сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 38 страниц)
— Нет, — я отрицательно качаю головой, чувствуя, как сердце колотится в грудной клетке с бешеной скоростью. Но первоначальный шок и подскочивший было пульс нисколько не влияют на мою способность к здравомыслию. Действовать нужно быстро, решительно и без неуместной демократии. — Незачем поднимать лишнюю панику. Энид перепугается, да и остальные тоже.
— И что ты предлагаешь? — хренов герой таращится на меня со смесью растерянности и удивления. Ах да, ведь в его картине мира любые решения непременно должны приниматься сообща. — Ты же понимаешь, что нельзя оставлять это просто так. Он может вырваться на свободу в любой момент и тогда…
— Я и не говорила оставить это просто так, — перебиваю я, не без раздражения возводя глаза к потолку. За прошедшие недели я успела позабыть, насколько сильно меня прежде бесило его бесконечное стремление к командной работе. — Мы сделаем всё тихо и без лишних свидетелей. Пошли.
Практически бегом я поднимаюсь вверх по лестнице, ведущей из библиотеки в просторный холл особняка. Время давно перевалило за полночь, и большая часть освещения уже не горит, если не считать парочки настенных светильников в форме канделябров, слабо разбавляющих окружающий полумрак.
Судя по непроницаемой тишине, остальные обитатели Мэнора уже спокойно спят — и такой расклад нам на руку.
Мой план прост и точен как швейцарские часы — подняться в свою комнату, взять оттуда автомат и вышибить мозги полумёртвому мэру. О том, что нам делать дальше, я пока не думаю. Вероятнее всего, райская жизнь в спокойствии и умиротворении на этом закончится, и нам придётся снова отправиться в путь — но мне не жаль. Вынужденная стоянка больше напоминает заточение в золотой клетке и уже успела изрядно набить оскомину.
Судя по тому, что хренов герой следует за мной без каких-либо возражений, он полностью разделяет мою точку зрения.
Поднявшись на второй этаж и оказавшись в своей комнате, я быстро подхватываю прислонённый к стене автомат и отточенным движением проверяю количество патронов. Магазин заполнен примерно на треть, но мне хватит всего одного выстрела. Главное действовать как можно быстрее, чтобы обойтись без лишних свидетелей.
— Нужно собрать вещи и разбудить остальных, — резонно предлагает Торп, остановившись на пороге спальни и прислонившись плечом к дверному косяку. — Вряд ли Лариса оценит то, что мы собираемся сделать. Как думаешь, она собиралась скормить нас этому ублюдку?
— Вероятнее всего, — я убираю автомат за спину и машинально одёргиваю помятое пуританское платье. На внутренней стороне бёдер по-прежнему ощущается неприятная липкость, и я с сожалением думаю, что душ мне уже не светит.
На обратном пути в подвал мы переговариваемся вполголоса, обсуждая, что нам жизненно необходимо разжиться как минимум ещё одним автомобилем и запасами еды — я благоразумно предлагаю обчистить морозилки Уимс, но хренов герой упрямо не желает становиться мародёром. Закатываю глаза в ответ на его неуместное благородство и уже сворачиваю в коридор, ведущей к библиотеке, как вдруг одна из ближайших дверей открывается с тихим скрипом. На пороге возникает молчаливая падчерица Ларисы, держащая в руках поднос с сырой куриной тушкой — и её голубые глаза тут же широко распахиваются от удивления.
— Не двигайся, — заявляю я безапелляционным тоном, направив оружие в сторону Дивины. Лишний шум нам ни к чему.
Та вздрагивает всем телом и в считанные секунды становится белее снега, уставившись прямо на автомат в моих руках.
На самом деле, я не собираюсь её убивать — только припугнуть, чтобы девчонка не подняла панику. Но Торп явно преувеличивает мою кровожадность — резко делает шаг вперёд и кладёт ладонь на гладкий ствол автомата, заставляя меня немного опустить оружие.
— Уэнсдэй, не надо, — он выразительно вскидывает брови, отрицательно качнув головой. — Возможно, она ни при чём.
И эта короткая заминка срабатывает не в нашу пользу. Дивина роняет поднос, который летит на пол с оглушительным звоном, способным поднять из могилы всех мертвецов — и воспользовавшись секундным замешательством, стремглав бросается в сторону лестницы на второй этаж.
Oh merda, только этого нам не хватало.
Рука непроизвольно дёргается к предохранителю… Но выстрелить в спину живому человеку я почему-то не решаюсь.
