Текст книги "Эфиопские хроники XVI-XVII веков"
Автор книги: Автор неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
Завершив пасхальную неделю, вышли мы из этого стана и обратили свой лик к Дабарве и прибыли туда через неделю. И когда пребывали мы в Дабарве, прислал паша дары драгоценные: белого коня, высокого ростом и быстрого бегом, с раззолоченным седлом и чепраком золотым с самоцветами и со стременами из золота. И в ноздрях у этого коня было два кольца серебряных: с одной стороны и с другой. И в дар величию царства его прислал он много коров и покрывал, много шелка, много одеяний драгоценных и хор агре числом до 80. Бааламавалям же, что примирили его [с царем], дал он по семь покрывал каждому. И сказал он такое слово смиренное: “Прими от меня, господин мой, этот малый дар, что послал я величию царства вашего. Не чините препятствий купцам моим, я же буду принимать приходящих [ко мне купцов] приемом прекрасным и не причиню им вреда, когда придут они свершать куплю-продажу, и отпущу я их по-хорошему. Я буду делать то, что прикажете вы, и не преступлю приказа вашего”. Государь же отослал послание с ответом прекрасным. И после этого вышел он из Дабарвы и обратил свой лик к Сирэ. И через семь переходов прибыл он в Сирэ. И когда прибыл он в Сирэ, то отправил он оттуда бахр-нагаша и проводил его оттуда, дав [свое] благословение. А из других наместников Тигрэ одни возвратились оттуда, а другие возвратились к Такказе вместе со своим князем Габра Иясусом. И переправа наша через реку Такказе была при начале половодья, но большого разлива [еще] не было, и мы переправились. Послушайте о чуде великом, что было в тот день. Перед тем как переправиться через реку, налили большой рог [меда][235]235
Имеется в виду тедж – хмельной напиток, приготовляемый из меда, воды и стеблей растения гешо (Rhamnus prinoides), которые вызывают брожение.
[Закрыть] перед ликом господина нашего Сарца Денгеля-чудотворца. И когда кончился мед, захотел виночерпий подлить в этот рог, по обычаю виночерпиев, и нашел его полным до краев. И дивились тогда делу божию. И было так и раз, и два, и три. И дивились тогда силе божией, и воздали благодарения силе божественной, всемогущей, для которой нет невозможного. И после того как переправились через реку, начало свой поход возвращающееся войско по двум дорогам. И так прибыли мы в Губаэ, место пребывания зимнего. И была эта зима зимой здоровой, без болезней, зимой мира, без возмущения, зимой довольства, без голода, зимой согласия и взаимной любви, без ненависти и неожиданностей. Так прошел месяц зимы нашей. Слава богу, который повелевает солнцу своему восходить над злым и добрым и посылает дождь на праведных и неправедных (ср. Матф. 5, 45). Ему же подобает честь и благодарение во веки веков!
Все это было на 27-й год царствования царя Малак Сагада. Бог да укрепит царство его, как укрепил небеса, и продлит дни его, как дни древа жизни.
И в эти дни перенес царь свой стан из Губаэ. И выбрали советники царские землю Айба, ибо хороша земля эта для людей и скота. Царица Сабла Вангель, да помилует и да ущедрит ее господь, пребывала в этой земле, когда умер имам Ахмад, сын Ибрагима[236]236
Т. е. Грань, погибший в 1543 г.
[Закрыть], избрав это место среди всей земли Вагара и разбив там стан свой. Снова выбрали эту землю, чтобы устроить там царский стан и возвести на ней замок царский. И с того времени и доселе расположен стан в месте этом.
И дни этого лета провел он в этом стане, без переходов взад вперед, и сделал он там зимнее место пребывания свое. И после окончания дней зимы, вышел он в месяце тахсасе[237]237
Декабрь 1590 г.
