сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц)
— Да ладно тебе, Уэнсдэй, — блондинка хихикает с таким беззаботным видом, будто очевидная угроза нисколько её не испугала и даже не тронула. — Уж кто-кто, а мы с Аяксом лучше других понимаем, как важно порой побыть наедине. Наша Офелия ведь не с неба появилась. Так что, если вы с Ксавье вдруг захотите повторить, а я уверена, что захотите… Наш трейлер всегда к вашим услугам.
— Тебе осветлитель для волос в мозг въелся? — я едва не скриплю зубами от яростного раздражения. И от осознания, что проклятый хренов герой наверняка слышит наш диалог, но не торопится вмешиваться. — Между нами ничего не было. И никогда не будет.
— Вообще-то это мой натуральный цвет, — Энид благополучно пропускает мимо ушей обе последние реплики и снова улыбается с невыносимой жизнерадостностью, вызывающей у меня острое желание вогнать ей под ногти парочку иголок. — Спокойной ночи, Уэнсдэй.
— Иди к черту, — недовольно бросаю я сквозь зубы и наконец поворачиваюсь спиной к злополучному трейлеру, направившись к джипу.
Вещь жалобно скулит в салоне и скребёт лапой дверь с внутренней стороны — очевидно, ему приспичило прогуляться. Выпускаю пса на улицу и забираюсь на заднее сиденье, с головой закутавшись в тёплое лоскутное одеяло.
Вот только сна как не было, так и нет.
Помимо невесть откуда взявшейся бодрости, я продолжаю ощущать предательский жар внизу живота. Насквозь промокшее нижнее бельё неприятно липнет к телу, не позволяя абстрагироваться от давно забытого чувства возбуждения. Каждое нервное окончание наэлектризовано, а горячая влажность между бёдер навязчиво напоминает, что секса в моей жизни не было уже больше трёх лет.
Не могу сказать, что я когда-либо испытывала колоссальные неудобства от вынужденного воздержания… до сегодняшней ночи.
Вдобавок чужой запах словно намертво въелся в мою одежду — и очень скоро заполняет всё тесное пространство салона. Несмотря на очевидные трудности с водными процедурами, аромат скорее приятный, и я невольно делаю глубокий вдох. Oh merda, какой ужасающий кошмар. Я благополучно пробила дно, если мне действительно так сильно нравится аромат другого человека — и вовсе не парфюм, который давно канул в небытие вместе с прочими благами цивилизации вроде зубочисток и соли для ванн… а естественный природный запах чужого тела. Хуже и вообразить нельзя.
Я точно крепко повредилась умом.
Стараясь отогнать непрошеные мысли, я переворачиваюсь набок и свожу ноги вместе.
И тем самым совершаю кошмарную стратегическую ошибку, которых за эту ночь я и так натворила больше, чем за последние несколько лет. Желание многократно усиливается, а между бёдер возникает требовательная пульсация, вмиг сделавшая нижнее белье ещё более влажным.
Тотальное сокрушительное фиаско.
Похоже, абстрагироваться от возбуждения мне не удастся — придётся от него избавиться.
Не то чтобы я не делала этого раньше, но прибегать к самоудовлетворению слишком часто не было особой нужды. В прошлой нормальной жизни я не испытывала недостатка в поклонниках, с которыми можно было приятно провести вечерок-другой, а потом выставить за дверь и вычеркнуть из списка контактов без малейшего зазрения совести. А когда случилась эпидемия, появилась сотня более насущных проблем, нежели неудовлетворённый зов плоти.
Но теперь… Теперь выхода лишь два.
Вернуться на крышу трейлера и раздвинуть ноги перед хреновым героем, окончательно наплевав на собственные несокрушимые принципы.
Или… Тяжело вздохнув, я опускаю руку вниз к незастёгнутой молнии на джинсах.
Тело, уже до предела распалённое жадными прикосновениями его рук, реагирует мгновенно — как только подрагивающие пальцы скользят под резинку нижнего белья и ложатся на набухший клитор, по спине прокатывается волна мурашек. Это похоже на удар электрошокером, только в разы приятнее, острее… слаще.
Стиснув зубы, чтобы не застонать вслух, я просовываю руку дальше в трусики и чувствую кончиками пальцев обжигающую влагу, так резко контрастирующую с природной холодностью кожи. Невольно зажмуриваюсь от интенсивности ощущений, медленными движениями распределяю горячую липкую смазку по клитору и слегка надавливаю на невыносимо чувствительную точку.