Как бы там ни было, а убийство мерзкой твари и убийство совсем молоденькой девчонки — далеко не одно и то же.
— Останови её, — твёрдо командую я, наградив хренова героя прохладным взглядом исподлобья, и спустя долю секунды размышлений он почти бегом устремляется вслед за Дивиной. Остаётся надеяться, что Торп успеет перехватить девчонку прежде, чем она добежит до комнаты мачехи.
В любом случае, времени у нас в обрез.
Медлить категорически нельзя — и я быстрым шагом направляюсь к библиотеке, на ходу снимая автомат с предохранителя и переключая его в положение одиночного выстрела. Оказавшись возле нужного стеллажа, быстро переставляю книги в правильном порядке и мягко нажимаю на коричневый корешок Бодлера. Высокая полка беззвучно выезжает вперёд, открывая потайной ход — оттуда ощутимо тянет сыростью и едва уловимым запахом разложения.
Мы не погасили свет, поэтому Калеб Уимс мгновенно реагирует на моё появление — подаётся вперёд настолько, насколько позволяют крепкие верёвки и издаёт негромкий рык. Утробный, низкий и угрожающий.
Остановившись на верхней ступеньке невысокой лестницы, я вскидываю оружие и решительно кладу указательный палец на спусковой крючок.
— Стойте! — позади раздаётся вскрик Ларисы, а следом — громкий цокот каблуков. — Что вы делаете?! Не смейте!
Машинально оборачиваюсь — чёртова Уимс, возникшая будто из ниоткуда, стремительно влетает в потайное помещение, едва не сбив меня с ног, и стремглав бросается к мужу. На тщательно накрашенном лице с алыми губами горит непоколебимая решимость вперемешку с паникой. Словно не замечая автомата в моих руках, она подскакивает к связанному Калебу и широко расставляет руки, закрывая хрипящую тварь собственным телом.
Следом за ней в подвале появляются Дивина и хренов герой — Торп осторожно косится в мою сторону и с виноватым видом пожимает плечами, будто пытаясь сказать, что он сделал всё возможное. Oh merda, ну разумеется, у доморощенного лидера не хватило духу применить к девчонке физическую силу.
Впрочем, наплевать. Отступать от задуманного я категорически не намерена.
— Отойдите, — чеканю я с неприкрытой угрозой в ровном тоне и кивком головы указываю в сторону. Но Уимс не двигается с места.
— Не трогайте его! — от волнения её голос звучит выше на пару октав, чётко очерченные брови взлетают вверх над светлыми глазами, горящими поистине маниакальным блеском. Похоже, что она не в себе.
— Последний раз предупреждаю. Иначе стреляю на поражение, — я делаю полшага вперёд, недвусмысленно демонстрируя серьёзность своих намерений.
Откровенно говоря, я немного кривлю душой, совсем не будучи уверенной в своей способности хладнокровно выстрелить в живого человека. Oh merda, и кто бы мог подумать, что это окажется так трудно? Но выражение моего лица остаётся тотально бесстрастным — Ларисе лучше не знать о моих сомнениях.
Несколько секунд она молчит, моргая чаще положенного и поминутно переводя взгляд с направленного на неё автомата на привязанную к стулу тварь. А потом начинает говорить, будто разом собравшись с мыслями:
— Я приютила вас в своём доме, дала вам еду и крышу над головой, и вот ваша благодарность? Хотите лишить жизни моего мужа и отца этой несчастной девочки? — Уимс тычет пальцем в Дивину, из-за чего та затравленно вздрагивает и испуганно вжимает голову в плечи.
— Ваш муж давно мёртв, — резонно возражаю я, безуспешно пытаясь прицелиться в лоб полудохлой твари. Но жена мэра не отступает ни шаг, закрывая своим телом весь обзор.
— Он не мёртв! Он просто болен! — горячечно вскрикивает Лариса и нервно заламывает руки, тем самым заставляя меня окончательно убедиться в её помешательстве. Просто поразительно, как мы не заметили раньше, что делим кров с абсолютно сумасшедшей женщиной. Кажется, мне просто было не до того. — Вирус — это такая же болезнь, как грипп или аллергия. И от него есть лекарство! Наш дворецкий отправился за лекарством, и очень скоро Калеб будет в порядке!
Oh merda, что за ересь она несёт?
Какое ещё лекарство?
Совершенно очевидно, что её воспалённое воображение рисует бредовые картины, бесконечно далёкие от реальности.
Пора прекращать этот цирк.
