Текст книги "Эфиопские хроники XVI-XVII веков"

Автор книги: Автор неизвестен

И в этот день крестилась знатная женщина, наложница Баданчо до его христианства. И восприемницей ей была государыня Валатто, называемая “матерью царской” по благодати ради благонравия ее, благости и любви к царю, подобно матери любящей. И дала она этой женщине украшения женские, прекрасные видом и дивные работой. И после того как крестился весь народ и причастился св. тайн, пришел один рас, начальник 7000 щитоносцев и копейщиков, не считая женщин и детей. И тотчас принял сей царь решение твердое и приказал, чтобы возвратились священник и диаконы из храма туда, где стояли миряне. Этот же рас, крестившись вместе с войском своим, пошел в церковь, и причастились все св. тайн тем, что осталось от причастия. Сколь прекрасно решение царя, светлого разумом, что приказал устроить причастие после того, как свершилась литургия со словами: “Возблагодарим господа, причащаясь св. даров!”, не ставшего под предлогом окончания молитвы службы губить столько душ, не причастив их св. тайн, дарующих жизнь вечную, и внявшего тем, кто воспринял с верою слова господа нашего, сказавшего: “Придите ко мне, благословляющие отца моего, унаследуйте царство, уготованное вам до сотворения мира!” (Матф. 35, 34). И ведение сего дара духовного и надежды божественной подвигло его к решению сему. А крещение без иерея, возлагающего руку на главы, подобно крещению народов, совершенному Петром и Павлом. И из-за тесноты многой среди крестившихся не искали они священника, который крестил бы их, а сами крестили себя, и был им крестителем и восприемником дух святой. И так же был подобен тому древнему дню день крещения этих народов, призванных по проповедничеству царя Сарца Денгеля, нового апостола. Радость же помышления сего царя боголюбивого ради крещения этих народов подобна радости жены, потерявшей один денарий. И когда нашла она его, то призвала родственников своих и соседей и сказала им: “Радуйтесь со мной, ибо нашла я денарий свой, что потеряла я!”. Так же хозяин сотни овец, когда потеряет одну из них, разве, не оставляет он 99 в пустыне и не идет и не ищет потерянную? И когда найдет он ее, то несет на плечах своих, и, возвратившись домой, радуется ей более, нежели 99 овцам, которые не потерялись (ср. Лук. 15, 1-10). Ангелы небесные радуются ради одного грешника, что покаялся, более, нежели ради девяти праведников, что не желают каяться. Ныне же какова радость на небесах среди ангелов божиих ради тех тысяч грешных, что пришли из тьмы к свету, из тления к нетленности и из невежества к познанию истинному! Слава богу, наставляющему грешных и обращающему заблудших! Да будет над ними милость его!

И на следующий день, в воскресенье, начали с утра креститься те, кто остался [некрещеным] вчера. И провели тот день в крещении до 9-го часа. И в этот день устроил царь великий пир для шума Эннарьи и для старейшин народа, что правили под его началом. Он уставил всем столы для каждого и яства для каждого и зарезал им стадо коров и тельцов, отборных и тучных. И завершился тот день в радости великой, в еде и питии.

Какова же была радость сего царя христианского в тот день ради верующих, что крестились вчера и наутро! Восславим же господина нашего Сарца Денгеля, по имени царскому Малак Сагада, и восхвалим его, говоря: “Наставник народов, призвал ты их к закону христианскому не насильно и не страхом перед мечом и копьем, а внушив надежду на блаженство царствия небесного, надежду всех христиан. Павел ли ты, учитель народов, прозванный сладкоязычным, или Варнава, присный его, о котором гласит дух святой: „Да отделятся от меня Савл и Варнава, дабы стали они учителями народов“ (Деян. 13, 2). Ты – основание церкви Эннарьи, как сказал господь наш Петру: „Ты камень, и на сей твердыне воздвигнул я церковь мою, и не осилят ее врата ада“ (Марк. 16; 18). Как поведать мне [все], что сотворил тебе бог? Когда был ты еще мал ростом и юн годами, избрал тебя бог и возвел на престол царства, как избрал он Давида, раба своего, и взял из стада овечьего, и возвратил из земли звериной, дабы увидел он Иакова, раба своего, и Израиль, наследие свое (Пс. 77, 70). Когда же восстали беззаконники, противящиеся царству божию, погубил он всех их и искоренил подобно тому, как были искоренены противостоящие Давилу. Когда же пришли турки, витязи Рима, воевать тебя с помощью Исаака, изменника сему царству, ввергнул их бог в руки твои и отметил им ты местью за отца твоего, государя Адмас Сагада[214]214
  Имеется в виду поражение царя Мины (Адмас Сагада) в битве с турками, о которой “История царя Мины” сообщает: “Сей царь, уповающий в господа, разрушающего коварства премудрых, ослабляющего силу крепких, всегда говорил: „Если умру, мне приобретение – смерть моя во Христе, если буду жив, будет жизнь моя во Христе“. С такой верой он приготовился к битве. Но победа осталась за Эсдемуром в этот день, ибо у сражающихся обычно, чтобы побеждал то один, то другой” [14, с. 185]. Впоследствии Мина снова готовился воевать с турками, но умер перед самым походом, как об этом говорится в его “Истории”: “Все это тщание его было для войны с Эсдемуром, но он не знал, что это выпадет на долю его сына и не он будет сокрушителем турок, а плод чрева его, который сядет на престол его” [14, с. 186]. Исаак же был давним противником Мины. Желая свергнуть его, он воцарил собственного ставленника Тазкаро, сына абетохуна Иакова и племянника Мины. Поэтому “История царя Мины” называет Исаака “изменником” и “основанием здания зла”. Самому Мине не удалось расправиться с Исааком, и бороться с ним пришлось уже его сыну, Сарца Денгелю.