Очередной разряд тока пронзает всё тело, заставляя вздрогнуть и разомкнуть припухшие от грубых поцелуев губы. Тихий сдавленный стон сдержать уже не удаётся.
Окончательно сдавшись во власть сумасшедшего возбуждения, я касаюсь себя плавными круговыми движениями — а в голове против воли вспыхивают приятные порочные фантазии, как это мог бы делать он.
Наверняка, Торп бы не стал церемониться.
Наверняка, это было бы грубо, жёстко и властно.
Так, как нравится мне — и ему, похоже, тоже.
Начинаю двигать кистью немного быстрее, сильнее сжав бёдра и практически теряя чувство реальности от нарастающей пульсации глубоко внутри. Кровь шумит в ушах, сердце заходится в бешеном ритме на грани тахикардии, а тихие стоны становятся чуть громче и протяжнее. Рука быстро затекает от непривычных движений, но остановиться я точно не смогу — тело отчаянно жаждет разрядки.
Все мышцы внизу живота словно скручиваются в тугой узел, трепетно сжимаются вокруг пустоты... А одурманенный гормонами мозг услужливо подсовывает чувственные мысли, что сейчас я могла бы быть не одна.
Могла бы ощущать его грубые пальцы на изнывающем клиторе вместо собственных мягких и нежных. Могла бы пытаться сдерживать стоны от его сильных толчков глубоко внутри. Могла бы чувствовать его тяжёлое дыхание, слышать низкий шёпот с хрипотцой и жадно подаваться бёдрами навстречу каждому движению, насаживаясь на напряжённый член по самое основание.
Могла бы. Но не могу. Не должна.
Но и фантазий оказывается более чем достаточно — наслаждение накатывает и отступает горячими волнами, а перед глазами ощутимо темнеет в преддверии такой необходимой разрядки. Невольно задерживаю дыхание, и кислородное голодание обостряет стремительно нарастающее удовольствие.
По позвоночнику бегут мурашки.
Сердце заходится в лихорадочном ритме.
Ещё несколько быстрых грубых прикосновений к клитору — и всё тело пронзает мощным электрическим разрядом.
Жаркая волна оргазма накрывает меня с головой — и с искусанных до крови губ срывается сдавленный протяжный стон.
Несколько минут уходит на то, чтобы унять сбитое дыхание и дождаться, пока пульс придёт в относительную норму. Последние отголоски острейшего наслаждения отзываются приятной истомой в расслабленном теле.
Заметно дрожащая правая рука перепачкана горячей влагой, поэтому приходится стягивать джинсы и насквозь промокшее белье одной левой — благо, во время одной из последних стоянок на мосту Макинак мы успели перестирать все вещи. Наспех переодеваюсь в чистую одежду, но неприятная липкость между бёдер никуда не исчезает. Чертовски хочется искупаться, но вблизи нет ни одного водоёма.
Поэтому довольствуюсь тем, что выхожу из машины и достаю из багажника канистру с неотфильтрованной водой, чтобы умыть руки и горящее предательским румянцем лицо.
Прохладный ночной воздух и ледяная вода со слабым душком речной тины окончательно отгоняют проклятое неуместное возбуждение.
Прежде чем вернуться в салон джипа, привычно осматриваюсь по сторонам в поисках возможной опасности — но всё тихо.
Вещь снуёт возле потухшего костра, тыкаясь носом в опустевшие пластиковые тарелки.
Мой взгляд невольно падает на трейлер.
Хренов герой по-прежнему сидит на крыше спиной ко мне, неотрывно всматриваясь в бархатную черноту небосвода, усеянного россыпью ярких созвездий.
А я вдруг думаю, что созвездия — это слегка иронично. Ведь на самом деле звёзды, объединённые астрономами в одну группу, находятся бесконечно далеко друг от друга.
Следующее утро приносит ворох привычных забот, благополучно избавивших меня от необходимости разговаривать с Торпом.
Да и что мне ему сказать?
Прости, три года без секса сыграли со мной злую шутку, но я не приемлю даже мысль об отношениях, поэтому просто забудь. А ещё мне кажется, что я начинаю испытывать к тебе иррациональную привязанность, поэтому держись от меня подальше.
Нет, я точно не произнесу вслух подобную ересь. Вчерашней короткой реплики было более чем достаточно — и хотя я пару раз замечаю на себе его пристальный цепкий взгляд, хренов герой не старается завязать заведомо бесполезный диалог.
