сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц)
— Да, наверное, ты права… — вздыхает она, утирая мокрые дорожки слёз с ввалившихся щёк. — Но мне хочется верить, что с ними всё хорошо. В первые дни правительство проводило массовую эвакуацию в Сент-Джонс. Говорят, город закрыли в самом начале эпидемии… и там нет инфекции.
— Чушь какая, — я мгновенно возвожу глаза к потолку, всем своим видом демонстрируя непоколебимый скептицизм.
Бестолковые бредни о закрытых городах — не более, чем несбыточная утопия.
Первое время мне тоже хотелось в это верить. Особенно, когда два с лишним года назад я случайно обнаружила записку на мосту Макинак. Написанный от руки текст гласил, что в городке Грандвилл на западе Мичигана принимают выживших — лелея нелепые надежды, я незамедлительно отправилась в указанное место. Потратила на дорогу целых три недели и последние остатки бензина, но вместо мифического Изумрудного города обнаружила лишь вымершую пустыню, по которой бродили десятки голодных тварей.
И тогда я наконец смирилась с неизбежным — вирус давным-давно поразил весь мир, не оставив ни единого клочка живой земли.
— Это не чушь, — твёрдый голос хренова героя раздаётся прямо за моей спиной. Резко обернувшись, я сталкиваюсь глазами с Ксавье, который стоит на пороге прихожей, отряхивая грязь с ботинок о дверной косяк. Позади него топчется Тайлер с автоматом в руках. — Два месяца назад мы поймали их радиосигнал.
— Я тебе докажу! — экспрессивно восклицает блондинка и с неожиданной для своего положения прытью подскакивает к стоящему на подоконнике радиоприёмнику.
Пальцы с облупившимся ярко-розовым маникюром зажимают несколько кнопок, и в тишине гостиной раздаётся скрипучий монотонный голос, изредка перемежаемый помехами.
— Всем выжившим. Повторяю, всем выжившим. Координаты: 47,5649°N, 52,7093°W. Чистая зона. Повторяю, чистая зона. Мы ждём вас.
Энид выключает приёмник и воззряется на меня таким триумфальным взглядом, будто я должна запрыгать на месте от несказанного восторга.
Какой трогательный кретинизм.
— Сигнал повторяется каждый понедельник ровно в полдень, — гордо сообщает она. — Как только ребёнок появится на свет, мы все отправимся туда.
Oh merda.
Разумеется, сигнал повторяется.
Ведь это запись, которая, вероятно, транслируется уже долгие годы.
Верить в то, что в нашем агонизирующем мире осталась чистая безопасная территория без инфекции — всё равно что загадывать желание на падающую звезду. Когда ты поднимаешь голову к ночному небу и, затаив дыхание, беззвучно шепчешь о самой заветной мечте, ты опаздываешь на миллионы лет.
Эта звезда давно мертва.
Как и все твои мечты.
— Где у вас душ? — я решительно меняю бессмысленную тему. Если непроходимые идиоты действительно верят в спасение, я не стану лишать их приятных иллюзий. Это сделают толпы тварей, которые разорвут на части каждого из них, как только бестолковый альянс покинет своё захудалое гнёздышко.
Ледяные струи воды дарят давно забытое умиротворение — напор совсем слабый, но мне достаточно и этого. Усевшись на кафельный пол душевой кабины, я блаженно прикрываю глаза, обнимая руками острые коленки. Поразительно, но у них даже есть разбавленный шампунь с тонким ароматом яблока и крохотный кусочек розового мыла. А ещё пожелтевшее от многочисленных стирок полотенце, больше напоминающее половую тряпку — раньше я бы брезгливо скривилась и ни за что не притронулась бы к тонкому куску махровой ткани, но сейчас столь элементарные вещи кажутся мне высшим земным благом.
Ровно как и жареная картошка, поданная на ужин. За обеденным столом царит напряжённое молчание — очевидно, большая часть кретинов по-прежнему не рада моему присутствию, но мне тотально наплевать на их убогое мнение.
Одна только Энид ободряюще улыбается, подкладывая в мою быстро опустевшую тарелку дополнительную порцию еды.
Тайлер следит за мной краем глаза с выражением явного интереса.
Бьянка опасливо косится на Вещь, который вальяжно развалился на дверном коврике со слащавой надписью.
Аякс, всё ещё обиженный на моё нежелание делиться тушёнкой, сверлит недовольным взглядом пустую чугунную сковородку.
