сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 38 страниц)
— Чёрт побери, — хренов герой проводит ладонью по лицу в бесполезной попытке стереть выражение тотального шока.
— Она говорила о лекарстве, — я упираюсь чуть дрожащими руками в подлокотники кресла и рывком поднимаюсь на ноги. Благо, противный звон в ушах практически отступил. Не то чтобы я действительно верю в существование спасительной вакцины, но не могу не задать вопрос. — Что это значит?
— При жизни отец говорил, что в Сент-Джонсе есть целый город выживших с лабораториями, где разрабатывают противоядие, — бормочет Дивина абсолютно севшим от слёз голосом, нервно комкая пальцами подол скромного платья. — Мы хотели поехать туда, но потом его укусили... Лариса очень любила папу. Его все любили, но она… Она совсем помешалась от горя... И отправила нашего дворецкого, чтобы он привёз оттуда лекарство.
— И? — я подхожу ближе к девчонке, пристально вглядываясь в зарёванное раскрасневшееся лицо.
Она отвечает не сразу — в очередной раз громко шмыгает носом, обеими руками заправляет за уши недлинные тёмные пряди выбившихся из хвоста волос, и лишь спустя пару минут озвучивает признание:
— С тех пор прошло полтора года. Наверное, он просто не доехал. А может, не захотел возвращаться… — повисает непродолжительная пауза, после чего Дивина судорожно всхлипывает и вдруг принимается лихорадочно тараторить. — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь! Заберите меня с собой! Я не доставлю вам проблем! Я не хочу тут больше жить, прошу вас! Я хочу в Сент-Джонс!
Я уже открываю рот, чтобы ответить отрицательно — ни к чему нам возиться с запуганной малолетней идиоткой. Она уже один раз подставила под удар наши жизни, и нет никакой гарантии, что это не повторится снова. Законы выживания суровы и не предполагают неуместного милосердия.
Вот только у доморощенного лидера иное мнение на этот счёт.
— Хорошо, хорошо, — кивает он, осторожно похлопав рыдающую девчонку по плечу. — Ты поедешь с нами, только успокойся. Иди собирай вещи. Выезжаем на рассвете.
Дивина в порыве благодарности резко подаётся вперёд, словно намереваясь повиснуть у него на шее — но благоразумно останавливает себя, напоровшись на мой колючий немигающий взгляд. Разумеется, дело не в ревности. С какой такой стати мне думать о подобной ерунде? Просто я искренне не понимаю, на кой чёрт нам сдалась эта глупая девчонка, не прожившая ни дня в полевых условиях. Совершенно очевидно, что с ней будет уйма проблем — мало нам балласта в виде трёхнедельного ребёнка, теперь ещё и это. И я озвучиваю свои мысли сразу же, как только дочь мэра скрывается за дверью библиотеки.
— Мы её не возьмём, — бескомпромиссно заявляю я, смерив доморощенного лидера прохладным недовольным взглядом.
— Не будь такой категоричной, — Торп примирительно улыбается и предпринимает неуместную попытку заключить меня в объятия, но я отступаю на шаг назад, не позволяя ему прикоснуться. Хренов герой неодобрительно хмурится. — Уэнсдэй, она почти ребёнок. Она ведь не выживет здесь в одиночку.
— Дай-ка подумать. Меня волнует её судьба, так как… — я выдерживаю театральную ироничную паузу. — Никак. Мне глубоко наплевать. Мы могли умереть по её вине, не забыл?
— Не по её вине, — возражает Ксавье, в очередной раз демонстрируя невыносимое упрямство. — Это всё Лариса.
— Сокрытие равно преступлению, — я категорически не намерена сдаваться.
— Мы не в суде, Уэнсдэй. И кто мы вообще такие, чтобы их осуждать? — он тяжело вздыхает, потирая переносицу двумя пальцами. — Вспомни своего брата. Если бы у тебя был шанс его спасти, неужели ты бы этим не воспользовалась? Они ведь просто надеялись помочь близкому человеку, поэтому…
— Не было никаких шансов, — запрещённый приём в виде упоминания Пагсли за долю секунды доводит меня до точки кипения. Я практически скриплю зубами от бесконтрольной вспышки ярости, шагнув ближе к хренову герою и прожигая его уничижительным взглядом исподлобья. — Это всё бредовые сказочки для умалишенных. И никогда больше не смей говорить о моём брате, ясно тебе?
