Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 42 страниц)

Мяу. Она сказала мяу. Какой позор для гордой Волчицы. Я обязательно ей об этом напомню. Если выживем.

– Диана, дура, беги… – попытался крикнуть я, но из горла вырвался лишь жалкий сип.

Лже‑Андрей и лже‑Лилия разом повернули головы в её сторону. Их взгляды скрестились на пошатывающейся девчонке.

Зачем возиться с колючими кубиками Валерии или жёстким Волком, когда прямо к ним в лапы сама идёт нежная, беззащитная и пьяная добыча?

Твари хищно оскалились, разрывая кожу у уголков рта, и медленно, бесшумно двинулись к Диане.

А моя сестрица в этот момент решила, что её собственный хвост – это чрезвычайно интересная игрушка. Она упала на спину и начала весело ловить его зубами, подставив монстрам беззащитный живот.

Мой Желудок всё ещё переваривал третий уровень, а руки‑ноги были примерно так же полезны, как варёные макаронины. Я с трудом перевалился на бок и приподнялся на локтях, сплёвывая серую пыль.

– Диана… – прохрипел я.

Твари надвигались на неё медленно, смакуя момент. Две огромные машины для убийства с раскрытыми пастями. А моя сестрица присела на заднице, поймав зубами собственный хвост и глупо улыбалась.

Голова Валерии, лежащая в паре метров слева, возмущённо зашипела:

– Волков, сделай хоть что‑нибудь! Твою сестру сейчас сожрут! А хвост на закуску оставят!

– Заткнись, Лего‑человек ты недоделанный! – огрызнулся я, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Но сдвинуться дальше не получалось.

Диана подняла глаза на монстров. Вместо того чтобы закричать или хотя бы попытаться отползти, она расплылась в счастливой дебильной улыбке. Мята превратила её мозг в сладкий кисель.

– Ой… какие пёсики! – восторженно запищала она. – Пушистые! С хвостиками!

Она потянулась вперёд и игриво шлёпнула лже‑Андрея рукой по огромной лапе с бритвенно острыми когтями.

– Плохой пёсик! Нельзя кусаться! Давай играть!

И, хихикнув, Диана начала хлопать в ладоши прямо перед его жуткой мордой:

– Ладушки‑ладушки, где были? У бабушки…

Она действительно попыталась сыграть с монстром в ладушки, легонько похлопывая по его костяной челюсти.

Я замер. Валерия заткнулась на полуслове. Казалось, весь мир застыл за миг до катастрофы….

Лже‑Андрей склонил голову набок. Его челюсти захлопнулись с сухим костяным стуком. Лже‑Лилия тоже остановилась, её многосуставчатые лапы мелко задрожали.

Синий огонь в их пустых глазницах замерцал, сменяясь рваной рябью.

В их чудовищных черепах словно со скрипом закрутились ржавые шестерёнки. В безжалостной воле Бездны, управлявшей тварями, только что произошёл сбой?

Они не нападали. Смех Дианы, её детские интонации, знакомый запах и игра в «ладушки» что‑то с ними сделали? Неужели, осколки памяти настоящих Андрея и Лилии Волковых – тех самых, что когда‑то баюкали белохвостую девчонку, – пробились через голод Бездны?

Они смотрели на Диану. По‑настоящему смотрели.

Слепая, голодная ярость испарилась из их глаз. На её место пришло нечто тяжёлое, пугающе осмысленное. Они всё ещё оставались кошмарами из Разлома. Монстрами со склизкой шкурой, развороченными пастями и острыми когтями, но теперь у них появились глаза. Родительские глаза.

Лже‑Андрей медленно переглянулся с лже‑Лилией. Это был тот самый немой родительский взгляд, когда дети устроили в доме тотальный погром, но ругать их уже поздно. Надо прибираться.

Ругать и даже жрать нас никто не стал. Вместо этого лже‑Лилия вернулась к нам и присела на корточки перед разбросанными кубиками Валерии.

– Эй! Аккуратнее с маникюром, чучело! – взвизгнула голова аристократки, когда монстр бережно подцепил её руку когтями.

С ловкостью ребёнка, собирающего сложный конструктор, лже‑Лилия принялась складывать Валерию воедино. Нога к бедру, бедро к тазу, торс, руки, голова… Стоило ровным швам соприкоснуться, как пространственная магия сработала в обратном направлении. Валерия с глухим вздохом срослась обратно, целая и невредимая, хоть и слегка помятая. Двигалась она все ещё вяло, связи между телом восстановились не до конца.