Мы быстро складываем походный столик и стулья, дежурно проверяем количество припасов, сверяясь со списком, разливаем по канистрам свежеотфильтрованную воду. Тщательно чистим оружие и пересчитываем патроны каждого калибра — десятимиллиметровых для винтовок Бердана осталось всего полторы обоймы.
Не помешало бы пополнить арсенал.
Благо, мы находимся совсем близко от границы с Канадой, и карта извещает, что на как раз юге провинции Онтарио расположена военно-воздушная база Кингстон.
Расклад более чем благоприятный. Если поспешить, мы пересечём границу и доберёмся до цели менее чем за сутки.
Рассевшись по машинам, мы продолжаем путь.
Проезжаем несколько мелких городков вроде Су-Сент-Мари и Тессалона — шоссе тянется вдоль северного побережья озера Гурон, и иногда на горизонте по правую руку смутно виднеется блестящая водная гладь.
Колонну как всегда возглавляет мой внедорожник, следом пристраивается уродливый Фольксваген Бьянки, за ним вяло плетётся огромный гроб на колёсах, а в арьергарде утробно рычит мощный Шевроле Камаро. Из динамиков аудиосистемы звучат аккорды The Rolling Stones, и я невольно вспоминаю, как в юности играла инструментальную версию одной из их песен на виолончели — ещё одна попытка матери сделать из меня настоящую леди, потерпевшая тотальный крах. Едва закончив школу, я нарастила острые и длинные стилеты вместо привычных коротких ногтей и гордо объявила, что больше никогда не притронусь к виолончели.
Так и случилось. Я не играла четыре года.
А потом дорогая антикварная виолончель, по слухам ранее принадлежавшая самому Казальсу, взлетела на воздух вместе с родительским поместьем.
Вещь самым наглым образом принимается грызть обивку пассажирского сиденья, отвлекая меня от унылых мыслей о безвозвратно утерянном прошлом. Шикнув на пса, я опускаю для него боковое стекло — и мой лохматый компаньон с удовольствием просовывает голову в окно, вывалив язык. Встречный ветер треплет его уши и мои изрядно отросшие волосы, собранные в высокий хвост.
Вчерашняя непогода отступила, и теперь на безоблачном небе висит омерзительно яркий диск палящего солнца. Чёрный металл внедорожника нагревается очень быстро, но тратить бензин на включённый кондиционер совершенно нерационально. Поэтому немного сбрасываю скорость, чтобы стянуть кожанку и забросить её на заднее сиденье.
Канареечно-жёлтый Камаро мгновенно вырывается вперёд, бесцеремонно нарушая правильный порядок колонны. Бьянка как-то шутила, что мы напоминаем волчью стаю — более сильные особи движутся впереди, чтобы расчистить путь для остальных, а убогий вечно ломающийся трейлер тащится в хвосте. И один только хренов герой как истинный вожак мечется туда-сюда, чтобы контролировать всех и вся. Кретинизм и примитивизм.
Очередной лагерь мы разбиваем в парке штата Пресквил на берегу озера Онтарио.
Я совсем не чувствую усталости, но Аякс начинает жаловаться, что у него болит спина после целого дня и половины ночи, проведённых за рулём. Понятия не имею, что именно вечно бодрая и жизнерадостная Энид нашла в этом скудоумном хлюпике — он ноет целыми сутками по поводу и без, регулярно раздражая меня до зубного скрежета.
Но стоянка возле водоёма весьма кстати.
И хотя в марте температура воды в озере не превышает четыре градуса, я с наслаждением ныряю несколько раз и выбираюсь на берег лишь после того, как конечности начинает сводить судорогой. Зато ледяные волны окончательно смывают следы позорного вчерашнего самоудовлетворения.
Мои спутники купаться не рискуют — и в итоге мы тратим непозволительно много времени, чтобы нагреть воду на костре и организовать походный душ. Впрочем, назвать это душем можно лишь с большой натяжкой — всего-навсего пятилитровая канистра, прикреплённая кверху дном позади трейлера. Подача воды регулируется откручиванием крышки.
Чушь, да и только.
Гораздо приятнее нырнуть с головой в бодряще-прохладные волны.
И уж точно быстрее.
На востоке уже вовсю занимается рассвет, а мы так и не тронулись в путь.
