сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц)
Цветовая гамма спальни режет глаза обилием светло-бежевых оттенков, но больше всего на свете мне хочется запереться в смежной ванной и принять нормальный душ впервые за несколько месяцев.
Горячей воды ожидаемо не обнаруживается, но это мелочи — тем более, что на стеклянной полочке над раковиной стоит самый настоящий шампунь. И хотя он изрядно разбавлен водой в целях экономии, душистая пена со сладковатым ароматом кокоса дарует блаженное ощущение умиротворения. Даже подозрения отступают на второй план, пока я долго стою под ледяными струями душа, завороженно наблюдая, как мутная вода медленно утекает в слив.
Надевать грязную одежду на чистое тело совсем не хочется, поэтому я выхожу из ванной в одном полотенце и забираюсь на просторную мягкую кровать, застеленную атласным покрывалом песочного цвета.
Вещь устраивается в изножье постели, свернувшись клубком.
Глаза непроизвольно закрываются — и я самым кощунственным образом игнорирую правила элементарной безопасности, позволив себе погрузиться в глубокий сон.
Я снова вижу прямо перед собой лицо брата. Пагсли хищно скалит зубы, утробно рычит и тянет ко мне покрытые струпьями руки, с каждым шагом сокращая расстояние между нами. Я озираюсь по сторонам в поисках оружия, но ничего нет. Есть только я и он.
Ноги словно приросли к полу, инстинкты самосохранения истошно вопят, что я должна бежать — но я не могу сдвинуться с места.
Ледяные пальцы смыкаются на моём горле, хриплое дыхание обдаёт лицо зловонным смрадом… Жуткие безжизненные глаза, подёрнутые белёсой пеленой, слепо вращаются. А я неподвижно стою на месте, ощущая, как лёгкие болезненно жжёт от недостатка кислорода. И как жизнь медленно уходит из моего оцепеневшего тела.
Я резко сажусь в постели, жадно хватая ртом воздух, и рефлекторно впиваюсь ногтями в грудную клетку. И хотя мозг прекрасно понимает, что это был просто очередной ночной кошмар, сердце лихорадочно колотится в клетке из рёбер. Бьётся быстро-быстро, как попавшая в паутину муха, разгоняя адреналин по артериям.
Мой пёс приподнимает наполовину оторванное ухо, но не просыпается.
По всей видимости, я проспала не меньше пяти часов — за незашторенным окном совсем стемнело, спальня залита рассеянным светом полной Луны, отчего кажется, что по углам клубятся расплывчатые чёрные тени. Но я яснее ясного понимаю, что это всего лишь плоды разыгравшегося воображения, не способные нанести никакого физического урона.
Но оставаться здесь не хочется.
Кажется, я впервые в жизни не хочу быть одна.
Суровое рациональное мышление явно ещё не до конца пробудилось от кошмарного сна — иначе чем объяснить, что решение приходит само собой безо всяких колебаний?
Я спускаю ноги на пол и сижу так пару минут, пытаясь собраться с мыслями.
Ледяной ламинат приятно холодит обнажённые ступни, но спасительная трезвость рассудка никак не возвращается. Хренов герой как-то сказал мне, что все решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.
Пусть так. Пусть я пожалею о минутной слабости наутро, но… Ещё никогда в жизни я настолько сильно не желала совершить непоправимую ошибку.
Я резко подскакиваю на ноги и вихрем вылетаю за дверь, на бегу подтягивая повыше сползшее с груди полотенце.
Благо, слоняться по коридорам огромного особняка не придётся — я успела запомнить, где находится его комната. Остановившись как вкопанная возле нужной двери и уже не пытаясь совладать с бешено бьющимся сердцем, я решительно заношу руку, чтобы постучать.
Но в ту же секунду дверь распахивается сама.
Стоящий на пороге Торп обводит меня внимательным взглядом, явно подмечая нездоровый румянец на обычно бледных щеках и лихорадочный блеск в глазах.
Я начинаю чувствовать себя клинической идиоткой. Но не могу даже разозлиться.
Oh merda, какой ужасающий кошмар.
— Я хотела…
— Да, — хренов герой не позволяет мне договорить, понимающе качнув головой. — Знаю. Я тоже.
А долю секунды спустя его цепкие пальцы смыкаются на моём запястье железной хваткой, и Торп одним рывком затаскивает меня в комнату, резко захлопнув дверь.