[Закрыть]. И царь Адаля, Мухаммед, когда покусился он и возгордился над сим царством евангельским, подобно тому как возгордился Сеннахирим, царь Персии, над Езекией, царем Иудеи, шедшего по стопам Давида, отца твоего, то низвергнул его бог в руки твои со всеми его витязями, и получил он воздаяние за кровь отца твоего, государя Ацнаф Сагада[215]215
  Имеется в виду гибель царя Клавдия в битве с Нуром ибн Муджахидом, эмиром Харара, из рода которого происходил Мухаммед.


[Закрыть]”. Все это было, когда установилось царство сие и когда исчезла с лица земли память и погибли имена тех, кто противился царству сему. Тогда стал заботиться он, чтобы найти овец заблудших и чтобы обратить идолопоклонников в лоно господа. И тогда направил он свой путь в Дамот, и, прибыв в Эннарью, проповедовал веру Христову, подобно блаженному Павлу, и обратил в [эту] веру многие народы, коих не счесть, и оделил их благодатью святого крещения и приобщил св. тайн.

Сей царь, мудрый и ученый, сначала победил в рати беззаконников и упрочил царство телесное, а потом решил отнять души многих людей из рук диавола и преподнести их в дар богу. И спустя недолгое время сделал он то, что решил, и исполнил то, что задумал.

И на третий день после крещения призвал он князя Эннарьи и установил ему правила почитания праздников и воскресных дней и все законы христианские. И дал он ему наставника православного верой, которой бы был ему проводником пути верного и укреплял бы основания здания веры на камне, чтобы не поколебали ее ветры и речные потоки. И еще повелел он, чтобы крестились те люди страны, которые не были крещены и не пришли в стан по причине болезни и слабости. И установил он им установление, чтобы не преступали они заповедей наставника, как установлено учителями церкви христианской. А из подати царской оставил он [наместнику Эннарьи] половину, то бишь 3000 унций [золота]. И приказал он, чтобы воздвиг [наместник] церковь христианскую. Он же сделал более того и приказал своим подданным, чтобы воздвигли они церкви христианские в каждой области. Сколь дивно сие! Страна, в которой пребывали капища идольские, воздвигла церкви христианские, а места, где приносились жертвы бесам, стали жертвенником плоти святой и крови пречестной, что дарует жизнь и спасение и прощение грехов. И затем приказал [царь], чтобы прекратил [наместник] приносить жертвы для Эрауя, сиречь коршуна, ибо прежде выходил он в пустыню раз в неделю и резал стадо коров или быков откормленных. Тотчас собиралось множество коршунов. Он же и присные его отрезали [куски] мяса разрезанного и держали на вытянутых руках. Эти же коршуны хватали их клювами и пожирали. Это жертвоприношение было жертвою диаволу, как сказано: “Приносили они жертвы бесам, а не богу” (Варух. 4, 7). От всего этого и подобного отлучил [царь Баданчо]: и отошел он от волхвования, и оставил деяния идолопоклонников, что творил с ними [прежде].

И после того как завершил [царь] установление закона христианского в Эннарье, вышел он из стана этого и направил свой путь в Абажгай, чтобы идти в Вадж воевать галласов; пребывавших в Вадже, то бишь боран[216]216
  Боран – одно из крупнейших племенных объединений народа галла (самоназвание – оромо). Племенная организация этого народа в XVI в. была описана эфиопским монахом Бахреем в сочинении “Истории галласов”.


