сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)
Решив подыскать блокнот или хоть какие-то бумаги для набросков нового романа, я выбираюсь из объятий мягкого пузатого кресла и подхожу к ближайшей книжной полке, чтобы вернуть Стивенсона на законное место.
Со стороны лестницы доносится негромкий звук приближающихся шагов, которые я уже научилась распознавать — по всей видимости, хренов герой не обнаружил меня в комнате и решил спуститься сюда.
— Уэнсдэй? Ты тут? — его тихий голос с нотками возбуждающей хрипотцы раздаётся совсем рядом, и этого оказывается достаточно, чтобы внизу живота возник тянущий спазм неконтролируемого желания.
— Да, — едва слышно выдыхаю я, безуспешно пытаясь унять мгновенно разогнавшийся сердечный ритм. Oh merda, и как я докатилась до того, что меня адски заводит одно только присутствие другого человека?
— Привет, — Торп выходит из-за ближайшей книжной полки и останавливается в нескольких шагах от меня, вальяжно прислонившись к деревянной стремянке. — Решила почитать?
Вопрос — сущая формальность, ведь ему прекрасно известно, что я провожу в библиотеке большую часть времени. Цепкий взгляд насыщенно-зелёных глаз скользит по моей фигуре снизу вверх и наконец останавливается на плотно сжатых искусанных губах.
Красноречивый призыв к действию срабатывает незамедлительно — и я делаю решительный шаг вперёд, в очередной раз заткнув суровый голос рационального мышления. В очередной раз приближаю точку невозврата. И в очередной раз безо всякого зазрения совести забываю о своём главном несокрушимом принципе — никогда ни к кому не привязываться.
Плевать. На всё плевать.
Вцепляюсь дрогнувшими от желания пальцами в широкий ворот его тёмно-синей футболки и резко тяну на себя, принуждая Торпа склониться к призывно приоткрытым губам. Его язык сиюминутно скользит ко мне в рот, сплетаясь с моим собственным — и жадный горячечный поцелуй многократно усиливает градус возбуждения. Меня тут же бросает в жар, несмотря на прохладу подвального помещения, по позвоночнику бегут предательские мурашки.
Широкая мужская ладонь ложится на затылок, запутывается в волосах, оттягивая смоляные пряди до сладкой боли и заставляя меня запрокинуть голову. Горячие губы перемещаются на шею, оставляя влажную дорожку от мочки уха до ложбинки между ключицами. Высокий воротник платья кажется сейчас досадной помехой, но полностью раздеваться нельзя — в библиотеку могут войти в любой момент, даже несмотря на поздний час.
Но мне жизненно необходимо как можно больше тактильного контакта, отчаянно хочется ощущать близость его тела обнажённой кожей.
Поэтому завожу руку за спину, нащупывая мелкие пуговицы — их так невыносимо много, а моего терпения так невыносимо мало. Торопливо расстёгиваю несколько верхних, позволяя длинным рукавам платья немного соскользнуть по плечам.
Свободной рукой Торп крепко прижимает меня к себе, позволяя ощутить твёрдость напряжённого члена даже через несколько слоёв ткани — я тут же чувствую нарастающую пульсацию глубоко внутри. И горячую липкую влагу, вмиг сделавшую нижнее бельё насквозь мокрым. Изнывая от первобытного животного желания, я принимаюсь возиться с пряжкой ремня на его джинсах, едва не ломая ногти.
Как только мне удаётся расстегнуть ремень и дёрнуть вниз язычок молнии, расстановка сил меняется в мгновение ока — хренов герой резко разворачивает меня спиной к себе. Упираюсь ладонями в широкие ступени приставленной к полке стремянки и рефлекторно отвожу бёдра назад, стремясь прижаться к нему как можно ближе. Дыхание сбивается в сладком предвкушении, руки Торпа быстро проникают под платье, и прикосновение к разгорячённой обнажённой коже отзывается во всём теле мощным разрядом тока.
Запрокидываю голову, и с приоткрытых губ срывается первый приглушённый стон — мужские ладони скользят вверх по бёдрам, задирая подол проклятого платья и властно сжимая ягодицы. Острота ощущений почти заставляет меня задыхаться от безудержного желания поскорее ощутить его внутри.
Неистово пульсирующие, истекающие обжигающей влагой мышцы раз за разом сжимаются вокруг пустоты, требуя большего.
Слышится шорох одежды, и я наконец чувствую, как твёрдая головка члена упирается во внутреннюю сторону бедра. Oh merda.