От стремительного движения полотенце распахивается на груди, с тихим шорохом падает на пол, и при виде моего полностью обнажённого тела хренов герой шумно втягивает воздух сквозь плотно стиснутые зубы. Зрачки мгновенно расширяются, затягивая чернильным мороком почти всю малахитовую зелень радужки — и от одного только его тяжёлого взгляда все мои внутренности скручивает требовательным спазмом.
Щёлкает невидимый спусковой крючок, срывается чека невидимой гранаты, и все порочные желания, что я так старательно душила в себе на протяжение долгих недель, прорываются наружу подобно сокрушительному урагану пятой категории. Торп делает шаг вперёд, уничтожая последние миллиметры ненужного расстояния — и вжимает меня в дверь так резко и так сильно, что я ощутимо ударяюсь лопатками.
Но едва замечаю это.
Мы тянемся друг к другу одновременно — я приподнимаюсь на носочки, он наклоняется ниже, а потом… Его обжигающе горячие губы, чуть шероховатые от постоянного нахождения на ветру, впиваются в мои жадным глубоким поцелуем. Ни капли нежности, только сумасшедшее желание обладания, которому я больше не могу и не хочу сопротивляться.
— Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя трахнуть… — бессвязно бормочет хренов герой прямо мне в губы, пока его руки требовательно изучают изгибы моего тела. Скользят вдоль талии, то поднимаясь к выступающим от недоедания рёбрам, то грубовато стискивают тазовые косточки. Каждое прикосновение распаляет пожар между ног. Не просто пожар, а дикий огонь возбуждения, сравнимый по силе с тысячеградусным пламенем Ада. — Ещё с той самой минуты, как впервые увидел.
Но я не хочу слушать бессмысленные признания — сам факт, что я нахожусь здесь, бесстыдно подставляя изнывающее от желания тело под его умелые руки, красноречивее тысячи слов. Поэтому я снова подаюсь вперёд, углубляя поцелуй и заставляя Торпа умолкнуть.
Обнажённая грудь с невыносимо чувствительными сосками прижимается к его торсу, скрытому тонкой тканью футболки.
Острота ощущений шкалит за критическую отметку, гулко стучащее сердце ухает вниз с километровой высоты, а между плотно сжатых ног уже так мокро, что липкая горячая влага стекает по внутренней стороне бёдер.
Но мне отчаянно мало.
Мне хочется чувствовать Ксавье целиком и полностью — кожа к коже, губы к губам, плоть к плоти. Хочется немедленно воплотить в реальность самые грязные фантазии, которые беспощадно атаковали мой разум, пока я несдержанно ласкала себя на заднем сиденье джипа. Одежда кажется досадной ненужной помехой, притупляющей ощущения. И потому я вцепляюсь предательски дрожащими пальцами в край его футболки и быстро тяну наверх.
Хренов герой отступает на полшага назад, помогая мне избавить его от одежды — даже секундное отсутствие тактильного контакта подобно мучительной агонии. Сходя с ума от неуёмного желания, я поспешно хватаю его за руку и снова притягиваю ближе к себе.
Потемневший взгляд тёмно-зелёных глаз с жадностью скользит по моей тяжело вздымающейся груди — и я шире расставляю ноги и сама кладу его ладонь между бёдер.
Торп кривовато усмехается с раздражающим самодовольством.
В другое время я бы не смогла удержаться от ядовитой колкости, но сейчас разум плавится в огне, и в голове нет никаких мыслей, кроме одной — я чертовски сильно хочу почувствовать его внутри себя. И неосознанно подаюсь бёдрами навстречу мужской руке, позволяя ему в полной мере ощутить степень моего возбуждения.
Подушечки шероховатых пальцев мучительно медленно скользят по пылающей коже на внутренней стороне бедра, а тяжёлый малахитовый взгляд неизбежно парализует волю и испепеляет жалкие остатки здравомыслия. Рука Торпа устремляется выше — пальцы почти нежно раздвигают нежные складочки, истекающие горячей смазкой.
Но он медлит. Просто поглаживает самое чувствительное место, вскользь задевая набухший клитор и тут же возвращая ладонь обратно. Нарочито неторопливо склоняется к моему уху, опаляя кожу жарким дыханием.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Уэнсдэй? — шепчет он и легонько прикусывает мочку.
— Тебя, я хочу тебя… — я сдаюсь позорно быстро, не имея совершенно никаких сил ждать.
Вцепляюсь руками в его плечи, впиваюсь отросшими ногтями в тёплую кожу, оставляя глубокие следы в форме полумесяцев.
