Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 42 страниц)

Глава Бонусная Информационная. Раскрытие лора Мира

Блок № 1. Былое величие Рода Волковых (И «эффективная» абиссальная логистика)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'В памяти здешнего мальчишки усадьба «Серый Клык» никогда не была той унылой, облупившейся развалиной, в которой мы сейчас обитаем. Лет десять назад это было настоящее Логово. Клан содержал две сотни элитных гвардейцев в тяжелых латах, а во дворе постоянно стоял тяжелый гул форсированных движков броневиков.

Но главной гордостью отца была боевая свора «Серого Клыка» – полсотни огромных, зачарованных волков, чья шерсть отливала сталью. Они могли выследить и загнать любую тварь Бездны хоть на дне озера.

Помню, как Андрей Волков прямо на Арене вызвал на дуэль старейшину Медведевых. Тот закрылся тяжелым ростовым щитом из зачарованной стали, но отец просто активировал частичную трансформацию, ухватился за края этого щита и с диким рыком разорвал его пополам. Как старую газету. Северогорск тогда неделю гудел от страха…'

Комментарии переселенцев:

– Двести гвардейцев в тяжелых латах, – задумчиво протянул я, лениво листая страницы чужой памяти. – И каждый требовал трехразовое питание, суточные, медицинскую страховку и надбавку за вредность в Разломах. Плюс полсотни волков, которые жрали исключительно свежую отборную говядину. Диана, ты вообще представляешь себе этот чек за продукты?

– Ой, кошмар! – Диана брезгливо сморщила носик, укладывая на колени колючий бутон. – Они, небось, половину бюджета Клана спускали просто на мешки с кормом и собачий шампунь против блох. Бездарный, бездарный менеджмент!

– Вот и я о том же, – согласился я, разминая шею. – Клан Волковых обанкротился бы в любом случае, даже если бы Медведевы не заперли Альфу в Разломе. Чистая математика. То ли дело моя новая Стая. Нам не нужны гвардейцы. Зачем платить наемникам, если я сам могу выйти и сожрать спецназ Комитета? Расходы на содержание нулевые. Еда сама прибегает к воротам, еще и матерится забористо. Весело.

– И волки у них были дурацкие, – фыркнула сестренка, поглаживая Пушка. – Здешний Ярик в детстве их так боялся! Писал в своем дневнике: «Ужасающие стальные монстры ночи, от их воя стынет кровь…» Серьезно? Я посмотрела на их чучела в пыльном холле. Обычные пушистые собачки. Наш Пушок сожрал бы всю эту псарню за один присест и даже не икнул бы. Ему эти волки – чисто как спагетти на один укус.

Блок № 2. Про предательство Медведевых (И «Северный Ветер»)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'В памяти здешнего мальчишки этот день остался как липкий, бесконечный кошмар. Красные аварийные лампы шлюзового отсека Разлома «Северный Ветер», вой сирен и глухой, тяжелый лязг закрывающихся бронедверей. Вежливый голос представителя Клана Медведевых по громкой связи объявил «экстренный карантин из-за угрозы прорыва».

Отец и его Личная Гвардия оказались заперты внутри пространственного кармана один на один с бесконечной, хлынувшей из Изнанки ордой тварей. Осознав предательство, Андрей Волков не стал умолять о пощаде. Он просто встал у Ядра Разлома и взорвал собственный источник. Взрыв колоссальной мощности буквально испарил тварей, сплавил Разлом и навсегда запечатал его изнутри.

А через день Медведевы триумфально объявили себя «спасителями города», забрали за долги девяносто процентов наших земель и прибрали к рукам сам запечатанный Разлом, превратив его в закрытый прибыльный сафари-парк…'

Комментарии переселенцев:

– Медведев закрыл дверь снаружи и выключил свет, – лениво протянул я, разглядывая свои ногти. – Как оригинально. Прямо-таки вершина тактической мысли этого отсталого мирка. Но знаешь, Ди, меня во всей этой слезливой истории интересует совершенно другая деталь.

– Какая? – Диана приподняла бровь, недовольно шевельнув ушком. – Украли земли? Или спрятали там вкусняшки⁇

– Нет, земли и вкусняшки мы заберем назад с процентами, это вопрос решенный. Меня смущает официальный отчет КМН. Нам пишут, что Андрей Волков просто взорвал свое Ядро и «сплавил Разлом в кристаллический шрам». Попахивает тухлятиной, не думаешь? Если взорвать Ядро Высшего в Разломе, получится обычная братская могила с кусками оплавленного булыжника. Откуда там взялся этот чертов «шрам», который до сих пор фонит такой плотной аномальной маной, что Медведевы пятнадцать лет не могут его расковырять?