Тем временем лже‑Андрей сгрёб меня под мышку, как мешок картошки, а второй лапой аккуратно поднял Диану. Сестрица только довольно заурчала, обнимая его за чешуйчатую шею:

– Папка катает! Ура‑а!

Пещера продолжала рушиться. Фиолетовые трещины рвали стены, сверху летели тонны каменных обломков. Но монстры‑родители двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью. Они вынесли нас из закрывающегося Разлома прямо в главный зал.

Прямо посреди зала, вросший в гигантский пульсирующий багровый кристалл, всё также высился Граф Медведев. Вернее, то, во что он превратился – в скользкую массу из плоти и острых граней, запертых в аметисте.

Андрей резко остановился, глядя на графа. В разрушенном зале повисла тяжелая звенящая тишина. Старые враги встретились снова.

Огромный глаз Медведева медленно повернулся в нашу сторону. Из динамиков раздался хриплый, искажённый помехами бас:

– Волков… Это ты, старый лис?

Мой «отец» издал сухой свистящий звук, похожий на горький смешок.

– Медведев… Всё‑таки спрятался… в самую надежную… жестянку, – прохрипел он.

– Мы делили Северогорск., Андрей, – прогудел граф с тоской. – Грызли друг другу глотки. И вот он итог…

– Да, – Андрей крепче прижал к себе Диану, словно заслоняя её от старого врага. – Два монстра на руинах гордыни.

– Мир людей больше не для нас, – выдохнул Граф.

– Он никогда и не был нашим, – глухо ответил мой «отец».

Андрей бережно опустил меня и Диану на холодный металлический пол. Лилия поставила рядом Валерию, которая всё ещё пыталась прийти в себя и нервно отряхивала платье.

Они повернулись к фиолетовому зеву Разлома.

– Эй… – тихо позвал я, преодолевая остатки паралича. – Вы куда?

Они остановились у самого края бездны. Лже‑Лилия медленно повернула уродливую голову. А затем подняла огромную когтистую лапу и неловко, словно стыдясь своего уродливого вида, помахала нам на прощание. Лже‑Андрей последовал её примеру.

Это выглядело жутко. Два порождения кошмара, машущие лапками, словно родители на перроне вокзала. Но это было самое тёплое прощание, которое я мог себе представить.

Человеческий мир оставался нашим. Их мир теперь был там, во тьме.

Они подхватили с двух сторон кристаллическую друзу с Медведевым внутри. Шагнули в фиолетовое сияние и исчезли.

Поскольку я уже поглотил Ядро, удерживать Разлом было некому. Пространственная трещина вздрогнула, пошла рябью и…

Хлоп!

С глухим всасывающим звуком портал закрылся, запечатав пространство намертво. Северный Ветер исчез из нашего мира.

Пыль медленно оседала в тусклом свете аварийных ламп.

Раскалённый свинец в моём животе наконец‑то начал остывать, превращаясь в густую и тяжёлую силу. Чёрный Желудок завершил переход на третий уровень.

Я с трудом сел, закашлялся и сплюнул вязкий чёрный сгусток на потрескавшийся бетон. Зубы слипаются, зато дышать сразу стало легче. Тело всё ещё толком не слушалось, но паралич отступил. Ядро внутри груди гудело от бешеной мощи, словно новенький ядерный реактор, готовый к запуску.

Я огляделся. В паре метров от меня на полу лежала по частям Валерия. Лилия, кажется, собрала её слишком небрежно, девица снова развалилась на куски. Её голова покоилась на обломке кирпича, а губы шевелились беззвучно.

Не знаю как, но даже губами она шевелили высокомерно.

– Помоги мне, Волчара недоделанный, – беззвучно выговаривала она.

Ну что ж поделать, надо собрать этот дорогой 3D‑пазл.

– Иду‑иду, принцесса, – прохрипел я, кое‑как подползая ближе.

Тело всё ещё плохо меня слушалось, так что о деликатности речи не шло. Я наспех состыковал её фрагменты: прижал торс к бёдрам, примостил на место ноги, воткнул руки обратно в плечевые суставы. Настоящий конструктор LEGO, только детальки злые и высокородные.