Один его палец плавно проникает внутрь — но погружается совсем неглубоко, всего на одну фалангу. Oh merda. Тело мгновенно прошибает мощным разрядом тока, и я неосознанно выгибаю спину, подаюсь бёдрами навстречу его руке, стремясь углубить проникновение.
Но хренов герой явно намерен хорошенько поиздеваться — и быстро отстраняется, оставляя после себя лишь мучительную пустоту и требовательную пульсацию внутренних мышц.
Но играть по его правилам я не намерена.
Я получу всё, что хочу, — и сделаю это немедленно.
Поэтому решительно обвиваю рукой его шею, заставляя склониться ниже. Хренов герой подчиняется с неожиданной покорностью, крепко сжимая талию и снова пытаясь меня поцеловать — но я уворачиваюсь, чтобы прижаться губами к его шее в том месте, где под кожей отчаянно бьётся сонная артерия.
И тут же яростно кусаю, оставляя красноватый след от зубов. Крошечный знак безоговорочного обладания. Первый, но далеко не последний.
Торп приглушенно шипит от резкой вспышки боли и сильнее прижимает меня к себе — так близко, что я животом ощущаю твёрдость напряженного члена.
Сильные мужские ладони перемещаются на мои ягодицы, стискивая до сладкой боли, до синяков, до крышесносной пульсации, заставляющей мышцы внутри трепетно сжиматься вокруг пустоты. Но этого по-прежнему катастрофически мало.
Изнывая от желания, я решительно надавливаю ему на плечи, принуждая опуститься прямо на пол. Добраться до кровати выше наших сил.
Наплевать. На всё наплевать.
Я хочу его прямо здесь и прямо сейчас.
Усаживаюсь сверху, оседлав его бёдра и принимаюсь непослушными пальцами расстёгивать ремень на джинсах, едва не ломая ногти от нетерпения. Но Ксавье ловко перехватывает мои запястья и тянет вперёд.
— Я хочу попробовать тебя на вкус… — жарко шепчет он хриплым от возбуждения голосом, машинально облизывая губы. И этот низкий бархатный тон сиюминутно отзывается лихорадочной дрожью в моём измученном теле. — Иди ко мне, Уэнс.
Не имея никаких сил сопротивляться, я покорно подчиняюсь — позволяю доморощенному герою подтянуть меня к своему лицу. Острые коленки упираются в твёрдый холодный пол по бокам от его головы, руки запутываются в слегка влажных после душа каштановых волосах в поисках точки опоры. Едва не рыча от возбуждения, Торп крепко стискивает мою задницу и притягивает ещё ближе. Впивается пальцами в кожу, принуждая опуститься ниже.
Первое прикосновение влажного горячего языка к истекающим липкой смазкой складкам срывает с моих губ громкий несдержанный стон.
Рефлекторно запрокидываю голову, выгибаюсь в спине, подстраиваясь под темп движений его губ и языка вдоль моей промежности.
— Чёрт, только не… — мне хочется приказать Ксавье ни в коем случае не останавливаться, но остаток фразы тонет в протяжном стоне, когда его язык проникает внутрь.
Сидеть на коленях на полу жутко неудобно, мышцы ног очень быстро начинают ныть от растяжки, но мне тотально наплевать.
Все мысли, чувства и желания концентрируются между широко раздвинутых бёдер, где его губы жадно всасывают налитый кровью клитор, а язык то умело рисует круги, то скользит внутрь.
Это так развратно, так пошло, так грязно… И так невыносимо одуряюще прекрасно, что я вздрагиваю всем телом от каждого движения, сильнее прижимаясь к его рту. Громкие стоны поминутно срываются на крики, когда горячий язык проникает особенно глубоко.
Наслаждение пронзает импульсом каждую клеточку, каждое нервное окончание вспыхивает огнём, внизу живота стремительно закручивается тугой узел, предвещающий скорую разрядку. Ни на секунду не отрывая горячих губ от моей промежности, Торп приглушённо стонет — и этот низкий гортанный звук тут же резонирует во всём теле.
Всё вокруг мокрое. Чертовски мокро между ног, по спине стекают бисеринки пота, растрёпанные пряди волос липнут к вискам, покрытыми испариной. Всё мокрое, и мне кажется, что я тону — с головой тону в волнах сумасшедшего, ни с чем несравнимого удовольствия.