[Закрыть]. Наместник же Эннарьи расстался с мим в этом стане и возвратился в свою область, ибо [царь] не стал брать его в поход, чтобы отдохнул он в [первые] дни своего христианства. И облегчил он ему тяжесть поста, ибо не могут чада пастыря так, как пастырь, что пребывает с ними. Господь же наш сказал: “Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и я успокою вас” (Матф. 11, 28). Ибо таков обычай проповедников: при первом призыве облегчают они новообращенным тяжесть закона ради слабости слабых. Когда спорили верующие фарисеи с теми из народа, кто принял крещение, и говорили им: “Если бы не были вы обрезаны и не соблюдали бы закон Моисеев, не обрели бы вы жизнь!” (ср. Деян. 15, 1-10). А другие говорили: “Истинно обрезание и соблюдение закона ветхозаветного”. И тогда отцы наши, апостолы, при первом призыве пристыдили их явно, сказав: “Не советуйте господу и не налагайте тяжкого ярма на шеи верующих, которого не могут понести ни мы, ни отцы наши”. По этому же пути вел и господин наш Сарца Денгель, второй Павел, православный верой, и сделал он так же и облегчил им тяжесть поста и другие запреты, сказал святой Павел коринфянам: “Вы – дети, и я питаю вас молоком, как младенцев” (ср. I Кор. 3, 2). И сказал он это не ради молока, а ради того, чтобы не возлагать на них установления тяжкие о пище для взрослых и ученых. Таким образом отослал [царь] его, и возвратился [наместник Эннарьи] в свою область, радуясь и веселясь ради благодати крещения, что получил он от духа святого, подателя благости каждому. И когда прибыл он в область свою, то приняли его люди стана в веселии и радости, ибо дух святой исполнил сердца их радостью и веселием ради благодати крещения, обретенной ими. И затем начал он учить закону христианскому людей страны своей. Будучи насаждением новым, стал он наставником премудрым, так что говорили все люди: “Откуда у него вся премудрость эта, которой не учил его никто?”. Он же мог бы ответить им, сказав, как сказал господь наш, когда пристыдил он иудеев такими словами: “Мое учение не мое, но пославшего меня” (Иоан. 7, 16). Подобное сему говорили о авве Антонии: “Большему научил его дух святой, нежели научил его наставник его”. Так же стал премудрым Баданчо, так что учил он присных своих вере христианской.

После сего возвратимся мы к повествованию о пути царя Малак Сагада, второго Константина, что затворил [двери] капищ идольских и отворил [двери] церквей христианских. На четвертый день после дня крещения, 30-го месяца магабита[217]217
  5 апреля 1687 г.


[Закрыть], вышел он из этого стана своего и направил свой путь в Вадж воевать галласов. Сей же поход был в месяц великого поста. И в страстную субботу прибыл он в Сеф Бар. Галласы же, когда услышали весть о приходе его, в то время, как был он у гураге, то охватил их страх и трепет. И бежали они с женами своими и детьми и рассеялись по всем дорогам, как рассеивается дым пред лицом ветра. И тогда решил он воевать галласов, что пребывали в Батрамора, называемые даве[218]218
  Даве – одно из племен галла (оромо).


[Закрыть], что погубили Фасило с его войском[219]219
  Упоминания об убийстве Фасило (абетохуна Василида) галласами племени даве имеются как в “Истории галласов”, так и в “Истории царя Сисинния”, который был сыном абетохуна Василида.


[Закрыть]. Они же, когда услышали известие о приходе сего царя грозного, который грознее всех царей земли, бежали далеко, пока не затерялись следы их. И тогда держали совет вельможи царства, говоря: “Чего же искать нам после этого? Вот затерялись следы галласов, и неизвестно, куда ушли они. Хлеба же ни отнять, ни купить [не у кого]. В стане нашем голод усилился. После сего давайте вернемся в стан наш, что в собрании апостольском[220]220
  Под “собранием апостольским” имеется в виду Губаэ, название которого буквально означает “собрание”.


[Закрыть]. Разве не говорят, что лучше смерть от копья, нежели смерть от голода?”. Он же ответил им, говоря: “Ей, да будет, как вы сказали!”. И, сказав это, поворотил он и отправился в путь по дороге к гураге поспешно. И когда пребывал он у гураге, принял шум Боша крещение христианское 23-го дня месяца миязия[221]221
  28 апреля 1587 г.


[Закрыть] в день упокоения святого Георгия. И был ему восприемником сей царь христианский и православный, и дал он ему украшения, радующие взор, и назвал его именем Георгий. И дал он ему наставника духовного, чтобы учил тот его вере и крестил весь народ страны его. После сего проводил он его, и ушел [шум Боша] в страну свою с миром. И после этого направил он свой путь по той дороге, по которой пришел прежде. Люди же государевы ждали скорейшего возвращения своего к домам своим и к местам своей службы. И пришли они в Губаэ 4-го дня месяца хамле[222]222
  8 июля 1587 г.


