сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)
Выбор пал на огромный загородный дом неподалёку от Нью-Джерси — земля вокруг была испещрена воронками от бомб, но великолепный двухэтажный коттедж чудом уцелел. Помнится, я провела там целую неделю, наслаждаясь относительным спокойствием, внушительными запасами продовольствия и наличием горячей воды. А на седьмой день туда нагрянула толпа тварей. Единственным моим оружием на тот момент был маленький револьвер, подаренный дядей Фестером на совершеннолетие — и жалкая пушка с шестью патронами оказалась практически бесполезна против восставших мертвецов.
Благо, в гараже коттеджа стоял наглухо тонированный чёрный джип с полным баком бензина, и мне удалось унести ноги.
И с тех пор моя жизнь превратилась в бесконечное странствие сквозь заброшенные города и бескрайние мёртвые земли.
— Блонди, иди в дом, тебе нужно отдохнуть, — кудрявый миротворец подходит ближе, отвлекая меня от воспоминаний о прошлом.
— Может, хочешь пойти со мной? — Энид снова широко улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. Я точно отвыкла коммуницировать с людьми — и оттого не сразу понимаю, что вопрос адресован мне.
— Не хочу, — отрицательно качаю головой, удобнее перехватывая висящий за спиной автомат. Я всё ещё не уверена, что это не ловушка. Лучше не ослаблять бдительность.
Блондинка вздыхает с заметным огорчением и поспешно удаляется — когда её тоненькая фигурка в нелепой кожанке кислотного цвета скрывается за дверями дома, Тайлер вдруг подходит ещё ближе. Я рефлекторно делаю шаг назад, все мышцы мгновенно напрягаются, готовясь отразить удар. Но хренов миротворец, заметив мою реакцию, только слегка усмехается самыми уголками губ и вскидывает обе руки вверх, демонстрируя безобидность своих намерений.
— Слушай, я понимаю, что у тебя нет оснований нам доверять… — осторожно начинает он таким размеренным тоном, словно говорит с умственно отсталым человеком. — Но мы не воры и уж точно не убийцы. Тебе нечего бояться.
Его идиотская миролюбивая речь не вызывает во мне ничего, кроме безотчётного раздражения.
Какого черта они о себе возомнили?
Кучка безмозглых глупцов с ещё более безмозглым кретином во главе — жалкие фермеры, выращивающие картошку на удобрениях из собственного дерьма.
Держу пари, большинство из них даже не умеет стрелять.
— Как тебя зовут? — Тайлер останавливается в паре шагов от меня, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Не подумай, что я в душу лезу… Просто я как будто тебя уже видел.
— Уэнсдэй Аддамс, — я так давно не произносила вслух собственное имя, что привычное сочетание букв кажется чертовски странным.
— Ну точно! — он хлопает ладонью по лбу, и его лицо вдруг проясняется. — Ты же та известная писательница! Моя жена обожала твои книги, даже затащила меня на презентацию одной из последних.
Я не утруждаю себя ответом на эмоциональную речь — и не только потому, что не испытываю желания с ним разговаривать. Просто я стараюсь не вспоминать о прежней жизни, навсегда оставшейся в прошлом.
Всё это безвозвратно кануло в Лету.
Словно я никогда не писала книги, раз за разом взрывавшие топы среди бестселлеров, и никогда не жила в блаженном уединении в шикарном доме на верхнем Ист-Сайде. Тройная порция эспрессо по утрам, просторная гардеробная с обилием дизайнерской одежды в чёрно-белых тонах, антикварная печатная машинка, огромная ванна, в которой было так приятно лежать после напряжённого трудового дня — все эти незначительные мелочи, важность которых я оценила только сейчас, никогда уже не вернуть.
Отныне весь мой мир — тяжёлый автомат МР5 за спиной, наглухо тонированный чёрный джип с металлическим усилителем бампера, на который я собственноручно приварила острые шипы, и лохматая дворняга по кличке Вещь.
И так будет до самой смерти.
Нет смысла предаваться ностальгическим воспоминаниям об утерянном.
— Что случилось с твоей женой? — зачем-то спрашиваю я, хоть мне это и неинтересно.
— Самоубийство, — Тайлер тяжело вздыхает, понуро опустив взгляд на собственные пыльные кроссовки. — У нас с Лорел была дочь… Всего четыре года. Я успел спасти только жену. Но она… не смогла справиться. Застрелилась спустя неделю.
