сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)
На улице слышится неясная возня, едва различимая сквозь шум дождя и трескучие раскаты грома. Первоначальное оцепенение окончательно спадает, и я стремглав бросаюсь к окну, дернув шнурок на жалюзи — белые створки ползут вверх, являя взгляду трагичную картину. И хотя я всегда недолюбливала скудоумного благоверного блондинки, сердце невольно пропускает удар, когда я вижу, как Петрополус бегом мчится к трейлеру и отчаянно размахивает руками, привлекая внимание голодных тварей. Живые мертвецы реагируют мгновенно — кровожадное стадо устремляется вслед за ним, но Аякс демонстрирует неожиданное проворство. В считанные секунды ему удаётся добежать до гроба на колёсах и заскочить в салон — но дверь за собой он не закрывает, и с десяток тварей мгновенно забирается следом. Oh merda.
— Проклятье! — хренов герой подскакивает к окну и пытается провернуть ручку.
Но я не позволяю ему этого сделать, вцепившись в запястье мёртвой хваткой, и буквально отталкиваю Торпа назад.
Всю сознательную жизнь мне было наплевать на всех и вся, но теперь я вдруг осознаю, что попросту не могу позволить ему умереть.
Не смогу простить себе такого, потому что… Черт побери, да не знаю я, почему. Просто не смогу и всё. Только не теперь.
— Пусти! Ему надо помочь! — доморощенный лидер отчаянно борется со мной, пытаясь высвободить руки из стального захвата моих предательски дрожащих пальцев.
— Ты ничем ему не поможешь! — грубо встряхиваю Торпа, заставляя его посмотреть мне в глаза.
Выразительные черты лица искажены мучительной гримасой, в глубине тёмно-зелёной трясины плещется океан боли — я запоздало вспоминаю, что хренов герой мнит, будто бы несёт идиотскую ответственность за каждого из нас. Прилагаю немало сил, чтобы оттащить его подальше от окна, прямо за которым проклятые твари наверняка уже рвут на части несчастного Петрополуса. Всё-таки Аякс — непроходимый кретин и однозначно выиграл премию Дарвина за самую нелепую смерть. Кажется, он даже не пытается стрелять. Когда живые мертвецы вдоволь полакомятся его свежей плотью, они вернутся и снова возьмут нас в осаду.
— Он уже труп, — звучит жестоко, но это правда. И Ксавье тоже это понимает, продолжая сопротивляться скорее по инерции.
А долю секунды спустя я вдруг понимаю, что Петрополус вовсе не идиот. У него действительно был план.
Раздаётся оглушительный звук взрыва — стёкла жалобно дребезжат от ударной волны, и на несколько мгновений полностью закладывает уши. В моей голове яркой лампочкой вспыхивает осознание, что часть гранат, найденных на базе ВВС, мы спрятали в салоне трейлера.
Мы с Торпом, не сговариваясь, бросаемся назад к окну. Остов огромного автомобиля охвачен пламенем сильнейшего пожара, густые столпы чёрного дыма поднимаются к затянутому тучами небу, а большая часть тварей не двигается — потому что двигаться уже некому, вся парковка усеяна ошмётками их гнилой плоти.
Всё кончено. Человек, которого я всегда считала безвольным тюфяком и слабоумным идиотом, пожертвовал собой, чтобы спасти нас всех — и ни секунды не колебался. Его жена осталась вдовой, а его ребёнок никогда не увидит отца.
Но зато они будут жить. И мы тоже.
— Боже… — бессвязно бормочет хренов герой и проводит ладонью по лицу в бесплодной попытке стереть болезненное выражение.
Я угрюмо молчу.
Не знаю, что должна сказать.
Что никогда особо не жаловала Аякса?
Что едва его знала?
Что считала его неспособным на такое?
Что мне… жаль?
Да, мне и вправду жаль — внутри разливается гнетущая сосущая пустота, оцарапнувшая внутренности тупым зазубренным ножом.
— Что случилось?! — дверь распахивается, и на пороге возникает взъерошенный миротворец, держащий перед собой испачканные в крови руки. Пребывая в шоковом состоянии, я даже не расслышала, как отодвинулась скамейка, заблокировавшая нам выход. А может, всему виной заложенность в ушах после взрыва — в голове до сих пор неприятно шумит, и все звуки доносятся как сквозь плотную толщу воды. Тайлер обводит нас обоих непонимающим взглядом и немного растерянного улыбается. — Пойдёмте… У Энид мальчик родился. Кстати, а куда счастливый папаша слинял?