С тихим шипением и вспышкой блоки сошлись, и срезы мгновенно срослись обратно, без единого шрама.

Валерия резко и глубоко вздохнула. Её глаза округлились, лицо перекосило от боли. По затёкшим, оживающим мышцам побежали тысячи раскалённых иголок.

– Волков… – прохрипела она, разминая шею и бросая на меня яростный взгляд. – Твой способ сборки… грешит полным отсутствием изящества. Мне кажется, левое плечо встало криво. И печеночка странно ёкает.

– Скажи спасибо, что я не присобачил тебе зад вместо головы, – огрызнулся я. – Ну или ноги от ушей не сделал…

Договорить мы не успели. Прямо над нами с жутким скрежетом лопнули опоры моста. Многотонная махина сорвалась вниз, грозя заживо похоронить нас под обломками.

Но прежде чем я успел выставить хотя бы самый простенький щит, тени у стены взорвались ураганом чистой Тьмы.

Из черноты вылетел Тузик.

Мать моя Бездна, золотой трюфель, который песелю отдала Диана, явно пошёл ему на пользу. Мой теневой пёс весом в добрых полтонны выглядел так, будто его подключили напрямую к Разлому. Его глаза полыхали золотым пламенем, костяные шипы на спине вытянулись, превратившись в острые, как бритвы, лезвия, а из‑под лап летели искры чистой «ауфности».

Он принял падающую глыбу прямо на покрытую шипами спину. Даже не поморщился. Одним движением широких лопаток Тузя отшвырнул тяжеленный обломок в сторону, как картонную коробку, и с радостным поскуливанием бросился ко мне.

Пёс облизал мне физиономию, преданно заглядывая мне в глаза, а его утыканный шипами хвост бешено заметался из стороны в сторону, с оглушительным треском кроша в пыль остатки стены.

– Ха‑ха, полегче, малыш – рассмеялся я, уворачиваясь от каменного крошева.

– Стена нам ещё пригодятся, паршивец!

Меня всё ещё слегка пошатывало. Я подошёл к лежащей неподалёку Диане и бесцеремонно сгрёб её в охапку. Сестрица счастливо пускала пузыри через нос, обмякла и казалась совершенно пластилиновой. Она попыталась обнять меня за шею, глупо улыбнулась и забормотала что‑то про розовых единорогов, прыгающих по радуге.

Мяу. Я помню, как она это сказала. По моим губам скользнула коварная улыбка. Дома нам будет, что обсудить, гордая Волчица.

Я усадил этот мешок с кошачьей мятой на широкую спину Тузика, аккуратно зажав сестру между костяными шипами, чтобы не свалилась.

Следом я ухватил Валерию за талию и закинул её на зверя прямо позади Дианы.

– Что ты делаешь⁈ Понежнее, я вообще‑то тут самая умная! – возмутилась наша ученая дева, хотя сама пальцами вцепилась в шипы Тузика так, что побелели костяшки.

Я запрыгнул следом, усаживаясь сзади и крепко обхватывая обеих девчонок. Валерия ощутимо напряглась, её острый локоть упёрся мне прямо под рёбра.

– Волков, это выходит за любые рамки приличия, – процедила она прямо мне в лицо.

– Держись крепче, кукла, или оставайся здесь обсуждать этикет с падающим потолком, – хмыкнул я ей в самое ухо.

Позади нас с грохотом рухнула очередная стена Сектора Девять. Пар из лопнувших труб застилал всё вокруг.

Я похлопал пса по мощной шее.

– Домой, Тузя. Гони!

Теневой монстр издал победный, вибрирующий рык, от которого зазвенели уцелевшие стёкла. А в следующую секунду мы просто растворились во тьме.

Скорость Тузика была запредельной. Мы неслись по рушащимся коридорам Медведевых, превратившись в чёрно‑золотую молнию. Пёс со змеиной грацией уклонялся от обвалов, а там, где коридор заваливало наглухо, он просто нырял в тени и выныривал через сотню метров.

А ведь раньше он так плотно с тенями не дружил. Вот что гриб животворящий делает!

Пыль, обломки и струи горячего пара оставались далеко позади. Моя сумасшедшая стая уносилась прочь из гибнущего подземного ада.

Глава 13
Лучшая сделка в моей жизни!

Владлен Голубев

До капитуляции рода Голубевых оставалось одиннадцать минут.

