Текст книги "Эфиопские хроники XVI-XVII веков"

Автор книги: Автор неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

И после этого направил [Исаак] свой путь в Дабарва, чтобы вывести турок. Сей же царь христианский обратил свой лик к прежнему своему местопребыванию, но только переменил он свою стоянку и устроил свой стан в Яха. Исаак же, когда спускался в Дабарва, то отнимали у него со всех сторон скот и добро люди Бура и люди Сараве, ибо такой обычай их: давать победителю и отнимать добро у побежденного. И тогда потщился он тщанием великим вывести турок, ибо медлили они и отговаривались многими причинами. С трудом он уговорил их и вывел, наобещав много добра.

И после сего, когда услышал сей царь о приходе Исаака и турок в Баласа, возрадовался он весьма и поспешил встретиться с ними, как будто они шли на помощь к нему, ибо стремился он устроить сражение быстрее и не медлить, чтобы не губить из-за этого людей Тигрэ. И, встав из Баласа, расположились [Исаак и турки] в Мамане, земле Эгала. И умножилась радость сего царя из-за приближения турок и Исаака для сражения. И в это время место его пребывания было в Мугарья Цамр близ Мазбэра, куда пришел он из Яха.

И однажды пошли многие всадники, чтобы посмотреть на стан Исаака и турок. И сей царь, великий советом, сказал им:

“Смотрите, не начинайте сражаться, чтобы не ослабить рать нашу!”. И пошли они, сказав: “Ей!”. Те же послали разведать стан государев, малочислен ли он или многочислен. Половина [лазутчиков] была из людей турецких, а половина из дружинников Исааковых, конных и пеших. И тогда разведали они [все] по дороге, что была ни длинна, ни коротка, и возвратились каждый в свой стан. И тогда встал оттуда паша и Исаак и расположились в земле Энта-Цеу, а сей царь, победоносный в рати, устроил свой стан напротив них, в одной земле, называемой Май Кэль Бахра. И во вторник 15-го дня месяца хедара[125]125
  13 ноября 1578 г.


[Закрыть] была битва войска сего царя с турками и с дружиной Исааковой, и в этот день люди турецкие обратили в бегство царское войско. И было сие по промыслу божию, чтобы заманить их сладостью победы этой, в коей не было им прибыли, чтобы осмелились они сразиться с этим могучим и воинственным, коего помазал бог помазанием победы. Сей же царь уповающий если побеждал, то не превозносился, а если бежало войско его ратное, то не спешил он и не устрашался.

Поведаем мы здесь о вере аввы Нэвая. Однажды когда услышал он, что обрел милость Исаак пред ликом сего царя милостивого и милосердного, то сказал: “О кроткие! К чему труждаетесь? Скорее небо умалится и земля прейдет, нежели будет мир меж господином моим Малак Сагадом и Исааком, изменником царству, ибо господь мой Иисус Христос ввергнет его в посрамление и вдаст в руки господину моему! И то, что говорю я, не мои разговоры пустые, но слышал я [это] от нищих духом, которые ведают сокровенное и времена грядущие”. Такова была вера слова его! Еще напишем мы о вере деяний его. Когда пришел государь в Дамбию в месяце сане[126]126
  В июне 1578 г.


[Закрыть], то разбил [авва Нэвай] шатер великий и внес туда табот господа нашего Иисуса Христа, ему же слава: и утвердил над шатром крест золотой. И то же сделал он с гэмджа-бет[127]127
  Гэмджа-бет (букв. “дом риз”) – особое строение при царском дворе или стане к северу от царского шатра. В нем находилась часовня богоматери. Там же хранились и парадные одеяния царя, отчего слово “гэмджа-бет” скоро стало означать также и царскую сокровищницу. Происшедшее таким образом смешение функций, видимо, чувствовали и сами эфиопы того времени. Во всяком случае, в одной из редакций “Краткой хроники”, изданной И. Гвиди, имеется одно явно легендарное объяснение этому обстоятельству. Царь Амда Сион в гневе велел бичевать одного монаха, обличавшего его, и “когда бичевали его, то там, где проливалась его кровь, вспыхнул огонь и сжег царский шатер и весь стан. Сжег и все церкви, кроме одной... И так как уцелела эта церковь, то поместили в ней все имущество и все одеяния царя: плащи, ризы и рубашки. Поэтому и называется она гэмджа-бет” [39, с. 359].


[Закрыть] и с шатром государевым. Господь наш Иисус Христос да осенит печатью благодати чело его, как осенил он крестом святилище имени его и святилище матери его! И затем назначил он священников и певчих, которые постоянствовали там в молитвах днем и ночью беспрерывно. И пели они песнопения Яреда[128]128
  Эфиопы приписывают создание духовных песнопений, а также изобретение специальной нотационной системы записи их св. Яреду-сладкопевцу, Впрочем, согласно его “Житию”, Яред не сам создал свои песнопения, но ему были посланы три птицы “из сада Эдемского; они говорили с ним человеческим голосом и восхитили его с собою в небесный Иерусалим, где он научился пению 24 старцев небесных” [9, с. 65-66]. Пение Яреда было столь завораживающим, что, согласно легенде, когда он пел царю Габра Маскалю, тот, опершись на копье, нечаянно пронзил ногу певца. Но и тот, и другой были столь захвачены чудным пением, что не заметили этого. В Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого в Ленинграде есть эфиопская картина, написанная на этот сюжет. Краткое синаксарное житие Яреда издано А. Дильманом в его “Хрестоматии” [34].