— Как дела? — кудрявый миротворец усаживается рядом со мной на большое пожелтевшее от времени полотенце, раскинутое на светлом песке. Награждаю его бесстрастным вопросительным взглядом — после той размолвки мы мало общались. Похоже, Тайлер решил попробовать возобновить контакт.
— Наслаждалась уединением. Пока ты не пришёл, — отрезаю я в надежде, что после едкой реплики Галпин прекратит попытки завязать диалог. Мало мне проблем с хреновым героем, не хватало ещё устроить менаж а труа на руинах умирающего мира.
— Я недавно нашёл новую книгу. Думаю, тебе понравится, — проигнорировав мой выпад, он извлекает из нагрудного кармана джинсовки порядком потрёпанное произведение Мэри Шелли. — Мне кажется, ты пишешь нечто подобное… Писала.
Тут миротворец прав.
Вдохновение для первого романа я почерпнула именно из «Франкенштейна». Но со временем отыскала свой собственный неповторимый стиль — и Шелли как мой главный литературный кумир осталась в прошлом.
— Когда ты успеваешь рыскать по библиотекам? — надменно изгибаю бровь, но книгу всё-таки забираю. Ностальгическое чтиво совсем не будет лишним. Может, будь у меня вчера под рукой хорошая книга, я бы сумела сублимировать сексуальную неудовлетворенность в чтение.
— Это не из библиотеки, — Тайлер широко улыбается, взъерошивая пальцами русые кудряшки. — Иногда в брошенных машинах можно обнаружить не только инструменты или трупы хозяев. Почитать тебе вслух?
— Не стоит. Мои глаза пока на месте, — нет, я больше не допущу фатальной ошибки и не позволю другому человеку подобраться непозволительно близко.
— Как скажешь, — он небрежно пожимает плечами, словно стараясь скрыть огорчение, но выходит не слишком убедительно.
Oh merda, ну какого черта они на пару с Торпом вьются надо мной как стервятники над падалью? Каким словом или делом я дала понять, что нуждаюсь в мужском внимании?
Необъяснимый парадокс. Или же всему виной животные инстинкты — когда популяция на грани вымирания, автоматически возникает потребность в размножении. Семейство Петрополусов живой тому пример.
Вот только я далеко не Энид.
Благо, хренов герой громко извещает, что пора отправляться в путь, и необходимость продолжать разговор отпадает сама собой.
Собрав ещё влажные волосы в высокий пучок и стряхнув песок с полотенца, я решительно направляюсь к своему джипу — кудрявый миротворец провожает меня долгим расстроенным взглядом, но благоразумно сохраняет молчание.
До Кингстона остаётся не больше сотни километров, которые мы преодолеваем за пару часов — к моменту, когда на горизонте появляется высокий каменный забор, обнесенный колючей проволокой, уже окончательно рассвело.
День снова обещает быть ясным и тёплым.
И хотя я никогда не жаловала солнечную погоду, в нынешних реалиях гораздо удобнее разводить костёр под безоблачным небом, нежели под проливным дождём.
По всей видимости, база законсервирована — на металлических воротах, местами тронутых коррозией, висит огромный замок. Мерное гудение колючей проволоки позволяет сделать закономерный вывод, что забор под напряжением. Как и красноречивая поблёкшая надпись «Запретная зона. Посторонним вход воспрещён». Но проникать на запрещённые территории я научилась задолго до эпидемии.
Обмотав стальной трос вокруг дужки увесистого замка, я подцепляю обратный конец к фаркопу внедорожника, сажусь за руль — и резко нажимаю на газ. Сломанный замок отлетает на пыльную иссохшую землю, и ворота распахиваются с надрывным скрежетом.
Похоже, нас ждёт неплохая добыча.
Территория базы поистине огромна.
Приходится обыскать с десяток складов, прежде чем обнаружить оружейный арсенал.
Но оно того определённо стоило — здесь есть практически всё, начиная от патронов всевозможных калибров и заканчивая ручными осколочными гранатами. Мы быстро раскладываем оружие по багажникам.
Теперь встречи с тварями можно не опасаться.
— Ребята, идите все сюда! — громко зовёт Тайлер из соседнего ангара.
В огромном помещении с высоким потолком обнаруживается самая настоящая легенда ВВС США — военно-транспортный вертолёт Чинук. Тяжеловесная громадина грязно-болотного цвета, способная развивать крейсерскую скорость до трехсот километров в час и вмещающая на борту несколько десятков человек.