Не хватает только доморощенного лидера — Ксавье отказался от ужина, сославшись на необходимость сделать обход территории. Можно подумать, его жалкая семизарядная хлопушка способна отразить нападение тварей. Очередное проявление идиотского геройства и бестолкового кретинизма.
Солнце уже клонится к закату, окрашивая скромный интерьер жилища в яркие оранжево-багряные тона. Покончив с приёмом пищи, все разбредаются по своим комнатам.
Я усаживаюсь на диван, подозвав к себе пса и лениво почесываю его жёсткую шерсть на загривке. Вещь тоненько скулит и принюхивается к непривычному аромату яблочного шампуня, исходящему от моих мокрых волос. Его реакция вполне обоснована — обычно после водных процедур от меня за версту несёт озёрной тиной. Куда рациональнее было бы обрезать волосы совсем коротко, но у меня не поднялась рука. Когда-то мне нравилась собственная внешность, но регулярный недосып и скудный рацион основательно её подпортили.
Впрочем, какая теперь разница?
Если я не подохну однажды с голоду, не сумев вовремя отыскать новую порцию припасов, то закончу жизнь в виде полумёртвой твари, бесконечно рыскающей по заброшенным городам в поисках жертвы.
Иных вариантов попросту не существует.
Негромко хлопает входная дверь, и моё блаженное уединение нарушает хренов герой. Ксавье проходит в гостиную, убирая за пояс свой бесполезный Кольт, и плюхается в кресло рядом с диваном. Я незамедлительно награждаю его самым уничижительным взглядом, недвусмысленно намекающим, что его присутствие тут некстати, но он остаётся тотально невозмутимым.
Черт бы его побрал.
— Моё имя Ксавье Торп, — зачем-то сообщает он, ковыряя пальцем выбившуюся из потёртой обивки пружину. — А ты вроде бы Уэнсдэй?
— Зачем ты убеждаешь их, что безопасная зона существует? — равнодушно роняю я, усаживаясь поудобнее и подбирая ноги под себя. — Это ведь чушь. Этот ваш сигнал — просто старая запись, а сказочки о лучшей жизни — идиотская утопия.
— Ты вообще ни во что не веришь? — Торп подозрительно щурит тёмно-зелёные глаза, скользнув по моему лицу долгим изучающим взглядом. — Зачем тогда живёшь? Зачем продолжаешь бороться за выживание?
Я презрительно фыркаю, не считая нужным поддерживать глупый философский диалог о вере и жизненных целях.
Но хренов герой не унимается.
— Когда я нашёл этих людей, каждый из них был близок к самоубийству, — пафосно изрекает он. — Потерянные и несчастные, они бродили по миру без цели и смысла…
— А ты себя мессией возомнил? — возвожу глаза к потолку с нескрываемым раздражением. — Спасаешь чужие идиотские мечты о несбыточном избавлении?
— Ты читала Ремарка? — Ксавье сцепляет длинные пальцы в замок и слегка склоняет голову набок. — Мечты спасать не нужно. Надо спасать веру, а мечты придут опять.
— Избавь меня от своей душещипательной философии, — в моём ровном голосе отчётливо сквозят ядовитые интонации. — Ты в прошлой жизни психологом был?
— Нет, — он усмехается самыми уголками губ, от чего на щеках появляются едва заметные ямочки. — Я был художником. Бесцельно прожигал жизнь в творчестве и алкоголе. В день, когда всё началось, я должен был поехать к родителям. Но у меня было такое чудовищное похмелье, что я решил отложить поездку… А другого шанса не представилось, понимаешь? И раз я не смог спасти своих родных, я могу хотя бы попытаться помочь другим людям.
— Мне это неинтересно, — я равнодушно отворачиваюсь к незашторенному окну, за которым клубятся мягкие серые сумерки. От непривычной сытости в желудке и расслабленности во всём теле глаза неизбежно начинают слипаться, несмотря на довольно ранний час. — Проваливай, Торп. Я хочу спать.
— Мне некуда проваливать, Аддамс, — он почти в точности копирует мой пренебрежительный тон, что только усиливает раздражение. — Ты заняла мой диван.
— Вали к своей подружке, — сонно отзываюсь я, вспомнив недавний рассказ блондинки.
Хренов герой пытается язвить в ответ, но я уже не слушаю — опускаю голову на жёсткий подлокотник дивана и, набросив на плечи свою видавшую виды кожанку, прикрываю глаза.
Я проваливаюсь в сон практически мгновенно, напрочь позабыв об элементарных мерах предосторожности. Краем ускользающего сознания успеваю подумать, что мой автомат остался на кухне возле обеденного стола — но окружающее спокойствие и старый продавленный диван создают иллюзию относительной безопасности.
