Текст книги "Пророчество не лжёт (СИ)"
Автор книги: Леди Асока Тано
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 50 страниц)
– Понимаешь, Шон уже несколько лет работал на этой ферме, был одним из лучших работников и все в посёлке знали это, любя его за отзывчивость и доброе отношение к нам, но вот с недавних пор на ферме участились случаи воровства, кто-то подрядился сливать воду из конденсоров и хозяин решил сам проследить за конденсорами.
– А почему был? – вырвалось у Асоки, когда про её отца сказали в прошедшем времени. Клигг не сразу ответил, подозрительно долго собираясь с мыслями, тогруте даже пришлось поторопить его:
– Скажите мне, прошу вас, скажите, где он? – почти крикнула она в отчаянии, блестя глазами от нарастающей тревоги.
– Я знаю, где он – влезла в разговор девочка, назвавшаяся Оуэлой.
– Подожди, милая – остановил её мужчина – Лучше расскажу я, хоть это и будет непросто. В общем, Асока, как я уже говорил ранее, на ферме завёлся вор – Клигг тянул время, не зная как сообщить самое тяжёлое для девушки – И оставшись на весь вечер у конденсаторов, хозяин смог поймать того, на кого пало подозрение. И даже не понял как сильно ошибся. Шон приходит туда каждый вечер, чтобы собрать грибы, растущие возле конденсоров, так было и в этот раз, отчего, решив, что именно он и есть вор, хозяин схватил твоего отца и заперев в подвале, приказал избивать, пока тот не сознается и не вернёт деньги за украденный товар.
– Его поймали почти неделю назад – сказала Оуэла и шмыгнула носом – И даже не усомнились, что он вор, а это неправда. Мой папа никогда не ворует, он самый честный из всех, кого я знаю!
– Да как он вообще мог подумать такое? – возмутилась Асока, вскакивая со стула – Я немедленно отправлюсь туда! Я разберусь!
– Постой, девочка – остановил её Клигг – туда не так-то легко добраться. Его держат в подсобке дома хозяина, в подвальном помещении. Там такая охрана, что ни в жизнь не пропустят. Мы уже пытались, двенадцать крепких мужчин из посёлка направились туда...вернулись четверо... – Мужчина тяжело вздохнул и развёл руками – А я даже потерял ногу. И теперь не могу продолжать поиски, пока не поправлюсь.
– Нужно же что-то делать, нельзя вот так сидеть и ждать – Асока чувствовала, что должна немедленно что-то сделать.
– Боюсь, тут уже ничем не помочь – снова вздохнул Клигг – Прошло уже больше недели, он вряд ли смог бы столько продержаться. Хозяин не знает милости.
– Я сейчас! Я скоро вернусь! – не слушая его дальше крикнула Асока и вылетев из дома, села на замеченный ранее в соседнем дворе спидер хозяина и разогнавшись на полную скорость, стремительно понеслась на другой конец посёлка к роскошному дому фермера. Сила гнала её вперёд, указывая правильность направления, вот только она ли заставила девушку, остановившись возле подсобки, подлететь к двоим охранникам расы никто и на ходу активировав мечи, одному снести голову, а второго проткнуть насквозь и этим же мечом секундой позже, разрубить замок на подсобке и ворваться в прохладное тёмное помещение, освещённое лишь светом её клинков, зеленого и радужного. Вниз вела небольшая лестница, которую тогрута преодолела в одно мгновение, чтобы через ещё одно увидеть картину, ещё более страшную, чем в ночном видении. Там, в темноте подвала, над прогнившим полом, подвешенный меж стенами на цепи, висел её любимый отец. Он был очень измучен голодом, обезвоживанием и побоями. Прежде всего ими. Его лицо было разбито, а все видимые в разорванной одежде участки тела представляли собой сплошные синяки и кровавые раны, естественный карамельный цвет кожи был уже совершенно не виден. А на растянутой в цепях грудной клетке торчали переломанные рёбра. Опухшие синие веки уже почти не открывались, у него просто не было на это сил. Когда Шона только схватили и даже не став слушать, приволокли сюда, он тщетно пытался опровергнуть предъявленные обвинения, но опять же никто этому не внял, тогда мужчину начали бить и требовать отдать деньги или украденное. Ни того, ни другого у Шона не было, а версия о том, что он просто собирал грибы, встречала только злые усмешки, сыпавшиеся новыми ударами. Когда же им в конце-концов надоедало его избивать, не получая отдачи, охранники вешали мужчину на цепи и уходили, чтобы через несколько часов вернуться и продолжить допрос, имевший всё тот же результат, то есть полное нежелание признаваться. При этом Шон видел, что злость охранников не была направлена на него лично, она была против самой ситуации, ведь в перерывах между избиениями, они бывало даже разговаривали с ним и довольно вежливо. Однако, это не соотносилось с тем, что происходило на деле. Сегодня шёл уже восьмой день этих мучений и Шон уже понимал, что ему осталось недолго и всё, о чем он теперь просил Великую Силу – это хоть раз увидеть свою девочку. И вот наконец-то, во сне или наяву?