[Закрыть] из этого стана и направил свой путь в Губаэ. И, прибыв туда, решил он напасть на гамбо и отомстить за кровь христиан, пролитую ими. И тогда издал он указ, говоря: “Все цевы, которые пребывают в Дамбии и Бегамедре, пусть прибудут к вратам нашим в недельный срок!”. И, сказав это, вышел он из этого стана и провел воскресенье в Дарха. И оттуда в первую неделю поста начал он поход по дороге, что ведет в Гамбо, и шел он понемногу, как писали мы прежде, из милосердия своего к больным и слабым. И прибытие его к гамбо было на шестую неделю поста, и устроил он стан свой близ того места, где располагался государь Ацнаф Сагад[238]238
О войне царя Клавдия против гамбо упоминает и его “История”: “После этого в первую субботу накануне праздника Осанны он начал войну с людьми гамбо и была у него победа. Здесь он затем оставался до пятой субботы пятидесятницы, и в эти дни продолжал действия в гамбо и покорил все народы окрестные; некоторые подчинил, как рабов и рабынь, на другие наложил подати” [14, с. 146].
[Закрыть]. И там разослал он в набеги [воинов своих] по всей округе, и возвратились они, награбив хлеба. Из добычи же рабов и рабынь нашли они немного людей и провели там воскресенье. А на седьмую неделю поста вышел он в понедельник и расположился в земле Каньэ у пределов гамбо. И во вторник пошел он на Агуаль пешком. Ехавшие верхом на конях и верхом на мулах спешились и взошли пешком. Сей же царь, следуя за ними, спешился с мула и пошел пешком, чтобы подбодрить их и руководить битвой, как Мюисей, охранявший дорогу чад Израилевых, когда переходили они море Чермное, а Михаил хранил их и снабжал всем потребным. И в этот день обрели они богатую добычу рабов, и рабынь, и скота. А наутро в среду и в четверг пребывали они там, выуравнивая дорогу на Агуаль, по которой они пришли. А в пятницу на рассвете поднялись вадала и арагат многочисленные и пошли вперед по дороге на Агуаль без приказания государя. И были убиты некоторые из них. И когда услышал сей царь об этом походе их, что был не по воле его и по его приказанию, то разгневался весьма. И когда возвратились из набега эти нарушители приказа его, велел он схватить их, наказать бичеванием веревками и отобрать всю добычу. И тотчас приказал он строить мост перед собою в Агуаль. И затем вышел [царь] наутро в день субботний в канун вербного воскресенья и пошел той дорогой, по которой шли те нарушители приказа, люди, которых наказали вчера и отобрали все имение, что захватили они. И разослал он все войско ратное во все стороны на поиски [людей гамбо], ибо не забыл он об отмщении крови рабов своих, пролитой вчера, и не перестал стремиться к воздаянию [за нее], как сказано: “Не смывается кровь ничем, кроме крови” (ср. Быт. 9, 6). Но не нашли они [никого], ибо рассеялись [враги], подобно дыму перед лицом ветра. Суд же божий не преминул отомстить за кровь христиан убитых, ибо ниспослан был дух превозношения в сердце [врагов], так что решили они укрепиться в засаде, собравшись со всех сторон. Сей же царь христианский, которого не покидал совет божий в нужде, решил возвратиться. И когда шел он дорогою узкой, поднялось на него войско вражье. Нападение это подобно нападению коровы на льва и нападению овцы на волка. Они тотчас были перебиты, и никто не осмелился встать лицом к лицу с витязями государевыми, которые быстрее орлов и сильнее львов (ср. II Книга царств. 1, 29), и не уцелел из них ни один. И искоренили их, подобно искоренению войска Сеннахиримова рукою ангельской и подобно искоренению Иавина при реке Киссон. И затем отрубил им головы [царь], разложил их по порядку и усыпал ими пустыню. А затем вернулся он в стан свой, где был прежде. И следующий день, воскресенье вербное, пробел там. И в понедельник, что был началом страстной недели, вышел он оттуда и пошел по дороге, где сделал он мост, и расположился в том месте, где располагался прежде, у пределов гамбо. И на следующий день, во вторник, вышел он оттуда и после трехдневного перехода в великий четверг прибыл в то место, где праздновал пасху государь Ацнаф Сагад. Стан тот был землей просторен и видом прекрасен, и много было травы в этом месте. Говорили тогда иереи из любви к стану сему:
