сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)
Этот низкий звук резонирует в моём теле, воспламеняя все нервные окончания. Возбуждает до предела. Побуждает к более активным действиям.
Ксавье убирает с руля правую руку и кладёт мне на шею, притягивая к себе и принуждая наклонить голову. Делаю глубокий вдох как перед прыжком в ледяную воду — а долю секунды спустя склоняюсь над ним и касаюсь губами головки члена. Погружаю в рот совсем немного, старательно обвожу языком каждую венку. Широкая мужская ладонь перемещается мне на затылок и властно надавливает, заставляя сильнее разомкнуть губы и углубить проникновение. От подобного проявления грубости между бёдер становится совсем мокро, а тугие внутренние мышцы отчаянно сжимаются вокруг пустоты.
Член скользит вдоль языка, и очень скоро головка упирается мне в горло — невольно закашливаюсь и стараюсь дышать через нос, чтобы подавить рвотный рефлекс.
Когда первоначальный дискомфорт немного отступает, я начинаю двигать головой, выпуская напряжённый член изо рта практически полностью и тут же вбирая обратно.
Торп отзывается на каждое моё движение приглушённым стоном, но всё же сохраняет относительное самообладание — по крайней мере, ему хватает выдержки вести машину достаточно аккуратно, чтобы объезжать многочисленные неровности на асфальте.
А вот мне выдержки не хватает.
Возбуждение становится почти болезненным.
Я настолько сильно хочу ощутить его внутри себя, что меня буквально трясёт от неконтролируемого животного желания.
Вдобавок в салоне жутко неудобно, и всего через несколько минут мышцы на шее затекают, не позволяя с должным усердием продолжать упоительный акт грехопадения. Поэтому я отстраняюсь, выпуская член изо рта.
Хренов герой пытается удержать меня на прежнем месте, но я ловко выворачиваюсь из железной хватки его руки.
— Отодвинь сиденье подальше, — командую я совсем севшим голосом, больше не имея никаких сил ждать. — Но не вздумай тормозить.
Очевидно, Ксавье полностью разделяет моё нетерпение — поэтому без лишних слов нащупывает рычаг сбоку и отодвигает водительское сиденье назад до упора.
Окончательно наплевав на безрассудность подобной идеи и на любые доводы разума, я решительно перебираюсь к нему на колени. Пытаясь устроиться поудобнее, случайно задеваю руль, отчего джип немного заносит на извилистом серпантине шоссе — но Торпу удаётся сохранить управление и не вылететь на обочину. Что ж, похоже, его водительские навыки на достаточно высоком уровне, а это значит, что мы можем продолжить без особого риска получить премию Дарвина за самую нелепую смерть.
На долгие прелюдии абсолютно нет ни времени, ни желания. Поэтому я торопливо отодвигаю в сторону узкую полоску насквозь промокшего нижнего белья, сжимаю пальцы вокруг основания твёрдого члена и направляю его внутрь изнывающего тела. Неистово пульсирующие мышцы податливо расступаются, и глубина проникновения мгновенно прошибает меня тысячевольтным разрядом тока.
Делаю несколько хаотичных движений бёдрами, стараясь приноровиться к неудобной позе — разумеется, на водительском месте недостаточно пространства для двоих.
Одно моё колено упирается между сиденьем и бардачком, другое — в узкую щель между сиденьем и дверью. Без синяков дело однозначно не обойдётся, но прямо сейчас мне тотально наплевать на любой дискомфорт.
Спустя пару минут мне удаётся отыскать наиболее подходящий темп — не такой быстрый, как хотелось бы, но достаточно приятный, чтобы с искусанных губ начали раз за разом срываться протяжные стоны. За скоростью автомобиля я уже не слежу, но Торп явно сбросил газ, и джип вяло ползёт у самого края обочины. Свободная рука доморощенного героя перемещается мне на задницу, грубовато стискивая ягодицы и контролируя ритм моих движений на члене. Тесное пространство салона заполняют стоны в унисон, сбитое в ноль дыхание и влажные пошлые звуки от соприкосновения объятых жаром тел.
В поисках точки опоры мои ладони ложатся ему на плечи, ногти беспощадно впиваются в кожу, оставляя красноватые следы в форме полумесяцев. Губы скользят вдоль шеи Ксавье, щедро осыпая смазанными поцелуями и хаотичными укусами — а когда мои зубы смыкаются в том месте, где под разгорячённой кожей лихорадочно бьётся сонная артерия, хренов герой резко ударяет по тормозам.