– Папа, я здесь! Ты слышишь? Это я, твоя Асока! Сейчас я спасу тебя – знакомый звонкий голос доносился с трудом до залитых засохшей кровью монтраллов, Шон даже подумал, что его уже нет, а этот голос идёт с неба. Но нет, мужчина был жив, он с трудом приоткрыл помутневшие глаза с тёмными от крови белками. И что же увидел этот измученный взгляд? Прямо перед ним стояла высокая и стройная молодая тогрута в одежде джедая, в руках у неё были два световых меча, одним из которых, светившимся всеми цветами радуги, она легко разрубила державшие его цепи и подхватив падающее тело, опустилась на пол. Голова Шона оказалась на коленях девушки. Она старалась не двигаться, чтобы не причинять отцу дополнительной боли, а он смотрел на неё, узнавая и нет свою девочку, но вот их взгляды встретились.
– Асока.... девочка моя – сорвалось со страшным хрипом с разбитых губ – Ты здесь...ты со мной...я рад, что вижу тебя...
– Папа, милый мой, пожалуйста, не волнуйся, береги силы, потом непременно пообщаемся – сказала Асока, наклоняясь к нему – А сейчас не нужно, скоро тебе помогут.
– Асока, ты выросла, твоя мечта.... сбылась – прохрипел Шон уже со свистом – Я...Я люблю тебя, милая...
Дыхание сбилось и замерло где-то в груди, мужчина пытался вдохнуть, но этого не получалось, потом воздух всё-таки вырвался наружу, заставив грудную клетку пару раз вздрогнуть и замереть, а глаза потускнеть и медленно закрыться.
– Папа! Не оставляй меня! Только не сейчас! Когда мы снова вместе! Нет! Только не ты! Только не мой дорогой папа! – Асока срывалась на крик от невыразимого отчаяния, сжимая руку отца, пытаясь согреть. Но Шон не ответил, его уже не было в этом мире. Девушка это увидела, но никак не хотела принять, продолжая сидеть рядом с отцом, не желая признавать его смерть, до того невероятным казалось подобное. Её отец, всегда такой сильный и бодрый. Неужели это он сейчас так безжизненно лежит, не обращая внимания на слёзы своей любимицы, капающие на его лицо и холодеющие руки? Нет, это явно не он, а какой-то другой тогрут, измученный пытками, умерший, испытав последнюю радость. Но реальность вскоре неумолимо напомнила о себе, когда в сознание Асоки пробился шум прилетевшего спидера. Она поняла кому он принадлежал и постепенно слезы утраты сменились в её душе на чувства слепящей глаза ярости, которая, как голодный ранкор вонзало ей в душу клыки, принуждая насытить её кровью. Асока поняла это и даже не воспротивилось, на это просто не было сил, да и желания тоже, за то имелось другое – растоптать и стереть с лица земли семейку этого тучного борова, поднимавшегося сейчас по лестнице в свой дворец, в сопровождении разодетой жены и расфуфыренной дочери. И секунду спустя Асока была уже там, а её мечи, страшно гудя, летали направо и налево, не разбирая путей, снося всё и всех, кого могли встретить. Первыми свалились охранники, один разрубленным надвое, другое – с проткнутым животом. Дальше настал черёд хозяев, первым попался глава семьи, но не с него планировала начать тогрута. Её левая рука вцепилась в волосы завизжавшей жены, а ноги толкнули об стену дочь. Хозяин кинулся было на Асоку, но та отбросила его Силой к другой стене, намеренно не выводя из сознания, пусть сначала увидит, как это бывает, когда на его глазах погибают близкие, а он ничего не может сделать. И Асока с большим наслаждением сперва несколько раз протащила перед ним его жену, таская по полу за волосы, а после била об стену, пока та не испустила дух, а за малейшую возможность вмешаться, хозяин получал Силовой удар.