“Хорошо нам здесь быть, сделаем три кущи (ср. Лук. 9, 33): одну для господина нашего, одну для Кумо, и одну для Такла Махбара”. При этих словах была радость недолгая, но не исполнились [слова эти] в деяниях, ибо ушел из этого стана [царь], закончив пасхальную неделю, как не исполнились слова Петра на горе Фаворской. И, проведя там неделю пасхальную, вышел [царь] из этого стана и после двухнедельного похода расположился близ амбы, где укрепились люди гамбо с женами и детьми своими. И когда раскинул [царь] шатер свой, то начал он воевать с этими людьми гамбо. Он палил в них из ружей, а они бросали камни. Но не завершилась рать в этот день ни победой, ни поражением. А в сердца этих людей гамбо вошел страх и трепет, когда увидели они войско ратное, которое сильнее их, и особенно когда услышали они ружейную пальбу, подобную грому зимнему. Смутились они, и не стало им места, ибо страдали они, подобно женщине в родовых муках. И тогда приняли они решение, как спасти души свои от смерти, сказав: “Лучше покориться нам царю и броситься к авве Аврааму, наставнику изрядному из Дабра Либаноса”[239]239
Имеется в виду настоятель Дабра-Либаносский, занимавший в эфиопской церкви второе место после митрополита. Благодаря своему церковному авторитету настоятели Дабра-Либаносского монастыря весьма часто выступали в роли посредников в переговорах с царем.
[Закрыть]. И после того как завершал он переговоры с государем, то послал к ним, говоря: “Вот завершил я [переговоры] о вас; не будет вам вреда никакого”. И тогда спустились они со своей амбы той же ночью с женами своими и детьми и на рассвете вошли в стан [государя]. Государь же, благой и милосердный ко всем людям, сказал им: “Не страшитесь, не будет вам никакого вреда”. Когда при этих словах успокоились они от страха и трепета, в девятом часу окружило их внезапно войско стана и разграбило у них все, ничего не оставив. Государь же, когда увидел эту дерзость людей стана, вышедших из повиновения, послал к ним всадников многих. И тогда возвратили все цевы и Акетзэр захваченных рабов и рабынь. И возвращение это было с крестным целованием, что не осталось ничего [чужого] в домах их. И после всего этого провели они там воскресенье. И по прошествии пасхальной недели во вторник 10-го дня месяца магабита[240]240
19 марта 1591 г.
[Закрыть] убил одного Акетзэр один из людей гамбо, когда срезал тот энсете[241]241
Энсете, или ложный банан (Musa ensete), произрастает в Эфиопии в низменных районах с тропическим климатом. Крахмалистая сердцевина этого растения употребляется в пищу местными жителями, однако эфиопы из высокогорных районов, привыкшие к злакам, не любят энсете.
[Закрыть], что есть пища гафатцев. И это стало причиной убиения этих гамбо. Когда услышал сей царь [об этом], то разгневался сугубо и возгласил голосом гневным, сказав: “Помиловали их мы, да не помиловал их бог! Неужто оставить месть за кровь христианскую, пролитую ими насильственно?”. И, сказав это, повелел он убить их и не оставлять ни одного из них. И наполнил он телами их пустыню, и стали они пищей для птиц небесных и зверей пустынных. И после всего этого обратил он свой лик на дорогу в Бизамо и поспешил достичь места зимнего пребывания своего. И месяцем пребывания его в стане был месяц сане, 15-й день этого месяца[242]242
19 июня 1591 г.
[Закрыть].
Все это было на 29-й год царствования царя Малак Сагада. Слава богу, зачиняющему и завершающему, да будет над нами милость его!
О щедрости зимы, что была в те дни, писали мы, но напишем еще, сказав: “Эта зима подобна зиме прежней, о изрядствах которой написали мы повествование прежде. Но бог, милостивый и милосердный, да не удалит щедрость свою от царя нашего Сарца Денгеля! Аминь!”.
