Текст книги "Эфиопские хроники XVI-XVII веков"
Автор книги: Автор неизвестен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц)
Напишем мы историю царя могучего и победоносного, царя царей Сисинния, правого сердцем (ср. Еккл. 10, 2) и прозорливого очами, мудролюбивого и правосудного, ненавидящего беззаконие и далекого от зла, щедрого рукою и уповающего на бога пречестного и всевышнего, ищущего законов и установлении его, которым научил он смертных и вразумил живущих. Но уповающим на него укрепит он бытие их, как укрепил небеса, доколе движется луна и продолжается вращение звезд.
Имя отца этого великого царя было абетохун Василид[295]295
Этот абетохун Василид упоминается и в “Истории царя Сарца Денгеля” и в “Истории галласов” в сокращенной форме своего имени – Фасило.
[Закрыть], сын абетохуна Иакова[296]296
Абетохун Иаков был младшим сыном царя Лебна Денгеля и имел двух сыновей – Тазкара Денгеля и Василида.
[Закрыть], сына царя царей Ванаг Сагада, названного по благодати крещения Лебна Денгелем, мир ему. История царствования царя Лебна Денгеля была написана в истории его[297]297
В “Истории царя Лебна Денгеля” подробно описан лишь первый, счастливый период его царствования. Относительно второго периода в “Истории” сказано: “Истории этого неверного и изрядства сего царя христианского мы не описали подробно до конца, ибо это уже существует написанным в одном монастыре в Эмфразе, как сказал один учитель: „Нежелательно повторять слова“” [14, с. 124]. Если дееписатель Лебна Денгеля имеет в виду “Краткую хронику”, в которой действительно изложена история разгрома царя Лебна Денгеля войсками имама Ахмада ибн Ибрагима ал-Гази, то и там это повествование не отличается подробностью. Других же описаний этого времени пока не известно. Возможно, эфиопы просто не стремились подробно излагать историю своих поражений.
[Закрыть]. Повторять написанное – трудно и утомительно, и нет у нас этого желания. И мать его была из знатных людей и могучего племени по имени Хамальмаль Верк[298]298
Хамальмаль Верк была дочерью азажа Кола Денгеля, происходившего из знатного рода Шэме.
[Закрыть], дочь азажа Коло, человека богатого всем имением сего мира. А ее мать была угодницей божьей, любящей пост и молитву, и изрядной во всех деяниях своих, прекрасной обычаем и святой нравом, по имени Денгель Могаса, которым нарекли ее иереи церковные по установлению и закону апостольскому. И была научена она учению церкви христианской от отца изрядного аввы Аввакума, наставника из Дабра Либаноса[299]299
Имеется в виду известный настоятель Дабра-Либаносский Аввакум, бывший родом из Йемена, весьма плодовитый писатель и переводчик с арабского. Его житие было переведено на итальянский язык Ланфранко Риччи [52].
[Закрыть]. Бог пречестный и всевышний да упокоит душу ее в граде довольства и радости.
А мать царя Сисинния прежде рождения его увидела видение во сне, как пришел к ней отец изрядный Такла Хайманот[300]300
Имеется в виду св. Такла Хайманот, основатель Дабра-Либаносской конгрегации. Его житие подробно описано в труде Б. А. Тураева [9].
[Закрыть], подобный апостолам по деяниям и нраву, вместе с отцом честным аввой Аввакумом, наследником престола его и вершителем закона и установлении. И благовестили они ей благовестием радости и сказали ей, что родит она сына от сына, царя, и открыли ей все, что свершится после рождения его и что станет он царем. И еще просили ее, чтобы, когда это сбудется, сказала она ему блюсти чад их[301]301
Все эфиопские цари в XVI—XVII вв. заключали “завет” с эфиопской церковью в лице Дабра-Либаносского монастыря. Здесь же дееписатель Сисинния старается внушить читателю мысль о том, что подобный “завет” был чудесным образом заключен еще до его рождения.