– Вот, можете слизать её мозги, говорят, они вкусные – злорадно сказала Тано и схватилась за дочь, лупя и её об стену, то головой, то спиной, пока она не дошла до такого состояния, в каком Асока нашла своего отца.
– Отпусти её – взмолился несчастный хозяин, при виде крови дочери, забрызгавшей стену – Я правда осознаю, что ошибся.
– Отпустить? Да легко! – неожиданно сдалась Асока – Хотел дочку? Лови!
И подняв её Силой, тогрута отправила избитую в раскрытые объятия отца и едва она там оказалась, как Асока со злым смешком воткнула ей в спину оба меча. Та упала бездыханной. Поняв, что остался совсем один, мужчина горько зарыдал и упал на колени перед Тано, упрашивать сохранить ему хотя бы жизнь. И даже добавил в конце:
– Разве джедаи могут убивать из мести?
– Нет, не могут! – согласилась с ним Асока – За то ничто не помешает им вышвырнуть отсюда твою мерзкую свиную тушу!
Сказано-сделано. Один силовой захват и мужик с криком полетел со второго этажа, прямо на центральную площадь посёлка. Но этого Асоке показалось мало и схватив его в новый захват, она, размахнувшись, скинула его с высоты, прямо в каньон и с удовольствием слушала его последний крик, пока он летел на камни, разбиваясь в лепешку об острые уступы. Асока долго переводила дыхание, прежде, чем снова спуститься в подвал и завернув тело отца в предназначенную ему в подарок рубиновую ткань, бережно устроить на заднем сидении спидера и вернуться обратно в посёлок. Её уже ждали. Клигг, Оуэла и Энакин стояли на крыльце. Стоп. Энакин. Он-то здесь откуда? Впрочем, сейчас не до того.
– Почему именно он? Скажите мне, почему он? Отчего не другие? – спрашивала она неизвестно кого, когда тело опускали в разрытый песок на кладбище возле посёлка, ставя на месте захоронения белый валун.
– Он был очень хорошим другом и прекрасным отцом, его доброта не знала границ. Покойся с миром, Шон Тано – торжественно произнёс Клигг, а Асока долго ещё сидела возле камня и торжественно клялась сама себе, что более никогда не позволит близким себе уйти, сделав всё, чтобы этого не случилось.
– Асока, пойдём в дом, уже прохладно – коснулась её плеча тёплая рука. Она обернулась и увидела Энакина. Тот сел с ней рядом.
– Это ужасно, Энакин. Я не смогу без него. Это так больно, просто не передать словами. Почему я не прилетела раньше? Я могла бы его спасти! – отчаянно выкрикивала Асока, ударяя себя кулаками в колени.
– Не вини себя, Асока, ты правда очень хорошая, ты на маму мою похожа – Энакин был в ужасе от того, что она говорила – Успокойся, вот так, видишь, боль скоро утихнет, я помогу тебе.
Он говорил, а сам незаметно обнял её и положил головой к себе на грудь.