Ксавье отводит в сторону промокшую полоску нижнего белья и плавно подаётся вперёд — медленно погружается на всю длину и на секунду замирает, тяжело дыша. От долгожданного ощущения наполненности у меня буквально уходит пол из-под ног.
Но этого мало. Я отчаянно хочу чувствовать жёсткий быстрый ритм толчков.
Но он не торопится двигаться.
Прижимается влажным поцелуем к выступающему позвонку чуть ниже линии роста волос, слегка прикусывает разгорячённую кожу у основания шеи, оставляя новую отметину поверх ещё не сошедших старых.
Изнывая от нетерпения, я шире расставляю ноги и отвожу бёдра назад, глубже насаживаясь на напряжённый член. Уловка работает — Торп шумно выдыхает воздух сквозь плотно стиснутые зубы и начинает неспешно двигаться, подаваясь вперёд и тут же отступая.
Твёрдая головка члена при каждом плавном толчке вскользь задевает особенно чувствительное место, и у меня вырывается несдержанный громкий стон, эхом отразившийся от высоких стен библиотеки.
— Тише, малышка, — шёпотом бормочет хренов герой, немного ускоряя темп движений. — Сюда ведь могут войти. Не хочу, чтобы нас поймали.
— Не называй меня так, — раздражённо шиплю я в ответ, но абсолютно не могу разозлиться по-настоящему. Довольно трудно злиться, когда каждое глубокое проникновение пронзает импульсом острого наслаждения все нервные окончания. Проклятье, почему это так приятно?
— Извини, — судя по интонации, он улыбается.
Мне хочется сказать что-нибудь колкое и резкое. Или хотя бы приказать ему заткнуться.
Но Торп набирает скорость, и всё мысли мгновенно исчезают под его напором. Одна его рука ложится мне на горло — но не сжимает, а просто удерживает на месте, в то время как вторая настойчиво проникает под платье, оттягивает широкую резинку простого чёрного белья и мягко надавливает на набухший клитор.
Длинные, чуть шероховатые пальцы ласкают нежную плоть в такт грубоватым толчкам — и я чувствую, как подступающее наслаждение закручивается тугим узлом внизу живота.
Сдержать очередной стон не удаётся.
Слишком ярко, слишком остро, слишком одуряюще хорошо. Хренов герой усиливает хватку на моём горле, частично перекрывая доступ кислорода — и интенсивность ощущений многократно возрастает. Кровь вскипает в венах, сердце заходится в бешеном тахикардичном ритме, тугие внутренние мышцы начинают ритмично сжиматься вокруг его члена.
Не помня себя от крышесносного удовольствия и отчаянно желая поскорее получить разрядку, запускаю одну руку под подол платья и накрываю ладонь Ксавье своей — то направляю круговые движения его пальцев, то несдержанно впиваюсь острыми уголками ногтей в его тёплую кожу.
— Быстрее, — мой голос звучит едва слышно из-за сбитого дыхания и недостатка воздуха.
— Как пожелаешь, — он усмехается с раздражающим самодовольством.
Но наконец подчиняется и отпускает себя — темп глубоких толчков становится таким быстрым и яростным, что у меня темнеет перед глазами от ошеломительного фейерверка ощущений. Торп крепче сжимает пальцы на моём горле, кровь шумит в ушах, кислород стремительно догорает в лёгких. Горячая липкая смазка стекает по внутренней стороне бёдер — её так много, что по библиотеке разносятся пошлые звуки влажных шлепков.
Я сильнее прогибаюсь в спине и подаюсь навстречу каждому движению, пока хренов герой в очередной раз доводит меня до безумного исступления. В какой-то момент мужские пальцы особенно сильно надавливают на чувствительный клитор, и моё тело словно прошибает тысячевольтным разрядом тока. Секунда, вторая — и всё. С искусанных губ срывается задушенный хриплый стон, пульсирующие мышцы обхватывают напряжённый член тугим кольцом, и на несколько невыносимо прекрасных секунд я теряю связь с реальностью.
А потом сквозь блаженный дурман сокрушительного удовольствия едва слышно доносится звук шагов со стороны лестницы.
Мы резко отстраняемся друг от друга, Торп принимается торопливо застёгивать джинсы, я поспешно одёргиваю помятое платье — благо, длинный подол позволяет скрыть от посторонних глаз следы очередного грехопадения, стекающие по внутренней стороне бёдер. Шаги приближаются, и я вдруг понимаю, что это стук каблуков.
