сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 38 страниц)
— Постарайся не умереть, — благо, мой голос звучит как всегда бесстрастно.
Хренов герой усмехается самыми уголками губ.
А в следующую секунду зажмуривается — и, оттолкнувшись ногами от подоконника, прыгает вперёд. Всё моё наигранное самообладание мгновенно даёт трещину — и я стремительно срываюсь с места, подскочив к окну.
За долю секунды чрезмерно разыгравшееся воображение подсовывает с десяток самых неутешительных картин. Безжизненное тело, распластавшееся по асфальту как безобразно поломанная кукла. Или толпа тварей, вынырнувшая из чёрных окон недостроенного здания прямиком на строительные леса.
Но всё в порядке.
У меня вырывается вздох облегчения.
Ему удалось зацепиться за ржавую балку — а мгновением позже Торп ловко подтягивается на руках и взбирается на особенно широкую доску.
Устало привалившись к кирпичной стене, он улыбается и вскидывает большой палец вверх.
Мои губы невольно дёргаются в слабом подобии ответной улыбки — но я тут же одёргиваю себя, мысленно повторяя свою привычную мантру — нельзя ни с кем сближаться, категорически нельзя. Нет ничего хуже, чем обрести ахиллесову пяту в виде другого человека. Особенно теперь, когда старуха с косой неуклонно следует за нами по пятам, когда любой шаг может стать последним, а любое необдуманное решение — фатальным.
Да и радоваться пока рано. Мы по-прежнему находимся в городе, кишащем голодными тварями.
Хренов герой снова машет рукой, привлекая моё внимание и призывая к действиям.
Я перекидываю ремень автомата через другое плечо, чтобы драгоценное оружие не соскользнуло в самый неподходящий момент, а затем взбираюсь на подоконник. Немигающий взгляд быстро скользит по металлическим балкам и деревянным доскам, выбирая наиболее безопасное место для приземления.
На уровне пятого этажа ничего подходящего не обнаруживается — зато одна из досок этажом ниже, лежащая слегка наискосок, выглядит достаточно прочной.
И хотя многометровая пропасть внизу нисколько меня не пугает, сердце всё равно ускоряет свой ритм почти до тахикардии. Адреналин бежит по артериям жидким огнём, все мышцы тела рефлекторно напрягаются, и я машинально делаю глубокий вдох перед решающим шагом.
А потом отталкиваюсь от подоконника обеими ногами и прыгаю. Мимолётное чувство свободного падения — а затем болезненное столкновение грудной клетки с краем доски.
От сильного удара на секунду вышибает весь воздух из лёгких, но мышечные рефлексы срабатывают идеально. Я цепляюсь локтем правой руки за спасительную доску, а ладонью левой — за предательски скользкую ржавую балку. Пару секунд на передышку — а потом я одним резким рывком подтягиваюсь наверх и перекатываюсь на спину. Автомат неприятно впивается в лопатки, но эта слабая боль дарует ощущение невероятного облегчения.
Всё получилось. Мы справились.
Мы выбрались из смертельного капкана.
Осталось только убраться из города.
— Уэнс! — взволнованный голос хренова героя доносится откуда-то сверху. — Ты в порядке?
— Да. Спускаемся.
Нам удаётся добраться до брошенного внедорожника за считанные минуты и даже не встретить по дороге ни одного мертвеца.
Но после этого изменчивая удача снова поворачивается задницей — указатель уровня топлива уверенно стремится к нулевой отметке, застыв между последним и предпоследним делением. Мысленно прикидываю расстояние до выезда из города, соотношу его с расходом бензина… Не хватит, черт побери.
Вдобавок солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и очертания заброшенных домов утопают в надвигающемся сумраке безлунной ночи. Но долго оставаться на одном месте равносильно самоубийству — твари непременно отыщут нас и беспощадно прикончат. Нужно что-то предпринять.
— Можно слить бензин из другой машины… — предлагает хренов герой, устроившись на переднем пассажирском и с досадой покосившись на приборную панель. — Есть какой-нибудь шланг?
— Найдём, — киваю я и переключаю передачу на задний ход, выезжая из злополучного тупика, едва не ставшего для нас братской могилой.