[Закрыть]. И спустя малое время после того, как увидела она это видение, соединилась она с абетохуном Василидом и понесла, и родила сына. И дали ему имя по имени славного мученика, могучего и добропобедного Сисинния, который убил Верзилью-колдунью, принимавшую обличье змеи, и зверя, и птицы. И после того как убил ее, стал он мучеником во имя господа нашего Иисуса Христа[302]302
Житие св. Сисинния и иконы, изображающие убиение им колдуньи Верзильи, были весьма популярны в Эфиопии.
[Закрыть]. И этого царя нарекли родичи Сисиннием, потому и стал он могучим, ибо, как говорится, имя ведет к соответственным деяниям. И воспитывали его воспитанием прекрасным.
И когда он был в доме отца своего, пришли галласы по имени боран[303]303
Об этом упоминает и Бахрей, специально подчеркивая, что это были галласы из племени боран (см. История галласов, гл. вторая).
[Закрыть] и убили всех людей [той] страны. И отца его убили, а его самого угнали в полон и забрали к себе. И жил он там некоторое время, года полтора или больше. А галласы, которые увели его, приветили его и усыновили. Было это по благоволению бога, пречестного и всевышнего, дабы явлена была сила и крепость его, которые творит он над верующими своими, как сказано: “Чуден бог в святых своих” (Пс. 67, 36). Прежде была явлена сила помощи его на Иосифе, сыне Израиля. После того как продали его и был он рабом, стал он господином и правителем в земле Египетской. Еще раз показана была она на трех отроках – Анании, Азарии и Мисаиле, сыновьях Иоакима, царя Иудеи, и на Данииле, сыне сестры их, мир над ними. После того как угнал их в полон и увел их царь Вавилона, стали они владыками и правителями над землей Вавилонской, когда спаслись из пещи огненной распаляющей и из пасти львов пожирающих, ибо укрыла их помощь бога пречестного и всевышнего. И сокрыл он их от злых людей, идолопоклонников, пока не упокоились они с честью. И этого царя Сисинния укрывала помощь бога, пречестного и всевышнего много раз. Были времена в полоне, были времена в битве, были времена от совета людей соблазненных и соблазняющих. А про остальное упомянем потом в своем месте, предпослав предыдущее и продолжив последующим.
И когда был он в плену у галласов, выступили галласы, чтобы напасть на землю Дамот, и встретились с дедж-азмачем Асбо. И бежали галласы пред ликом его и были побеждены, и многие были убиты по велению бога пречестного и всевышнего, а уцелевшие бежали. И убегая, вошли в пещеру, и настигло их войско дедж-азмача Асбо. И вывели их силой из этой пещеры и привели к нему. И связал он их узами крепкими, сказав: “Если приведут мне сына абетохуна Василида, освобожу я вас от уз и отпущу к вашему народу, а если нет – убью!”. И ответили они ему, сказав: “Приведем его тебе, а если не приведем – убей нас!”. Такова была причина исхода его от галласов и возвращения из плена. Тогда принял его с честью дедж-азмач Асбо и усадил рядом. А тех галласов он освободил и отпустил к их народу по слову своему. И подвиг дедж-азмача Асбо восхвалили и деяние его благословили и возблагодарили его люди того времени, и оставил он память у потомков.
А потом послал он его с одним человеком по имени Мангадо, который раньше был дружинником абетохуна Василида, родственника дедж-азмача Асбо, к царице Адмас Могаса, матери царя Малак Сагада великого[304]304
Имеется в виду вдова царя Мины, приютившая осиротевшего Сисинния, который приходился двоюродным племянником ее сыну, царю Сарца Денгелю.