[Закрыть], накануне поминовения успения Петра и Павла, светочей мира. Все это было на 27-м году царствования царя Малак Сагада. Зима эта была зимою щедрости и милости, зимою радости и веселия.

И по прошествии дней зимы он стал объезжать города Бегамедра, куда, по его подозрениям, могли сделать побег галласы. Он провел лето, разъезжая по округе и возвратился в Губаэ к началу поста. Там он провел дни поста и там справил пасху. И в это время пропал во всех городах страх пред галласами, ибо убоялись [они] грозного гнева его, сокрушавшего их множество раз. И зимнее свое пребывание сделал он в Губаэ.

И по прошествии месяца зимы, в месяце хедаре[223]223
  Ноябрь 1587 г.


[Закрыть], пришло известие, гласящее: “Турки из Тигрэ вышли из Дахано и расположились в Дабарве, заняв крепость, возведенную турками прежде. И 11-го дня этого месяца[224]224
  18 ноября 1587 г.


[Закрыть], в день, когда никто их не ждал, пришли они внезапно на восходе солнца к азмачу Да-хараготу, ибо в это время был он наместником Тигрэ и бахр-нагашем. И этот деджазмач был наподобие царя, ибо разрешил ему государь делать по желанию его, назначать и смещать с должностей в Тигрэ. И тотчас обратилось в бегство все войско его и рассеялось во все стороны. Одни из них погибли от копья, другие из них были схвачены, третьи бросили коней своих, четвертые бросили мулов. Захвачено было пять двойных барабанов, знамя и множество брони и шлемов. Сам же [Дахарагот], вскочив на коня, спасся из сечи в этот день. Другие же сановники, такие, как аканцан Сараве и кантиба Хамасена, и многие другие сановники, подобные им, были убиты”. Гонец с этой вестью пришел к государю и рассказал ему все, что было. Сей же царь, гроза грозных и победитель победителей, когда услышал весть сию, стал подобен льву рычащему и ищущему [жертву], чтобы разорвать ее. И приказал он тогда провозгласить слово указа, гласящее: “Коль не придут сию же неделю к нам цевы и Вад Хадар, будь то конные, будь то пешие, и останутся, оправдываясь [разными] оправданиями, то будет разграблен дом их и расточится имение и отнято будет все достояние их!”. И, провозгласив такой указ, встал он из стана своего и пошел поспешно, по обычаю воинскому и в особенности по собственному своему обычаю, и переход десятидневный был у него переходом на два или три дня. И пока шел он так, прибыли асе цевы в Ламальмо. И тогда шел он поспешно, проходя два или три дневных перехода за один переход. Прибыл он в Сирэ, и когда услышал о пребывании турок в Дабарве, то послал перед собою Фому, нэбура-эда аксумского, и приказал, чтобы следовали за ним чада Иебаркуа и чада Иянкаре и Мадебая, что в Тэрате, и сделал его начальником над ними. И послал с ним Васано Мухаммеда, по имени крещения своего Вальда Крестоса, с множеством галласов, жадных до пролития крови человеческой, и стрельцами, называемыми Нар[225]225
  Нар (от арабского “огонь”) – название стрельцов, вооруженных мушкетами, среди которых было довольно много турок и выходцев из Южной Аравии, отчего это арабское слово и попало в Эфиопию, где оно приобрело новое значение.


[Закрыть]. А из Курбан послал он с ним отборных всадников и пеших многих, искушенных в рати и битве. А его сделал он начальником войска ратного. И были они посланы на тех [турок], которые были в Дабарве. А перед этим послал тамошний паша 50 всадников и множество пеших, чтобы захватывали они людей и скот. И вышли они из Эда-Маконнен, и когда пришли в Мазбар, то сразились с ними люди [той] страны и обратили их в бегство. И когда возвращались они, то отбили у них люди [той] страны большую часть из захваченного. Турки же унесли немного добычи. И когда переправлялись они через реку Мареб, подстерег их Акуба Микаэль, спрятавшись в засаде с 80 щитоносцами. И когда прибыли они, то напал на них внезапно и убил многих из них и снял с них броню и шлемы, в еще снял ружья их, числом до 70. А у начальников их отрубил он две головы. Те же, которые шли другой дорогой, спаслись от смерти и пришли, убегая, к паше и поведали ему все, что было. И тотчас исполнился трепета этот паша. Акуба же Микаэль послал свою добычу к государю. Тогда [еще] не был бахр-нагашем Акба Микаэль[226]226
  Акба – вариант имени Акуба.