— Прости, — Ксавье тут же идёт на попятную, явно осознав, что ляпнул лишнего. — Я знаю, насколько тяжело тебе это далось. Не хотел говорить, но… ты часто зовешь его во сне. И родителей тоже. И ещё какого-то Фестера.
Oh merda.
Этого я не знала.
Даже не могла предположить, что всё настолько дерьмово — ведь при свете дня я старательно гнала прочь унылые мысли о собственной семье. Казалось, что за прошедшее время мне удалось примириться с осознанием, что все мои родные мертвы... И тут такая неожиданность.
— Фестер — это мой дядя, — тихо признаюсь я, мгновенно позабыв о Дивине и прочих насущных проблемах. Внезапное откровение Торпа выбивает из колеи, и мимолётная вспышка злости постепенно утихает.
— Мне правда жаль, Уэнс, — казалось бы, стандартная ничего не значащая фраза, но по какой-то необъяснимой причине я ему верю. Действительно верю, что хренов герой способен понять мои чувства — и не только потому, что сам потерял всех родных в агонии умирающего мира. Просто ему не наплевать. — Но ты больше не одна, понимаешь? Я с тобой. И всегда буду с тобой. Обещаю.
Не нахожу, что ответить на это странное признание — поэтому лишь коротко киваю.
Торп очень медленно подходит ближе и протягивает мне руку. Повинуясь безотчётному порыву, я протягиваю свою в ответ — и позволяю ему крепко сжать мою ладонь, переплетая пальцы вместе.
Где-то на задворках сознания вспыхивает мысль, что всё происходящее понемногу выходит за рамки простого секса ради удовлетворения базовых потребностей организма, но… Кажется, я совсем не хочу противиться иррациональному чувству тепла, которое разливается где-то в глубине грудной клетки. Наши жизни постоянно висят на волоске, каждый день может стать последним, нет никакой гарантии, что нам повезёт выжить в бесконечной окружающей нас мясорубке — так есть ли какой-то смысл тратить время на бесполезную борьбу с самой собой?
Вряд ли. Тем более, что я уже безбожно проиграла.
— Никто не должен быть один, понимаешь? — шепчет хренов герой, притягивая меня к себе и заключая в невыносимо бережные объятия, которые больше не вызывают никакого отторжения. Oh merda, какой ужасающий кошмар. — Мы не можем оставить Дивину на верную смерть. Мы ведь люди, а не звери.
И хотя эта идея по-прежнему кажется мне абсолютно неразумной, возражать и спорить больше не хочется — поэтому я молча киваю в знак согласия, уткнувшись ему в плечо.
До самого рассвета мы все собираем вещи — складываем одеяла с подушками в багажник джипа, опустошаем морозилки и многочисленные кухонные шкафы, перетаскиваем канистры с бензином из гаража и выгоняем на подъездную дорожку ярко-красный Кадиллак Эскалейд. Энид с ребёнком на руках поминутно оглядывается на особняк, явно не желая покидать уютное убежище. Но кудрявый миротворец мягко берёт её под локоть и практически насильно усаживает на заднее сиденье автомобиля Ларисы.
— Мы могли бы задержаться ещё на несколько дней, — в который раз предлагает Бьянка, укладывая в багажник увесистый пакет с крупами. — Теперь ведь опасности нет.
Как и следовало ожидать, мои спутники вовсе не обрадовались необходимости продолжать путь, но их доморощенный лидер безапелляционно заявил, что мы больше не останемся в городе, кишащем голодными тварями.
— Мы должны попытаться, — отзывается Торп, тщательно закручивая крышку на пластиковой бутылке с водой из-под крана. — Если там ничего нет, мы вернёмся обратно и останемся жить тут. Но мы обязаны попробовать.
— Там точно что-то да есть, — простодушно заявляет Дивина, явно пребывая вне себя от радости, что ей позволили отправиться вместе с нами. Слышать её звонкий голос после трёх недель молчания чертовски непривычно, и мы с Барклай машинально переглядываемся. Но девчонка словно и вовсе не замечает направленного в её сторону неодобрения, продолжая безмятежно болтать. — Папа всё время твердил об этом. Он говорил, что в самом начале эпидемии всех важных политиков эвакуировали на Ньюфаундленд. Ему тоже предлагали, но он предпочёл остаться в своём городе… Сказал, что капитан ни в коем случае не должен бросать тонущий корабль.
Oh merda, какая трогательная чушь.