[Закрыть], которая пребывала в земле Годжам в городе, называемом Даген. И царица приняла его приемом прекрасным и усадила рядом. И отдала его наставнику, и обучился он там всему писанию церкви христианской. И потом послала его в вотчину отцов его[305]305
Здесь имеется в виду земля, которой владел отец Сисинния, абетохун Василид. В начале XVII в. постепенно назревал конфликт между царской властью и феодалами по поводу феодального землевладения. Цари продолжали рассматривать эти земли как временные держания, пожалованные за службу и на время службы. Феодалы же проявляли все усиливавшуюся тенденцию рассматривать эти земли как свою наследственную собственность. В результате Сисинний получил лишь часть отцовских владений, однако, он упорно стремился вернуть их целиком, потому что он считал их своей вотчиной.
[Закрыть] в земле Годжам. Но всего ему не дали, лишь поселения малые, называемые Дабет, и Цик, и Абара, и Гомамит. И взрастал он, живя по этим поселениям, пока не вырос. И научился он ловам звериным, плаванью в озерах, стрельбе из лука и ружья, и метанию копья, и верховой езде, и всякое воинское искусство уразумел он и постиг. И был желанным во всех деяниях и поступках и чист сердцем, человеколюбив и благодетелен ко всем равно, не отвращая лица ни от кого.
И, пребывая в этих своих занятиях, достохвальных и благих, пошел он в Амхару, к матери своей, чтобы встретиться с ней, когда посетило его сожаление[306]306
Дальнейший текст второй главы отсутствует в той рукописи, по которой издавал “Историю царя Сисинния” Ф. Перейра, с чьего издания и сделан перевод на русский язык.
[Закрыть].
И затем пошел царский сын Сисинний в вотчину отца своего. Через малое время возвратился он к царю, выполняя волю его. По обычаю все приходят к царю, когда он этого пожелает. И сын брата царя, чтобы достигнуть желаемого, пребывал в Косоге. И царь принял его с радостным ликом и возлюбил его более За-Денгеля[307]307
Имеется в виду За-Денгель, племянник царя Сарца Денгеля.
[Закрыть], сына брата своего, абетохуна Лесана Крестоса, который стал царем после того, как низложен был царь Иаков. И сказал нам этот царь, говоря: “Видел я, как сын мой Сисинний поцеловал брата своего Иакова лобзанием сердца искренним, а не лобзанием уст внешним”. Ибо был этот царь сердцеведом, разумеющим жизнь, и знал различие между людьми и их поступками. И еще сказал он нам, что ненавидит За-Денгель Иакова и поступает с ним, как с чужим. И знаем мы и разумеем, что истинна была речь царя.
И когда был он там, пришли к царю мужи злосоветные, немилосердные, невегласии, с гортанями, подобными открытым гробам, и с языками льстивыми (ср. Пс. 5, 10), с ядом змеиным за устами. И внушали они слова погибельные, худшие, нежели яд, говоря: “Вот возрос этот сын абетохуна Василида и стал силен. Лучше схватить его и поместить на амбу Гешен[308]308
На амбе Гешен под строжайшей охраной содержались все возможные претенденты на эфиопский престол. Происхождение этого обычая и его причины подробно разобраны в специальном докладе эфиопского ученого Таддесе Тамрата на IV Конгрессе эфиопских исследований в Риме [56].
[Закрыть] как заведено для чад царских, чтобы не было волнений в области, смуты в стране”. И услышал царь этот злой совет и разгневался сердцем и переменился в лице. И сказал им слово ответное, говоря: “Да не исходят из уст ваших подобные речи, не повторяйте их отныне. Этот совет ваш зол и презрен перед богом и людьми. Разве, если придет сын к отцу, воздает он ему злом вместо добра? И одарит его проклятием вместо благословения?” (ср. Лук. 11, 11). И, сказав это, отпустил его с миром восвояси с дарами. Он же пошел, простившись с братом отца своего, царем, и вошел в вотчину свою. И пребывал там некоторое время.