[Закрыть] по обычаю церкви эфиопской. И еще дал он этой церкви утварь церковную и ризы для священников ее вместе с книгами божественными, которые называются вдохновенные духом святым, ибо уготовил ему бог все уставы церковные, о которых не помышлял и не ведал он, когда увидел праведность сердца его и радение многое. А два ядра пушечных, когда принесли их ему дружинники Исааковы, одно поместил он у жертвенника церкви господа нашего Иисуса Христа, а второе поместил у жертвенника церковного гэмджа-бета. Сей же табот господа нашего Иисуса Христа обрел авва Нэвай в земле Камбат спустя 47 лет после того, как был он брошен во дни изгнания[129]129
  Имеется в виду мусульманское нашествие имама Ахмада ибн Ибрагима ал-Гази (Граня).


[Закрыть]. Прежде это был царский табот, и перевозили его туда, куда шли цари, и не расставались они с ним. К нему возносили они песнопения и над ним молились в горести и печали. И начальника над священниками его называли царадж-маасаре[130]130
  Царадж-маасаре – титул главы придворного духовенства, который служил литургию в царской походной церкви. Впрочем, его вес при дворе определялся вполне светскими функциями: царадж-маасаре был придворным церемонимейстером. Именно он первым собеседовал с чужестранцами и решал вопрос, представлять их царю или нет. Об этом см., например, 68-ю главу “Истории Сисинния, царя эфиопского”.


[Закрыть]. И во дни обретения его царадж-маасаре был авва Такла Вальд, обладатель изрядств многих. А был он брошен в Камбате, когда усилились гонения на христиан и попустил [бог] власть Ахмада, сына Ибрагима[131]131
  Имеется в виду Ахмад ибн Ибрагим ал-Гази (Грань).


[Закрыть]. И в те времена, когда пребывал государь у гураге, воюя их и захватывая добычу, тогда обрел авва Нэвай сей табот, брошенный в одном месте, поднял он его, возвратил из изгнания и возжелал вернуть его на место прежнее. И когда шел он, взяв его, то радовался, подобно пастырю-радетелю, когда обрел тот овцу свою заблудшую, неся на раменах своих и возвращая в дом свой в радости и веселии. И когда прибыл государь в Дамбию, то совпало прибытие двух ядер пушечных с одним таботом господа нашего Иисуса Христа. И тогда пришел сей царь и встал смиренно перед этим таботом, говоря: “Сей срамец полагается на это ядро, я же полагаюсь на господа моего Иисуса Христа, не покинь же меня, раба твоего, сына рабов твоих, дабы не надсмеялись надо мною враги мои и не сказали мне: Где твой бог?”. И тогда пролил он свою кровь пред этим таботом, дабы явить знамение служения своего господу-искупителю кровью своей. И тогда установил авва Нэвай, чтобы молились священники, говоря: “Виждь, господи, коварство Исааково!”. Такова вера его в деяниях. После сего обратим лик свой к прежнему [повествованию], которое оставили мы, дабы поведать о верности аввы Нэвая в слове и деле.

19-го дня месяца хедара[132]132
  17 ноября 1578 г.


[Закрыть] встали из стана своего ночью паша и Исаак и пошли по склону в Энта-Цеу и провели эту ночь в пути, чтобы сойти внезапно на стан сего царя по склону горы.

И прибыли они внезапно, так что не знали [об этом] люди стана, ибо был тот стан посредине горы. И в эту ночь Габра Иясус тамбенский охранял верхний вход, ибо был он князем Тигрэ. И когда прибыли внезапно дружинники Исааковы, спасся он от рук их и пришел к государю, говоря: “Вот пришли турки с Исааком, готовь и выстраивай конницу по порядку!”. И тогда вышел сей царь, выстроив ратный строй по местам, и встал близ него, напротив [врага]. Паша был наверху, а сей же царь христианский был внизу на поле широком. И когда выстрелили они из пушек, то упали [ядра] наземь среди строя, не задев ни одного человека. То падали они перед лицами их, то падали позади. Из тысячного войска не повредили они никому, а стреляли они из восьми пушек много раз до 7-го часа. А было это силою божией, дабы исполнилась вера сего царя уповающего, который посылал к Исааку, говоря в письме: “Коль на ядро [пушечное] уповаешь ты, то я уповаю на господа моего Иисуса Христа! И коль с турками придешь ты, то я приду к тебе с господом моим Иисусом Христом!”. И кажется мне, что об этом царе уповающем сказал господь наш: “Да сбудется тебе'”, как сказал он тем, кому являл чудеса свои. Тогда послал сей царь искушенных в битвах приближенных своих, называемых Курбан[133]133
  Название полка Курбан и буквально означает “приближенные”. Этот полк всегда находился при особе царя; для этого и земли этому полку жаловались поблизости от места царского “зимнего пребывания”.