В конце концов, компания скудоумных идиотов во главе с доморощенным героем, страдающим бессмысленной рефлексией, прожила здесь столько времени. Вряд ли твари решат навестить захудалое ранчо именно сегодня.
И я окончательно сдаюсь во власть крепкого сна без сновидений.
А потом резко просыпаюсь от заливистого собачьего лая — доля секунды уходит на осознание происходящего. За хлипкой закрытой дверью раздаётся тяжелое утробное рычание, которое невозможно ни с чем перепутать.
Твари. Живые мертвецы, уродливая аномальная ветвь эволюции.
Они здесь.
Комментарий к Часть 2
Как всегда с нетерпением жду ваших отзывов, это моя лучшая мотивация 🖤
========== Часть 3 ==========
Комментарий к Часть 3
Саундтрек:
Aviators — Our Little Horror Story
Приятного чтения!
— Аддамс, что происходит? — хриплым ото сна голосом бормочет хренов герой, потирая глаза в попытке сфокусировать осоловевший взгляд.
Утробное рычание с улицы повторяется — звук нарастает, становясь отчётливее с каждой секундой, а мгновением позже в незашторенном окне появляется лицо живого мертвеца.
Проклятье. Первоначальный шок на мгновение парализует мыслительный процесс — я невольно замираю на месте, вглядываясь в его черты, лишь отдалённо напоминающие человеческие. Ввалившиеся мутные глаза. Белая как пергамент кожа, испещрённая бурыми трупными пятнами. Чёрный провал приоткрытого рта, из которого стекает ниточка слюны вперемешку с тёмно-бордовой кровью.
Тварь царапает ногтями по стеклу с противным скрежетом, словно силясь напрячь извилины давно разложившегося мозга и понять, как именно преодолеть прозрачный барьер.
А потом резко запрокидывает голову и издаёт надрывный нечеловеческий вой.
К сожалению, я слишком хорошо знаю, что это значит.
Мертвец явно не один — и прямо сейчас он зовёт своё стадо на обед.
И этот омерзительный рык разом уничтожает моё мимолётное оцепенение.
Времени на раздумья нет.
Вскочив с дивана, я стремглав бросаюсь мимо лестницы в сторону кухни. На горизонте уже занимается рассвет, и первые робкие лучи солнца освещают мой путь к спасительному оружию. Автомат МР5 по-прежнему сиротливо лежит возле ножки стола — но едва я успеваю его схватить, тишину гостиной пронзает оглушительный звук выстрела. А секундой позже — истошный вопль хренова героя.
— Тревога! — во всю глотку орёт Торп и выпускает ещё несколько пуль. Сквозь череду громких выстрелов доносится звон бьющегося стекла. — Вставайте! Они здесь!
На ходу снимая автомат с предохранителя, я вылетаю из кухни обратно в захудалую гостиную — морды полумёртвой твари в окне больше не видно, но теперь хриплое рычание и скрежет ногтей раздаётся прямо за дверью.
Не тратя драгоценные секунды на необходимость прицелиться, я резко оборачиваюсь к выходу и спускаю курок. Пулемётная очередь разносит верхнюю часть хлипкой двери в щепки. Позади слышится топот ног — бросив короткий взгляд через плечо, я вижу, как по лестнице бегом спускаются Тайлер и Аякс.
Рычание на улице затихает.
— Сколько их?! — вопит кудрявый миротворец, подхватывая прислонённый к стене автомат Калашникова и прицеливаясь в дверь, изрешечённую моими крупнокалиберными патронами.
— Не знаю, — нервно бормочет хренов герой, напряжённо озираясь по сторонам. — Я видел вроде четверых, но мы их положили… Надеюсь.
— Что случилось? — со второго этажа доносится сонный голос беременной блондинки.
Мы синхронно оборачиваемся — Энид в нелепой розовой пижаме стоит на верхней ступеньке лестницы, рефлекторно прикрывая огромный живот хрупкими ладошками. В широко распахнутых светло-голубых глазах отчётливо угадывается нарастающая паника.
— Иди в комнату, детка, — её благоверный, не имеющий при себе никакого оружия кроме собственной чугунной головы, выдавливает ободряющую улыбку. — Запри дверь. Ничего страшного, всего несколько мертвяков. Мы их вмиг перестреляем.
Несмотря на висящее в воздухе напряжение, я машинально возвожу глаза к потолку. Их коллективный кретинизм просто поражает.