– Думаешь, наш альтернативный батя что-то там спрятал?

– Я уверен в этом. Наш альтернативный папаша перед смертью явно нашел на дне Разлома какую-то невероятно жирную, вкусную цацку. И перед тем, как разлететься на атомы, он повесил на нее такой хитрый замок, что Медведевы со всеми своими хвалеными артефактами до сих пор облизываются на закрытую дверь.

– Ну и пусть облизываются, – фыркнула Диана, её глаза хищно сузились. – Меня больше бесит то, во что они превратили это место. Анжелка мне шепнула, что эти свиньи водят туда экскурсии для богатеньких мажоров из Столицы! Пятьдесят тысяч рублей за билет, чтобы пострелять в прирученную болотную гидру на фоне костей наших гвардейцев! Кощунство и полное отсутствие вкуса!

– Хочешь закрыть их бизнес-проект?

– Я его выдеру с корешками! – кровожадно улыбнулась сестренка. – Как только мы вернем Разлом «Северный Ветер», я там такую оранжерею забабахаю! Посажу розы Бездны. Черные, с фиолетовыми прожилками. Они обожают фосфор и калий. А кости Медведевых и их ручных псов – это просто кладезь полезных минералов. Натуральное удобрение марки «Медведев», розы будут цвести круглый год!

Блок № 3. Тайна матери (Слухи о Белозерских)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'В памяти местного Ярослава этот образ был скрыт глубоко, под толстым слоем детских страхов и недосказанностей. Ему было около четырех лет. Он проснулся посреди ночи от тихого, прерывистого плача матери. Лилия Волкова сидела у окна, сжимая в руках старинный серебряный медальон с гербом, которого не было ни у одного Клана Северогорска – раскидистый дуб, оплетенный терновым венцом.

Отец стоял рядом, обнимая её за плечи, и негромко уговаривал: «Лиля, тише… Здесь, на окраине Северогорска, они нас не найдут. Клан Белозерских считает тебя погибшей. Дети в безопасности…»'

Комментарии переселенцев:

– Клан Белозерских из Столицы. Один из Великих Родов, – задумчиво протянул я, щелкнув пальцами. – Ну надо же. Оказывается, наша здешняя мамочка Лилия была не просто талантливым целителем-резонансником из провинции. Она была беглой высокородной особой, которую Столица искала с собаками.

– О-о-о! – Диана восторженно захлопала в ладоши, а её белые ушки на макушке радостно зашевелились. – Тайная княжна с темной историей! Значит, я официально элитная королевская особа? Ярик, мне срочно нужна корона! Из чистейшего астрального золота, а не тот облезлый обруч с фальшивыми стразами, который тетка Рита считает семейной реликвией!

– Волкам, Ди, не нужны короны, – хмыкнул я. – Но это объясняет, почему наши души так легко и безболезненно прижились в этих телах. Кровь Белозерских плюс Кровь Волковых – это первоклассный магический проводник. В этих ребятах спал такой колоссальный потенциал, что КМН удавился бы от зависти, если бы узнал. Мы с тобой не просто сироты из обнищавшей развалины. В нас течет элитная кровь, за которую влиятельные люди готовы вырезать пару областей.

– Ой, пусть только попробуют припереться за нами из своей Столицы, – кровожадно мурлыкнула сестра. – Наш Пушок уже вовсю тренирует хорошие манеры. Учится пользоваться ножом и вилкой. Ему нужно практиковаться на изысканных столичных деликатесах, а то на местных Чистильщиках он только зубы тупит, слишком много бронепластика в рационе.

Блок № 4. Про деда Корнея в молодости (И техномагический тюнинг)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'Оригинальный Ярик помнил деда Корнея еще на ногах. Суровый, несгибаемый боевой маг из элитного корпуса Истребителей Бездны. Он никогда не улыбался, постоянно ворчал и заставлял внуков с пяти лет чистить гильзы и зазубривать схемы рунных контуров.

Поговаривали, что в молодости Корней из своего экспериментального рунного дробовика в одиночку испарил целый взвод карателей Медведева, посягнувших на наши границы. А потом… роковой Разлом, тяжелый паралич, инвалидное кресло и угасающий рассудок, который Борис и Рита брезгливо называли маразмом…'

Комментарии переселенцев:

– А старик-то чертовски хорош, – уважительно заметил я, вспоминая наш недавний разговор на кухне. – Раскусил меня за пять минут, понял, что пред ним не его настоящий внук, и даже глазом не моргнул. Его реакция: «У тебя повадки хищника, который вырезал столько народа, что счет потерял». Мне определенно нравится его подход к Стае.