– Я с тобой, видишь? Я тебя не оставлю, верь мне, этого не случиться, я обещаю тебе – сказал он и погладил тогруту по голове. Она подняла на него глаза, Энакин поневоле чуть наклонился и не в силах себя перебороть, коснулся губами её макушки и потом снова сделал это, только чуть ниже, в районе правого лекку, затем – около лба. Асока была так подавлена, что не воспротивилось, а в тёплых объятиях друга её боль и правда становилась чуть меньше. Она прижалась ещё теснее и потерлась головой о его плечо, Энакин, посчитав это знаком, снова нагнулся к её лицу, приближаясь губами к конкретной цели, и вот ещё один сантиметр и нежный вкус губ возлюбленной перестанет быть тайной для Скайуокера. Но тут...
– Асока Тано! – послышался из динамика коммуникатора гневный голос учителя – Немедленно возвращайся на Корусант!
====== Глава 31. Ещё одно испытание ======
Асока вздрогнула и тут же отстранилась, словно её поймали за чем-то постыдным. Оцепенение сошло и будто бы отскочило от неё, как мячик. Остались только стыд и неловкость. Она даже встала и чуть отошла от Энакина, мгновенно возвращаясь в реальность. С небывалой остротой Асока поняла вдруг, что она натворила и что на это скажет её учитель, когда она перезвонит ему, чтобы объяснить ситуацию. В том, что сделать это будет необходимо Тано не сомневалась. События сегодняшнего дня, а вернее той его части, в которой она сама наворотила делов, навалились с новой силой, заставляя душу сжиматься от неясного трепета.
«Сбежала с испытаний. Угнала корабль. Устроила резню в доме старосты посёлка. Но самое главное – не сумела спасти папу. Не успела. Прилетела увидеться, осталась на похороны» – проносилось у неё в голове. Слез больше не было, все вышли во время похорон, пролившись в могилу отца. Но, странное дело, не было и страха и даже волнения за то, что будет ей, когда она попадёт на разборки к Совету. Было лишь чувство опустошения и полного безразличия к тому, что будет с ней дальше. Теперь это бессмысленно. Ведь не кому больше посвящать свои победы и успехи. Не с кем ждать встречи. Никто больше не выйдет к ней из маленького домика. Не улыбнётся. Не прижмёт к себе. Нет его больше. Нет папы. Нет единственного родного и по-настоящему близкого человека. Раз так, то ничего не имеет смысла. Всё стало пустым и вовсе не нужным ей. Девушка опустилась на песок и закрыла лицо руками. Не хотелось ни говорить, не видеть кого-то. Хотелось просто вот так сидеть и ждать, когда Сила проявит милость и заберёт её в иной мир, где нет сверкающих звёзд, быстроходных кораблей и Храма с четырьмя шпилями. За то есть папа и там он её не оставит. Никогда и ни за что. А разве же это не стоит всего, что есть здесь, в этой холодной и равнодушной галактике, где есть такие, как этот староста, которым всё равно на чужое горе и кого не трогают слезы осиротевших.
– Асока Тано, немедленно возвращайся на Корусант!» – вновь послышалось из коммуникатора. Девушка вздрогнула и встала. Нужно лететь, иначе не отвертится. Разноса не миновать, это точно, впрочем, как уже было известно, Асоку это не волновало, она же не могла знать, что конкретно думает обо всем об этом её учитель и те, кто в данную минуту был возле него.
***
Испытание шло полным ходом, ученики ровной колонной встали у ворот Храма и по одному входили туда по команде Магистра Йоды. Асока была одной из последних и потому её отсутсвие заметилось далеко не сразу, лишь только когда в ворота вошёл Феррус и Мастер заявил:
– Асока Тано. К испытанию подготовиться изволь!
Не получив в ответ не единого движения, слегка заволновался. Обычно Асока не отличалась излишней скромностью и никогда не упускала возможности заявить о себе и поэтому Гранд-Мастер был уверен, что наглая тогрута сейчас же выпрыгнет ему навстречу, едва не снеся с ног, и даже на всякий случай отошёл в сторону, но зря. Асока даже не отозвалась. Подождав ещё секунду, Йода подошёл к колонне учеников и вздрогнул: Тано отсутствовала. Не было видно и её верного пажа Скайуокера. И быстро сообразил, что дело начисто, Мастер отправил на испытание следующего ученика и подошёл к своим коллегам, вдруг это они уже зачем-то отозвали Асоку из очереди? Например, Магистр Пло, чтобы сказать ей напутственное слово. Хотя, это было в порядке бреда, сказать обо всем можно было ещё и в полёте, нет нужды повторять это много раз. Однако, подойдя, заметил, что Пло о чем-то говорит товарищам, а те внимательно слушали его. Прислушавшись, он смог разобрать:
– Моя ученица испытывает сейчас сильную боль – произнёс Пло, оглядывая притихших Магистров – Я ощущаю это.