[Закрыть], и сразились они в сече крепкой с турецкими стрельцами и всадниками. Средь турок было убито много мужей могучих, а средь Курбан были такие, кто был ранен и не умер, а были такие, кто был ранен и умер.

Здесь поведаем мы с похвалою о том, как сражались они, готовые к смерти. В тот день, когда сыпались на них градом камни огненные из ружей, ни один из них не отвратил лица своего. Раненых и павших они поднимали и отсылали к жилищам их, а тела мертвых они брали, уносили и погребали. И говорили уцелевшие: “Блаженны погибшие братья наши, ибо искупили они кровью своей ту вину, что свершили при жизни. Последуем же мы по их стопам, и да будет нам [уготована] участь их в служении прекрасном богу!”. И, говоря так, устремились они, упреждая один другого, и внедрились в среду турок. Одни из них были убиты, другие же сами убивали. Сей же царь победоносный, когда увидел твердость сердца этих воителей, послал им в помощь многих всадников и 500 стрельцов и много галласов. И пошли они, говоря: “Я первый, я!”. И тогда обратились в бегство перед ликом их люди турецкие и дружина Исаакова, и сорвали они стяг [вражий] с того места, где стоял он. И на месте того стяга встали бойцы сего царя победоносного. Слава богу, сломавшему рог надменных и вознесшему рог смиренных! И в этот день в 9-м часу встал царь из стана своего и расположился на месте своего прежнего стана. И в этот день субботний была победа сему царю христианскому. А избрал он то место по той причине, что земля там была просторна и хороша для конных и пеших, когда готовились они к битве.

Паша же и Исаак встали в понедельник и пошли по верхней дороге и расположились в месте тесном, неудобном и возвышенном, где не подняться без труда. И когда были они в том своем расположении, послал Исаак к государю, ища мира. И гласили слова послания его: “Пусть придет ко мне Валатто[134]134
  Имеется в виду, по-видимому, Валата Микаэль.


[Закрыть], чтобы сказал я ей все, что на сердце у меня, ибо она – любимица моя с прежних времен”. И, услышав это, возрадовался сей царь-миротворец, ибо обычаем его было искать заблудших и собирать рассеянных. И тогда послал он Валатто и сказал ей: “Скажи Исааку так: Коли хочешь ты мира, то уйди из турецкого стана, и будем мы сражаться с врагами нашей веры. Тебя же возвращу я к прежней жизни твоей! А коль не так, то не будет меж нами мира, пока ворон не побелеет и не обратится вспять течение вод!”. И тогда, придя к нему, приветствовала она его приветствием святым, и говорили они обо многих вещах, вспоминая свою прежнюю любовь. И тогда сказала она ему о послании государевом относительно мира, и сказал он ей в ответ слово надменное и коварное, по обычаю своему, говоря: “Он[135]135
  Имеется в виду турецкий паша.


[Закрыть] пришел мне на помощь, как же мне сражаться с ним? Как ненавидеть мне того, кто любит меня? И если ищет он со мною мира, пусть даст паше золото, проводит его без вражды, чтобы возвратился он в крепость свою”. В это время отвечала ему словом гневным женщина, верующая, богобоязненная и царелюбивая, сказав: “Разве не слыхал ты, что сделал бог с Фасило, с Мухаммедом, и галласами, и со многими врагами, восставшими на него всяк в свой черед? И коль уповаешь ты на силу турецкую, то сила Иисуса Христа крепче ее!”. Этими словами и подобными убеждала она его, но не устыдила. Не устыдился он слов ее и не пожелал последовать совету ее, ибо покинул его дух божий, так что ожесточился он сердцем и пришел к своей погибели, как сказано: “Ожесточил я сердце фараоново” (ср. Исх. 10, 27). И сказал он ей: “Не преступлю я клятвы с пашою и не поломаю завета, заключенного с ним”. Слова эти подобны словам говорящих: “Заключили мы клятву со смертью, боролись мы и заключили завет с адом”. И тогда прервали они переговоры и разошлись каждый своим путем, Она пошла к государю, а он же пошел к туркам. Эта женщина православная была добродетельна и царелюбива, и от великой своей любви к царю христианскому готова она была отдать [за него] душу свою, выйти под пальбу ружей и пушек и стоять средь бойцов, не обмирая по слабой природе своей женской. Благословения и прославления [достойна] она за это!

И когда прибыла эта женщина верующая к государю, рассказала она ему все, что сказал ей Исаак. И после этого перестал сей царь посылать послания о мире к Исааку. Более того, провозгласил он и сказал: “Коль придет ко мне посланец турок и Исаака, то пусть отрубят ему голову мечом!”. И, сказав так, прекратил и покончил он с переговорами. И в это время послал авва Нэвай к Исааку и отправил [к нему] письмо обличительное, в котором уподоблял его одному богачу, обнадеживавшему душу свою пищей и питием, веселием и покоем, как повествует евангелист Лука. Бог же сказал ему: “Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанутся богатства твои, что ты заготовил!” (Лук, 12, 20). Однажды уподоблял он его диаволу, оставившему чин свой и пожелавшему стать как творец. 'В другой раз уподоблял он его Иуде, что продал господа своего за 30 сребреников. В третий раз уподоблял он его фараону за гнет тяжкий, худший, нежели работы кирпичные. И, услышав это, изумился [Исаак] и ничего не сказал.