Чудо же похода, о котором говорили мы прежде, опишем мы сейчас. И когда пришел сей царь из земли Тигрэ, во всей стране, разоренной войной, в горах и долинах, настало довольство великое, какого не было прежде, так что говорили друг другу [люди]: “Как не быть такому довольству, что стало в стране после разорения, когда помогает нам десница [царская], исполненная милости! После этого желали бы мы, чтобы повелел он [вновь] разорить нас, коль наступает [после этого] такое довольство и благодать в стране нашей!”. И пребывают они доныне в ожидании и пожелании этого. О довольство сие, дарованное богом! Страна, разоренная угонами в полон и грабежами, исполнилась благодати и довольства, а люди страны стали веселы и радостны. Это довольство, что настало в стране Тигрэ после войны, подобно тому, как наполнялся вином рог, после того как кончилось оно и иссякало, и единожды, и дважды и трижды, как писали мы прежде в повествовании о возвращении [царя] и прибытии его к Такказе. Да уделит нам бог от этого благословения руки своей и да не удалит от нас щедрость свою! Аминь и аминь.
Начата эта книга по приказу Малак Сагада-царя и завершена с помощью господа нашего Иисуса Христа, власть имущего надо всем, в нем же и завершение всего. Слава богу и да пребудет над нами милость его!
ИСТОРИЯ ГАЛЛАСОВ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Как уже было написано выше (см. вступительную статью “Пути развития эфиопской средневековой историографии”), “История галласов” стоит особняком среди произведений эфиопской историографии, представляя собой скорее докладную записку государю, нежели историографическое сочинение. Любопытное подтверждение этому мы находим в гораздо более позднем памятнике эфиопской литературы – обширной компиляции на амхарском языке – “Книге истории”, в которой, между прочим, коротко говорится и о нашествии галласов, когда “они, захватив Шоа, Амхару, Валака, Годжам, Дамот, Бегамедр, Ласту, Эндерту, со всех сторон окружили христиан. Поэтому каждый год ходил царь в поход на галласов и истреблял их. Но те, умножаясь, каждый день нападали на царя. Когда это стало затруднять его, созвал он знатоков Писания и советов и спросил их: „Мы истребляем галласов каждый год, а они [каждый год] поджидают нас в прежнем количестве / Почему они превосходят нас числом?“” (“Книга истории” (Мацхафа тарик) хранится в рукописном отделе Национальной библиотеки в Аддис-Абебе (Эфиопия), шифр “В-36”, с. 142. Знакомству с этим памятником я обязан любезности В. М. Платонова). Далее так же кратко перелагается содержание “Истории галласов”, и изложение заканчивается словами: “Однако не оставил царь Малак Сагад сражений с галласами, когда сказали ему это. За исключением одного года, вплоть до смерти не отдыхал он от походов” [там же, с. 144-145]. Таким образом, непосредственным поводом для создания этого произведения явилось галлаское нашествие, в результате которого этот народ стал постоянным элементом эфиопского полиэтнического общества.
Если же задаться целью определить место “Истории галласов” в развитии эфиопской литературы, то ее можно назвать провозвестницей деловой письменности, которая в качестве вполне оформившегося жанра появилась в эфиопской литературе гораздо позже, в Гондарский период (1636—1855). На формирование этого жанра большое влияние оказала как культура устной ораторской речи, так и литература, причем трудно сказать с уверенностью, какое именно влияние оказалось доминирующим. Во всяком случае, в “Истории галласов” прослеживаются оба этих влияния.
Перевод на русский язык сделан по изданию [41, с. 221– 231].