– Зачем же не остановили её, видя, что она сбегает? – спросил Магистр Винду, предвкушая расправу над нарушительницей.
– Не всё так просто, видения Силы не бывают беспочвенны и потом, она владеет управлением корабля едва ли не лучше, чем мы все – пояснил учитель Асоки, начав сомневаться, правильно ли он сделал, дав ей улететь.
– Но где же она сейчас? – никак не успокаивался Винду.
– На Татуине – не теряя прежнего спокойствия произнёс Пло, сложив перед собой руки.
– Занесла же её туда нелёгкая – проворчал Мейс, уставясь глазами в землю.
Мастер Пло ничего ему не ответил на это, он лишь печально посмотрел куда-то вдаль и неожиданно подумал о том, чем может обернуться для тогруты неожиданное происшествие, но поделиться этим с коллегами считал преждевременным. Винду непременно кинулся бы возражать, если он только намекнёт на это и потому Магистр решил отложить этот вопрос до прилёта на Корусант. Пло ещё подумал о том, что возможно Асока сама вернётся туда ещё до прилёта остальных, но нет, в Храме её не видели с самого утра и Феррус, конечно же, мигом разнёс по нему сплетню про сбежавшую с испытаний.
– Феррус, желаю тебе никогда не пережить подобного – серьёзно сказал Пло, глядя на подростка с неодобрением. Он изначально был против, чтобы его отправляли на испытания, но Мастер Сири Тачи уж очень уверяла, что он готов и Пло уступил, не удивившись, кстати, что Олин провалился. Но думать сейчас следовало не об этом, ведь испытания можно было пройти снова, а вот пережить потерю близкого человека, увы, не так-то легко пережить, даже джедаю.
– Почему же она со мной не поделилась? – размышлял вслух кел-дорец, набирая на коммуникаторе знакомый контакт и вводя текст сообщения – Я же всё видел, всё чувствовал. Неужели она подумала, что я не пойму её?
Увы, добрый учитель не знал, что такие глубинные переживания своего сердца Асока уже давно доверяет не ему и даже не Энакину, а тому, кто сейчас, не думая ни о чем, сидит в здании сената, собираясь лететь на очередные переговоры. Он явно не знал того, что сейчас происходило с Асокой, а если и знал, то не спешил ничего предпринимать, будто желая лично увидеть, как она справится с ударом судьбы. А справлялась Асока с трудом, уже заранее зная, что эта боль потери останется с ней всегда и она вечно будет тосковать по отцу, но рядом с ней в эту секунду был только Энакин. Он тоже слышал сообщение и понял, что нужно лететь, иначе будут проблемы. Но прежде, чем улететь, девушка внезапно кое-что придумала и зайдя в новый и увы последний дом своего отца, без труда нашла на тумбочке, возле его кровати, его любимый значок, который хотела взять себе на память, положив в карман. Но в последний момент, подумав, что он может потеряться, девушка прошла на кухню и взяв небольшое приспособление для розжига плиты, поднесла к нему значок, изображавший символ, похожий на подкову. И когда металл нагрелся до красноты, Асока, закусив нижнюю губу, крепко прижала значок к своему левому плечу. Тело пронзила острая боль, из глаз хлынули слезы, но Тано продолжила держать значок, пока металл не сделался почти холодным. И только когда на плече остался воспаленно-красный подковообразный след, обещавший впоследствии стать очень заметным, даже на её карамельной коже шрамом, она положила значок в карман своего пояса и выйдя из дома, последний раз посмотрела на посёлок. Корабль Асоки остался на центральной площади Мос-Айсли и вместе с двумя учениками на Корусант