Еще откроем мы здесь изрядство деяний аввы Нэвая, наставлявшего беззаконников этого царства словом и делом, ибо был он умудрен в Писании и сведущ в словах святого Павла, сказавшего Тимофею, ученику своему: “Согрешающих обличай пред всеми, чтобы и прочие страх имели!” (Тим. 5, 20). И потому когда видели его беззаконники, то одни трепетали, и дрожали, и исчезали, как воск пред лицом огня, а другие бежали от него далеко и переселялись из страны в страну.

Тогда пришли к сему царю все родичи Исааковы, и все его близкие, и все старейшины и дружинники, стрельцы и галласы – все пришли. И когда случилось это с ним, то не обратился он и не раскаялся, но умножил жестоковыйность свою. И, встав из этого стана, расположились паша и Исаак в месте тесном, на амбе, окруженной пропастями со всех сторон. И в день, когда расположились они там, в четверг 1-го дня месяца тахсаса[136]136
  10 декабря 1578 г.


[Закрыть], была у них схватка, но не сражение с войском сего царя. И в этот день погиб Гило, войдя в среду многих турок и рассеивая их по сторонам. Этот человек был известен у маласаев силой своей и крепостью. Он был первым средь витязей царя Мухаммеда, перешедших к государю. И по стопам его пошли его присные, так что остался Мухаммед один, покинутый всеми. Многих из войска сего царя застрелили из ружей, у у всадников же Исааковых одним перебили руки [выстрелами] из ружей, других убили дротами. Сын Джэбара, ударив турецкого всадника, отрубил ему голову вместе с правой рукой и с броней железной на груди. И половину его тела унес его конь к туркам. И когда увидели это, то содрогнулись все люди турецкие. Отец же его, Джэбар, разгневался на него и сказал:

“Почему отрубил ты ему голову, а не разрубил до чресл вместе с броней железной, одетой на нем!”. Разве трудно было ему дать благословение сыну своему, когда отрубил тот голову турку? Как же гневаться на него? Чудны деяния витязей. А когда один из сынов его младших убил пешего, то разгневался он на него и сказал: “Как же убил ты пешего? Ведь ты сын мой! Почему не конного [убил ты]?”. И когда заключил он его в оковы, то с трудом удержал его государь от того, чтобы не убивали [конные] в бою пеших, а только конных. Дивно сие! И было это в четверг 1-го дня месяца тахсаса.

И после этого 7-го дня[137]137
  16 декабря 1578 г.


[Закрыть] в среду на рассвете пошел Джудар к народу своему и возвратился на стол свой прежний. Каково же злодействие сего вероломного! Покинул он того, кто возвеличил его телом и прославил духом честным христианским, и ушел он на позор свой и погибель. Сии деяния его подобны деяниям свиньи, что возвращается в грязь после мытья (ср. II Петр. 2, 22). И еще подобны деяния его деяниям Иуды-предателя, воздавшего злом вместо добра учителю своему прекрасному, приобщившему его ко благодати всякой и давшему ему власть изгонять бесов и исцелять болящих. И когда увидел он, что охоч тот до добра, назначил его хранителем казны, то бишь вместилища милостыни, куда собирали они золото пожертвований. Он же забрал все оттуда, ибо был он вором. И за все это не стал презирать и ненавидеть его [господь], но стерпел, как будто не знал [об этом]. Сей же Джудар приобщался от сего царя к богатству плотскому и духовному. И после сего возвратился он к посрамлению и стал сыном погибели (Пс. 108, 5). И когда прибыл он к паше наутро в среду, не возрадовался тот ему, но сказал: “Прежде ушел ты от мусульманства, ныне же желаешь перейти от христианства к мусульманству!”. Вот отошло зерцало позора от лица Джудара! Как же покинул он того, кто еще вчера во вторник вечером надел по золотому обручью на правую его руку и левую; того, кто и прежде украшал его одеяниями тонкими? Дал он ему меч, отделанный золотом, опоясал чресла ею кинжалом золотым, дал он ему коня отборного, переменяя ему каждый раз прекрасное на лучшее, уделяя ему от богатств своих многих мулов и коров и золото многое. Лишь числа их не знаем мы. И оставил он творившего все это для него, царя благого и господина прекрасного. Но не стал ждать бог и не стал медлить долго, а скоро воздал ему. И было ему жизни [еще] 10 дней, после того как ушел он к паше. И тот день, день падения паши и Исаака, стал днем его падения, и об этом поведаем мы позднее.