Не удостоив его ответом, я выхожу из кабинета и молча бреду в импровизированную родильную комнату словно на автопилоте. Торп вяло плетётся следом, так и не удосужившись объяснить Галпину, что счастливый папаша уже не сможет взять на руки новорождённого сына.
В крохотном помещении удушающе пахнет солью и металлом, большая часть кушетки залита кровью, стекающей на пыльный кафельный пол. Бьянка сидит прямо на полу, устало привалившись спиной к стене — лоб покрыт испариной, рукава клетчатой рубашки закатаны до локтей, но на утомлённом лице сияет широкая довольная улыбка. Укрытая простынёй Энид выглядит ещё хуже — на раскрасневшихся щеках видны мокрые дорожки слёз, белокурые волосы всклокочены, но она тоже улыбается. Улыбается так счастливо и так безмятежно, обеими руками прижимая к груди крошечный тихо хнычущий свёрток.
— Уэнс, ты только посмотри… — щебечет она совсем слабым голосом, глядя мне прямо в глаза. Не в силах выдержать взгляд её сияющих глаз цвета безоблачного неба, я молча опускаю голову. — Ты только взгляни, он такой маленький… Кстати, а где Аякс?
========== Часть 10 ==========
Комментарий к Часть 10
Саундтрек:
WarKings — Fight
Приятного чтения!
— Так и знала, что не нужно было позволять ему на всё это смотреть… — задумчиво бормочет Энид, вновь склоняясь над тихо хныкающим свёртком и бережно поправляя кусок цветастой наволочки, заменяющей пелёнки. — Ему стало плохо, да?
Oh merda, она не понимает.
Не осознаёт в дурмане гормональной эйфории, что случилось что-то непоправимое.
Но вот разум остальных не парализован окситоциновым пиком — и широкая белозубая улыбка на лице Бьянки медленно гаснет, сменившись настороженным выражением.
Кудрявый миротворец переводит взгляд с меня на Торпа и обратно — он явно успел заподозрить неладное, но никак не решается задать вслух самый волнующий вопрос.
— Ну что вы молчите? — блондинка непонимающе хмурится, на лбу, покрытом испариной, залегает сетка мелких мимических морщин. — Позовите скорее Аякса, хватит ему прохлаждаться на улице. Он должен увидеть сына… Он ведь так его ждал.
— Энид… — хренов герой осекается, едва начав говорить.
Он выдерживает продолжительную тягостную паузу — звенящая тишина повисает в комнате подобно туго натянутой тетиве, которая вот-вот оборвётся. Торп негромко прокашливается в кулак, прочищая горло. Синклер растерянно хлопает ясными небесными глазами и не без труда принимает сидячее положение, крепче прижимая к груди новорождённого сына.
— Где Аякс? — с нажимом повторяет она.
— Энид, послушай… — доморощенный лидер подходит ближе к кушетке и усаживается перед ней на корточки, положив ладони на колени блондинки, укрытые испачканной в крови простынёй. — Энид, его нет.
— В каком смысле? — кукольное личико искажает странная гримаса. Синклер улыбается какой-то неживой, совершенно механической улыбкой, пока небесная синева широко распахнутых глаз быстро наполняется слезами. — Что ты такое говоришь? Как это его нет? Он уехал? Уехал, да?! Он бросил нас, да?!
В голосе Энид слышатся нотки подступающей истерики, и ребёнок на её руках принимается хныкать громче. Она смотрит прямо перед собой невидящим взглядом и неверяще мотает головой из стороны в сторону — быстро-быстро, словно дурацкая игрушка собачки на приборной панели автомобиля, и уже не замечает никого и ничего вокруг. И неустанно твердит неразборчивые фразы о том, что Аякс уехал, сбежал, бросил её и сына… Чёрт. Мне хочется закрыть уши руками и уйти отсюда, но ноги словно приросли к полу, не позволяя покинуть это злополучное место, ставшее для нас одновременно и роддомом и усыпальницей.
— Энид… он умер, — дрогнувшим голосом произносит Торп. Коротко и быстро, словно выносит последний смертный приговор.
Бьянка коротко вскрикивает и тут же зажимает рот обеими ладонями. Тайлер резко отшатывается назад как от огня. Я неподвижно стою на одном месте, разглядывая багряные капли крови на светлой кафельной плитке.
А Синклер… Синклер упрямо отказывается верить, что в одночасье стала не только матерью, но и вдовой.
— Это неправда, — твёрдо заявляет она и предпринимает попытку подняться на ноги, но силы измученного организма неизбежно подводят, и блондинка оседает обратно на кушетку. Перехватив ребёнка одной рукой, Энид утирает хлынувшие из глаз слёзы тыльной стороной ладони. И принимается повторять одну и ту же фразу как мантру. — Это неправда. Неправда. Зачем ты меня обманываешь?