— Он уже никогда не будет в порядке, — заявляю я, не желая больше слушать бред умалишённой. — Отойдите и не мешайте.
— Уэнсдэй, помолчи, — в диалог вступает прежде молчавший хренов герой. Торп выступает вперёд, медленно вскинув ладони прямо перед собой, чтобы продемонстрировать безобидность своих намерений. Но я не возражаю. Возможно, ему удастся отвлечь Ларису, а я тем временем расправлюсь с кровожадной тварью. — Миссис Уимс, послушайте меня. Мне жаль это говорить, но Вашему мужу уже ничем не помочь. Поймите, он представляет опасность для всех обитателей дома. В том числе, для Вас и Вашей падчерицы.
— Вздор. Он никого не укусил и не убил, — женщина упрямо мотает головой и делает странный жест, словно порывается взять мужа за руку, но останавливает себя в самый последний момент. — Он питается исключительно куриным мясом. Очень скоро наш дворецкий вернётся, и всё будет в порядке. Калеб примет лекарство, и мы заживём как раньше.
Я презрительно фыркаю в ответ на эту бредовую реплику, поражающую своей наивностью. Какая глупость!
Неужели она всерьёз верит в то, что говорит? Неужели действительно не понимает, что «как раньше» не будет уже никогда?
— Уходите, — неожиданно бросает Уимс севшим от напряжения голосом, смерив нас обоих взглядом, полным разочарования вкупе с отвращением. — Забирайте свои вещи и убирайтесь из моего дома немедленно.
— Хорошо, — вдруг соглашается Торп и опускает руки, небрежно сунув их в карманы. В первое мгновение я думаю, что это какой-то отвлекающий маневр, но спустя несколько секунд хренов герой и впрямь поворачивается к выходу из тайника. — Уэнсдэй, пойдём. Это не наше дело.
Но я не могу уйти.
Перед глазами мгновенно встаёт лицо моего брата, и меня с ног до головы окатывает сокрушительной волной ледяной ярости.
Точно такая же гнусная тварь убила Пагсли — и я больше никогда в жизни не пощажу никого из них. Поэтому напрочь игнорирую слова Ксавье, продолжая держать на прицеле мёртвого мэра и его полубезумную супругу.
— Господи, да что вам ещё нужно?! — самообладание всё же подводит Уимс, и её голос срывается на крик. Широко раскинутые руки начинают предательски дрожать, в глазах блестят едва сдерживаемые слёзы. Она явно близка к неконтролируемой истерике. — Уходите отсюда! Не трогайте нас! Пошли прочь!
Я отрицательно качаю головой и делаю решительный шаг вперёд — если мне придётся вырубить Ларису, чтобы расправиться с мерзкой тварью, значит, так тому и быть.
Торп пытается остановить меня, старается схватить за руку — но я уворачиваюсь и быстро спускаюсь по невысоким ступеням, остановившись в полуметре от цели.
— Уэнсдэй! — рявкает хренов герой таким тоном, будто одёргивает свирепого цепного пса.
Но я не обращаю на него никакого внимания.
Всё остальное воспринимается абсолютно побочно — словно перед моими глазами висит невидимый прицел, а в центре мишени — облезлый череп ненавистной твари. Уродливой ошибки эволюции, не имеющей никакого права на существование. Я прикончу это существо. Должна прикончить. Не могу поступить иначе.
Очевидно, убийственные намерения каким-то образом отражаются на моём лице, пробиваясь сквозь фасад привычного равнодушия — потому что глаза Уимс испуганно распахиваются, и она пятится назад. Подходит совсем близко к твари, некогда бывшей её законным мужем.
— Даю ровно две секунды, — шиплю я сквозь зубы, едва узнавая собственный голос.
— Пожалуйста, не надо… — женщина жалко всхлипывает, и по напудренным щекам начинают катиться дорожки слёз вперемешку с тушью. — Прошу вас… Просто уйдите.
— Нет.
А мгновением позже Лариса делает последний шаг назад — и наступает тонким каблуком бежевой лодочки на ботинок связанного мэра. От неожиданности она теряет равновесие, ноги безвольно подгибаются, и женщина буквально падает к мужу на колени. Кровожадная тварь реагирует незамедлительно — и одним резким движением подаётся вперёд, чтобы вонзиться гнилыми зубами в шею Уимс. Челюсти мэра смыкаются у основания шеи жены с противным скрежетом, и из рваной раны начинает литься насыщенно-алая кровь.