Хм. Странно. Чертовски странно.
Что понадобилось Ларисе в библиотеке глубокой ночью? Я очень часто засиживалась здесь допоздна, но ни разу не видела, чтобы хозяйка особняка спускалась в подвальные помещения.
Хренов герой уже намеревается выйти из-за стеллажа навстречу Уимс, но я ловко ловлю его за руку и отрицательно качаю головой, приложив указательный палец к губам.
Оставаясь незамеченными, можно увидеть гораздо больше — и потому я утягиваю Ксавье вслед за собой, заставляя бесшумно отступить в темноту книжных полок. Он выглядит сбитым с толку, взирает меня с вопросительным выражением лица, но покорно подчиняется.
Остаётся только надеяться, что Лариса направляется в другую часть библиотеки.
Цоканье каблуков вдруг прекращается.
Невольно затаив дыхание, я очень осторожно раздвигаю ровные ряды книг — и в образовавшуюся крохотную щелку вижу высокий силуэт женщины всего в нескольких метрах от нашего незамысловатого укрытия. Но Лариса стоит спиной, демонстрируя по-королевски прямую осанку и идеально уложенную прическу. А мгновением позже она с явной опаской озирается по сторонам и решительно шагает в сторону стеллажа, приставленного к стене — быстро меняет местами несколько книг, надавливает на корешки… И высокая книжная полка вдруг плавно выезжает вперёд, а за ней обнаруживается тёмный провал потайного хода.
Ещё раз осмотревшись вокруг, Уимс скрывается в проходе, и пару секунд спустя стеллаж возвращается на прежнее место.
— Охренеть… — шёпотом бормочет доморощенный герой, взирая на происходящее широко распахнутыми глазами.
Я резко вскидываю руку, призывая его к молчанию — шестерёнки в голове принимаются вращаться с бешеной скоростью, мысленно повторяя последовательность книг, которые поменяла местами хозяйка Мэнора. Если она пришла сюда глубокой ночью и так напряжённо озиралась по сторонам, в потайном помещении явно скрыто нечто, не предназначенное для наших глаз. И я должна выяснить, что именно.
Проходит не меньше пятнадцати минут, прежде чем стеллаж снова выезжает вперёд с тихим скрипом — гулко цокая каблуками по каменной плитке, Лариса осторожно выскальзывает из тёмного прохода и возвращает все книги на прежнее место. Потайной ход закрывается.
Удовлетворённо осмотрев результат собственных действий, женщина быстро направляется к выходу из библиотеки.
Когда звук её торопливых шагов окончательно стихает, я стремглав бросаюсь к загадочному стеллажу и начинаю переставлять пыльные книжные томики в нужном порядке. Агата Кристи вместо Ханса Кристиана Андерсона, затем Жан де Лафонтен… Следом и вовсе сборник стихов Есенина. Интересно, почему именно эти книги? Разные авторы, разные эпохи, разные жанры. Но некая закономерность точно должна быть — вряд ли они выбраны случайно.
— Что ты творишь?! — эмоциональный шёпот Торпа отвлекает меня от напряжённых размышлений. — Зачем?!
— Либо ты помогаешь, либо не мешаешь, — резко огрызаюсь я через плечо. Адреналин бушует в крови от предвкушения разгадки — ведь все эти недели я подсознательно чувствовала, что со Спрингфилд Мэнором и его хозяевами что-то не так.
— Мы можем вляпаться в дерьмо, — скорее для галочки предупреждает хренов герой, но тут же тычет пальцем в последнюю книгу. — Вот эта, «Цветы зла» Бодлера.
Хм. Неожиданно. Похоже, я серьёзно недооценивала его умственные способности.
Переставляю томик французского поэта на единственное свободное место на полке и надавливаю на потёртый коричневый корешок.
Стеллаж медленно выезжает вперёд — из открывшегося прохода ощутимо тянет сыростью, гнильцой… и кровью.
Oh merda. Становится всё интереснее. Благоразумнее было бы подняться наверх и захватить из комнаты автомат, но Лариса вошла сюда безо всякого оружия и вернулась целой и невредимой. Значит, можно рискнуть.
— Ну хотя бы перепихнулись напоследок… — с ироничным смешком заключает хренов герой, напряжённо всматриваясь в непроглядный мрак потайного помещения.
Молча закатываю глаза в ответ на его низкосортную шуточку и первой шагаю в чёрный проход, держась рукой на стену. Неотесанная кирпичная кладка на ощупь кажется влажной и неприятно склизкой.