И тогда отправился царь, чтобы идти походом в землю Дамот воевать галласов, называемых боран. И когда шел, встретил по дороге в земле Годжам сего сына, доброго сердцем и воздержанного от мести, и сказал тот ему: “Я пойду с тобой”. И ответил царь и сказал: “Ты оставайся и будь у себя, пока не приду я и не вернусь по благоволению бога пречестного и всевышнего”. И, услышав [это], послушал он слова царского и остался. А царь отправился в путь и прибыл в землю Дамот. И упокоился там от трудов мира сего, и отошел к богу пречестному и всевышнему[309]309
“Краткая хроника” так сообщает о смерти Сарца Денгеля: “Вернемся же к прежнему повествованию о причине его смерти. На 34-й год царствования решил царь Сарца Денгель идти походом в землю великую Дамот, сиречь в область Гибе, и воевать боран. И пришли монахи, ведающие грядущее, и сказали: „О царь, не ходи в этот поход, ибо не хорошо это для тебя“. И сказал им царь: „Я пойду, и вот посланный, который ведет Серого, мула моего, и погоняет его сзади“. И сказали ему эти монахи: „Если пойдешь, то не ешь рыбы, придя к реке Галила“. И пошел царь по воле божией и воевал боран. И, придя к той реке, забыл он сказанное теми монахами, и поел рыбы, и заболел болезнью лихорадкой. И несли его на одре. И, возвращаясь, упокоился он в земле Шат в тот день, который упомянули мы прежде. И когда ходил походом царь Ацнаф Сагад [Второй] в землю Гибе, видело все войско ту реку, из которой съел государь Малак Сагад рыбу и заболел из-за нее в земле Шат, где и упокоился государь Малак Сагад. Видели тогда эту реку все люди. Место погребения государя Малак Сагада – остров Рема” [23, с. 336].
[Закрыть].
А то, что отставлен он был от похода в землю Дамот и не пошел с братом отца своего, царем Малак Сагадом, было по мудрости божьей и всеведению его. Если бы пошел он в поход, то не, миновать бы ему рук тогдашних князей, но ведал бог, что будет с ним впредь, и сохранил его от похода и удалил от них. Ибо так поступает он всегда со всеми избранниками своими, да возвеличится имя его.
И тогда старейшины народа и вельможи царства держали совет в пути, когда возвращались, неся тело господина своего царя, говоря: “Свяжем сына абетохуна Василида и сына абетохуна Лесана Крестоса[310]310
Имеется в виду За-Денгель.
[Закрыть], чтобы было единодушно все войско”. И когда закончили они совет, послали Аминадава и Аклиля, дружинников раса Афанасия, с войском многим и с 25 стрельцами. Перейдя реку Абай, собрали еще многое войско ратное, неисчислимое, из Жан Мэлят и Дэб Мэлят[311]311
Жан Мэлят и Дэб Мэлят – названия царских полков.
[Закрыть] и из всех областей Годжама. И, придя, Аминадав и Аклиль нашли его в Абара, вотчине отца его, которую сделал он местом своего пребывания. А с Аминадавом была у него ранее распря из-за одной земли, называемой Церма, Аклиль же был предан расу Афанасию. И когда прибыли они к царскому сыну Сисиннию, прекрасному деяниями и радостному ликом, то, остановившись вне укрепления, послали к нему посланцев мира и слово привета и сказали ему: “Приказал нам царь, и есть у нас слово, чтобы сказать тебе”. И он ответил на их слова слово доброе и сказал:
“Придите и скажите мне, как вам приказано”. И перед их приходом приказал он в простоте сердечной приготовить угощение и напитки для гостей, исполненных коварства и лукавых сердцем, ибо то был день воскресения, когда радуются все христиане[312]312
Пасха была тогда 6 апреля 1697 г.
[Закрыть].
Аминадав же и Аклиль со всем их большим воинством, выслушав ответ, гласивший: “Войдите же”, устрашились и отказались войти, ибо дом его и крепость были построены на амбе. И расположились они неподалеку от этой амбы и провели там этот день до вечера. А когда стемнело, во время сна пришел к нему один человек, по имени Хадаро, из племени шэме, родственного матери его, государыне Хамальмаль, и рассказал ему о случившемся: умер царь Малак Сагад, а Аминадав и Аклиль пришли, чтобы схватить его. И, услышав это, сын царский, юноша мужественный и благомысленный, вышел другой дорогой и пошел к Абаю и скрылся там. Аминадав же и Аклиль возвратились и пошли своей дорогой, не найдя его. А те, которые пришли с ними, рассеялись и вернулись в свои местности.