И в то время, как прибыл [Джудар] к паше, решил тот спуститься вниз и устроить сражение. И тогда спустились турки многие, всадники и стрельцы. И тогда же вышел поспешно сей царь, выстроив строем своих бойцов, поставив впереди цевов и послав вслед за ними Курбан. И тотчас обратились в бегство [турки] пред ликами их, и достигли они того места, где стояло знамя и пушки, и столкнули они пушки со своих мест, а знаменосец убежал и пришел в стан паши. Войско же сего царя, пройдя через расположение пушек, поднялось наверх, и немного оставалось им дойти до стана паши и Исаака. И день той среды был весь днем победы и силы сего царя, а для паши же и для Исаака каждый час этого дня был [часом] страха, от рассвета до вечера. И с этого дня до того дня известного, когда пали паша и Исаак со всем воинством своим, не бились они и не устраивали сражения ни с кем. Те не выходили, а эти на приходили для сражения, но переходили к сему царю по двое и по трое всадники из людей турецких; и из сородичей Исааковых каждый день переходило по два-три всадника. Из стрельцов турецких и из щитоносцев дружины Исааковой [также] стали переходить [воины] каждое утро до тех пор, пока не стали держать совет [паша и Исаак], говоря: “Вот покидают нас все люди наши, лучше устроить нам сражение, пока не остались мы одни”.

Мы поведаем здесь о мудрости слов паши, который сказал: “В этом стане нас здесь трое глупцов. Посылал ко мне царь и говорил мне: „Пришлю я тебе много золота, но ты не выходи из крепости своей и не воюй со мною, помогая Исааку“. Говорил он мне так, а я вышел из крепости, и в этом моя глупость! Вторая глупость – Исаакова. Говорили ему: „Помирись с царем, господином твоим и господином отцов твоих, мы же совершим для тебя так, чтобы вернул тебя [царь] к прежней жизни твоей“. Он же возненавидел союз [этот] и вот воюет с господином своим, пока не постигнет его смерть. И это его великая глупость! Третий же глупец – это этот царь[138]138
  Имеется в виду сын азажа Гера Вальда Затаос.


[Закрыть], у которого и коня-то ни одного нет, а он говорит: „Я – царь!“ И из-за него пришли все эти беды и несчастья. И это – глупость худшая, нежели все глупости!” – так говорил паша.

17-го дня месяца тахсаса[139]139
  26 декабря 1578 г.


[Закрыть] утром услышал Исаак, что пошли все люди стана [царского] в набег. И тогда встал он, пошел к паше и сказал: “Давай нынче же сделаем сражение – вот большинство людей стана государева ушли в набег!”. Паша же не хотел устраивать битву в этот день. Но настоял на своих словах Исаак, ибо всегда ходил [паша] по совету Исаакову. И в этот день рассорились два пророка Исааковы, пророки лжи – авва Аскаль и авва Халиб. Первый сказал: “Будет тебе победа великая!”, а второй сказал: “Не устраивай сражения в этот день, ибо будет победа царю Малак Сагаду!”. И сказал он это не по знанию своему праведному, а по обязанности, подобно Каиафе, который предрек смерть господа нашего ради искупления всего мира. Исаак же не послушал слов сего, говорившего правду, а положился на слова лжепророка, ибо приближался день падения его. И тогда пошли [паша и Исаак] и спустились с вершины горы, на которой укрепились они, спустили пушки и поставили их на месте широком, где готовили они сражение, и выстроили всадников и стрельцов по закону людей турецких. Сей же царь-исполин вышел из стана своего, радуясь, как жених, выходящий из чертога своего. И выстроил он три полка и поставил Такла Гиоргиса и Дахарагота наибольшими над войском ратным справа и слева. Сам же он встал посередине, управляя войском ратным и той и другой стороны. И когда выстрелили турки из ружей и пушек, то раздался грохот, подобный грохоту молний и грома, и тотчас одержало верх войско Такла Гиоргиса, вошли они в среду турок и обратили их в бегство. И захватили они два барабана и верховою мула Исаака. И в то время многих из мулов турецких одних закололи, других захватили. Тогда вышел Исаак из гущи [боя], и следовали за ним 40 всадников турецких или 30, но отстали они от него. И когда ехал он один, отделившись от них, увидел его один пеший дружинник, Такла Иоханнеса, сын Робеля Мадабайского, ибо сидел он в засаде, выжидая. И тогда метнул он копье и поразил его в спину сзади и запел [песнь победы] по закону мужей-воителей[140]140
  По древней традиции эфиопский воин, совершивший подвиг (обычно состоявший в убиении противника), восторженно и громко запевал особую “песнь победы”, восхваляя себя. Особый жанр таких песен до сих пор сохраняется в эфиопском фольклоре.


[Закрыть]. Тогда повернул [Исаак] к месту битвы, и бежала кровь его, как вода, и вся одежда его намокла от крови. И тогда сошел он с коня и лег на землю, и завесили его одеждами от солнца. И в это время услышал он о смерти Гарада, советника своего, и сказал: “Прекрасна наша готовность к смерти, но оставили мы по себе худую память, сражаясь рядом с псами неверными!”. И тогда стали переходить [к царю] по двое и по трое всадники из дружины Исааковой, даже Асгадом, его брат, и пешие тоже, и у турок перешли многие. И был с ними Джудар, второй Иуда, ибо казалось ему, что стремятся они показать свою силу и убивать людей царя. И тех, кто приходил, переходя на сторону [царя], принимали витязи сего царя. А этого же Джудара, который оставил господина своего вероломно и пришел воевать с господином своим дерзко, схватив с позором, спешили с коня и привели пред очи сего царя победоносного. И тогда подивился сей царь суду бога, пречестного и всевышнего, и воздал благодарение силе руки его крепкой, сокрушающей мышцы надменных. Отрубил он тогда ему голову. И все люди, видевшие его тогда, говорили:

