявшаяся потревожить покойных, неизвестно. Но лучше бы Кед молчал, правда, в его же интересах было бы захлопнуть рот и склеить челюсти цементом. Однако, зря он ругался на Силу, ведь она, несмотря на все эти слова о ней, давала так же и множество преимуществ, например, способность к предвидению того, что будет через минуты. И потому для Кеда стало самым настоящим шоком, то, что едва он замолчал, как на него с диким, почти звериным рычаниям и горящими огнём глазами, набросилось разъярённое существо. Однако, вопреки законам жанра, мечи, висевшие на её поясе, так и остались неактивированными, за то странные фиолетовые и серебристые потоки извитой энергии, стремительно сходя с пальцев Асоки, прожигали всё тело наёмника, лишая возможности сдвинуться с места и даже толком попросить о пощаде, ведь изо рта мог вырваться лишь жалкий, непонятный хрип. Бейна то подбрасывало к самому потолку, то резко низвергало к полу, ударяя об него со стуком.
– Ненавижу тебя! Слышишь? Ты, жалкий моральный урод, не понимающий того, что такое жизнь, любовь и привязанность! – причала Асока, задыхаясь от ярости, краснея и срывая дыхание.
Молнии слетали с пальцев и шипя замирали в теле Кеда. Он уже не хрипел, а только беспомощно размахивал руками, силясь вырваться из мощного захвата, не получая ни грамма поддержки и помощи. Впрочем, скоро Асоке надоела такая безответность, захотелось слез, стонов, мольбы о пощаде. Увидеть смертельный ужас и беспомощность в глазах своей жертвы, чтобы всё это влилось в душу живительным нектаром. Как тогда, на ферме Татуина. Тано опустила руки и наёмник упал на пол, шумно, со свистом, выпуская воздух из легких. Он надеялся, что теперь всё кончено и его смогут отпустить. Да, действительно самая лёгкая часть мучений завершилась, впереди была самая интересная, хотя и не для него. Асока снова нависла над ним и взяв оба своих меча, активировала их пока на самую низкую мощность, начала проводить кончиками по всей поверхности тела, оставляя пока небольшие ожоги. Верно, пока не большие. Потом мощность клинков несколько увеличилась и теперь ожоги из первой степени стали второй, а потом и третьей, когда дело дошло до того, что стали видны кости, а крики Бейна превратились в стоны, клинки перешли к самому дорогому у любого живого существа – лицу. Эта часть была самой любимой и особо ожидаемой. Клинки перешли в горизонтальное положение и прижимаясь к коже, медленно поползли вверх, оставляя большие ожоги. По пути она несколько раз сменила положение на вертикальное, а ожоги на узкие и саднящие. Но самый ключевой момент настал, когда оба ярко горевших клинка начали мучительно медленно касаться век наемника. Ресницы вспыхнули и начали стремительно гореть, а оба меча с громким шипением уже погружались в глазные яблоки бандита. Говорят, при ударе в глаз человек сразу же умирает, и Асока, зная об этом, старалась умышленно не задевать мозг, чтобы продлить мучения Бейна и своё, непонятно откуда взявшееся удовольствие. Каждое движение клинка смывало боль, пережитую её друзьями. Каждый стон умирающего наёмника покрывал каждую каплю бесценной крови каждого сенатора. Точно такой же, какая стучала в монтраллах, не позволяя слышать ничего другого, ни тихого стона возле скамейки с телами, ни громких криков шокированных Оби-Вана и Винду, пришедших сюда секунду назад и поражённых ужасным зрелищем, ни свистящего хрипа, вырвавшегося из перерезанного с двух сторон горла наемника. Всё помутилось в глазах тогруты, а сознание словно замерло на одной отметке – на мёртвых глазах Барджи, смотревших с обвинением. Кроме них она сейчас не видела ничего и потому никак не отреагировала на вопросы Магистров, поражённых её жёсткостью, ничего не сказала, когда одно из окровавленных тел зашевелилось и что-то простонало, заставив Оби-Вана броситься к нему. Не помнила как её обхватили и куда-то повели, как пытались привести в сознание. В него она вернулась лишь только поняв, что стоит в Зале Совета и двенадцать внимательных пар глаз смотрят на неё, ожидая ответа на, видимо не в первый уже раз заданный вопрос. Ярость уже ушла, уступив место опустошённости, Асока моргнула несколько раз и наконец смогла рассмотреть выражение смотревших на неё глаз, недовольное и обвиняющее. Сумела расслышать то, что её спрашивают зачем она совершила самосуд, не дождавшись гвардейцев и своих товарищей. Говорили о том, что это было серьёзным нарушением и ей скорее всего навесят выговор. Упомянули о том, что герцогиня Сатин – единственная, которую Бейн по счастливой случайности не убил, а только серьёзно ранил, видела, как Асока с ним расправлялась и была просто в ужасе от этого зрелища. Этот шок ухудшил её состояние и теперь она может тоже умереть. Оби-Ван, всегда такой спокойный и сдержанный, сейчас просто негодовал, встревоженный состоянием свой возлюбленной, он готов был, казалось, порвать любого, кто сделает ей ещё хуже. Винду, тот и вовсе не стеснялся в выражениях, крича на все лады о том, что он и раньше говорил, что таким, как Асока в Ордене не место, а ему никто не верил и вот результат. Но даже это не так сильно трогало сердце Тано, как слова её бывшего учителя, самого близкого ей из всего Ордена. Того, кого она любила первым после отца и Энакина.