Внедорожник останавливается посреди дороги как вкопанный, и я быстро нащупываю рычаг переключения передач, переводя его в режим парковки.
Теперь нас уже ничего не сдерживает.
По венам будто бежит жидкий огонь, все мысли испепеляет сокрушительный пожар возбуждения, а стремительно нарастающая внутри пульсация окончательно срывает мне крышу. Руки Торпа скользят по изгибам моего тела, вызывая самый настоящий фейерверк невозможно ярких ощущений.
Он подаётся бёдрами мне навстречу, отчего темп толчков становится более быстрым и грубым — и всего через несколько минут меня неожиданно накрывает оргазмом. Тугие влажные мышцы трепетно сжимаются, обхватывая член плотным кольцом, а из горла вырывается особенно громкий протяжный стон. Острота чувств ошеломляет настолько, что я позволяю себе недопустимую слабость — прижимаюсь к нему всем телом, запечатлев почти нежный поцелуй на взмокшем виске.
Впрочем, Ксавье тоже хватает совсем ненадолго — бурлящий в крови адреналин неизбежно делает своё дело. Спустя пару десятков хаотичных движений он до сладкой боли стискивает мои бёдра, принуждая насадиться максимально глубоко. А мгновением позже тянет меня вверх, заставляя приподняться и отстраниться — сквозь блаженный дурман остаточного удовольствия я смутно чувствую, как брызги тёплой жидкости расплёскиваеются по всему низу живота.
Несколько минут уходит на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание, унять бешеный сердечный ритм, привести себя в относительное подобие порядка и одеться.
Неплохо было бы вернуться к озеру и снова искупаться, но мы и так потратили слишком много времени — Энид и Тайлер уже могли забить тревогу. Вдобавок мы так и не заехали в аптеку, а пополнить запасы медикаментов катастрофически необходимо.
Благо, ехать совсем недалеко.
Проходит не больше четверти часа, прежде чем на горизонте появляется небольшое поселение, а по левую руку от дороги виднеется крохотное здание с выцветшей вывеской Рексолл.{?}[Канадская сеть аптек.]
Тварей в зоне видимости не обнаруживается — поэтому мы глушим мотор, хотя экономить бензин больше незачем, и синхронно выходим из машины с оружием наперевес.
— Я поищу обезболивающие, а ты попробуй отыскать какие-нибудь антибиотики, — предлагает Торп после тщательного осмотра небольшого аптечного пункта — необходимая мера, чтобы окончательно убедиться в отсутствии опасности.
Молча киваю в знак согласия и принимаюсь сосредоточенно обшаривать один выдвижной ящик за другим. У большинства лекарств давно истёк срок годности, но чисто в теории многие антибиотики пригодны ещё несколько лет после обозначенной на упаковке даты.
Ассортимент медикаментов оставляет желать лучшего — здесь нет практически ничего стоящего, одни только витамины, биологически активные добавки, тампоны всех размеров, тесты на беременность… Так. Стоп. Моя рука вдруг зависает в воздухе над бело-красной коробочкой с тампонами.
В голове ослепительной электрической лампочкой вспыхивает жуткое осознание — с даты последней менструации прошло слишком много времени. Месяца полтора, если не больше. Подобные задержки временами случались и прежде — неудивительно, что я не насторожилась сразу, ведь скудный рацион и регулярный стресс периодически провоцировали гормональные сбои.
Вот только если добавить к нехитрому уравнению необъяснимо скверное самочувствие, повышенную сонливость и неконтролируемую тягу к сексу… Oh merda. Только не это.
========== Часть 15 ==========
Комментарий к Часть 15
Саундтрек:
Hidden Citizens, Ranya — Paint It Black (Epic Trailer Version)
Приятного чтения!
Положительный.
Все семь найденных тестов — два с нормальным сроком годности и пять с истекшим относительно недавно — единогласно показывают две ярко-малиновые полоски.
Oh merda.
Трижды, десятикратно, стократно.