“Ныне ведомо нам, что пребывает сила божия с помазанником его, ибо отмщает он врагам его и повергает пред ликом его!”. Сей же Джудар много хуже Иуды, предавшего господа нашего. Тот, когда увидел, что осудил господа нашего, раскаялся и вернул те 30 сребреников, что получил от первосвященников, и сказал: “Согрешил я, предав кровь неповинного и погубив праведного!” (Матф. 27, 4). Сей же Джудар не раскаялся в прежнем вероломстве своем, а и далее дерзал воевать господина своего.

И затем утихло все войско ратное и там и сям. Одни остались стоять, где стояли, другие же не двинулись с места своего, ибо не пришло [еще] время свершения. И в 9-м часу пришли люди из набега, не отвращавшие лица своего из страха перед мечом и копьем, и тогда схватились они с людьми турецкими, ибо возжаждали они битвы, когда сказали им о сражении. И тогда, помогая друг другу, одни спереди, другие сзади, окружили они, наподобие стены, со всех сторон и пашу и все войско турецкое. Одни погибли от ружей, другие погибли от копий, третьи погибли от мечей, и всего [войска турецкого] полегло в этом поле, как листьев древесных. В это время вышла душа Исаакова [из тела], ибо множество копий сыпалось на него в то время, когда лежал он после первого пронзания. Одни говорят, что отрубили ему голову, когда был он [еще] жив, другие же говорят, что после смерти отрубили ему голову и принесли ее как добычу пред очи сего царя победоносного. Паша же сидел на коне, облаченный в броню железную, на голове – шлем железный, золотом отделанный, на чреслах – кинжал золотой, на поясе – меч золотой, а в руке золотой дрот. И когда увидел его Йонаэль, муж твердый и воинственный, то поразил его в грудь копьем. И пал он с коня, и тогда взял [Йонаэль] золотой меч, отрубил ему голову и принес к сему царю победоносному. И в это же время привели к сему царю, помазаннику божию, лжепомазанника, схватив его, когда он был пронзен. И когда увидел его авва Нэвай, то зарычал, как лев, и захотел растерзать его, и с трудом удержал его сей царь милостивый и милосердный и увел его под стражу до времени. И тогда взошли бойцы воинства сего царя на вершину горы, где укрепились паша и Исаак, и захватили казну паши и Исаака и достояние всех людей турецких и поделили их. И много бедных обогатились в этот день, и много нагих украсили себя одеяниями тонкими. И после этого взошел сей царь на вершину этой горы и увидел расположение паши, и Афтара, и всех людей турецких и расположение Исаака и присных его. А войско же, что прежде него взошло на вершину этой горы, оставили женщин Исааковых, дочерей его, сестер и родичей многих без одежд. Дивно это и поразительно: кто [еще] вчера был украшен, ныне же [и] они украсились. Сколь переменчив мир сей: дается один день одному, а другой – другому! Но в [день] оный и подобающий возвращается в руки сего царя победоносного, и потому скажу я: “Отныне пременила десница высокая время наказания на время милости, время погибели на время щедрости!”.

И затем возвратился сей царь в стан свой и, призвав Асбе и За-Праклитоса, сказал им: “Вот посмотрите, какое чудо на земле сотворил бог!”. И, сказав это, возложил он головы паши и Исаака на один ковер, как посылал тот прежде, говоря: “Сидел я на ковре с пашою!”. Ныне же обрел Исаак желаемое и сбылось мечтание его, ибо пребывала голова его с головой паши на одном ковре. И тогда подивились эти братья чуду божию и воздали ему славу и благодарствия. И в то время сказал За-Праклитос авве Дахба Марьяму: “Вот исполнилось ныне пророчество Иоанна, [написавшего] Апокалипсис, что говорил в видении своем: „Услышал я громкий голос, который говорил: спасение, и сила, и царство господу нашему, и власть помазаннику его, ибо пали супостаты братьев, противившиеся братьям нашим днем и ночью. И победили они их ради крови Агнца, ибо пренебрегали собою вплоть до смерти!“ (Апок. 19, 1). И пророчество это исполнилось в этот день”. И отвечал ему Дахба Марьям и сказал: “Истинна речь твоя и правдивы слова твои!”. И вечером этого дня с пятницы на субботу была радость великая, ибо то была великая суббота: в [субботу эту] встретились три радости – победа, пение и вино. И от этих трех радостей незаметна была тьма ночная, как сказано: “И ночь светла в радости моей, ибо тьма не затмит от тебя, и ночь светла как день, как тьма, так и свет” (Пс. 138, 11-12). И днем этого дня, и ночью воскресной, и днем [воскресным] было веселие великое с благодарениями богу, пречестному и всевышнему.