Даже не пытаясь скрыть своего раздражения, я возвожу глаза к ясному безоблачному небу, окрашенному в розовый первыми лучами восходящего солнца.
— Бензина у нас маловато, — Тайлер разворачивает помятую карту прямо на ярко-красном капоте Кадиллака и сосредоточенно сводит брови на переносице, подсчитывая в уме примерное расстояние. — Того, что есть, хватит в лучшем случае до Квебека. Но лучше подыскать заправку примерно в Доннаконе.
Определившись с первоначальным планом действий, мы рассаживаемся по машинам — Тайлер занимает водительское сиденье в Кадиллаке, Дивина усаживается позади рядом с Энид и маленьким Эдмундом. И хотя по логике вещей Бьянке полагается сесть вместе со мной и хреновым героем в джипе, она лишь хитро подмигивает и забирается в огромный красный внедорожник к остальным товарищам.
По пути в Доннакону мы практически не делаем остановок — только один раз после полудня, когда Вещь начинает требовательно царапать лапой заднюю дверь. Притормозив на обочине пустынного шоссе, я выпускаю собаку сделать свои дела и выхожу на улицу, разглядывая невысокие иссохшие кустарники, из-за которых местами виднеется ровная гладь реки Флёв-Сен-Лоран. Хренов герой тоже покидает джип и молча останавливается рядом, украдкой взяв меня за руку.
До Сент-Джонса остаётся примерно две тысячи километров — в прежние времена мы могли бы преодолеть такое расстояние меньше чем за двое суток, но теперь путь растянется на долгие недели. Многие трассы парализованы километровыми вереницами брошенных автомобилей, вдобавок из соображений безопасности мы вынуждены объезжать все крупные города — и зачастую приходится двигаться по просёлочным дорогам с черепашьей скоростью. Но иного выбора нет.
Почти весь следующий месяц проходит без особых происшествий — нам удаётся разжиться неплохим запасом бензина и еды на придорожной заправке близ Доннаконы, потратить целых девять дней на поиски объезда Квебека и в конце концов добраться до побережья залива святого Лаврентия, отделяющего материковую часть Канады от Ньюфаундленда. Но дальше возникает закономерная проблема — очень скоро нам потребуется судно, чтобы переплыть залив.
— Нужно отыскать подходящий порт, — констатирует Торп, когда мы разбиваем лагерь в крохотной общине Ла-Ромен неподалёку от одноимённого заповедника коренных народов инну.
Пока Дивина возится с приготовлением похлёбки на костре, а измученная сонная Энид уже битый час слоняется из стороны в сторону, укачивая хныкающего младенца, мы привычно усаживаемся в круг и склоняемся над картой. Вот только портов на ней указано катастрофически мало — слишком велик масштаб. У меня тоже имеется карта, причём гораздо более подробная — но она затрагивает исключительно территорию Штатов, и Канады там попросту нет.
— Как думаете, в этой дыре есть библиотека? — резонно интересуется Бьянка, кивнув на одинаковые одноэтажные домики, припорошенные поздним весенним снегом. — Там можно поискать другие карты.
— Должна быть. Надо бы проверить, — с энтузиазмом подхватывает Тайлер, согревая над пламенем костра озябшие руки.
Погода в последние дни не радует.
Порывы ледяного ветра буквально пробирают до костей, а температура воздуха едва ли превышает шесть градусов, несмотря на то, что уже наступила первая четверть мая.
Кудрявый миротворец подбрасывает в огонь сухие ветки, едва не свернув висящий над костром походный котелок — Дивина шутливо грозит ему пальцем и аккуратно помешивает дымящееся варево.
За прошедшие недели дочь мэра всё же сумела влиться в нашу разношерстную компанию.
И хотя девчонка регулярно впадала в панику, едва завидев на горизонте даже одну тварь, она неплохо управлялась с продуктами — а после смерти Аякса заниматься походной кухней было попросту некому. Мы привыкли друг к другу. Да и выбора особого не было — объединённые общей целью, мы были вынуждены уживаться на одной территории.
— Никак не заснёт… — жалобно канючит блондинка, едва не плача от отчаяния. — У меня уже руки отваливаются… Жуть.
— Дай мне, — кудрявый миротворец решительно поднимается на ноги и подходит к Энид, забирая младенца из её рук. Аккуратно поправляет простынь, заменяющую пелёнку, и с затаённой нежностью вглядывается в детское личико. — Думаю, он просто хочет послушать песенку. Правда, Эдди?