— Ясно, — равнодушно киваю, не считая нужным выражать бессмысленные соболезнования. Какой в этом толк? Мы все кого-то потеряли в этой безумной вакханалии.
Негромкий хлопок входной двери прекращает наш натянутый диалог — на пороге дома появляется темнокожая девица с небольшим белым пакетом в руках. Кажется, её зовут Бьянка. Ума не приложу, зачем мне эта информация, но в голове почему-то отложилось.
Она внимательно оглядывается по сторонам — типичная реакция в нашем мире, твари могут появиться отовсюду в любой момент — а затем быстро спускается по ступенькам и направляется к нам.
Я уже протягиваю руку к драгоценным медикаментам, но Бьянка подозрительно прищуривается и проворно прячет пакет за спину. Вполне разумный поступок — похоже, она не совсем идиотка, в отличие от всех прочих.
— Сначала оружие, — деловито заявляет девица, сохраняя безопасную дистанцию.
— Уговор дороже денег, — вворачивает Тайлер с наигранно небрежной усмешкой.
Не удостоив их ответом, я молча обхожу джип и открываю багажник, демонстрируя собственный внушительный арсенал. Две антикварных винтовки Бердана, четыре пистолета модели Беретта 92, один автомат Калашникова, один крупнокалиберный пулемёт Браунинг М2 и моя особенная гордость — ручной противотанковый гранатомёт, на который я смогла отыскать только один снаряд. Парочка Кольтов без патронов и набор клинков разной длины.
— Ого… Обалдеть, — кудрявый миротворец восхищённо присвистывает и тянется к Браунингу, но я грубо отталкиваю его руку.
— Выбирайте что-нибудь одно, — заявляю я безапелляционным тоном. — Кроме базуки.
— Где ты всё это достала? — в голосе Бьянки слышится нечто похожее на уважение. — Мы нашли военную базу в пятнадцати километрах отсюда, но успели разжиться только автоматом, пока не набежали мертвяки.
Ну разумеется.
Вы ведь непроходимые кретины.
Но свои мысли я предпочитаю оставить при себе — как ни крути, а сделка важна не только им. Возможность обзавестись медикаментами слишком привлекательна, чтобы так легко всё испоганить.
— Советую взять автомат Калашникова, — предлагаю я, смерив их обоих бесстрастным прохладным взглядом. — На него есть четыре обоймы. Можете забрать все.
— Идёт, — с готовностью соглашается Тайлер и извлекает из багажника выбранное оружие и патроны.
Вещь, сидящий на заднем сиденье, расценивает его действия как наглое вторжение на охраняемую территорию — и издаёт угрожающий глухой рык. Но кудрявый миротворец и бровью не ведёт, ничем не выказывая страха перед ощетинившимся огромным псом. Бьянка же, напротив, испуганно отшатывается назад, торопливо бросив в багажник белый пакет, из которого выпадает несколько коробок с лекарствами.
— Классная собака, Аддамс, — одобрительно кивает Тайлер, внимательно осматривая полученный автомат.
Я захлопываю багажник и решительно направляюсь к водительской двери — прощаться со случайными знакомыми нет смысла. Я продолжу своё бесцельное странствие, а они останутся здесь — будут выращивать овощи на собственном дерьме и лелеять бесплодные надежды на лучшую жизнь, пока на захолустное ранчо не нагрянут кровожадные полумёртвые твари и не прикончат всю их компанию скудоумных идиотов.
Я уже поворачиваю ключ в зажигании, как вдруг со стороны дома доносится звук открываемой двери, а затем — взволнованный звонкий голос беременной блондинки.
— Эй, подожди! — кричит она и почти бегом мчится к моей машине. — Не уезжай!
— Ниди, не надо! — следом за девчонкой выскакивает её благоверный в идиотской шапке и пытается поймать её за руку, но та с неожиданной ловкостью уворачивается.
— Останься хотя бы переночевать! — Энид подскакивает к джипу и принимается настойчиво барабанить кулаком в боковое окно.
Закатив глаза от неуклонно нарастающего раздражения, я нехотя опускаю стекло — и блондинка мгновенно просовывает руку в салон, вцепившись в моё запястье мёртвой хваткой.
Я впиваюсь в неё самым уничижительным взглядом, на который только способна, но бестолковая девчонка словно вовсе не замечает моего недовольства. Похоже, гормональный всплеск благополучно отшиб ей последние мозги.
— Не уезжай, — почти умоляюще повторяет она, изогнув брови домиком и взирая на меня своими небесно-голубыми глазами. — У нас есть еда и даже душ… Правда, вода холодная, но это лучше, чем ничего. И мы найдём для тебя спальное место.