ИСТОРИЯ ГАЛЛАСОВ
Начал я писать историю галласов, чтобы показать число их племен, и дела их, направленные на душегубство, и скотские их обычаи. И если найдется такой, который скажет мне: “Зачем написал историю дурных, подобно истории хороших?”, то я отвечу ему и скажу: “Ищи в книгах и увидишь, что написана история Мухаммеда и история царей мусульманских, которые враги нам по вере. И Георгий, сын Амида, написал историю царей Персии беспечных, то бишь Феридуна и других персидских царей, что назывались в те времена Сефидами[243]243
Имеется в виду Джирджис ибн Амид, известный под именем ал-Макин (1205—1273), составивший большую историческую компиляцию “Благословенное собрание”, которая носит характер хронографического свода и состоит из двух частей: истории человечества от ветхозаветного Адама до византийского императора Ираклия (610—641) и истории халифов, доведенной до 1260 г. Эфиопы были знакомы с этой своеобразной христианской “всеобщей историей”, и существует эфиопский перевод этого произведения [58, с. 293].
[Закрыть].
Говорит писатель этой книги: галласы вышли с запада и перешли от реки своей страны, называемой Галана, к пределам Бали во времена государя Ванаг Сагада[244]244
Ванаг Сагад – царское имя Лебна Денгеля (1508—1540). Галласское проникновение на территории Эфиопского нагорья действительно началось во время его царствования, однако в поле зрения эфиопской официальной историографии галласы попали гораздо позже, когда стали представлять серьезную военную опасность для эфиопского царства.
[Закрыть]. То были два племени, называемые барайтума и боран. И родил барайтума шестерых сыновей: первенца звали вараю, второго – марава, третьего – иту, четвертого – акачу, пятого – варантиша, шестого – хумбана. И отца боран звали сапира. И сапира родил дачу, а дача родил мачу, а мача родил даале и джиду. И эти два брата породили много племен. Из детей даале [первый] – хоко, второй – чэле, третий – або, четвертый – суба. А джида родил первого хакако, второго – гудру и третьего – либан. А потом родил дача дачу и назвал его своим именем, и коно, и бачо, и джэле. А они породили многие племена, и вот имена их: чада бачо – уру и илу; чада дачи – содо, або, галан; чада коно – саксак, либан и чада джэле – эла, або и леис, которые все называются туламо, ибо их много. И стали они воевать вместе. А спустя долгое время поссорились они и разделились меж собою, как разделились Авраам и Лот, когда умножился скот их, так что сказали они друг другу: “Разделимся, или ты направо, а я налево, или я направо, а ты налево” (ср. Быт. 13, 9). И стало так.
А потом [отделились] два племени даале, то бишь чэле и хоко. И еще два племени джэда – либан и гудру – отделились от братьев своих и пришли к согласию и стали называться афре во времена луба, которых боран называли амбиса, а барайтума называли робале. А потом пришли к согласию хакако, чада джида, и чада даале – або и суба. И назвали их садача во времен луба, которые зовутся бирмадже. И они породили много племен, и вот имена их: чада чэле – галам и бо; чада хоко – кирамо, эмуру, джида; чада либан – валисо, кутаве, амэйо; чада гудру – сирба, малель, чарака; племя хакако – або, харсу, лиму; племя суба – хагалабабо, чуда и племя або – сайо, обоно, тумъэ, лека. И все они, когда в союзе, называются мача, а когда воюют между собой, называют друг друга афре и садача. А если все они в союзе с туламо, то называются сапира.
А боран породил двенадцать (так!) детей: первенец – дача, второй – джэле, третий – коно, четвертый – бачо, которые называются туламо, пятый – хакако, шестой – обо, седьмой – суба, которые называются садача, восьмой – чэле, девятый – либан, десятый – гудру, одиннадцатый – хоко, которые называются афре.
Глава 2А те даве, что погубили Батрамора, – из людей боран. Есть такие, которые говорят, что из других они, и приводят в доказательство этому то, что воевали они против боран. Но известие это неверно, и это неправда. А сведующие говорят: “Когда вышли они из своей страны, то не все вышли, но остался, кто хотел, и ушел, кто хотел, ибо нет у них господина повелевающего, но делают они то, что их сердцу угодно. А оставшиеся из боран вышли из своей страны по дороге на Куару. И напал на них Фасиль[245]245
Имеется в виду абетохун Василид, сын абетохуна Иакова, внук царя Лебна Денгеля и отец царя Сисинния. Упоминания о нем имеются как в “Истории царя Сарца Денгеля”, где его называют кратким именем Фасило, так и в “Истории царя Сисинния”, в которой он как отец царя именуется полным именем Василид.