Владлен, разумеется, об этом ещё не знал. Он стоял у капота броневика, изучал тактическую карту. Он привёл к чужому забору сорок гвардейцев, три подавителя магии и очень плохое настроение.

Пора взять реванш у щенка Волкова и освободить дочурок. Как только защитное поле вокруг Логова спадет, он отдаст приказ на штурм.

Ледяной дождь колотил по броне. Снег вперемешку с водой, фирменный северогорский коктейль. Владлен не замечал, привык уже давно. Огненное Ядро грело его изнутри уже много лет, и погода давно уже отошла на второй план.

– Подавители на позициях, ваше сиятельство, – доложил капитан Стужин. – Огнемётные расчёты развёрнуты. Ждём приказа.

– Принято, – сказал Владлен.

Подход у него был простой, отработанный десятилетиями: сначала разговор, потом ультиматум, потом пепел. Обычно до третьего пункта не доходило, хватало второго.

А иногда и первого, если собеседник был знаком с биографией Владлена Голубева хотя бы в общих чертах.

Ублюдок Волков, судя по всему, знаком не был. Иначе не осмелился бы похитить их…

Лиза. Анжелика.

Владлен сжал эфес меча, особого родового артефакта. Металл послушно нагрелся.

Он сделал десять шагов к воротам. И тут его мозг, переживший три клановые войны и одну налоговую проверку, дал сбой.

Стало тепло.

Не «теплее», не «ветер стих». Стало душно, влажно по‑июльски. Дождь над головой ещё падал, но до земли долетал уже в виде пара.

Владлен опустил взгляд. Из мёрзлой серой грязи, прямо между его сапогами, деловито пробивалась трава. Зелёная и на вид очень даже сочная.

– Ваше сиятельство… – Стужин за спиной нервно расстегнул бушлат. – Тут это… ананасы.

– Вижу, капитан.

По забору действительно вились лианы. С ананасами. Владлен несколько десятков лет прожил в городе, где даже летом бывает два вида погоды – «холодно» и «очень холодно». И вот теперь он стоял перед забором, увешанным тропическими фруктами, как новогодняя ёлка.

Пулемёты его бы не смутили. Пулемёты – это понятно, это Владлен уважал. А вот ананасы…

Ананасы означали, что хозяину дома на армию под окнами настолько плевать, что он даже не стал прятать свои аномальные возможности. Мана Бездны висела здесь густо, как жир в наваристом бульоне.

Ядро Владлена, старое, закалённое, привыкшее считать себя сильнейшим в радиусе ста километров, тихонько сжалось.

Плохой знак. Очень плохой.

Ворота разошлись бесшумно, скользнули как дверь купе. Из клубов белого пара, почему‑то пахнущего хвоей, вышел Ярослав Волков.

В банном халате.

Владлен видел многое. Видел, как маги выходили на дуэль в парадных доспехах, в боевых робах. Однажды вообще в одном исподнем, потому что дуэль случилась внезапно. Но чтобы к сорока стволам и трём подавителям выйти в халате и тапках… такое он наблюдал впервые.

Парень был хорошо потрёпан. На шее и предплечьях белели свежие шрамы от когтей и клыков, да такие жуткие, что тут явно не домашние кошки с собаками постарались. Но держался он с той расслабленной наглостью, которую невозможно сыграть.

Так ходят только Наглые уверенные в себе Волчары.

Рядом с ним из тумана вынырнула здоровенная тварь, похожая на волка‑переростка. Шестьсот килограммов живой тьмы с золотыми глазами и шипами на спине. Тварь села у ноги хозяина и преданно потёрлась мордой о халат. По шипастой шерсти пробежали искры.

– Голубев, – Волков зевнул. – А я думаю, кто это у меня под забором мёрзнет. Заходите, что ли. У нас тепло. Ананасы вот.

– Волков. – Владлен вложил в голос весь лёд, который ещё остался в этих чертовых тропиках, в которые превратился Северогорск. – У тебя мои дочери. Даю тебе одну минуту…

– Пап.

Он осёкся.

Из ворот вышла Лиза. Владлен её сперва даже не узнал. Девушка была одета в рабочую робу. На щеке виднелсоь пятно сажи. Она потирала мозоли на руках, на тех самых руках, которыми она раньше отказывалась брать чашку, если та «не из сервиза».