Чувствую, как глаза широко распахиваются, руки начинает бить мелкая лихорадочная дрожь, а все внутренности скручивает узлом от резко накатившего приступа паники. Так жутко и страшно мне не было с тех пор, как я столкнулась в супермаркете Макино-Сити с восставшим из мёртвых Пагсли. Отчаянно пытаюсь собраться с мыслями и принять шокирующее осознание, что внутри меня пустило корни крохотное скопление клеток, которое люди обычно называют своим ребёнком. Но подобное словосочетание мне чуждо — никогда в жизни я не помышляла становиться матерью.
Тем более теперь.
О каком продолжении рода вообще может идти речь, когда мир доживает свои последние деньки, агонизируя в муках из-за смертоносного вируса? Взять хотя бы сына Энид. Маленький Эдмунд никогда не познает нормальной жизни, не пойдёт в школу, не наденет шапочку выпускника в колледже — всё его существование будет бесконечной борьбой за выживание без цели и смысла. При условии, что ему вообще повезёт выжить.
Никаких воздушных замков в отношении спасительного Сент-Джонса я не строю.
Даже если город выживших существует на самом деле, он явно не похож на суетный Нью-Йорк или уютный Джерси-Сити. Скорее это хорошо укреплённая колония из небольшой горстки людей, где балом правят устои первобытного общества.
Тотальный шок наваливается на мои плечи многотонным грузом, спровоцировав очередной приступ мерзкой тошноты — не сумев подавить рвотный позыв, я склоняюсь над неработающим унитазом в крохотном туалете подсобного помещения аптеки. Благо, желудок почти пуст, и мучительная пытка длится совсем недолго.
— Уэнсдэй, ты в порядке? — виновник всего этого дерьма и по совместительству отец моего будущего ребёнка принимается настойчиво барабанить в закрытую дверь подсобки.
Я выпрямляюсь, утирая губы тыльной стороной ладони — во рту ощущается отвратительный кисловатый привкус, чертовски хочется почистить зубы или хотя бы попить воды… Но кран в туалете не работает, а зубная паста вместе со щёткой и вовсе остались в лагере.
— Одну минуту, — отзываюсь деланно спокойным голосом, пока взволнованный Торп не начал выламывать хлипкую дверь.
Но выйти прямо сейчас и взглянуть ему в глаза я абсолютно не готова — поэтому упираюсь обеими руками в край фаянсовой раковины с подтёками ржавчины и устремляю взгляд на собственное отражение в треснувшем зеркале.
Внешне я выгляжу совершенно обычно, если не считать нездоровой мертвенной бледности и широко распахнутых от испуга глаз. Совершенно ничего в моём облике не говорит о том, что я… беременна. Oh merda, невероятно странно употреблять это слово применительно к себе, пусть даже и мысленно. Никак не могу вообразить ситуацию, как вслух признаюсь Торпу и всем остальным в произошедшем.
Да и что мне ему сказать?
Хочу тебя обрадовать — наше регулярное неконтролируемое соитие привело к, в общем-то, закономерному исходу.
Звучит просто ужасающе.
Нет. Категорически нет.
Нельзя никому рассказывать.
Тем более, что рожать этого ребёнка я однозначно не планирую — вот только я лишена замечательной возможности позвонить в клинику, записаться на приём и быстро сделать медикаментозный аборт. И потому абсолютно не представляю, как действовать дальше.
Остаётся одна-единственная надежда — что в Сент-Джонсе имеется хоть один врач, способный провести подобную процедуру.
На прочие условия наплевать. Я согласна вытерпеть любую боль, лишь бы только избавиться от проклятого ненужного паразита, пустившего корни внутри моего тела.
Стараюсь не думать о том, что будет, если на месте предполагаемого города выживших мы обнаружим лишь выжженную пустошь. Пока что шансы на благоприятный исход есть.
Длинная цепочка логических умозаключений немного подавляет первоначальный приступ паники. И хотя сердце по-прежнему бешено колотится в грудной клетке, а в голове неприятно шумит, я умело скрываю тотальное душевное смятение за стандартным бесстрастным выражением лица — и решительно покидаю туалет, проигнорировав обеспокоенный взгляд хренова героя.
— Уэнс, ты точно в порядке? — он нагоняет меня на выходе из аптеки, пытаясь подстроиться под быстрый шаг и заглянуть в лицо. — Мне показалось, я слышал…
— Тебе показалось, — бескомпромиссно отрезаю я, испытывая неуклонно нарастающее раздражение от собственной беспечности.