План Торпа стар как мир — в общем-то, он лишь озвучил мои мысли. За три года нескончаемых странствий я проделывала бесхитростную операцию по сливу бензина десятки раз. Помнится, самый первый из них оказался неудачным — после случайного глотка пришлось засунуть два пальца в рот и мучиться от режущей боли в желудке следующие несколько суток. Благо, доза токсина была минимальной и не оставила никаких последствий. А может, и оставила — чем ещё объяснить моё недавнее иррациональное наваждение, когда я позволяла доморощенному герою так откровенно ко мне прикасаться?
Но размышлять о причинах произошедшего абсолютно нет времени — с каждой минутой шансы на спасение неизбежно тают. Внедорожник на последних каплях бензина медленно едет вдоль заброшенных домов, тонущих во мраке. Я всеми силами стараюсь держать педаль газа как можно ровнее, не допуская излишне резких маневров — в нашем плачевном положении это непозволительная роскошь. Торп хмурит брови, беспокойно озирается по сторонам, вцепившись в ствол винтовки обеими руками. Челюсти плотно сжаты, на руках от напряжения выступают вены, растрёпанные каштановые пряди липнут ко лбу, покрытому испариной.
— Как думаешь, Бьянка и Тайлер в порядке? — хренов герой как всегда беспокоится о других.
— Не знаю, — отзываюсь я, и в салоне автомобиля вновь повисает гнетущее молчание.
Мы сворачиваем на главную улицу — и хотя фары выключены из соображений элементарной безопасности, а вокруг царит такая темень, что хоть глаз коли, моя фотографическая память никогда не подводит.
Уже спустя несколько минут по правую руку появляются смутные очертания канареечно-жёлтого Камаро.
Двигатель глохнет ровно в тот момент, когда до Шевроле остаётся не больше десятка метров — бензонасос издаёт громкое жужжание, всасывая воздух вместо топлива, и тут же затихает.
Но почти угасшая надежда робко поднимает голову.
Быстро осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии кровожадных тварей, я покидаю салон и распахиваю дверцу багажника. Торп неотрывно следует за мной, вскинув оружие и держа указательный палец на курке. Достав металлическую канистру и длинный шланг, мы быстрым шагом направляемся к Камаро.
Простейший алгоритм действий приходится выполнять буквально наощупь — солнце уже полностью скрылось за горизонтом. На ясном безлунном небе мерцают только крохотные огоньки бесконечно далёких звёзд, которые успели увидеть зарождение нашего мира, а теперь равнодушно созерцают его мучительную гибель. Знал ли Галилей, наблюдая за небесными телами в свой первый телескоп, что уже через пять сотен лет наша планета станет такой же безжизненной, как открытый им спутник Юпитера?
— Давай лучше я, — решительно предлагает хренов герой, когда я наконец вставляю шланг в открытый бензобак Шевроле и тщательно протираю свободный конец рукавом кожанки.
Что ж, если Торп хочет рискнуть наглотаться бензина и заработать гепатомегалию, я не стану останавливать очередной идиотский порыв геройства. Поэтому безразлично развожу руками и отступаю на шаг назад, одновременно извлекая из кармана куртки маленький фонарик.
Включать его на полную яркость слишком рискованно, но слабого желтоватого света вполне достаточно.
Ксавье усаживается на корточки и не слишком уверенно обхватывает свободный конец шланга широкой ладонью — а потом медленно подносит ко рту. Непохоже, что ему когда-либо приходилось проделывать подобную манипуляцию. Но справляется он относительно недурно — уже через несколько секунд канистра начинает заполняться топливом.
Выждав, когда она наполнится примерно на треть, я останавливаю доморощенного героя взмахом руки. Он брезгливо морщится и утирает губы тыльной стороной ладони.
— Сядешь за руль, — заявляю я безапелляционным тоном, кивнув в сторону Камаро. Раз уж нам не удалось достать припасы, гоночный автомобиль станет неплохим трофеем.
Перелив содержимое канистры в пустой бензобак своего внедорожника, я достаю из багажника длинный стальной трос и цепляю его к фаркопу — Шевроле по-прежнему отрезан от дороги покорёженным Бьюиком и старенькой Тойотой с выбитым лобовым стеклом.
Мощный мотор джипа утробно рычит, и очень скоро нам удаётся вызволить омерзительно яркий автомобиль из плена.