[Закрыть], а был [просто] одним из людей [государя]. И когда пребывал государь в Сирэ, прибыла к нему эта добыча, и была радость великая. И с этого дня начала расти слава Акба Микаэля. Когда же достигло Тэхала войско ратное, посланное воевать пашу, услышал паша весть об их приходе и что идет за ними следом государь и тотчас принял решение твердое, чтобы спастись от смерти и сказал:

“Лучше мне уйти отсюда и войти в крепость мою и укрепиться. Там буду я биться, коль придет он”. И, решив это, вышел он из Дабарвы во время сна и бежал, бросив много утвари домашней и ружейных пуль числом до 2000. И ту ночь шел он поспешно, чтобы спастись от битвы, и прибыл через три дня в свою крепость, идя днем и ночью. И наутро той ночи, когда прибыло то войско ратное, обнаружили они, что нет в крепости [Дабарва] ни людей, ни скота. Государь же, услышав о спасении паши, весьма опечалился, ибо надеялся встретиться с ним в битве. Акубе Микаэлю же послал он золотой шлем, что надевают при пожаловании чина бахр-нагаша, и украшения послал он ему вместе с золотым обручьем. То были первые украшения, а за ними последовали украшения другие по порядку: послал он ему мула разукрашенного, подобного государевому, со сбруей прекрасной работы, со стременами золотыми и золотым чепраком. Прежде на словах стала расти слава Акба Микаэля, ныне же явилась она в деяниях, с пожалованием чина и украшениями.

И, выйдя из Сирэ, прибыл [царь] в Аксум и там отпраздновал праздник рождества. И выйдя из Аксума, отпраздновал он праздник крещения в Мугарья Цамр. И, снявшись оттуда, направил он свой путь в Дабарву, и прибыл туда в праздник богоявления. И там решил он идти в Дахано воевать тех турок и утвердился в этом решении. И спустя неделю времени вышел он из Дабарвы, и направил свой путь в Дахано. А путь его пролегал по стопам тех турок, дорогою узкой весьма и тесной; с одной стороны пропасть, с другой стороны пропасть, а меж ними дорога, по которой могут пройти лишь немного людей [рядом]. Солнце же не показывалось, разве изредка, пока пребывал там [царь]. И шел он по той дороге три дня. И, прибыв близ Дахано, расположился он станом и послал оттуда наместников Тигрэ с князем их Габра Иясусом. Бахр-нагашу же с наместниками его и со всем его войском приказал он быть с ними. И тогда сказал он им: “Проведите эту ночь, окружив крепость кольцом. Мы же выйдем ночью и прибудем на рассвете, а без нас не затевайте битвы”. И, повинуясь ему, они отправились. Государь же встал ночью, и, когда прибыл он на рассвете, забили [барабаны] медведь-лев, затрубили рога и труба каны галилейской, и пребывавшие близ крепости поднялись и начали битву. А тотчас затворил паша врата крепости. А из турок, которые были внутри крепости, одни поднялись на вершину башен, а другие отправились в море на судах, числом четыре или пять [судов]. На этих судах было много стрельцов и пушкарей. А из войска же ратного государя одни вошли в крепость, вырвав терновую ограду, ибо сделал в то время [паша] ограду для крепости, наподобие кантафа[227]227
  Кантафа – заграждение из терновника и других колючих кустарников, которыми окружались укрепления, военные станы и просто стоянки караванов в полупустынных местностях, где естественные укрепления отсутствовали.


[Закрыть], а название ее на языке Тигрэ залажа, чтобы спасала она крепость построенную. Когда же зажигали огнем эту ограду терновую, бросали они на нее землю сухую и грязь сырую и гасили тот огонь. Один из корабельщиков, выпалив из пушки, убил настоятеля одного монастыря из монастырей Тигрэ. И убиение его было для того, чтобы исполнилось слово, сказанное им: “Должен я принести кровь свою в жертву богу, как сказал господь наш: „Должен сын из рода человеческого впасть в руки людей грешных, и распнут они его, и убьют“” (Лук. 24, 7). И был убит сей монах по пророчеству своему. А из турок, которые были в крепости, одни от ружей государевых погибли, другим перебили [выстрелами] руки и ноги. Говорят, что убитых и не убитых, а раненых было числом 70 или 80. А в пашу, когда выстрелил один стрелец, то пробила [пуля] его нагрудник железный, сломала древко копья и пронзила ему кожу снаружи. Пал он на землю, и тотчас смутились все турки совершенно, так что хотели они уплыть морем на кораблях в Массауа.