А этот царевич, мудрый Сисинний, повернул от Абая и вошел в Дабра Дима, дабы найти там убежище. И когда он был там, пришел авва Тигрэ из стана Курбан[313]313
Курбан – приближенный полк царя Сарца Денгеля. Во время сезона дождей, когда эфиопские цари уходили “на место зимнего пребывания своего”, они обычно распускали по домам большую часть своего войска. Однако некоторые полки (или один полк) они оставляли при себе, чтобы всегда иметь под рукой определенный контингент воинов. Такие приближенные полки (а название Курбан и буквально означает “приближенные”) иногда начинали играть немаловажную роль в политике, особенно в смутное время междуцарствия.
[Закрыть] и рассказал, что связали узами крепкими абетохуна За-Денгеля, сына брата отца его, которому полагалось царство. И еще рассказал этот авва Тигрэ, что превосходит стенание и плач по абетохуну За-Денгелю стенание и плач по покойному царю Малак Сагаду и домочадцы абетохуна За-Денгеля плачут рыданиями великими и слезами горькими, и еще сказал он, что пришли люди схватить его. И, услышав это, воротился он и пошел к матери своей. И когда был он у матери, донесли ему, сказав: “Пришли [люди] воевать с тобой”. И он пошел к Абаю со своими дружинниками. И у этой реки утешали его дружинники, говоря: “Не печалься, господин наш, это пройдет в свое время”. И сам он вверил и полагался на бога пречестного и всевышнего. Не трепетал он и не страшился ничьих угроз, да будет что будет, ибо бог укреплял его всегда.
И когда был он в столь бедственном положении, пришли галласы, чтобы воевать Валака. И, придя к амбе, называемой Цэджа Зар близ Абая, увидел он галласов, и галласы увидели, что там человек, и воззвали громким голосом, говоря: “Кто это?”. И узнал его один из них и сказал: “Это абетохун Сисинний, сын абетохуна Василида, которого ты знал”. И когда узнали его галласы, побежали они и пришли туда, где был царский сын, к реке, называемой Садай, и бросились ему в ноги пали ниц в знак любви, целуя пальцы ног его и выражая всякую покорность. А имя этим галласам – буко[314]314
Буко принадлежали к племенному объединению боран.
[Закрыть] из племени коно.
И когда он был с этими галласами, услышал весть о том, что разыскивает его рьяно войско ратное, чтобы схватить и заточить. Пошел он с этими галласами на гору, называемую Куаат, и пробыл там немногое время. Оттуда он перешел в Дабра Целало, но жил там лишь недолгий срок. И там постиг его великий голод и большая нужда. Ибо не было в этой стране ни людей, ни полей, кроме зверей лесных и животных пустыни. Ибо была она пуста и разорена и разграблена руками галласов. Но царевич, мужественный Сисинний, стал охотиться на лесных зверей и убивать их каждый день и кормить своих домочадцев и всех, кто был с ним. И тогда от жестокого голода и страха преследования удалились от лица господина своего и сгинули Тазкаро и Гурап, Серцо и Иов, которому отрубили ногу за многие его низости. И перешли они к Годжаму. И в эти дни голода сослужил великую службу и выказал многую любовь к царскому сыну Сисиннию один гафатец, по имени Фэсэн. И увел он к нему из Годжама стадо коров, чтобы ел он и спасся от голода. И весьма хвалил царский сын этого Фэсэна, как хвалим был от господа нашего давший 2 драхмы из давших имение многое (ср. Марк. 12, 42—44; Лук. 21, 2—4), и помирил этого Фэсэна со всеми гафатцами, которые живут на границе с Годжамом и по ту сторону Абая. Все поступки и деяния Фэсэна хороши, разве кроме самой кражи коров. В Дабра Целало юный царевич провел в таких деяниях малый срок, а не большой, а затем ушел в землю, называемую Фаель Цаф.