— Всего несколько? Ты хотел сказать, несколько десятков? — иронично передразниваю наигранно-беззаботный тон скудоумного идиота. — Та тварь, которой ваш самопровозглашенный предводитель только что вышиб мозги, успела позвать остальных. Максимум через десять минут здесь будут мертвецы со всей округи.
— Да здесь полтора года ни одного мертвяка не было… — не слишком уверенно возражает Аякс, покосившись в сторону доморощенного лидера. — Может, это случайность?
— А ты проверить хочешь? — бросаю я сквозь зубы, смерив его ледяным уничижительным взглядом. — Живо собирайтесь и поехали отсюда, если не хотите пойти им на корм.
— Бросить дом? — выдыхает блондинка таким растерянным голосом, будто я вручила ей нож и приказала перерезать горло будущему отродью. — Но как же…
— Ребят, она права, — кудрявый миротворец нехотя кивает. — Похоже, тут больше небезопасно. Лучше и правда уехать.
— Во всём мире теперь небезопасно, безмозглые вы кретины, — их бестолковая длительная полемика медленно, но верно подталкивает меня к точке кипения.
— Да, — Торп коротко кивает в знак согласия и убирает свой жалкий Кольт за пояс потёртых джинсов. — Берите только самое необходимое. Десять минут на сборы.
На краткую долю секунды я даже успеваю подумать, что хренов герой не совсем безнадёжен. Но всего на долю секунды — потому что мгновением позже он решительно направляется к каминной полке и принимается бережно рассовывать по карманам фотографии из прошлого. Вместо того, чтобы бегом помчаться на кухню и забрать оттуда драгоценные запасы еды, этот слабоумный любитель Ремарка решил захватить снимки давно умерших людей.
Потрясающе. Просто превосходно.
Они все однозначно обречены подохнуть.
Чудо, что этого не случилось раньше.
— Oh merda, вы совсем долбанутые?!
Мой риторический вопрос повисает в воздухе.
Ответить никто не успевает — потому что в следующую секунду на входную дверь обрушивается мощный удар снаружи.
Оглушительный рев десятков — или даже сотен тварей — одновременно раздаётся со всех сторон. Сомнений нет. Мы окружены.
Мышечные рефлексы срабатывают быстрее мозга. Указательный палец ложится на курок, и пулемётная очередь окончательно разносит тонкое полотно двери на множество щепок. Синклер истошно верещит на заднем плане, но я едва воспринимаю это — в гостиную вваливается сразу восемь хрипящих тварей. Крохотную комнатку мгновенно заполняет тошнотворный запах гниения, Вещь заливается надрывным лаем, а я снова спускаю курок.
Первая тройка мертвецов мгновенно обмякает и валится на пол, но прикончить остальных я не успеваю. Благо, хренов герой и кудрявый миротворец больше не тормозят — одновременно вскидывают оружие и стреляют.
Краем глаза замечаю, что несколько пуль пролетает мимо целей, но совместными усилиями им удаётся расправиться ещё с двумя. Вот только поток тварей не иссякает.
Многострадальная дверь слетает с петель, и в дом проворно заскакивают ещё с десяток зомби.
— Отойдите от двери! — командует Торп, инстинктивно попятившись назад и озираясь по сторонам в поисках путей отхода.
Подчиняться приказу я, разумеется, не собираюсь — у кучки кретинов явно нет даже минимального боевого опыта, и следовать указаниям их доморощенного лидера равносильно самоубийству. Удобнее перехватив тяжёлый автомат, я снова спускаю курок. Пулемётная очередь вышибает мозги ближайшей твари женского пола, но остальные даже не думают останавливаться. Неловко передвигая безжизненные конечности, они безжалостно топчут трупы — и продолжают наступать.
Глухо рычат, скалят чёрные провалы ртов, тянут к нам покрытые струпьями руки.
Мерзковатое зрелище. Но привычное. Живые мертвецы не останавливаются никогда — до тех пор, пока их гниющие зубы не сомкнутся на шее очередной жертвы.
— Есть ещё оружие?! — кричу я через плечо, мысленно отсчитывая количество оставшихся патронов. Магазин МР5 рассчитан на сорок, но у меня осталось всего девятнадцать. В лучшем случае, двадцать. Погано, чертовски погано.
— Нет! — отзывается хренов герой откуда-то слева, силясь перекричать грохот выстрелов и кровожадное рычание тварей. — Аякс, беги наверх, забери Энид и Бьянку! Тайлер, справа! Осторожнее!