Все это было в день воскресный. И от усиливавшегося голода взволновались все люди стана и был ропот великий, ибо прибыли они без провизии. Государь же остался глух [к ропоту их] и не стал слушать их слов. И на следующий день, в понедельник, пребывал он, решая, какой дорогой идти, но усилился ропот войска его до того, что склонилось сердце царя к возвращению. И наутро во вторник вышел он из этого стана и направил свой путь в Дабарву по дороге [через] Бизан. И в день выхода из Дахано решил Али Гарад с присными своими вернуться к туркам. И возгордился сердцем Али Гарад, подобно фараону, так что сказал он своим ближним: “Вы идите предо мною, а я пойду вслед за вами”. И, решив так, послал он их вперед. И в этот день услышали об уходе этих маласаев к туркам, и все люди стана стали следить за Али Гарадом. Он же понял это, отказался от решения своего и не стал следовать за [воинами своими], ибо казалось ему, что избежит он смерти, притворяясь благим. И не ведал он, что бог осудил его приговором своим на смерть. И через пять дневных переходов из Дахано прибыл [царь] в Дэрфо. И в день праздника владычицы нашей Марии, коя есть завет милости, призвал государь Али Гарада и сказал ему: “Почему решил ты уйти к туркам с ближними своими? Чего не хватало тебе из всего, потребного для плоти? А что до веры, что нарушаешь ты пост среды и пятницы и что любишь веру мусульманскую, то мы, слыша все это, не верили тому, что говорилось против тебя. Ныне же открыл бог тайные деяния твои. Ныне же испей чашу смерти, которую испили господа твои, Мухаммед и все его войско – ближние твои”. И, сказав это, приказал он Атферу отрубить ему голову мечом. И, отойдя немного, вынул тот свой меч и отрубил голову сему коварному, второму Иуде. А час его смерти был во время сна; И наутро воззрели мы на труп его и воздали благодарение богу, говоря: “Слава богу, искореняющему 118] изменников и погубляющему забывающих!”. И в эту неделю был великий голод в стане. И тогда встали советники и сказали: “Ускорим выступление наше и не будем медлить, ибо гонит нас голод”. И тогда вышли они оттуда и начали грабить в Дэрфо и направили свой путь в Дабарву, грабя хлеб Хамасена. И провели мы начало поста в одном городе из городов Хамасена, называемом Ад-Наашэн, напротив амбы Вад Эзума. И, выйдя из этого стана, прибыли в Дабарву. На вторую субботу поста позволил [царь] людям стана грабить без разбора, земли противников и союзников. И тогда настала сытость в стане, и исчез голод. Чудо, бывшее при этом грабеже, опишем мы после в подобающее время.

Простились [с царем] наместники Тигрэ, он приказал им возвратиться на четвертую субботу поста. А причиною этого грабежа было милосердие [царя]. Когда голодали цевы, которых собрал [царь] со всех сторон: из Шоа, из Амхары, из Дамота, и из других стран, – приказал он им есть награбленное. А когда стали роптать люди Тигрэ из-за грабежа, то сказал он им: “Судите сами! Разве привели мы этих цевов не для того, чтобы спасли они вас от турецкого полона, и разве не сражаются они ради вас? Разве лучше, чтобы с голоду умерли те, кто полагает души свои ради избавления вашего? И такими словами прекратил он жалобы и заставил ропот смолкнуть.

А историю покорности этого турка, что не дописали мы в должном месте, напишем мы здесь. Сначала превознесся он сердцем, подобно Сеннахириму, и дошел до Дабарвы, желая править городами Тигрэ. И когда услышал он, что прибыл в Аксум сей царь с войском многочисленным, заполнившим всю страну, то писали мы прежде, как убоялся и содрогнулся он, подобно Навалу, когда услышал тот, что идет к нему Давид в гневе великом (I Книга царств. 25, 2-42), как возвратился он в свою крепость поспешно и как следовал за ним сей царь победоносный, подобно охотнику преследующему, когда видит он зверя и гонится за ним по пятам не отступая, пока не убьет его или не спасется тот от него, уйдя в теснину и ущелье. Так же бежал турок до крепости своей и преследовал его сей царь до Дахано. [Написали мы] и историю сражения их и страха тех турок, которые хотели уйти в море на кораблях. И после пятидневного перехода по возвращении из Дахано пришло к сему царю послание паши, гласящее: “О господин мой! Поклонение и покорность величеству твоему державному и престолу твоему царскому! О господин, слышал я глас твой и, видя деяния твои, страшился я и дивился! Прежде, когда совратили меня люди страны твоей, дошел я до Дабарвы и возжелал править страной твоей, что не пристало мне. Этот грех мой прости мне, господин! После сего не ступлю я на землю страны твоей и сделаю все, что прикажешь ты мне, и буду подобно одному из дружинников твоих!”. И, услышав это, послал он ему ответное послание в словах прекрасных, по обычаю своих посланий от победителя к побежденному. Не стал отвергать он его посланием со словами гордыни, по обычаю надменных, которые превозносятся силою и величаются победами своими. Этот паша впервые послал послание со словами смирения, сопровождая [их] делами: подношением даров величию царства его, наигрозного из царей земных.