Глава 6А затем пошел он в обитель отца нашего Такла Хайманота, в Дабра Либанос, главу монастырей[315]315
Дабра-Либаносская монашеская конгрегация была основана в XIII в. св. Такла Хайманотом. Отношения ее с царской властью в Эфиопии бывали весьма сложными и острыми в-XIII—XIV вв. (подробнее об этом см. [16, с. 153—199]). В XVI в., однако, эта конгрегация нашла общий язык с царской властью и стала привилегированной, заняв доминирующее положение среди эфиопских монастырей.
[Закрыть]. И приняли его монахи прекрасным приемом и возлюбили весьма, как отец любит сына и мать любит дочь. Ибо они были люди завета и клятвы с царями, отцами его, которые царствовали перед ним, от начала царствования Иекуно Амлака и доныне из поколения в поколение[316]316
Имеется в виду церковный миф о том, что династический переворот 1270 г., когда на престол взошла “Соломонова династия” в лице Иекуно Амлака, был осуществлен при помощи св. Такла Хайманота, основателя Дабра-Либаносского монастыря. Этот миф был изложен в особом трактате “Богатство царей”, опубликованном и разобранном Б. А. Тураевым [8].
[Закрыть]. А глава монастыря, отец обители авва Авраам[317]317
Авраам был тогда настоятелем Дабра-Либаносского монастыря.
[Закрыть], возлюбил его сугубо любовью духовной, а не тленной любовью телесной. И был он там немногое время. И потом держали совет монахи монастыря и обители с настоятелем своим аввой Авраамом о заключении союза с царем Иаковом, сыном царя Малак Сагада, и с расом Афанасием, который в это время был правителем царства[318]318
Рас Афанасий, женатый на вейзаро Валата Гиоргис, дочери царя Сарца Денгеля и сводной сестре Иакова, практически был регентом при малолетнем царе Иакове и жил в его резиденции Кога.
[Закрыть], и с абетохуном Бээла Крестосом[319]319
Абетохун Бээла Крестос при Иакове был наместником Валака.
[Закрыть], и со всеми людьми стана[320]320
Подобно двору всякого феодального короля, эфиопский стан царский состоял, помимо личных слуг царя, из его советников и военачальников, т. е. курии, с мнением которой царь обычно считался. Однако в период междуцарствия прежнее единство курии довольно быстро уступало место феодальным раздорам, борьбе за власть и усобице. С приходом к власти нового царя обычно менялся я, состав его стана.
[Закрыть]. И, завершив совет, возвестили ему, говоря: “Заключи союз с царем Иаковом и присными его”. И сказал он им слово ответное, говоря: “Если дадут мне вотчину отцов моих, хорошо, пусть будет по слову вашему, как вы сказали. А когда согласился он, получили они согласие и от раса Афанасия и договорились, чтобы отдали ему и не отбирали всю вотчину отца его. И тогда отец честной авва Авраам и присные его привезли его и доставили к тому, и был заключен союз между ним и расом Афанасием. Но рас Афанасий принял его приемом средним, не презрел, как прочих, но и не почтил, как подобает чадам царским. Лучше приняли его старшие дружинники[321]321
Эфиопские цари, как и все эфиопские феодалы, всегда были окружены своими личными воинами, которые по традиции назывались дружинниками. Однако и в воинской среде дружинные отношения уже давно уступили место отношениям вассалитета, что выражалось и в способах вознаграждения воинов за службу. Они теперь уже не кормились с господского стола и хозяйственно были вполне обособлены. Рядовые воины получали за службу наделы из коллективной и наследственной земельной собственности полков, которые они обрабатывали собственным трудом и трудом своих домочадцев, а “старшие дружинники” получали во временное владение земли с крестьянами, с которых они взимали подати и повинности. То обстоятельство, что рядовой воин в результате личной храбрости и военного счастья мог возвыситься до положения военачальника-феодала, дела не меняло: феодальные отношения в XVI—XVII вв. стали вполне господствующими и в воинской среде.