летели 3РО и Оуэла – сводная сестра Асоки, так же чувствительная к Силе. Ведь никого из родных у девочки не было, а оставаться на Татуине без поддержки близких было очень рисковано и Асока решилась на свой страх и риск попробовать показать её Совету. Однако, в полёте никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мысли. Асока думала об отце, о том как ей жить теперь без надежды на встречу и со знанием того, что она теперь совершенно одна против целого мира. Конечно, с ней рядом будут учитель, Энакин, канцлер и эта девочка, за судьбу которой Асока теперь была ответственна, но всё это было не то. Никто из них не заменит папу. Они могут лишь поговорить с ней о её боли и то не все. Мысли перескочили на канцлера и замерли на том, что именно ему она и хочет доверить свои чувства в данный момент, однако рассказать придётся и учителю, вот только об одном придётся умолчать – о том, что Асока устроила в доме старосты. Об этом не должен знать никто. И вовсе не от того, что это серьёзное нарушение Кодекса, куда более серьёзное даже, чем её побег, а потому, что она сама не верила в то, что это было делом её рук. Нет. Она не могла так поступить – убить трёх безоружных людей, которые не только не нападали на неё, а даже не сопротивлялись. Но это случилось и виновата в этом она, Асока и именно ей придётся теперь жить с этим грузом и страхом потери близких, который теперь возрастёт до размеров целой галактики. Энакин размышлял больше о том, что произошло возле могилы, вернее, произошло бы, если бы не звонок. И мысль об этом волновала и тревожила, толкая вновь испытать то пьянящее чувство близости, притом, близости не физической, как таковой, которой так страстно жаждут все подростки и при которой не особенно важно, какая девушка находится рядом. Пусть даже она будет некрасивая или неумная, тот факт, что она девушка и что она рядом, заслонит все недостатки. Нет, тут была близость совсем иная, близость не тела, а именно души, когда мысли идут в одном направлении, когда слышишь биение её сердца рядом со своим, когда её боль ощущается как собственная и ты готов на всё, чтобы избавить её от страданий. Это чувство было новым и от того ещё более острым в его желании укорениться в душе и остаться там. Оуэла же только и думала сейчас, что о том, как попадёт в Орден и что же её там ждало. Она немало слышала о нем и представляла себе как это быть там и иного пути для себя не видела. Но так или иначе, все трое сильно удивились, когда подходя к залу Совета, они, ожидая выговора, на самом деле получили...
====== Глава 32. Новая напасть ======
– Асока Тано – торжественно произнёс Магистр Пло, заметив свою ученицу на входе в Зал – Подойди ко мне.
Асока замерла, предчувствуя упрёки и выяснения причин побега, но нет, Мастер Пло сказал совсем иное, вернее, спросил:
– Что случилось, Асока? Что за беда произошла на твоей родине?
Голос Магистра звучал участливо и в нем было только искреннее сочувствие и желание узнать, в чем дело, а после постараться помочь, чем можно. В этом вообще заключалась сущность натуры Пло, снискавшего себе в Ордене славу самого терпеливого и понимающего Мастера. Если бы он только мог знать, что случилось с его любимицей. Но он только догадывался.
– Его больше нет, учитель – выдавила из себя Асока, почувствовав как под мягкой уютной теплотой голоса наставника сердце, скованное горем, начинает оттаивать, а глаза вновь наполняются слезами – Мой папа умер.