— Мне очень жаль… — хренов герой болезненно морщится и усаживается с ней рядом. Пытается приобнять за плечи, но Синклер неожиданно проворно отодвигается к самому краю кушетки.
— Не трогай меня, Ксавье. Не смей прикасаться ко мне, слышишь? — в интонациях блондинки вдруг звенит сталь. — Ты мне врёшь. Зачем ты это делаешь? Аякс не умер, он сейчас придёт.
— Пожалуйста, послушай… — Торп выставляет руки прямо перед собой, словно демонстрируя безопасность своих намерений, и очень осторожно придвигается ближе, по миллиметру сокращая расстояние между ними. — Тебе нужно успокоиться. Просто выслушай меня.
— Ничего не хочу слышать! — истерически взвизгивает Энид. От её преувеличенного громкого вопля новорождённый начинает реветь в голос — оглушительно, почти с надрывом. Блондинка тут же склоняет голову над сыном и принимается качать его на руках. — Чш-ш-ш… Тише, маленький, тише. Папочка скоро придёт.
— Он не придёт, — резко бросаю я, непроизвольно сделав крохотный шаг вперёд. Мне совсем не хочется причинять ей боль, но пластырь с раны лучше сорвать одним движением. — Он взорвал себя в трейлере вместе с тварями, чтобы мы могли выбраться.
— И мы выберемся, чтобы жертва Аякса не оказалась напрасной, — подхватывает Торп.
— Нет, нет, нет… — бормочет блондинка как заведённая. Плавные движения её рук, укачивающих сына, становятся быстрыми и хаотичными, и младенец начинает оглушительно вопить. — Нет! Нет! Нет!
Первым от шокового оцепенения отходит кудрявый миротворец — Тайлер стремглав бросается к несчастной девчонке, окончательно впавшей в истерику, и заключает её в объятия.
Первые несколько секунд Энид исступленно бьётся в кольце его рук, пытаясь освободиться — но очень скоро затихает и прячет искажённое болью лицо у него на груди. Хрупкие острые плечики лихорадочно дрожат от глухих надрывных рыданий.
Следующей оживает Бьянка. Подскакивает на ноги и порывисто обнимает блондинку со спины.
После непродолжительных размышлений к ним присоединяется доморощенный лидер — пододвигается ближе и протягивает руку, бережно поглаживая растрёпанные белокурые пряди. А потом выразительно смотрит на меня, словно ожидая того же.
Но я продолжаю стоять на месте — умение поддерживать других и выказывать бесполезное сочувствие никогда не было моей сильной стороной. Мир беспощадно жесток, а трогательные коллективные объятия не вернут овдовевшей семье Петрополусов мужа и отца.
Но в голове невольно проскальзывает мысль, что Аякс не просто спас нас от смерти — общее горе вновь объединило едва не расколовшийся альянс. Залатало недавно возникшую трещину — и при этом нанесло новую глубокую рану.
— Надо выбираться отсюда, — чеканю я сквозь плотно стиснутые зубы, чтобы только не признаться во всеуслышание, как мне жаль, что ребёнок Энид никогда не увидит отца.
Мне правда жаль.
Чертовски сильно жаль.
Но даже минутное промедление может стать фатальным для нас всех — а потому сейчас совершенно нет времени предаваться скорби.
Благо, фермеры не возражают.
Вот только зарёванная Синклер, измученная родами и огромным душевным потрясением, явно не в состоянии сдвинуться с места. Бьянка осторожно забирает притихшего младенца из её предательски дрожащих рук, а Тайлер бережно приобнимает за плечи, помогая подняться на ноги. Я выхожу на улицу первой, на ходу выпустив последние пули в оставшихся тварей. Хренов герой неотрывно следует за мной как приклеенный — но его близость больше не вызывает во мне внутреннего протеста.
Похоже, те несколько часов, когда мы думали, что обречены погибнуть, необъяснимым образом заставили меня окончательно смириться с неизбежным. Осознать, что я и впрямь испытываю к нему некие… чувства.
Глупо. Неразумно. И необратимо.
Мы очень медленно приближаемся к тлеющему остову трейлера — корпус автомобиля сильно покорёжен, все стекла выбиты ударной волной.
В воздухе висит отвратительный аромат гари и жуткая гнилостная вонь, от которой к горлу мгновенно подступает тошнота. Стараясь дышать через рот, я окидываю парковку внимательным взглядом — и тут же понимаю, что все наши проблемы только начинаются.
Из всех машин уцелел только мой внедорожник. Если не считать огромной трещины, пересекающей лобовое стекло.