Обратный путь проходит почти без приключений. Пару-тройку раз на шоссе выбегает несколько тварей — но я решительно вдавливаю педаль газа в пол, размазывая их по асфальту. Один раз мы останавливаемся возле заправки, но почти все колонки оказываются пусты — удаётся разжиться только одной канистрой бензина и двумя упаковками белого риса. Негусто, но что поделать.
Ближе к выезду из города дорога расширяется, становясь четырёхполосной. Торп незамедлительно пользуется этим, чтобы наглядно продемонстрировать возможности восьмицилиндрового двигателя мощностью в четыреста пятьдесят лошадиных сил — канареечно-жёлтый Камаро обгоняет мой многотонный джип и резво мчится вперёд.
Я лишь закатываю глаза в ответ на эту бестолковую ребяческую выходку. Устраивать гонки на ночном шоссе — совершенно идиотская затея. Глупая и нерациональная.
А потом прибавляю скорость.
Мне удаётся вырваться вперёд только перед зелёной табличкой с надписью «Грейс».
И то лишь потому, что покрытый выбоинами асфальт — слишком неподходящая гоночная трасса для низкого Камаро.
А в следующую секунду тусклый свет фар вырывает из густой темноты очертания нашего непомерно огромного трейлера. Остальные кретины проигнорировали приказ героя и никуда не уехали.
Кажется, впервые в жизни я была рада видеть этот кошмарный гроб на колёсах. И лица моих скудоумных спутников. И даже не стала возражать, когда беременная блондинка бросилась ко мне и повисла на шее, заливаясь слезами и бормоча что-то совершенно бессвязное. А ещё оказалось, что Бьянка и Тайлер тоже спаслись, отделавшись лёгким испугом, парой ссадин и вывихом лодыжки у кудрявого миротворца. Когда мы бросились врассыпную, большая часть тварей помчалась именно за мной и хреновым героем.
Галпину и Барклай удалось быстро унести ноги и даже прихватить по дороге в лагерь совершенно уродливый Фольксваген Нью Биттл. По сравнению с ним даже трейлер больше не казался омерзительным недоразумением.
Но пару часов спустя, когда мы с аппетитом поглощали отварной рис с остатками тушёнки — Бьянка сказала, что в Афганистане подобное блюдо называется «плов» или что-то вроде того — я вдруг поняла, что больше не жалею о том, что с ними связалась. Совершенно необъяснимым образом все эти люди, с которыми в былые времена я не перекинулась бы и парой слов, перестали быть мне безразличны. Даже хренов герой, неустанно раздающий идиотские приказы, больше не раздражал меня до зубного скрежета.
И если бы спустя месяцы кто-то спросил, что конкретно стало точкой невозврата, я бы назвала именно ту ночь — когда мы сидели в кругу возле костра, ели рис со странным названием и ещё не подозревали, что нас ждёт впереди.
А наутро путь на восток продолжился.
Песчаный берег Гурон-Бич остался позади, а спустя несколько дней и само озеро окончательно скрылось из виду за густыми хвойными лесами. Извилистое шоссе устремилось на запад, в сторону Чебойгана — очередного маленького городка, представляющего совсем немаленькую опасность. Но очередную стоянку мы разбили, не доехав до него с полсотни километров — нужно было подыскать пути обхода.
За прошедшее время путешествия мы негласно распределили обязанности — Энид с Аяксом обосновались в трейлере и отвечали за припасы и полевую кухню, Бьянка забрала в своё единоличное владение уродливый Фольксваген и заведовала медикаментами. Как выяснилось, её мать была врачом, довольно известным нейрохирургом, а сама Барклай успела отучиться два с половиной года на Гарвардском факультете медицины, пока не грянула катастрофа. Ксавье и Тайлер путешествовали на канареечно-жёлтом «Бамблби» — кудрявый миротворец оказался неплохим автомехаником, а хренов герой как всегда раздавал свои идиотские указания всем и каждому. Я же наслаждалась уединением в просторном салоне своего верного джипа — иногда на заднее сиденье привычно забирался Вещь, но большую часть времени мой пёс-предатель предпочитал проводить в более комфортном трейлере.
Всё было спокойно.
На то, чтобы разбить лагерь, у нас уходило не больше пятнадцати минут. Словно идеально отлаженный механизм выполнял свою работу без осечек и нареканий.
Упорядоченность я любила всегда — поэтому компания скудоумных кретинов больше не вызывала желания поминутно закатывать глаза.