Но спина у дочери была прямая. А глаза довольно блестели. Как у человека, который в этой жизни уже что‑то поднял и удержал. И был очень собой доволен.

За ней вышла Анжелика. И Ядро Владлена сжалось второй раз за вечер. Уже не тихонько.

Изумрудное платье пульсировало в такт чужой, тяжёлой магии. Вокруг пальцев старшей дочери лениво вились лепестки пламени, но не рыжего, Голубевского. Фиолетово‑чёрные языки пламени двигались неспешно, как густая смола.

Огонь Бездны, никаких сомнений. Владлен читал о таком в архивах. И очень надеялся никогда не увидеть вживую.

Он был мастером Огня. Он умел читать чужое пламя, как открытую книгу. И книга говорила прямо: его дочь сильнее него.

Не «догоняет», не «подаёт надежды». Анжела, его кровиночка, была сильнее отца, он был в этом уверен. Причем сильнее кратно.

– Анжелика, – голос всё‑таки дрогнул, и он себя за это чуть не проклял. – Что он с тобой сделал?

– Он? – она шагнула вперёд, заслоняя Волкова плечом. Жест был короткий, естественный. И оттого страшный. Так заслоняют своё. – Ничего плохого, отец. Я пошла на это по своей воле

Чёрное пламя окутало её плечи. Мокрый бетон под её туфлями зашипел и потёк.

– Я не пленница. Я – Старшая жена Альфы. – Рука легла на живот. – И я ношу его наследника. Будущего главу Рода, рядом с которым твой род будет счастлив постоять хотя бы в прихожей.

Владлен потянулся к её ауре – рефлекторно, отцовской привычкой проверять, не врёт ли дочь. И он почувствовал мутировавшее Ядро. Расширенные до неприличия каналы. И как внутри дочери бьется крохотная, но неоспоримая искра чужой силы.

Семя. Живое.

Огнемётчики за его спиной вдруг показались ему детьми с водяными пистолетами.

– Даже не думай штурмовать этот дом, пап, – буднично сказала Лиза. Так говорят «не забудь зонт». – Я его своими руками строила, так что не прощу, если твои ребята побьют плитку. И да, Медведевых уже нет. Нашему роду нужны новые союзники.

– У нас есть Златогоровы, – процедил Владлен, цепляясь за последнюю соломинку.

– А, точно. – Волков щёлкнул пальцами, и из тумана материализовалась папка. Парень любезно протянул ее Голубеву. – Арсеньев утром завёз. Полюбуйтесь.

Владлен взял документ и молча пролистал.

Договор о вассалитете. Род Златогоровых присягает роду Волковых. И внизу стояла духовная подпись Ратмира, настоящая. Такую не подделаешь и не выбьешь под давлением, душа не умеет врать. Доказательство, которое признает законным любой суд.

– Арсеньев привез, говоришь… – выдохнул он.

– Он работал на меня с самого начала, – Волков почесал Гончую за ухом. Тварь заурчала так, что у гвардейцев заложило уши. – Забавно, да? Все считали его трусливым лавочником на побегушках. А он взял Ратмира в заложники прямо в его же штабном броневике. Талант. Я в людях не ошибаюсь. Почти никогда.

Владлен стоял под тёплым дождём и пытался понять, что делать дальше. Непонятно, что там у Арсеньева и Златогорова произошло, но коалиция мертва. Златогоров прогнулся. Старшая дочь сильнее его и беременна от врага, да ещё и рада этому. Младшая смотрит на него с сочувствием – с сочувствием, на него! – как на старика, который заблудился.

Перед ним стоял новый теневой хозяин Северогорска. В халате, с ананасами под рукой.

Всю жизнь Владлен Голубев решал проблемы огнём. Сегодня огонь впервые оказался не того цвета.

Он медленно, с трудом, поднял руку… и опустил её ладонью вниз.

– Отбой, – сказал он. – Подавители выключить.

За спиной лязгнуло, зашуршало, загудело. Сорок гвардейцев с явным облегчением опустили оружие. Не особо им хотелось целиться в человека, у которого во дворе росли ананасы, а в жёне бурлило пламя Бездны.

– Ну вот и славно, – Волков запахнул халат поплотнее. – Заходите, тесть. Чаю выпьем. У нас, правда, из закуски одни ананасы… но зато свои.