— Ниди, перестань, — Аякс или как там его безуспешно пытается урезонить буйную благоверную и оттащить её от машины, но она не поддаётся. — Детка, у нас самих мало продуктов, мы не можем делиться ими с кем попало.
— Блонди, он дело говорит… — поспешно вставляет Тайлер откуда-то сзади.
— Да что с вами такое?! — экспрессивно восклицает Энид с драматизмом, достойным Оскара. — Посмотрите, в кого мы превратились! Готовы грызть друг другу глотки за лишний кусок хлеба! Если мы так себя ведём, то чем мы отличаемся от тех тварей?! Мы и так по уши в дерьме, нельзя терять остатки человечности!
Парень в шапке принимается горячо спорить, то и дело импульсивно всплескивая руками.
Я наблюдаю за бурной сценой без особого энтузиазма — и хотя перспектива принять нормальный душ впервые за почти три года кажется невероятно манящей, у меня нет ни малейшего желания задерживаться в компании непроходимых тупиц. Вещь, не привыкший к такому шуму, непонимающе поднимает наполовину оторванное ухо и на всякий случай пару раз тявкает.
Боковым зрением вдруг замечаю, что на крыльцо дома выходит хренов герой — и все присутствующие как по команде умолкают и оборачиваются к нему, явно ожидая решения доморощенного лидера.
Oh merda, и как меня угораздило вляпаться в подобный цирк абсурда?
Я снова закатываю глаза.
— Энид права, — внезапно заявляет Ксавье.
Глуповатое лицо Аякса удивлённо вытягивается. Блондинка, неожиданно получившая поддержку, победно вздёргивает острый подбородок. Темнокожая девица замирает с приоткрытым ртом. Реакцию кудрявого миротворца я видеть не могу — он стоит где-то позади джипа — но держу пари, Тайлер шокирован не меньше остальных кретинов.
Наблюдать за ними даже слегка забавно — но не настолько, чтобы я желала лицезреть это на постоянной основе.
— А с какого хрена вы вообще решили, что я хочу с вами остаться?
Ладно, я отчасти кривлю душой.
Компания кретинов мне не нужна.
Но в последний раз я ела примерно позавчера — и мой скромный обед состоял из двух кусочков тушеной говядины и половины банки консервированной кукурузы. Скудный рацион, ставший уже привычным за последние пару лет. В первый год выбор еды был более обширным, но у большинства продуктов оказался очень короткий срок годности. А ещё я так давно не спала в обычной человеческой постели, что уже не могу припомнить, каково это.
И хотя суровый голос рационального мышления упорно твердит, что к удобствам лучше не привыкать, искушение хоть раз вновь ощутить элементарные блага цивилизации перевешивает любые доводы разума.
— Да брось… Останься хоть ненадолго, — умоляющий тон блондинки подливает масло в огонь моих сомнений и заставляет чашу весов склониться в одну сторону.
Поразмыслив ещё пару секунд и не сумев отыскать ни одного весомого аргумента против этой сомнительной затеи, я коротко киваю.
Лицо Энид расплывается в такой счастливой улыбке, будто я только что сообщила, что могу спасти этот агонизирующий мир от окончательного вымирания. Всё больше убеждаюсь, что гормональный шторм крепко отшиб ей мозги.
— Если поделишься одной банкой тушёнки, у нас будет почти праздничный ужин, — неуверенно вставляет её благоверный, который ещё пять минут назад утверждал, что не намерен делиться едой с кем попало.
— Ненавижу праздничные ужины, — решительно отрезаю я, наградив Аякса ледяным взглядом исподлобья. Тот неодобрительно хмурится, но не решается вступать в конфронтацию. Похоже, они все и впрямь прислушиваются к мнению хренова героя, словно его мозги — единственные на всю компанию.
— Пойдём я покажу тебе дом? — настырная блондинка дёргает на себя боковую дверцу джипа. Странно, но Вещь почему-то не протестует против столь наглой попытки вторжения. Чертов предатель.
Я бросаю последний взгляд на извилистую линию дороги — из-за жаркой погоды кажется, что над раскалённой землей дрожит воздух.
Помнится, в юные годы меня безумно влекли приключения и путешествия. И детские мечты сбылись — вот только совсем не так, как хотелось бы. И теперь убогое обшарпанное ранчо отчего-то выглядит более манящим, чем неизвестность за горизонтом.