Даже хренов герой почти перестал меня раздражать. Во многом потому, что после того странного инцидента в заброшенной квартире мы с Торпом, не сговариваясь, начали сторониться друг друга.
Очевидно, он тоже понимал, как сильно мы в тот момент приблизились к недопустимой черте, за которой нас обоих не ждало бы ничего хорошего. Привязанность к другому человеку в нынешнем агонизирующем мире была сродни бомбе замедленного действия — часовой механизм отсчитывает дни и недели до смертоносного взрыва, который непременно грянет в самый неожиданный момент.
Один неверный шаг, один укус, одна царапина — и ты обречён. А вместе с тобой обречён и тот несчастный, кто рискнул впустить в своё сердце ядовитый сорняк непрошеных чувств.
Нет. Категорически нет.
И даже сейчас, когда я внимательно разглядываю потрёпанную карту, убрав за ухо огрызок маленького карандаша, хренов герой предпочитает держаться на расстоянии — топчется возле трейлера, тщательно осматривая огромные колёса. Прошлой ночью мы пробили шину, но успели вовремя подлатать.
Зато кудрявый миротворец, всё ещё немного прихрамывая после полученной травмы, подходит ко мне и усаживается прямо на землю.
— Может, здесь крюк сделаем? — Тайлер тычет пальцем в пунктирную линию, обозначающую просёлочную дорогу, что тянется на юго-запад в обход Чебойгана. По пути попадается несколько небольших поселений, но они явно представляют куда меньшую опасность, нежели кишащий тварями город.
Неопределённо хмыкнув, я достаю из-за уха карандаш и прокладываю новый маршрут — серый грифель скользит вдоль извилистой линии дороги, отклоняясь на многие километры от первоначального пути.
Расклад неутешительный — потребуется много бензина и не меньше недели времени, но иного выбора нет. Запас патронов изрядно иссяк, и вступать в бой с живыми мертвецами теперь слишком рискованно.
— Ой! — беременная блондинка, расставляющая пластиковые тарелки на складном походном столике, неожиданно роняет банку фасоли и хватается за живот.
— Детка? — её благоверный мгновенно прекращает попытки развести костёр и бросается к жене. Осторожно приобнимает ту за талию, пока Энид болезненно морщится и оседает прямо на землю.
— Всё хорошо… — она тяжело дышит и с явным усилием выдавливает слабую улыбку. — Просто малыш очень сильно толкается в последнее время. Уже скоро…
К парочке тут же подскакивает встревоженная Бьянка и принимается сосредоточенно ощупывать огромный живот блондинки, задавая дежурные вопросы о её самочувствии.
Oh merda. Похоже, до родов осталось совсем немного — и я не имею ни малейшего представления, как будет происходить этот процесс в скудных полевых условиях.
— У вас есть какой-то план на этот счёт? — перевожу взгляд на кудрявого миротворца, кивнув в сторону Синклер.
— Не особо, — Галпин сокрушенно вздыхает, взъерошивая кудряшки на лбу. — Мы ведь не думали, что блонди придётся рожать в походе. На ранчо была какая-то часть необходимого, но теперь…
Он осекается и разводит руками, не решаясь озвучить, что я благополучно лишила их надёжного убежища.
Впрочем, даже если бы захудалый домишко уцелел, вряд ли фермерам удалось бы туда вернуться.
Усадив Энид в тень трейлера, Бьянка подходит к доморощенному лидеру, и они начинают о чём-то негромко совещаться — с такого расстояния сложно разобрать конкретные слова, но нетрудно догадаться, что речь идёт о предстоящих родах. Похоже, в скором времени нам предстоит вылазка в больницу.
— Бьянка сказала, что до родов осталось не больше трёх недель, — хренов герой подходит к нам, подтверждая мои догадки, и усаживается на корточки, склоняясь над картой. — Чебойган можем обогнуть, но потом придётся заехать в Макино-Сити и поискать там больницу.
Машинально отмечаю про себя, что Торп тщательно избегает прямого зрительного контакта — смотрит то на карту, то на кудрявого миротворца, то на сидящую неподалёку блондинку. Куда угодно, только не на меня.
Тем лучше.
Быстро прикинув новый маршрут и пометив его на бумаге, мы расходимся по своим делам.