Владлен посмотрел на дочерей. Лиза едва заметно улыбнулась. Анжелика гордо вскинула подбородок. Точь‑в‑точь как её мать сорок лет назад.

По крайней мере, – мрачно подумал он, шагая в тёплый туман, – этот наглец сможет их защитить.

Утешение было так себе. Но других сегодня не завезли.

Несколько дней спустя…

[ТЕЛЕЭФИР: ОПЕРАТИВНЫЙ ВЫПУСК «СЕВЕРОГОРСК‑24»]

(На экране крутится тревожная заставка. В кадре хмурый ведущий в строгом костюме на фоне фотографии Графа Медведева в траурной рамке)

Ведущий: Здравствуйте. Начнем выпуск с трагических новостей. Сегодня ночью на своей подстанции скоропостижно скончался глава Рода Медведевых, выдающийся меценат и промышленник Северогорска, граф Глеб Александрович Медведев. Предварительная причина смерти – острая сердечная недостаточность на фоне переутомления. Похороны пройдут в закрытом режиме. В права наследования готовится вступить его единственная дочь, Валерия Медведева. Однако, по информации наших источников, Род Соболевых уже подали встречные иски в Арбитражный суд, требуя пересмотра границ южных земельных наделов покойного…

(Бегущая строка внизу экрана: «КМН напоминает: несанкционированное использование боевых заклинаний в жилых кварталах карается лишением лицензии… Ожидается подорожание импортных алхимических ингредиентов на 12%…»)

Ведущий: А теперь к оперативной информации. Наша съемочная группа сейчас находится на месте крупной коммунальной аварии в Секторе Девять у базы «Северный Ветер». На прямой связи со студией корреспондент Станислав Рябов. Станислав, что там сейчас происходит?

(Кадр меняется. На экране парень в ярко‑желтом дождевике, лицо которого заляпано грязью. На заднем фоне выдны колючая проволока, суровые люди в касках КМН (Комитета Магического Надзора) и густой, подозрительно фиолетовый туман, лениво выползающий из‑за забора)

Станислав Рябов: Да, Дмитрий, здравствуйте! Как вы можете видеть за моей спиной, обстановка напряженная, но полностью контролируемая! По словам сотрудников произошел критический скачок давления в старом канализационном коллекторе под Сектором Девять. Это привело к мгновенному разрыву магистральных труб и детонации остаточных газов. К сожалению, взрывом повредило резервуар со вспомогательным хладагентом. Этим и объясняется морозный туман, окутавший район, и временные перебои со светом.

(Камера выхватывает сотрудника КМН в костюме химзащиты, который пытается поймать ползущую по бетону фиолетовую лозу и яростно бьет по ней лопатой)

Станислав Рябов: В данный момент КМН оцепило зону инцидента. Объявлен локальный карантин из‑за угрозы заражения почвы… э‑э‑э… сильными гербицидами, которые хранились на складах Медведевых. Власти убедительно просят горожан не поддаваться панике, плотно закрывать окна и не обращать внимания на странные завывания из канализации – это просто физико‑химические свойства сжимающегося хладагента! Дмитрий?

[ПАБЛИК в соцсетях: «ПОДСЛУШАНО СЕВЕРОГОРСК»]

Пост от администратора:

«Шок! Зеленые коммунальщики Шрама блокировали въезд в Сектор Девять. Мусоровозы всмятку! Спецназ КМН подняли по тревоге. Орки требуют выплат!» (Прикреплено фото: помятый оранжевый мусоровоз, уткнувшийся бампером в поваленный столб связи).

[Комментарии]

Dmitry_PRO_1998: Да пошли они нахрен со своими мусоровозами! У меня катка в Доке 2 слетела на сороковой минуте! Пинг улетел в космос, интернет отрубило наглухо. Орки, вы там совсем охренели со своими забастовками⁈ Ломами центральный кабель перерубить! Да я вашу зеленую мамашу‑проститу… *сообщение отредактировано модератором*

Nature_Elfie:  Дмитрий, Шрам – герой рабочего класса! Мужики просто требовали выплатить им ОСАГО за помятый капот! Хватит ущемлять коммунальщиков! Если бы не они, Северогорск бы уже утонул в собственном мусоре и чешуе демонов.

Gennady_G_77: Слыш, эльф‑натурал, закрой рот. Из‑за этих «героев рабочего класса» весь район сидел без связи полдня, а на улице воняло тухлой капустой и серой так, будто под землей черти макароны варили. Какое в жопу ОСАГО? Они там ворота базы проломили!