Как быстро меняются приоритеты.
Даже забавно. Стоит всего разок пережить Апокалипсис — и ты уже совсем другой человек.
Заглушив мотор, я выхожу из машины и, легонько хлопнув ладонью по бедру, подзываю к себе Вещь.
Мой верный лохматый компаньон с наполовину оторванным правым ухом покорно выскакивает на улицу через приоткрытую дверь — и доверчиво виляет хвостом, уставившись на блондинку своими глазами-бусинами. Она глуповато хихикает, протягивает к нему руку… И секундой позже происходит что-то совсем уж из ряда вон выходящее. Мой агрессивный одичавший пёс, которого я смогла погладить лишь спустя несколько месяцев, начинает ластиться к незнакомой девчонке как домашняя дрессированная болонка — подставляет широкую квадратную голову под её ладонь, блаженно щурится и даже свешивает набок язык. Невероятно. Немыслимо.
Если бы я не наблюдала за происходящим своими глазами, ни за что не поверила бы.
— Он такой славный… — щебечет Энид, почесывая собаку за ухом. — Как его зовут?
— Вещь, — лаконично отзываюсь я, и блондинка едва не прыскает со смеху.
— Что за имя такое? — она прижимает пальцы к губам, чтобы не рассмеяться вслух. — Ну то есть, оно интересное и необычное, но…
— Не твоё дело, — я холодно обрываю её неуместную болтовню и первой направляюсь в сторону убогого дома.
Изнутри ранчо представляет собой скромное жилище со старым продавленным диваном посередине гостиной, грудой непонятного хлама на каминной полке и широкой скрипучей лестницей, ведущей на второй этаж.
Но здесь пахнет жизнью — жареной картошкой, горящими в камине поленьями и даже кондиционером для белья.
Ощущения, мягко говоря, странные.
Оказавшись в прихожей, я даже вытираю ботинки о маленький серый коврик со слащавой надписью «Дом, милый дом».
— На втором этаже спальни… — вещает Энид тоном бывалого экскурсовода, махнув рукой в сторону лестницы. — Правда, их всего три. Наша с Аяксом, Тайлера и Бьянки. Раньше Ксавье жил с Бьянкой, но потом они расстались, и он перебрался на диван в гостиной. Места немного, но нам хватает.
Я молча киваю, не считая нужным отвечать — взаимоотношения между кретинами волнуют меня чуть меньше, чем никак. После беглого осмотра гостиной моё внимание привлекает груда хлама на каминной полке. Сборище самых разнообразных предметов кажется любопытным — несколько помятых фотографий без рамок, байкерская кожаная куртка с нашивками, наручные часы с потёртым ремешком и трещиной на стекле поверх циферблата, маленький мишка Тедди с одним глазом и парочка ярких детских погремушек.
Жалкие остатки прежней жизни, которую уже никогда не вернуть.
— Это что-то вроде места памяти… — тихим голосом поясняет блондинка, останавливаясь за моей спиной. — Если у тебя осталось что-нибудь от родных, можешь положить сюда.
— У меня никого нет. И не было, — бесстрастно отзываюсь я.
Конечно, это ложь.
У меня остался кулон, подаренный матерью на моё шестнадцатилетие — маленькая серебряная подвеска с первыми буквами наших имён. Но я не собираюсь признаваться этой наивной девчонке, что тоска по безвременно ушедшим родным гложет не только их.
Вместо этого подхожу ещё ближе к камину, внимательно разглядывая ближайший снимок, на котором улыбающийся Тайлер обнимает за плечи совсем молоденькую рыжеволосую девушку в круглых очках. На соседней фотографии запечатлён хренов герой рядом со статным седовласым мужчиной — очевидно, с отцом. Единственная фотокарточка в рамке изображает счастливую Энид в белом платье невесты и Аякса в торжественном чёрном смокинге на фоне пышной арки, увитой нежно-розовыми пионами.
Проследив направление моего взгляда, она тяжело вздыхает.
— Когда всё началось, у нас был медовый месяц в Вегасе… — шёпотом сообщает Энид, ласково поглаживая выступающий живот и громко шмыгая носом. — Мы пытались вернуться обратно в Нью-Йорк, за двойную цену купили билет на самолёт, но рейс отменили. Я до сих пор не знаю, выжила ли моя семья…
— Вероятнее всего, нет, — безжалостно отрезаю я, отворачиваясь от камина. — Пустые надежды — это ошибка. То, что потеряно, уже не вернёшь. Только свихнёшься.