[Закрыть] от мала до велика: они дали ему в дар коров тучных и вина. А речь раса Афанасия не была правдива, не попомнил он сказанного, переменил решение, обманул и не дал вотчины отца его, и не вернул ни одной земли из его земель. И зимовал он с ним в земле Сарка.
И когда был он там, восстали на раса Афанасия люди завистливые, злосоветные, наученные диаволом учению злому. И сотворили они речь лживую, которой не было в сердце его, сказав: “Если попустим мы расу Афанасию, чтобы был с ним сын абетохуна Василида, то воцарит он его. И если воцарит он его, то будем мы посрамлены, а он возвеличится меж нами”. И потому замыслили они коварство и обратились к нему как бы” с добрым советом, говоря: “Свяжи его, и да не ускользнет он от тебя. Если же ускользнет, то будет у тебя вражда с царем Иаковом”. И, услышав их речь, сказал им рас Афанасий слово ответное, говоря: “Разве не клялся я наставнику Дабра-Либаносскому в том, что не причиню ему никакого вреда?”. И раз он не принял их совета и не послушал их речи, задумали они другое: “Поставим мы абетохуна За-Денгеля, потому что он[322]322
Т. е. рас Афанасий.
[Закрыть] поставит абетохуна Сисинния”. И когда разнесся этот слух и узнали о нем во всей области, стало известно это юному царевичу и обратился он к расу Афанасию, говоря: “Отпусти меня, и пойду я, ибо прислала ко мне мать моя, говоря:
„Вот болею я, приходи скорей и не медли“”. А мать царского сына не болела и не посылала к нему, но измыслил он это по наущению святого духа, чтобы уйти из стана раса Афанасия и: ускользнуть из рук врагов, которые задумали заточить его. И рас Афанасий не уразумел сугубого, отослал его спокойно, без всяких опасений. Из-за разлуки с ним плакали рас Афанасий и вейзаро Валата Гиоргис. Таковы были благодеяния, ему оказанные с тех пор, как сделал их союзниками наставник Дабра Либаносский, пока не разлучились они и не ушел он от них по мудрости бога, славного именем и высокого поминовением.
И пошел он от них к матери своей. А была она в это время в земле, называемой Гомамит. И был он у нее недолгое время.
Глава 8И затем перешел он к Валака и встретил там гарада Бали[323]323
Наместники мусульманской области Бали носили традиционный титул гарада – мусульманского властителя, хотя сами могли и не быть мусульманами, так как назначались царем из числа своих приближенных.
[Закрыть] Дегано, который нес подати[324]324
Каждый наместник, собирая подати с подвластного ему населения, был обязан раз или два в год (в зависимости от удаленности своей области от резиденции царя) в установленные сроки приносить подать дарю. Характер и количество податей, как правило, были традиционными и для различных областей неодинаковыми. Подробнее об этом см. [50, с. 179—194].
[Закрыть] царю Иакову, и забрал у него коней, и мулов, и все, что было в его руках. А самому ему не причинил вреда, но отпустил идти, куда ему угодно. И с этого дня начал царский сын Сисинний забирать имущество людей, и собирать войско, и разорять селения, ибо знал, что не оставят его без того, чтобы не связать или убить, и предпочел он жить в пустыне, нежели жить в селениях.
И тогда на восьмой день после встречи с Дегано перешел он к Годжаму и разрушил амбу, называемую Дабра Цемуна. И обрел там казну матери своей, царицы Сабла Вангель[325]325
Царица Сабла Вангель приходилась Сисиннию прабабкой.