Oh merda. Лариса истошно верещит от боли, едва не срывая голос на фальцет, и лихорадочно сучит руками и ногами, безуспешно пытаясь вырваться. Но голодная тварь и не думает её отпускать — отстраняется лишь на секунду, с жадностью вырывая целый кусок плоти… И тут же вгрызается снова.
Невольно опешив от такого внезапного поворота событий, я неподвижно замираю на месте на несколько секунд, неотрывно глядя на то, как артериальная кровь толчками выплёскивается из растерзанной шеи Уимс. Стекает на её грудь, быстро пропитывает светло-серый пиджак, начинает капать на каменный пол... Тварь хищно рычит и мерзко чавкает, раз за разом впиваясь гнилыми зубами в мягкую плоть.
— Убейте её! — неожиданно вскрикивает Дивина, и тонкий голосок эхом отражается от стен пустого подвала. — Убейте её, она сумасшедшая!
Моё мимолётное оцепенение быстро спадает, секундный шок исчезает — но я даже не успеваю удивиться, что дочь мэра вовсе не немая. Мышечные рефлексы, отточенные до автоматизма за долгие годы, срабатывают быстрее мозга — и я спускаю курок. Один раз, а затем и второй. От оглушительно громких выстрелов мгновенно закладывает уши.
Истошно визжащая Лариса тут же обмякает и мешком валится на пол, уставившись в потолок остекленевшим взглядом широко распахнутых глаз. Стул с привязанным к нему Калебом опрокидывается назад словно в замедленной съемке, а гнилостное содержимое его черепной коробки оказывается на стене позади.
Всё происходит так стремительно, что осознание случившегося наступает не сразу.
Следующие несколько минут я неподвижно стою на месте, молча взирая на то, как под телом Ларисы медленно расплывается кровавое пятно. Я чувствую себя… странно. И хотя после укуса твари Уимс заранее была обречена погибнуть, она была ещё жива, когда я спустила курок. Формально её убила не я. Но вопреки голосу здравого смысла, внутри всё равно остаётся неприятное чувство опустошения.
— Уэнсдэй… — боковым зрением замечаю, как хренов герой подходит ближе и осторожно касается кончиками пальцев моего локтя.
Где-то на заднем плане громко всхлипывает Дивина, но я практически этого не слышу. То ли от непрекращающегося монотонного звона в ушах, то ли от шокированного оцепенения.
Торп мягко тянет меня за руку, заставляя отвести взгляд от мёртвых супругов Уимс и обернуться к нему. Пару раз моргаю, выдавая своё смятение, и машинально пожимаю плечами, не совсем понимая, что хочу этим сказать. И хочу ли что-то говорить вообще.
— Пошли. Надо убираться отсюда, — хренов герой решительно увлекает меня в сторону выхода, и я покорно подчиняюсь, следуя за ним словно на автопилоте. Дивина шмыгает носом и вяло плетётся за нами, на ходу утирая мокрые дорожки слёз тыльной стороной ладони.
Когда мы вновь оказываемся в тихом пространстве библиотеки, совсем недавно казавшейся мне такой уютной, Ксавье забирает у меня автомат и практически силой заставляет сесть в кресло, надавив на плечи — а потом резко оборачивается к дочери мэра, скрестив руки на груди.
— Ты знала об этом, верно? — его голос звучит непривычно сурово, и под пристальным взглядом насыщенно-зелёных глаз девчонка испуганно съёживается. Она упрямо молчит, низко опустив голову, и Торп с нажимом добавляет. — Отвечай на вопрос.
— Знала… — едва слышно выдыхает Дивина, не поднимая глаз, и судорожно всхлипывает. — Пожалуйста, простите меня… Я хотела вам рассказать, но боялась... Боялась, что… она снова сделает нечто подобное.
И с этими словами девчонка резко закатывает вверх рукав строгого бежевого платья — на молочно-светлой коже предплечья красуется россыпь алебастрово-бледных шрамов.
Дивина наконец вскидывает голову, встречаясь взглядом с хреновым героем. И спустя полминуты тягостного молчания начинает говорить — тихо, но уверенно, словно много раз прокручивала в мыслях этот монолог.
— Я не хотела такой жизни для отца. Когда его покусали, я… Я просила её. Много раз умоляла прекратить его страдания. Папа не хотел бы такой участи… — у дочери мэра вырывается очередной вымученный всхлип. — Но Лариса не соглашалась. И не позволяла мне вмешиваться. Однажды я украла пистолет из отцовского сейфа и пробралась в подвал, но она поймала меня. И прижгла мне руку над плитой, чтобы я никогда так больше не делала.