Зубы Ксавье на долю секунды слабо прикусывают набухший клитор, и это становится последней каплей. По телу проходит волна дрожи, пульсация мышц многократно усиливается, и окружающий мир разбивается на сотни мелких осколков. Невероятно яркий оргазм накрывает меня сокрушительным ураганом — пальцы яростно впиваются в мягкие каштановые волосы хренова героя, бёдра рефлекторно сжимаются вокруг его головы, а громкий вскрик эхом отражается от стен полутёмной спальни. Мужские ладони крепко держат мою талию, не позволяя бессильно рухнуть на пол — а обжигающие губы продолжают терзать клитор, продлевая чистейшее концентрированное удовольствие.
В какой-то момент ощущения становятся чрезмерными — и я едва нахожу в себе силы, чтобы отстраниться. Вяло отодвигаюсь в сторону, чтобы лечь на спину рядом с Торпом, расфокусированным взглядом глядя в потолок.
Ледяной пол приятно холодит лопатки, сердце лихорадочно колотится в клетке из рёбер, а перед глазами вспыхивают цветные пятна. Хренов герой милостиво выжидает пару минут, пока утихнет дрожь от мощного оргазма — а потом приподнимается на локте и нависает надо мной. Даже в рассеянном лунном свете видно, что его губы блестят от моей влаги, и это пошлое зрелище вновь воспламеняет огонь сумасшедшего желания.
— Ты чертовски вкусная, Уэнс… — шепчет он и склоняется ко мне, впиваясь в приоткрытые губы долгим глубоким поцелуем.
Я провожу кончиком языка по его нижней губе, ощущая мускусный привкус собственного возбуждения. И тело снова предаёт меня, позорно быстро сдаваясь во власть выплеснувшихся в кровь гормонов.
По позвоночнику бегут колючие мурашки, по артериям будто струится жидкий огонь, и безудержное желание почувствовать внутри себя его напряжённый член испепеляет минутную расслабленность.
Я снова невыносимо сильно хочу его.
Хочу кончить с ним, на нём, под ним — неважно, как именно, лишь бы поскорее.
Торп разрывает поцелуй, скользит губами вдоль линии скул к мочке уха, оставляя влажную дорожку. Слабо прикусывает зубами разгорячённую нежную кожу, опускается на шею, покрывает россыпью жадных поцелуев ключицы и ложбинку между ними… Его широкая ладонь накрывает тяжело вздымающуюся грудь, пальцы поочередно сжимают затвердевшие соски, и у меня вырывается протяжный стон.
Ноги непроизвольно раздвигаются под его сокрушительным напором — вся внутренняя сторона бёдер и ледяной пол под нами залиты липкой горячей влагой.
Возбуждение очень быстро становится невыносимым, почти болезненным, и я снова перехватываю инициативу — одним рывком опрокидываю хренова героя на лопатки и усаживаюсь сверху. Когда мои пальцы справляются с пряжкой ремня и проникают за пояс джинс, вскользь проезжаясь по чувствительной головке и обхватывая напряжённый член у основания, у Торпа вырывается глухой стон.
Он прикрывает глаза и немного приподнимается, помогая мне стянуть штаны вместе с боксерами.
Горячий твёрдый член упирается мне во внутреннюю сторону бедра, сильные мужские пальцы грубо впиваются в задницу, и я почти задыхаюсь от предвкушения.
Тело и разум окончательно оказываются во власти безудержных животных инстинктов, и единственное, о чём я способна думать — как сильно, безумно сильно я хочу почувствовать его внутри. Почувствовать, как его член будет растягивать тугие пульсирующие мышцы, даря восхитительное ощущение долгожданной наполненности. Как грубый темп глубоких движений будет нарастать с каждым толчком, отзываясь сумасшедшим удовольствием во всём теле.
И ждать я больше не могу.
Пальцы смыкаются вокруг члена, я немного приподнимаюсь, не обращая никакого внимания на заметно покрасневшие колени — а мгновением позже горячая головка касается влажных набухших складочек, и тело словно пронзает разрядом электричества.
Закусив нижнюю губу, я резко опускаю бёдра, насаживаясь на твёрдый член по самое основание. Oh merda. Трижды, десятикратно, стократно… Проклятье, как же хорошо.
Полуприкрытые глаза широко распахиваются, губы приоткрываются в беззвучном крике, позвоночник самопроизвольно выгибается.
Торп сдавленно стонет сквозь плотно стиснутые губы, крепко сжимает ягодицы и настойчиво приподнимает мои бёдра, чтобы выйти почти полностью — а потом принуждает опуститься обратно, натягивая моё податливое тело на свой член. У меня вырывается очередной протяжный стон, и я тут же начинаю двигаться в лихорадочно быстром ритме.