Галпин вполголоса затягивает известную колыбельную о мерцающей ночной звезде{?}[Имеется в виду Twinkle Twinkle Little Star.] — удивительно, но совсем скоро хныкающий младенец затихает. Заговорщически подмигнув донельзя замученной молодой матери, Тайлер медленным шагом направляется к стоящему рядом Кадиллаку и забирается вместе с ребёнком на заднее сиденье.
— Господи, и как ему это удаётся?! — с досадой восклицает Синклер, плюхнувшись прямо на землю рядом с костром.
Несмотря на регулярный недосып, она выглядит значительно лучше, чем в первые дни после смерти мужа. По крайней мере, в последние недели я не видела её плачущей.
Вещь тут же подскакивает к блондинке и устраивает широкую треугольную голову у неё на коленях, заискивающе виляя хвостом.
— Опыт, — улыбается Бьянка, убирая бесполезную карту в нагрудный карман кожанки и натягивая на покрасневшие от холода ладони рукава вязаного свитера. — А вообще… Знаете, о чём я думаю? Вот доберёмся до Сент-Джонса, я найду там славного парня и нарожаю целую кучу детей. Всегда хотела большую семью.
— Глупость какая, — фыркаю я, презрительно закатив глаза. — Нет ничего более идиотского, чем плодиться в таких условиях.
— Эй, ну нет! — Синклер обиженно надувает губы и пихает меня кулаком в плечо. — Не будь такой грубиянкой, Уэнс. Дети — это счастье.
— Конечно. Ты же у нас прямо-таки сияешь от счастья, — колко поддеваю я, и все остальные мгновенно взрываются дружным хохотом.
Быстро расправившись с наваристой похлёбкой из остатков куриных костей, мы принимается планировать вылазку в общину — впервые в жизни не за едой или бензином.
Тайлер ожидаемо вызывается остаться охранять Энид и Эдмунда, но Бьянка внезапно изъявляет желание поехать с нами, аргументировав это тем, что неплохо было бы обзавестись интересным чтивом в дорогу.
Хренов герой неодобрительно хмурится — мы уже привыкли использовать подобные вылазки не только для того, чтобы разжиться припасами, но и чтобы побыть наедине. И хотя предаваться грехопадению на заброшенных заправках и в подсобках супермаркетов было довольно рискованно, прекратить мы не могли.
— А можно мне тоже поехать с вами? — робко спрашивает Дивина. — Я тоже хочу поискать каких-нибудь книг… Пожалуйста.
— Это плохая идея, — мгновенно отрезаю я. Если с присутствием Бьянки я ещё готова смириться, то малолетняя девчонка, отчаянно паникующая при виде живых мертвецов, может доставить немало проблем.
— Уэнсдэй права, — с готовностью подхватывает Торп. — Это небезопасно.
— Ну пожалуйста, — канючит дочь мэра, потупив глаза на собственные ботинки. — Я просто хочу развеяться. Я совсем ничего не вижу, кроме бесконечной дороги.
— Да ладно вам, пусть едет, — Барклай беззаботно отмахивается, решительно поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы от земли. — Что может случиться? В этой дыре явно нет ни одной твари. Не уверена, что тут вообще когда-либо жили люди.
— Нет, — безапелляционным тоном повторяю я, с недовольством скрестив руки на груди и угрожающе сверкнув глазами в сторону девчонки. — Ты останешься здесь.
— Я не буду мешаться… — обычно послушная Дивина никак не желает угомониться. — Ну пожалуйста, можно мне поехать?
— Ладно, чёрт с вами, — неожиданно сдаётся хренов герой, за что я мгновенно награждаю его ледяным немигающим взглядом. Но Ксавье не обращает никакого внимания на мою реакцию, явно желая поскорее завершить спор. — У нас мало времени. Едем.
Община Ла-Ромен едва ли насчитывает больше пятисот домов — пока джип медленно движется по слякотной неасфальтированной дороге, я успеваю заметить, что практически все местные строения похожи друг на друга как две капли воды. Одинаковые покатые крыши из профнастила с торчащими печными трубами, одинаковые стены, обитые светлой вагонкой — словно скопированные на ксероксе.
Это место даже в лучшие времена явно было сосредоточением унылой серости и тотального отсутствия цивилизации. Мы сворачиваем с одной улицы на другую, а искомой цели так и не обнаруживается — и постепенно я начинаю ощущать чудовищную досаду, что топливо тратится таким бесполезным образом.