[Закрыть], и убили они его. И тогда начали даве воевать христиан. И тогда пророчествовал писатель этой истории, говоря: “Страшусь я убивших Фасиля, ибо вкусили они крови христианской и они погубили Батрамора и Вадж”. И стало по слову его, ибо не удаляется дух пророчества от иереев. И сего пророка изгнали даве и погубили его страну Гамо и захватили все достояние его. Возвратимся же к истории барайтума, которую оставили мы до сего времени.
И родил караю шестерых сыновей, и стали они племенами многочисленными и сильными. Первый из них – либан, второй – в ало, третий – джэле, четвертый – обо, пятый – суба и шестой – балаэ. И родил вало шестерых сыновей, из которых вара-буко, вара-гураэ и вара-нолеэлю носят имя вало, а вара-караю, вара-илю, вара-нолеалю – эти трое называются садача. И разделились они после того, как убили Аболи[246]246
Т.е. в 1585 г., так как “Краткая хроника” сообщает о смерти Аболи под 22-м годом царствования Сарца Денгеля (1563—1597): “А на 22-м году убили галласы Аболи в Вадже во время наместничества его, [и были то] галласы бирмадже” [23, с. 333].
[Закрыть]. А ныне заключили они союз против нас, сговорились и объединились.
А марава-ая родил ана, уру и абати. И так умножились дети их и дети детей их и стали племенами многочисленными и назвались именами своими по племенам своим. И нет у них ни царя, ни господина, как у других народов, но подчиняются они луба восемь лет. А через восемь лет назначают они других луба и смещают прежних, и так поступают они каждый раз. А луба означает – “обрезанные одновременно”. А порядок обрезания[247]247
Под “обрезанием” имеется в виду ритуал инициации при переходе из одной возрастной группы в другую. Подробнее об этом см. [2, с. 24—43].
[Закрыть] у них такой, что когда смещают луба, то те дают свое имя всем, и барайтума, и боран, подобно тому как имеют свои имена царские войска – Сэлус Хайла[248]248
Сэлус Хайла – имя матери царя Сарца Денгеля, жены царя Мины. Здесь оно, однако, фигурирует как название царского полка, который должен был, по-видимому, охранять двор вдовствующей царицы.
[Закрыть], Бадаль Цахай[249]249
Бадаль Цахай (букв. “Солнце в Адале”) – название царского полка.
[Закрыть] и Гиоргис Хайле[250]250
Гиоргис Хайле (“Георгий – моя сила”) – название царского полка.
[Закрыть].
Так же и обрезанные тогда, когда начали они завоевывать. Бали[251]251
Т.е. в 1523 г.
[Закрыть], называются мельбах, а имени отца их я не знаю, ибо некому было сказать это мне.
А вторые луба назывались мудана, а имя отцов их – джэбана, и они перешли реку Ваби.
Глава 7А третьи луба называются килеле, и они воевали долины Даваро, такие, как Адаль Мабрак[252]252
Это старинное поселение цевов (т. е. царских воинов) полка Адаль Мабрак (букв. “Молния в Адале”), который был поселен в области Даваро, граничащей с мусульманским княжеством Адаль, и должен был охранять границу от мусульманских вторжений. Название этого полка упоминается еще на страницах “Истории царя Зара Якоба” (середина XV в.) [14, с. 64].
[Закрыть] и их долины.
А четвертые луба называются бифоле, и они погубили все Даваро и начали воевать Фатагар[253]253
Только со времени луба бифоле галласы попадают в поле зрения эфиопской историографии. Но эфиопские летописцы далеко не сразу оценили масштабы грозившей опасности. Историограф царя Клавдия (1540—1559) так писал о набегах бифоле: “Сейчас царь Клавдий, вернувшись из похода (имеется в виду поход на Адаль в 1547 г. – С. Ч.), нашел свой царствующий град в пределах, определенных ему, и пользующимся совершенным миром. Он был обеспокоен лишь небольшим смятением из-за набега людей дальних, именуемых галла” [14, с. 143].