Впервые произнеся это вслух, девушка словно в полной мере наконец осознала, что это правда. Это не сон и не иллюзия. Это реальность. Это смерть. Слезинки не удержались и покатились вниз. Асока до боли сжала зубы и воткнула ногти в ладони, чтобы отвлечься, но ничего не помогало. Боль была слишком велика, чтобы её можно было загнать вовнутрь и затолкнув в дальний уголок своей души, забыть про неё хотя бы на время. Никогда. Никогда больше не будет как раньше. Никогда ей не увидеть больше отца. Не услышать его голоса. Не посмотреть в его добрые, внимательные глаза. Теперь это всё возможно только в воспоминаниях. Магистр без лишних слов понял её состояние и подойдя ближе к Асоке, обнял её и прижал заплаканным лицом к своей широкой груди, давая возможность выпустить эмоции. Девушка испытывала сильную боль, оправиться от которой она сможет точно не сегодня и даже не завтра, но время способно помочь, оно самый мудрый и терпеливый лекарь. Однако, учитывая её нынешнее состояние, вряд ли возможно сказать ей то, что собирался Пло. Ибо радость её всё равно не будет такой сильной, да, впрочем и сам он тоже не считал поводом для радости то, почему Совет внезапно велел сделать одновременно стольких падаванов Рыцарями. Дело в том, что до его сведения дошли слухи о том, что сепаратисты задумали развязать войну с Республикой и для этого противостояния понадобится как можно больше зрелых специалистов. И ещё то, что пережитое сегодня вполне может зачесться Асоке за пройденные испытания и уже завтра её представят к церемонии посвящения в Рыцари. Именно это Мастер и хотел сейчас сообщить девушке, но вместо этого только обнимал её и ждал, пока иссякнут её слезы. В конце-концов, сказать можно и завтра, сегодня ей лучше отдохнуть.
– Вы, наверное, считаете, что меня нужно исключить? – спросила Асока, слегка придя в себя – Я всё понимаю. Так будет правильно. Я не заслужила иного.
– Не говори глупости, Асока – Пло сильно удивился такому предположению ученицы – Нечасто мне приходилось увидеть такую самоотверженность и решительность в стремлении помочь ближнему. Ты знала, что можешь погибнуть и всё равно рискнула отправься в такое опасное путешествие. Именно это я и сказал Совету, когда он спросил меня о тебе. И ещё добавил, что очень тобой горжусь.
– Правда? – Асока даже не поверила сперва тому, что слышала и в тайне порадовалась, что не рассказала учителю об устроенной резне, с этим ей бы пока самой ещё разобраться. Как и в том, что Энакин...что его отношение к ней стало меняться, причём в такую неожиданную сторону, что она сама не совсем знала как реагировать на это. Но к счастью Пло и не требовал этого, единственным его приказом сейчас было немедленно пойти отдохнуть. Асока с радостью воспользовалась этим выходом из ситуации. Ей надо было побыть одной, чтобы спокойно поразмышлять обо всем и понять, как теперь жить дальше. Она думала, что не уснёт до утра, но как только её монтраллы коснулись подушки, Асока мигом отключилась. А ведь, в отличие от неё, её учитель не мог позволить себе такую роскошь, как сон или даже отдых. Ему предстояло ещё выдержать заседание Совета, на котором их всех ждало интересное и очень тревожное сообщение, касаемое сепаратистов. Принёс его Магистр Оби-Ван Кеноби, совсем недавно представленный к этому званию. Это был довольно молодой мужчина, чуть старше тридцати лет, весьма серьёзный и сосредоточенный. Говорил он мало, но всегда по делу, среди коллег считался рассудительным человеком со справедливыми суждениями, на которого всегда и во всем можно было положиться. Оби-Ван не бросал слов на ветер и сейчас он доказал это, представив на суд более опытных коллег следующую историю. Не далее, как несколько дней назад на заседании Сената, посвящённому противостоянию сепаратистскому движению, у которого появился новый лидер, рядом с которым даже вице-король Ганрей выглядит милым и лояльным человеком. Один из политиков, Сатин Крайз, представляющая в сенате планету Мандалор, высказала предположение о том, что это может быть дело рук одного из бывших джедаев и предложила пересмотреть несколько кандидатур и буквально в тот же вечер ей пришло анонимное сообщение, предупреждающее о том, если она не прекратит копать, то окажется там же, где и несчастный Фил Элеот, посмевший тягаться с Ситхом. Сатин, однако, сделав вид, что испугалась, тайно обратилась к Оби-Вану, с которым была знакома с юных лет и попросила его помочь. Тот не смог отказать и теперь сообщал товарищам, что намерен лично разобраться в этой ситуации и начать планирует прямо завтра, вернее, начал уже сегодня, велев Сатин утром прилететь на Корусант, используя общественный корабль, а завтра он даст ей убежище и приставив к герцогине охрану, займётся расследованием. Совет одобрил это и дал позволение, решив, однако, приставить к этому делу для верности ещё двоих – Магистра и новоявленного Рыцаря, посвящение которого произойдёт на рассвете.