Теперь возвратимся мы к написанию истории, что оставили мы прежде. Когда пребывал [царь] в Дабарве, побудила его сила божественная и взволновала она сердце его помышлением о всех беззакониях, которые сотворил Вальда Эзум[228]228
  Этот Исаак Вальда Эзум упоминается далее и в тигрейском произношении своего отчества – Вад Эзум.


[Закрыть], и как убил он многих князей и многих вейзазеров, когда захотел азмач Дахарагот взойти на его амбу. И после этого, когда пришли к нему турки со стрельцами многими и многими щитоносцами, то победил он их и убил из них многих витязей и снял с них много ружей и хор агре[229]229
  Хор агре – значение этого слова неизвестно.


[Закрыть]. И азмач Такла Гиоргис в бытность свою дедж-азмачем, когда пришел воевать его, то не дал тот ему пройти по дороге узкой, теснил его весьма и убил [многих] из войска его в битве великой. Когда бы не помощь Иоанна, сына Романа Верк, избавившего мудростью и советом своих многих от убиения, не выбрались бы они с этой дороги узкой. И когда всего этого стало недостаточно [Вальда Эзуму], перешел он к туркам и получил от паши чин бахр-нагаша[230]230
  Несмотря на свои поражения на африканском побережье Красного моря, турки тем не менее претендовали на номинальный сюзеренитет над Эфиопией, которую они называли своим вилайетом Хабашистаном. Поэтому они готовы были жаловать эфиопский титул бахр-нагаша любому возмутившемуся вассалу эфиопского царя, хотя никакой действенной помощи оказать ему не могли.


[Закрыть], ибо не ведал [паша] о приходе государя победномогучего, грозного и устрашающего. И когда помыслил [царь] обо всех беззакониях его, решил воевать этого злодея, который замыслил стать беззаконником, подобно Исааку. Подобно тому как был он соименником Исааку первому[231]231
  Имеется в виду бахр-нагаш Исаак, тезка Исаака Вальда Эзума.


[Закрыть], который упредил его в измене, так возжелал он уподобиться ему и в беззакониях своих. Но не миновал он суда бога, пречестного я всевышнего, и пал, подобно тому как пал Исаак, наибольший из беззаконников. Такова была причина похода [царя].

И на седьмую субботу поста сей царь победоносный вышел из Дабарвы и расположился станом в Хэмбэрте. И там послал он вперед своих витязей: Габра Иясуса, князя Тигрэ, и Акуба Микаэля, бахр-нагаша, и многих наместников Тигрэ, и Мака-биса, военачальника Мизан[232]232
  Мизан (букв. “весы”) – название полка.