з. ы: а эльфы‑натуралы разве бывают?

Alisa_Fox: Мальчики, это так страшно! Хотите помурчу на ушко?

Chel*_8: Народ, а никого не смутило, что туман из люков шел фиолетовый, а ночью на ультразвуке выл кто‑то? У меня кошка под диван забилась и до сих пор шипит на швабру. Какой нахрен хладагент?

Dmitry_PRO_1998:  Chel*_8, шапочку из фольги надень. В новостях же русским языком сказали: лопнул бак с хладагентом КМН. Обычная химия. Лучше скажите, серваки Доки подняли?

[НОЧНОЙ РАЗГОВОР В ПИВНОЙ «У КАБАНА»]

(Шум пивных кружек, глухой гул голосов, запах сушеной рыбы и дешевого пива. За угловым столиком сидят двое патрульных КМН в расстегнутых куртках. Разговор записывается по штатному протоколу)

Серёга:  (наклоняется через стол, понизив голос) Лёха, я тебе клянусь своей премией. Это была не собака. И даже не мутировавший волкодав.

Лёха:  (лениво ковыряет воблу) Серёг, ну хорош. Опять твои байки. Ты вчера перебрал на дежурстве, сто проц.

Серёга: Да блин! Я был трезв как стеклышко! Время – полтретьего ночи. Стою за складом «Северо‑Мясо». Вдруг тени у стены начинают шевелиться и сгущаться. И оттуда вылезает… ОНО. Хреновина высотой с пивной ларек! Глаза золотом горят, из шерсти искры летят, а на спине шипы костяные как сабли. Висит тонны полторы, не меньше!

Лёха:  (усмехается) И че, сожрал тебя? Или в берлогу уволок?

Серёга: Хуже! Он зубами подцепил деревянную телегу с краковской колбасой – там килограмм триста чистого веса было, её только разгрузили – и уволок прямо в стену! Я сам след от лапы видел, размером с мою каску.

Лёха:  (вздыхает и достает из кармана сложенную газету) Серёг, читай утренний циркуляр. Штаб официально заявил: «В связи с утечкой болотных газов и паров хладагента из вскрытого коллектора Медведевых у граждан возможны кратковременные оптические галлюцинации и слуховые фантомы». Короче, ты просто надышался газом из канализации, и тебя штырнуло.

Серёга:  Газом, говоришь?.. Лёха, а колбаса куда делась? Тоже газом надышалась и свалила⁈

Лёха:  Забей. Лучше скажи, нам противогазы на следующую смену выдадут или опять за свой счет покупать?

[СТАТЬЯ В ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКЕ «СЕВЕРНЫЙ БОМОНД»]

Заголовок: «Золотой ошейник для гордого льва: почему Златогоровы легли под вчерашних бастардов?»

«…Политический ландшафт Северогорска содрогнулся. Клан Златогоровых, веками державший монополию на золотые прииски и элитную алхимию, внезапно подписал унизительный договор о вассалитете с Волковыми. С теми самыми Волковыми, которых еще вчера в светских салонах презрительно именовали 'нищими бастардами без родового гнезда».

Что это? Гениальный тактический ход или акт отчаяния?

Сеть уже облетело пятнадцатисекундное видео, снятое нашими коллегами у здания Арбитражного суда. На кадрах Ратмир Златогоров, бледный как смерть, с шеей, наглухо замотанной плотным шерстяным шарфом (несмотря на теплую погоду в холле), буквально прорывается сквозь толпу журналистов.

(Стенограмма видеозаписи):

Репортер: «Ратмир Эдуардович! Правда ли, что Волковы шантажируют ваш Род? Почему вы прячете шею? Вас ранили⁈»

Ратмир Златогоров: (хрипит, голос звучит неестественно тихо и надрывно) «Без комментариев… Договор выгоден обеим сторонам. Волковы – наши партнеры».

Репортер: «Но вассалитет⁈ Это же потеря независимости!»

Ратмир Златогоров: «Дорогу освободите…» (Быстро запрыгивает в бронированный лимузин, который тут же срывается с места, едва не переехав ногу оператору).