[Закрыть] и стали угонять в полон людей и обращать в рабов и называть их “габар”[254]254
Это своеобразная и пока еще недостаточно хорошо изученная форма личной зависимости крестьян, которая в XVI в. была по своему характеру чем-то средним между патриархальным рабством и крепостной зависимостью. Это эфиопский термин, которым воспользовались галласы, так как их социальному строю подобные формы зависимости были чужды. Что здесь поражает, так это скорость, с которой галласы, начиная со времени луба бифоле, стали переходить от бесклассового общества к классовому. Здесь, безусловно, сказывалось воздействие того развитого классового общества, в среду которого они вторглись.
[Закрыть]. И они начали пить коссо[255]255
Коссо – растение Brayera anthelmintica, из цветов которого эфиопы приготовляют глистогонное средство.
[Закрыть]. Прежние же луба, о которых мы упоминали, убивали людей, мужей и жен, и убивали коней и мулов и не оставляли никого, кроме овец, и коз, и коров. И не убивали они лекарством червей чрева своего, но выползали они у них по ляжкам, как у скотины.
А пятые луба называются мэсле. Это они убили Жан Амора, и сражались с Хамальмалем в Даго[256]256
Имеется в виду Хамальмаль, сын вейзаро Романа Верк, дочери царя Наода (1494—1508), о котором много говорится и в “Истории царя Мины”, и в “Истории царя Сарца Денгеля”. Мэсле воевали с Хамальмалем в 1556 г., иогда он был наместником пограничной с ними области. Поражение Хамаль-маля вынудило царя Клавдия отправиться в специальный поход против галласов.
[Закрыть], и разорили все страны, и стали властвовать над ними, и пришли [туда] со своим скотом. Прежние же галласы воевали, выходя от Ваби и возвращаясь туда же. Их воевал царь наш Ацнаф Сагад, поднявшись из Аса Занаб[257]257
Ацнаф Сагад – царское имя Клавдия. Об этом событии есть упоминание в записках эфиопского монаха Павла под 209 годом милосердия (1656/ /1557 г.): “И в 209 году вышли мы из Бэра и пришли в Аида. И когда были мы там, то услышали мы слух о том, что разорил государь стан галлаский” [33, с. 285]. Говорится об этом и в “Истории царя Клавдия”: “Царь Клавдий пошел к стану галласов, воевал с ними и уничтожил их мечом, а уцелевших подчинил, как рабов, своей власти. Вследствие этого успокоилась земля от галласких убийств и набегов; они не нападали явно, но как воры, подкапывающие дом без ведома его хозяина” [14, с. 149].
[Закрыть]. И когда спустился Нур в их страну, после того как свершил он деяние свое[258]258
Имеется в виду убийство царя Клавдия в битве с Нуром в 1569 г. Hyp ибн ал-Муджахид был племянником имама Ахмада ибн Ибрагима ал-Гази (Граня). После смерти Граня Hyp женился на его вдове и решил продолжить джихад против христианской Эфиопии и отомстить за смерть своего дяди, погибшего в битве с царем Клавдием в 1543 г.
[Закрыть], встретили они его близ Хазало и убили большую часть его войска, без числа. И с тех лор как пришли галласы в нашу страну, никогда не погибало столько, сколько погибло тогда. И убитых тогда из войска Ну-ра было больше, чем из войска Авусо, о котором мы упоминали прежде, ибо воздал бог отмщение за кровь рабов своих, пролитую в Вадже[259]259
Под кровью, пролитой в Вадже, подразумевается завоевание Ваджа войсками Нура в 1532 г. во время нашествия Граня. Подробнее об этом см. [28, с. 391].
[Закрыть]. И эти мэсле начали ездить верхом на конях и мулах, чего не было до них, так что говорили они о прежних луба: “Тех, кто ходил на двух или трех ногах, мы заставили ходить на четырех ногах”. А говорили они о трех ногах потому, что те опирались на свои копья, когда уставали в пути.