Торп неотрывно следует за мной, топая как слон в посудной лавке — шикаю на него через плечо, безуспешно пытаясь рассмотреть хоть что-то в кромешной темноте.
Моя нога резко проваливается куда-то вниз, сердце на долю секунды замирает, но это оказывается всего лишь ступенька крутой лестницы — но как только я наступаю на неё обеими ногами, проход за спиной закрывается со слабым скрипом заржавевшего механизма.
Становится совсем тихо. Настолько, что глухая непроницаемая тишина давит на уши, как будто мы находимся на подводной лодке под многотонной толщей воды.
— Уэнс, по-моему, тут выключатель, — задумчиво произносит Ксавье откуда-то сбоку.
— Включай, — решительно заявляю я, машинально сделав глубокий вдох словно перед решающим шагом в пропасть.
Раздаётся тихий щелчок, и мягкий желтоватый свет одинокой электрической лампочки заливает просторное помещение, отдалённо напоминающее бункер — а прямо посередине странной комнаты стоит стул, на котором… сидит связанный по рукам и ногам человек.
Он медленно поднимает голову, и я тут же понимаю, что человеком это существо не является уже давно. Белёсые мутные глаза, чёрный провал хищно оскаленной пасти, редкие седые волосы на облезлом черепе, обтянутом белой как пергамент кожей с явными следами разложения. И изысканный деловой костюм, который я уже видела на фотографии в комнате Энид. Oh merda. Трижды. Нет, десятикратно.
Пазл в голове складывается мгновенно — книги для открытия потайного хода и впрямь были выбраны не случайно. Кристи, Андерсон, Лафонтен, Есенин, Бодлер. Это анаграмма.
Первые буквы фамилий писателей составляют имя бывшего мэра — Калеб Уимс.
Комментарий к Часть 11
Торопилась поскорее выложить для вас новую главу и ещё не успела ответить на отзывы к предыдущей. Но непременно исправлюсь в самое ближайшее время. Спасибо, что вы со мной 🖤
========== Часть 12 ==========
Комментарий к Часть 12
Саундтрек:
VAST — Tattoo Of Your Name
Приятного чтения!
— Чёрт возьми… — поражённо выдыхает хренов герой и рефлекторно отшатывается назад, хотя расстояние между нами и связанным мертвецом составляет не меньше четырёх метров. — Почему он тут?
Молча пожимаю плечами в ответ, внимательно разглядывая внешний облик твари, некогда бывшей мэром Кингстона — мистер Уимс выглядит гораздо опрятнее, нежели те кровожадные зомби, которых мы регулярно встречали на улицах заброшенных городов. Редкие полностью седые волосы тщательно зачёсаны на одну сторону, строгий чёрный пиджак аккуратно отглажен и застёгнут на все пуговицы. Если бы не многочисленные трупные пятна на белой как пергамент коже и бьющий по ноздрям аромат разложения, это существо вполне можно было бы принять за живого человека. Но он таковым однозначно не является — словно в подтверждение моим неозвученным мыслям, Калеб шумно втягивает воздух и хищно оскаливает чёрный провал рта. Ещё с десяток секунд у него уходит, чтобы в полной мере осознать происходящее. А потом бывший мэр дёргается всем телом, стремясь вскочить со стула и вцепиться нам в глотки своими гнилыми зубами — но толстые джутовые веревки держат крепко. Вот только надолго ли?
— Уэнсдэй, мы уходим, — безапелляционным тоном заявляет Ксавье, и прямо сейчас я как никогда разделяю его точку зрения. — Живо.
Опасаясь поворачиваться спиной к источнику смертельной опасности, я очень медленно пячусь назад, поднимаясь по ступеням.
Хренов герой повторяет моё движение, лихорадочно озираясь по сторонам в поисках механизма, открывающего проход.
К огромному облегчению, на стене по левую руку обнаруживается небольшой рычаг — Торп резко дёргает его вниз, и потайная дверь позади нас выезжает вперёд с негромким скрипом.
В считанные мгновения мы снова оказываемся в библиотеке, и высокий стеллаж возвращается в исходное положение через пару секунд.
Вот только окружающая умиротворённая обстановка больше не кажется такой спокойной и безопасной, как это было прежде.
— Надо рассказать остальным, пошли… — бормочет Ксавье, тыльной стороной ладони утирая взмокший от напряжения лоб.