[Закрыть], и казну всех князей Годжама, многие одежды узорчатые, желанные для взора и радующие сердце, барабаны и мечи, и золотой кинжал обрел он на этой горе, и разграбил все. И обогатил он своих присных казною других. Имущество же церковное и ризы священнические – все возвратил он по клятве[326]326
Это возвращение имущества “по клятве” заключалось в том, что воины предъявляли все награбленное и клялись, что не утаили ничего, а ограбленные владельцы забирали свое имущество и клялись, что не возьмут чужого. Это была обычная процедура в те времена; она описывается и в “Истории царя Сарца Денгеля” (гл. 6 и 8). После повального и неразборчивого грабежа приходилось прибегать к такому ненадежному, но единственно возможному способу возвращения имущества, хотя и трудно было полагаться на совесть и клятву людей, которые не постеснялись ограбить церковь.
[Закрыть] и отдал монахам этой горы и не оставил ничего в руках дружины своей. И, возрадовавшись обретению той добычи, перешел он из Годжама в Валака и был в земле Дара. И встретил там праздник пасхи, сиречь праздник воскресения господа нашего Иисуса Христа[327]327
Пасха была 26 апреля 1698 г.
[Закрыть]. И после праздника пасхи перешел он в страну, называемую Ясба. И пребывал там недолгое время, говоря: “Эта страна хороша для конских ристалищ”, ибо она широка и ровна, и много травы росло там для корма животным.
И когда был он в этой стране, услышал весть о том, что пришел абетохун Бээла Крестос воевать его со множеством войска, ибо в это время был Бээла Крестос наместником Валака. И когда узнал он и разведал о приходе этого военачальника, гордого воинством, поднялся царский сын Сисинний и захватил все, что нашел в этой стране, и пошел в Мугар, и перешел реку Жема, и вошел к галласам, и галласы приняли его приемом прекрасным. И был он там в Целало некоторое время. А абетохун Бээла Крестос со многим войском ратным прерывал на амбе, называемой Тета, чтобы охранять страну. И тогда вернулся юноша доблестный, собрав много галласов. И дружинники его к тому же стали в то время многочисленны и сильны. И прибыл он в землю Валака. А тут и абетохун Бээла Крестос спустился с той амбы, о которой мы упоминали прежде. И встретились оба и сошлись в битве крепкой. И погиб в день этой битвы Тенсо[328]328
Тенсо (полное имя – Тенсаэ Крестос) был сводным братом абетохуна Василида.
[Закрыть], брат отца его, и Башах Анзэр, и один галлас, и еще 42 мужа. А у абетохуна Бээла Крестоса погиб один человек.
И когда увидел он, добросоветный и искушенный в битвах, что этот день не его, пустился бежать без страха и трепета.
Ибо если бы убегал он из страха, то расточились бы присные его. Но шел он угрожая, то и дело оборачиваясь. И войско абетохуна Бээла Крестоса не преследовало его, зная, что крепок он силою и мужествен сердцем. Когда он бежал, то его было не схватить и не поймать, а когда он преследовал, то от него было не ускользнуть. Он же спокойно пошел в Шоа. А абетохун Бээла Крестос вернулся в Годжам восвояси в прежний стан свой. А юноша бодрый сердцем Сисинний вошел в Дабра Либанос и приветствовал монахов монастыря. Они же приняли его с ликами радостными.
И, находясь там, держал он совет, где зимовать, и выбрал место, называемое Энерма, ибо была там пещера обширная, чтобы не быть в тягость монахам монастыря, если бы зимовал он у них. Ибо то был зимний месяц и время дождей. Сделал он это по мягкосердечию, благосердию своему и человеколюбию, Если бы зимовал он у них, то трудно было бы им строить дома и городить ограду. И потому зимовал он в этой пещере, чтобы не опечалить монахов монастыря и тех, кто жил на горе. И монахи монастыря приняли его по мере возможности своей” И мешал ему только шум воды, падавшей из входа пещеры, и многая капель до конца зимы. А пищу ему и корм животным приносили люди Шоа.