– Вот же счастливая она, эта Тано – сказала Дарра, услышав о том, кому предоставлена такая честь – Не успела ещё Рыцарем сделаться, как уже первое задание получила! И какое! Может и для меня что-то найдётся.
– Да, конечно, шлейф от её мантии нести, когда она победу одержит – осадил её Феррус – Давно уже пора смириться, что таким как мы в этой жизни ничего не светит.
– Света, что ли, не хватает? – мигом поддела товарища Дарра – Так ты его у Скайуокера одолжи, он с сегодняшнего дня весь прямо сияет.
– Ну ничего, не долго сиять осталось, скоро Винду придёт и кааак даст Кодексом по башке! – не согласился с ней Феррус.
– А почему Кодекс? Вроде он ничего ужасного не сделал, просто помогал Тано – теперь уже Дарра заступалась за Энакина.
– Да, помогал, но как смотрел на неё при этом, жаль ты не видела. Просто пожирал её взглядом! – Феррус, казалось, и сам был готов съесть ненавистного соперника. Однако, ужин у них уже был и потому пришлось ограничиться закуской из собственных домыслов и чужих намеков, а после идти спать. А завтра была церемония, о которой Асоке объявили, едва она проснулась. Дальше всё происходило будто бы в продолжении сна, Асоку, едва позволив ей умыться и одеться, привели в Зал Совета и поставив посередине, начали в двенадцать голосов зачитывать напутственное слово. Затем, Мастер Йода произнёс:
– Мы все джедаи. Сила говорит через нас. Через наши действия, Сила говорит о себе и обо всём, что реально. Мы здесь, чтобы свидетельствовать то, что говорит Сила.
Оставшиеся одиннадцать Мастеров учтиво поклонились ему и тогда, едва они подняли головы, Йода посмотрел на стоявшую в середине Зала Асоку и продолжил, обращаясь уже непосредственно к ней:
– Шагни вперёд, падаван Асока Тано. Властью Совета, волей Силы, я объявляю тебя, джедай, Рыцарем Республики.
Асока робко приблизилась к креслу Гранд-Мастера и, как было положено в этой ситуации, преклонила колени и чуть наклонила голову, давая Магистру срезать со своего венца падаванскую цепочку и так же медленно подняться. Когда она оказалась на одном уровне с окном Зала Совета, Йода торжественно заключил:
–Возьми свой световой меч Асока Тано, рыцарь-джедай. И да пребудет с тобой Сила.
Тогрута со странной нерешительностью протянула руку к одному из своих мечей и внезапно подумала, что произойди церемония чуть раньше, она была бы такой, как ей это виделось в детстве. Чтобы все вокруг радовались за неё и улыбались, а после её навестил бы отец, живой и невредимый, весёлый и счастливый за неё. Но всё произошло сейчас. И вот теперь этот притихший Зал, полное отсутсвие радости на лицах присутствующих. Магистры, сочувствуя её горю, не стали надевать парадные белые робы, оставшись в повседневных, траурного чёрного цвета, на самой Асоке тоже была сейчас туника цвета полночного неба. Глаза нового Рыцаря распухли от вчерашних слез, а в голове ни одной радостной мысли по поводу произошедшего только, что и даже ни грамма ликования, когда её, теперь уже полноправные коллеги, подошли выразить девушке свои сдержанные поздравления. И лишь когда это сделали все, церемония плавно перетекла в заседание, на котором Асоке объявили, что она, вместе с Магистром Пло, будет приставлена охранять герцогиню Сатин. Задание было не совсем таким, как представляла себе Асока, но стремясь оправдать доверие Совета, согласилась со всеми условиями, хотя и была уверена, что ничего, кроме скуки, она из этого задания не вынесет. Но как же она ошиблась...