Уродливому Фольксвагену, который стоял совсем близко к эпицентру взрыва, досталось сильнее всего — решётка радиатора пробита непонятно откуда взявшейся металлической балкой, а на асфальте уже образовалась лужа из антифриза красноватого цвета. Подхожу ещё ближе и понимаю, что балка — это ни что иное, как поручень из салона трейлера, который выбросило на улицу мощной ударной волной.
Канареечно-жёлтый Камаро пострадал немного меньше. Кузов цел, но оба передних колеса спущены — осколки стёкол пробили шины, и заменить их нечем. У нас всего одна запаска нужного размера.
Чисто теоретически, мы вполне можем поместиться в просторном джипе, вот только большая часть наших скудных пожиток взлетела на воздух вместе с трейлером.
Ровно как и запасы еды, воды и бензина.
Oh merda. Выдержать осаду, чтобы вскоре подохнуть от жажды и голода — это почти смешно. Вернее, могло быть смешно, не будь это так чертовски погано.
За спиной раздаётся надрывный страдальческий всхлип. Мгновенно оборачиваюсь, чтобы увидеть, как несчастная вдова Петрополуса оседает прямо на землю, усеянную ошмётками гнилой плоти, и прячет лицо в ладонях. Кудрявый миротворец пытается убедить её встать, но Энид абсолютно не реагирует ни на какие внешние факторы.
Осознав бесполезность слов, Тайлер наклоняется, обхватывает её за талию и рывком поднимает на ноги, крепко прижав к себе.
— Предлагаю сказать несколько слов… в память о нашем друге, — неожиданно предлагает хренов герой, впившись потухшим взглядом в догорающий остов трейлера.
— У нас нет времени на панихиды, — шиплю я с нескрываемым раздражением.
Oh merda, что за непроходимый кретинизм.
Если мы в самое ближайшее время не уберёмся отсюда куда подальше, поминки потребуются не только героически почившему Аяксу, но и всем остальным — вот только голодные твари вряд ли напишут нам душещипательный некролог.
Но скудоумные фермеры ожидаемо не разделяют мою точку зрения.
— Аякс был славным парнем… — неуверенно начинает Галпин, сильнее прижимая к груди его всхлипывающую вдову. Едва услышав его имя, блондинка заходится в новом приступе неконтролируемых рыданий. — Мы познакомились два года назад на озере Биг Траут возле Роджерс-Сити.
— Да, мы тогда пытались наловить рыбы… — едва слышно подтверждает Синклер, шмыгая носом. — Но леска постоянно обрывалась... Аякс был не слишком хорошим рыбаком.
— Это точно, — Бьянка вымученно улыбается, осторожно укачивая младенца. — Помните, как мы поймали в Гуроне здоровенную щуку? Аякс уже начал придумывать, как замаринует её в азиатских специях, но потом…
— Черт возьми, вы серьёзно? — я больше не в состоянии выносить этот унылый ностальгический бред. — Хватит нести чушь, нам давно пора убираться отсюда.
— Уэнсдэй, это займёт всего пару минут. Мы обязаны проститься, — возражает хренов герой и осторожно подходит к останкам трейлера, коснувшись кончиками пальцев искорёженной двери. Тяжело вздыхает, понуро сутулит плечи и наконец начинает говорить. — Аякс… он всегда был очень заботливым. И эта забота касалась не только Энид, но и всех нас. Он отвечал за еду и всегда старался достать побольше приправ, чтобы консервы не приедались… Казалось бы, мелочь. Но именно такие незначительные мелочи помогали нам не упасть духом даже в самые тяжёлые времена. И он был смелым. Настоящим героем...
— И он умер ради того, чтобы мы остались жить, — подхватывает Барклай, смаргивая подступающие к глазам слёзы. — Мы никогда этого не забудем. Никогда не забудем его.
— Господи, даруй ему вечный покой, — кудрявый миротворец крестится слева направо и поднимает голову к хмурому небу, затянутому низкими свинцовыми тучами. — И пусть сияет ему вечный свет…
И в тот же миг до моего слуха доносится мерный шум двигателя. В первую секунду я успеваю подумать, что к нам решил вернуться Крэкстоун и уже вскидываю автомат — но очень быстро понимаю, что звук совсем не похож на оглушительно громкий рёв Харлея.
А спустя полминуты из-за поворота выезжает огромный Кадиллак Эскалейд ярко-красного цвета.
Поразительно — я не сталкивалась с другими выжившими целых три года, а за последние несколько месяцев успела повстречать уже шестерых. Вернее, семерых, если считать неизвестного, чей автомобиль на полной скорости мчится по заброшенной улице.
Мы неосознанно подходим ближе друг другу.