Вот имена беззаконников, которые погибли, будучи схваченными вор государства Манадлевос, изменник государства Кумо, сын азажа Ванаго, и кантиба Эндагабтанский, который увел трубу каны галилейской и отдал Исааку. Все они погибли по суду [людей] ученых и по суду бога, пречестного и всевышнего. Сей же царь милостивый и милосердный сжалился и не желал убивать их, но приказали убить их вельможи царства и старейшины народа, как постановили ученые церковники, согласно Фетха Нагаст[141]141
  Фетха Нагаст (букв. “Право царей”) – канонический кодекс, в основе которого лежит арабский Номоканон Ибн ал-Ассаля (XIII в.). Эфиопская его редакция, состоящая из 51-й главы, представляет собой собрание церковных канонов и предписаний римского права и библейских заповедей. Хотя этот сборник является не столько гражданским, сколько церковным кодексом, он вплоть до XX в. считался официальным сводом законов в христианской Эфиопии. Издан он был И. Гвиди [38].


[Закрыть].

Захваченную же добычу: знамя и барабан, пушки и ружья, коней, броню, шлемы, мечи и дроты – все это и тому подобное из снаряжения воинского отдали в руки сему царю. Мулов же, одеяний и достояния обретенного и утвари всякой не стал домогаться он, а оставил [войску своему], и кто что захватил, тому то и досталось.

21-го дня месяца тахсаса[142]142
  17 декабря 1578 г.


[Закрыть], встал сей царь-победитель из Ади Коро и обратил лик свой к Дабарве. И тогда когда услышали турки – стражи крепости, что погибли ближние их, то послали [гонцов], говоря: “Мы – рабы царские, и достояние, что при нас, – достояние царя! Присылай же доверенных своих, которые будут охранять [его]!”. И, услышав это, послал он в Дабарву Сабхат Лааба и [дружинника] Курбан-Хэйэвате охранять все, что в этой крепости. И, придя близ Дабарва, послал он авву Нэвая, Маэмэно и Крэстияно, чтобы охраняли они достояние турецкое, которое в этой крепости, ибо сказали ему, что расточают жители Тигрэ достояние, которое находилось в крепости вместе с присными Сабхата Лааба. И когда вошли они внутрь крепости, то тотчас собрались все турки и пали в ноги авве Нэваю. Сколь дивно и чудно, когда облекся благодатью сего царя христианского этот монах, бедный и убогий! И вот повинуются ему люди турецкие, перед лицом которых трепещут могучие. Благословен бог, посрамляющий надменных и возвеличивающий смиренных! И наутро, когда прибыл сей царь в Дабарва во вторник в 3-м часу, выпалили турки из пушек, которые были выставлены из бойниц крепости для защиты от нападающих, ибо такой обычай людей турецких, когда приходит господин их из похода, или с битвы, где сражался он с врагами, или если выходил он по другим своим надобностям, то встречают они его пальбой из пушек и ружей. И отворили они ему, ибо для них была заповедь божия, которая гласит: “Растворите врата, судьи! И да растворятся врата, что от сотворения, и да войдет царь славы” (Пс. 23, 7).

И, войдя, взял он в руки свои достояние паши и достояние всех турок. И лишь число его неизвестно, ибо многое поделили после того, как оставил он [достояние это], взяв себе [все] отборное и ценное, что пожелал. И воздал он благодарение бегу, сделавшего его наследником врагов своих, ибо в обычае сего царя уповающего было, когда побеждал он врагов своих м захватывал достояние их, говорить: “Все это было силою господа моего Иисуса Христа!”. И это величайшее из всех изрядств его великих! И да сподобит его бог изрядства славы и величия!

И в этот день во вторник приказал он туркам разбить шатры паши и Афтара, и разложили внутри ковры драгоценные и вокруг завесили шатры покрывалами. И наутро был праздник рождества; и была радость великая в этот день. Сначала торжествовали мы в церкви с кликами и пением, памятуя победу, дарованную богом царю нашему. Сказал авва Нэвай: “Праздник рождества господа нашего празднуем мы втройне: во-первых, по закону нашему и закону отцов наших радуемся и веселимся мы в этот [день]. Во-вторых, ради победы, дарованной Иисусом Христом царю нашему, над врагом рождества его. И в-третьих, ради того, что даровал Иисус Христос царю нашему власть над крепостью этой и надо всем, что в ней!”.

И когда отдали турки – стражи крепости достояние паши, то нашли [там] золото, которое посылал паше сей царь в прошлом году. А посылал он его не потому, что искал любви с пашой, а чтобы поссорить пашу с Исааком. И увидели мы, что не развязаны завязки на мошне, где было золото, и не тронуты печати. И подивились мы тогда делу божьему. Казна же Исаакова, и жены его, и детей – все попало в руки сего царя. И говорили тогда священники после того, как нашли клад и открыли спрятанные сокровища во дни сего царя. Вот исполнилось слово Евангелия, которое гласит: “Нет сокрытого, что не было бы открыто, и нет тайного, что не стало бы явным (ср. Марк. 4, 22)”. И на следующий день после праздника рождества приказал он разрушить стены крепости и башни и заставил разрушить [все] вплоть до мечети. Турок же, спасшихся от гибели в день победы его, и турок – стражей крепости он собрал и назначил над ними пашу. И в этих занятиях провел он неделю в Дабарве. И оттуда встал он во вторник 4-го дня месяца тэра[143]143
  30 декабря 1578 г.