Oh merda, ну какого же хрена?
Ведь я прекрасно понимала, чем может обернуться секс без нормальной контрацепции — но старательно убеждала себя, что сбитый гормональный фон сможет минимизировать нежелательные последствия. Как оказалось, мой организм куда крепче, чем я предполагала.
В другое время это открытие непременно порадовало бы — но только не теперь.
По дороге в лагерь проницательный Торп предпринимает ещё несколько осторожных попыток завязать разговор — но я ссылаюсь на усталость и для вида прикрываю глаза, отвернувшись к окну. Разумеется, заснуть не удаётся. В голове бурлит водоворот неутешительных мыслей, отвратительный привкус во рту неизбежно вызывает новый приступ тошноты, но усилием воли мне удаётся сдержаться. Вспоминаю, что в бардачке вроде бы лежала мятная жвачка, но начать искать её прямо сейчас значит снова привлечь внимание хренова героя. А я не имею ни малейшего желания отвечать на неудобные вопросы о причинах скверного самочувствия. Придётся потерпеть. Благо, ехать до порта недалеко.
Проходит не больше двадцати минут, которые кажутся парой часов, прежде чем внедорожник начинает замедлять ход, а асфальтированное покрытие под колёсами сменяется каменистой насыпью. Как только машина полностью останавливается, я буквально выскакиваю на улицу в отчаянной надежде, что свежий морской воздух поможет избавиться от дурноты.
— Ребята! — Энид бросается ко мне со всех ног, крепко прижимая к груди хныкающий свёрток.
В первую секунду я невольно напрягаюсь, решив, что случилось очередное дерьмо — слишком уж много его было за последнее время, но широкая сияющая улыбка на кукольном личике блондинки на корню испепеляет мимолётное волнение.
— Тайлеру удалось запустить мотор! — громко взвизгивает она, едва не подпрыгивая на месте от переполняющих эмоций.
И словно в подтверждение её слов до моего слуха доносится громкий рокот двигателя со стороны причала. Oh merda. Чувствую, как сердце невольно пропускает удар, а секундой позже заходится в тахикардичном ритме — но уже не от паники, а от осознания, что у нас всё получится. Мы действительно поплывём на Ньюфаундленд. Путь на восток длиной в несколько тысяч километров и несколько месяцев совсем скоро подойдёт к концу.
И если в грёбаном Сент-Джонсе есть хоть один человек с околомедицинским образованием, я голыми руками вытрясу из него всю душу, но заставлю извлечь из моего тела плод собственного безрассудства.
— Уэнс, дорогая… — Синклер с сомнением вглядывается в моё лицо и протягивает руку, намереваясь коснуться обветренной щеки. Быстро отворачиваюсь, предотвращая неуместный тактильный контакт. — Ты не заболела? Выглядишь дерьмово, если честно.
— Ты не лучше выглядишь, — колко припечатываю я, осматривая выброшенный прямо на землю багаж и мысленно прикидывая, куда могла засунуть зубную щётку.
Вряд ли мне бы удалось быстро отделаться от неожиданно проницательной блондинки, если бы не её отпрыск — младенец начинает негромко хныкать, и вектор внимания Энид смещается на него. С вымученным вздохом молодая мать принимается укачивать сына, бормоча себе под нос какую-то дурацкую песенку. Воспользовавшись тем, что Синклер теперь не смотрит на меня, я поспешно отступаю на несколько шагов в сторону и склоняюсь над разномастными дорожными сумками со всеми нашими пожитками в поисках зубной щётки.
Благо, за мной больше никто не наблюдает и не лезет с ненужными разговорами — все слишком заняты. Хренов герой направляется прямиком к убогому судну, подхватив в обе руки заляпанные металлические канистры с соляркой. Блондинка бесцельно слоняется туда-сюда вдоль каменистого берега, всматриваясь в ровную гладь залива, а Вещь с громким лаем гоняется за чайками.
Мятный вкус зубной пасты немного облегчает приступ дурноты — наспех сполоснув лицо холодной водой из-под канистры, я снова начинаю чувствовать себя человеком.
Остаётся надеяться, что мы доберёмся до Сент-Джонса в самые ближайшие дни, и никто из моих спутников ничего не заподозрит.
А пока что нужно заняться более неотложными делами — например, загрузить на палубу весь наш скудный багаж.