[Закрыть], с его войском – всех их послал он и приказал воевать этого гордеца. Сам же пошел им вслед. Поднялись к амбе и расположились в месте, где пребывал [ранее] тот [Вальда Эзум], ибо покинул он это место, когда убоялся грозного нападения их, устрашащего и потрясающего, и поднялся на свою амбу. Сей же царь, прибыв к подножию амбы, раскинул свой шатер и устроил там стан свой. И в день прибытия своего, в четверг цветной недели, в девятом часу послал он Ионаэля и Дахарагота, чтобы встретились они с прибывшими туда прежде и объединялись с этими бойцами, искушенными в рати. Этот же [Вальда Эзум] поступил, подобно мудрым, и смягчил их словом смиренным, говоря: “Что сделал я, что пришли вы воевать меня? Разве я не земледелец, [исправно] платящий подати царю?”. Сказал он это, когда увидел шатер [царский] и когда понял, что пришел государь, и испугался и убоялся. И говорил он с ними на словах, спустившись вниз с вершины. И вместе с тем послал он хлеба для пропитания коней их, сказав: “Да не будут голодными кони государевы!”. Все это сделал он по мудрости своей, смягчая их и притворяясь благим, чтобы уйти той же ночью и бежать в область отдаленную, где мог бы спастись он от гнева сего царя. И наутро, когда увидели они, что пуст и безлюден стан его, поняли они, что спасся он. И тотчас укрепился сердцем Акуба Микаэль и пустился в погоню, преследуя его по пятам с кантибой Габра Крестосом. Сей же царь, когда услышал о том, что спасся Вад Эзум, преисполнился гневом, распалился сердцем, как огонь, и решил подвергнуть тех вельмож царства посрамлению великому, как поступают цари с тем, на кого гневаются. Но остановило его мягкосердечие милостивое собственное, прощающее прегрешения грешным. А [Акуба Микаэль] день того дня, когда спасся Вад Эзум, провел в преследовании его до девятого часа. И когда настиг он его, поворотился [Вад Эзум] и встретил его, держа щит и копье. И тотчас вверг бог сего гордеца в руки Акуба Микаэля, и убил он его, и отрубил ему голову. И тогда отправил он посланца к государю, говоря: “Благовестие вам, господин мой! Вот осудил бог праведносудный врага вашего беззаконного и вверг в руки мои. Возрадуйтесь в боге, помогающем нам, и возгласите богу Иаковлеву! Мария же, сестра Моисеева, радовалась и пела песни ради погубления фараона и ради избавления народа из моря грозного”. И когда прибыла эта весть в стан государя, была великая радость, И наутро в субботу в третьем часу прибыл Акуба Микаэль, неся голову Вад Эзума и с нею четыре головы его дружинников. Он захватил жен их и рабынь, которых обрел в день смерти его, и привел их пред очи [царя]. И во время прихода Акуба Микаэля раздались клики и была великая радость и веселие в стане. И сугубо дивной была радость сего царя христианского в этот день. Сколь печалился он вчера из-за спасения [Вад Эзума], столь же усугубилась радость его. И тогда трубили в рога и [трубу] каны галилейской и били в [барабан] медведь-лев. И провозгласил он слово указа, говоря: “Всяк, кто не бросит камня на голову этого беззаконника, который восстал под именем Исаака после смерти его, подобно тому как придет лжемессия под именем Христа и совратит многих, [будет наказан]”. Акуба же Микаэлю даровал он украшения цветные, надев на шею ему золотую гривну и провозгласив указ о нем, гласящий: “Зрите, что сотворил сын мой, которого породил я благодатью [божией]! И после этого не зовите его лишь бахр-нагашем, а зовите [еще] и царским сыном!”. И страстная неделя, называемая учителями церкви христианской неделей печали, стала неделей радости и веселия, ибо в нее свершилось падение этого супостата, сына погибели (Пс. 108, 5). И в день пасхи запел За-Праклитос [гимн] Этана Могар так[233]233
  Здесь приведен, разумеется, не весь гимн, а лишь та его строфа, в которой упоминается имя царя. В этом гимне – одиннадцатистрочная строфа.


[Закрыть]:

 
Моисей-чудотворец в начале праздника опресноков
В море Чермном потопил Египтян,
А рабов фараоновых освободил из рабства.
Христос же, искупитель всех,
Укрепил надежду нашу жизнью первенцев (ср. Колосс. 1, 18; Апок. 1, 5 и далее), воскресших из мертвых.
И пребывает ангел смерти в преисподней,
Сего ради дарована Сарца Денгелю благодать красы светлой пасхи.
Противостоящий тебе уподобился бесу Адер
И уподобился супостату Семею (II Книга царств. 16).
Возлюбивший камень камнем покрытый,
И камень стал прибежищем его!
 

Сей [гимн] Этана Могар пели иереи пред ликом государевым во время пития вина, дабы увеличилась радость его, как сказано: “Пение и вино радует сердце” (Еккл. 40, 20). Вот явил он Книгу песнопений[234]234
  Интересную параллель к этому дает предисловие в рукописи Книги песнопений, которую описал Б. А. Тураев: “Во имя бога, троичного во ипостасех и единого божеством, написано сие сокровище великое, именуемое „Якорь“, собранное аввой Гера и Хабле-Селлясе из многих Деге. И причиной написания было повеление царя нашего Сарца-Денгеля, ибо возревновал он ревностью духовной, видя упадок учения пения, насажденного отцами его православными, по небрежению сынов Кореевых, уподобивших пение Псалтири увеселениям и пляскам. Разгневался царь, любитель учения, и сказал: „что установили отцы наши, мы да не разрушим“. К тому, кто писал сокращенно из лености, не благоволил царь, чтобы не сказали ему: „сокращено учение Ияредово во дни его“, и повелел писать и учиться как было в древности и благотворил тем, которые учились. Бог да благо сотворит с жизнью души его во царствии небесном, во веки веков. Аминь” [11, с. 67-78].


[Закрыть] с питием вина и сделал обычаем своим пение сего [гимна] Этана Могар во время пития вина.