Источники в кулуарах шепчутся, что Златогоров едва может говорить. Что произошло за закрытыми дверями поместья Волковых? Какую цену заплатил гордый Клан за право остаться на плаву? Северогорский бомонд замер в ожидании ответов…'

[ТРАНСКРИПТ ВИДЕОБЛОГА ДАЧНИКА: «ГРЯДКИ У МИТРИЧА»]

(В кадре усатый мужчина лет шестидесяти в камуфляжной куртке и теплой ушанке. Изо рта идет густой пар, на заднем плане виден его обледенелый забор и замерзшие ветки яблони)

Митрич: Здорово, огородники! На календаре октябрь, на улице дубак минус десять, у меня вся капуста к чертовой матери померзла, а помидоры в теплице превратились в ледышки. Но сейчас я вам покажу такое, от чего у вас челюсть отпадет. Смотрите сюда.

(Митрич переводит камеру на дальний соседский забор, частично скрытый странной растительностью. Контраст поражает: за высоким кованым забором поместья Волковых бушует настоящее, сочное субтропическое лето. Трава ярко‑зеленая, цветут огромные плотоядные бутоны фиолетового цвета, которые периодически лениво щелкают пастями в сторону пролетающих воробьев. Но главное – прямо через металлические прутья на общественный тротуар свисают крупные, абсолютно спелые ананасы)

Митрич: (орет в микрофон) Ананасы, понимаете⁈ На заборе! В Северогорске В октябре! Я сегодня утром выхожу, а у них там бабочки летают размером с ворону! А теперь послушайте, что мне официально ответили экологи из КМН. Цитирую: «Локальная геотермальная аномалия, вызванная прорывом теплоцентрали и утечкой органических удобрений из коллектора Медведевых».

(Митрич снова переводит камеру на себя, его лицо багровеет от возмущения)

Митрич: Слышьте, экологи недоделанные! Какая теплоцентраль⁈ У меня под забором тоже труба отопления идет, почему у меня там только крапива дохлая растет на какахах соседской собаки⁈ У Волковых там бананы через неделю созреют! Я тоже хочу такую утечку удобрений себе под огурцы! Почему у них курорт, а у меня ледниковый период⁈ Ворота‑то свои закрыли, гады! Табличку повесили: «Частная собственность. Нарушители будут скормлены Пушку». Скрывают там чего‑то, точно вам говорю! Буду писать жалобу в администрацию!

Ярослав, Валерия и Диана

Ванная комната на втором этаже нашего Логова на глазах превращалась в настоящие вьетнамские джунгли. Влажность зашкаливала, а на дорогом кафеле сочным бархатом уже разрастался зеленый мох. За запотевшим окном раздавался глухой ритмичный стук.

Я присмотрелся: огромная ананасовая ветка – жирная, будто её раскормили, – настойчиво билась в стекло, словно просилась внутрь погреться.

Посреди этого влажного ада, прямо в джакузи, высился фиолетово‑зеленый кокон из лоз. Он мерно, тяжело пульсировал, обдавая комнату волнами липкого тропического жара.

Я стоял у косяка в домашнем халате, лениво обмахиваясь краем рукава. Ещё пара минут в этой бане, и я сам начну прорастать спорами. И плодоносить ананасами.

Рядом Валерия, даже не замечая духоты, хладнокровно водила сканирующим кристаллом КМН вдоль лоз, проверяя свои цифры.

– Не боишься, что она очнется и первым делом откусит тебе голову? – поинтересовался я, лениво приподняв бровь. – За вчерашнее‑то. Мне бы не хотелось отмывать стены, мы только закончили ремонт.

Ответить она не успела.

Кокон с треском лопнул по швам. Звук был такой, будто по перезрелому арбузу со всей дури ударили кувалдой. Во все стороны брызнул светящийся фиолетовый сок. Я едва успел спрятаться за дверной косяк, оставшись почти чистым.

Из дымящихся остатков лоз, отчаянно отплевываясь, выбралась заспанная Диана. Остатки её одежды насквозь промокли и облепили тело, а пушистый хвост стал похож на мокрую крысу. Она брезгливо зажала его двумя пальцами и принялась сердито выжимать прямо на мох.

– Яр! – немедленно взвизгнула сестра, едва продрав глаза. – Какого хрена тут так душно⁈ И почему эта бледная мымра стоит над моей ванной с какими‑то железками⁈

Я довольно кивнул. Ну раз Диана возмущается, значит, её эволюция на третий уровень прошла идеально.