[Закрыть] в субботу отправился он утром в собор Аксумский, и принимали его иереи, священники и диаконы, держа крест золотой, и кадила серебряные, и двенадцать зонтов, затянутых покрывалом голубого шелка и мандуке и разными тканями парчи цветной. Иереи же были украшены ризами священническими, каждая своего вида. И все наставники монастырей Сирэ и наставники всех монастырей Тигрэ – все были одеты в стихари и ризы, держали кресты и кадила и пели песнопения Яреда, говоря: “Благословен царь Израиля!”. А позади этих иереев стояли дщери Сионские в отдалении посреди дороги, где стоял столп небольшой. И этот столп был исписан от вершины до подножия буквами греческими, написанными прежде. А имя тому месту – Мабтака Фатль[144]144
  Мабтака Фатль буквально означает “место расторжения нити”.


[Закрыть], и толкование этого имени станет ясно из деяний сего царя, которые мы опишем после. И место его находится к востоку от собора Аксумского. И эти девицы стояли справа и слева, держа толстую нить. И еще стояли там две женщины взрослые, держащие мечи; одна справа от этих девиц, а другая слева. И когда подошел сей царь могучий и победоносный, то воссел на коня. И тотчас возвысили голоса эти взрослые женщины, говоря слова дерзкие и надменные: “Кто ты, какого племени и какого народа?”. И сказал он им: “Я – сын Давида, сын Соломона, сын Эбна Хакима!”[145]145
  Эбна Хаким, что в переводе с арабского означает “сын мудрого”, – постоянный эпитет Менелика I, сына царя Соломона и царицы Савской, легенда о происхождении которого изложена в эфиопском трактате XIV в. “Слава царей”. Арабизированная форма этого эпитета вполне характерна для “Славы царей”, вообще переполненного арабизмами.


[Закрыть]. И снова спросили они его дерзко. И ответил он им, сказав: “Я – сын Зара Якоба, сын Баэда Марьяма, сын Наода!”. И на третий дерзкий [вопрос] поднял руку сей царь, говоря: “Я – Малак Сагад, сын царя Ванаг Сагада, сын Ацнаф Сагада, сын Адмас Сагада!”. И, сказав это, рассек он мечом ту нить, что держали девицы. И тотчас закричали эти взрослые женщины, говоря: “Воистину, воистину, ты – царь Сиона, сын Давида, сын Соломона!”. И тогда запели по одну сторону иереи Аксума, а по другую сторону раздались клики дщерей Сиона. И принимали его так, пока не вошел он в ограду дома Сиона небесного[146]146
  Имеется в виду Аксумский собор, часто называемый “Сионом”, потому что по преданию (также изложенному в “Славе царей”) в этом соборе пребывает ковчег завета, похищенный Менеликом I у своего отца.


[Закрыть]. И тогда рассеял он по земле золото для законников. И еще построил он строем грозным с одной стороны стрельцов, с другой стороны пушкарей, с третьей стороны всадников и с четвертой стороны – пеших, которые били в [барабаны] медведь-лев и трубили в роги и [трубы] каны галилейские и [играли] на энзира[147]147
  Энзира – разновидность эфиопской флейты.


[Закрыть], что принято у турок и амхарцев. И тогда выпалили из ружей и пушек, так что был грохот, подобный грому. И было в этот день торжество великое и установление великое, какого не бывало прежде во дни прежних царей. И тогда расстелили ковры драгоценные на престоле, высеченном из камня, что был сооружен давно, и воссел он на него. А имя этому престолу – престол Давида, как назвали его прежние отцы, и свершили они над ним весь обряд на царство по закону и по обычаю. И после завершения обряда он вошел в церковь. И после завершения службы он вернулся в кущу, что построили для него люди аксумские. И в этот день была великая радость и веселие для иереев и законников. Церкви же принес он в дар много золота и ризы многие, и парчу цветную, голубую и прочую, и две пары барабанов[148]148
  Эфиопские барабаны, при всем их разнообразии, делятся тем не менее на два основных типа: барабаны, имеющие цилиндрический корпус и два днища, и барабаны, имеющие полусферический корпус и одно днище. Первые, называемые “кэбэро”, употребляются исключительно духовенством для церковных служб и песнопений. Вторые, называемые “нэгарит”, соединенные попарно, являлись атрибутом светской власти; и царский наместник в зависимости от своего ранга имел право возить за собой одну пару, две или более пары таких барабанов. То обстоятельство, что царь преподнес церкви две пары светских барабанов, свидетельствует тем самым о пожаловании этой церкви в удел земель, царский наместник которых имел право на две пары барабанов.


[Закрыть]. И затем принесли авве Нэваю престол высокий, и взошел он на него и встал, держа древко знамени. И начал он с Давида и Соломона и довел [свой перечень царей] до Зара Якоба, и царя Ванаг Сагада, и чад его Ацнаф Сагада, и Адмас Сагада, и сего царя; победоносного Малак Сагада.