– Да-да! – Диана активно закивала, её пушистый белый хвост весело замотался из стороны в сторону. – Из всех обитателей этого унылого склепа он единственный, кто никогда не ноет из-за сквозняка из подвала или пролитых чернил на подкладке пиджака!

– Старая гвардия, – кивнул я. – Он выжил в таких Разломах, где Соболев со своими параграфами наложил бы в штаны в первую секунду.

– И вообще, дедушка обещал показать мне, как правильно снаряжать патроны солью с добавлением семян шипованного чертополоха Изнанки! – радостно защебетала сестренка. – Я уже договорилась с Игнатычем: завтра мы отберем у дяди Бори парочку дорогих артефактных накопителей и сделаем из дедовской инвалидной коляски полноценную передвижную техномагическую турель. С автоматическим поливом кислотой Бездны. Будет просто шик!

Блок № 5. Гильдия Ледяных Теней (И профсоюз киллеров)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил жуткие шепотки в Академии о „Гильдии Ледяных Теней“ – тайном синдикате наемных убийц, чьей визитной карточкой были абсолютно бескровные убийства. Говорили, что они используют древние контракты: если наемник провалит задание или предаст заказчика, его собственная аура мгновенно превратится в лед, разорвав мана-каналы изнутри. Против них не помогала никакая охрана».

Комментарии переселенцев:

Яр: «„Ледяные Тени“, гроза Империи… Сейчас их элитный ассасин Иллириэль сидит в нашем подвале в чепчике горничной и старательно вытирает пыль с дедовских книг, потому что её сердце лежит у меня в желудке. Их „смертельный ледяной контракт“ – обычная дешевая копия абиссальных кровных пактов. Слишком много пафоса, слишком мало реальной прочности».

Диана: «Да-да! Она вчера попыталась угрожать мне шваброй. Я просто показала ей Пушка, и ушастая киллерша резко вспомнила, как правильно отжимать тряпку. Вежливая такая стала, воспитанная прямо прелесть!»

Блок № 6. Инквизиция и «святой» фастфуд

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'В памяти здешнего мальчишки Инквизиция Церкви Света была силой, перед которой трепетал даже Комитет Магического Надзора. Могущественная, международная организация с неограниченной властью, которую спонсировали все крупнейшие государства планеты.

Помню публичную проповедь Высшего Инквизитора на центральной площади Северогорска. Золоченые латы, сияющий нимб за спиной и ослепительный, чистый «Святой Свет», струящийся из его ладоней. Особо впечатлительные бухались на колени. Неизлечимо больные уверяли, что это сияние снимает любую хворь…'

Комментарии переселенцев:

Яр: «„Святой Свет“, говоришь? Я вчера во время побега сжевал каплю этой их церковной магии, которую они в руны вплели. На вкус – сухой прессованный мел с приторным ароматом дешевого церковного масла и легким послевкусием лимонной кислоты. Тьфу. Уверен, их Инквизиция – обычные лицемеры. Пропускают ту же самую энергию Бездны через золоченые световые контуры, перекрашивают её в желтый цвет и называют „божественным чудом“. Обычный маркетинг для травоядных».

Диана: «Да-да! А этот их нимб за спиной… Ярик, а давай я выращу подсолнух Бездны, который будет стрелять святыми лазерами? Повесим его деду на коляску, назовем „Орудием Света“ и будем продавать индульгенции Медведевым перед тем, как скормить их Пушку!»

Блок № 7. Алхимия и «Слеза василиска»

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил, как мажоры в Академии тайком принимали „Слезу василиска“ – дорогущий и крайне опасный алхимический стимулятор. Он на пару часов разгонял мана-каналы до безумной скорости, позволяя кастовать заклинания рангом выше, но платой за это было медленное разрушение нервной системы. Принявший „Слезу“ со временем превращался в дерганого паралитика».

Комментарии переселенцев:

Яр: «Они варят яд из змеиных слюней, разбавляют его спиртом и называют это „алхимическим прорывом“. Мой Черный Желудок делает то же самое, но без последствий и зависимостей. Никакого отката, никаких параличей, только чистая сила. Местным алхимикам стоит поучиться у моего кишечника».

Диана: «Да у них вся алхимия какая-то отсталая! Эти их „эликсиры молодости“… Тетка Рита мажется кремом за бешеные тысячи, а пахнет от нее как от сушеного гербария. Я могу вырастить в саду три куста абиссальной мяты, которая вернет ей упругость кожи за один день. Правда, есть шанс, что у нее вырастут мелкие зеленые шипы на локтях, но ведь красота требует жертв, верно?»

Блок № 8. Императорский престол и Дань Крови

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил, как раз в год дядя Борис наполнял хрустальный флакон своей кровью, запечатывал его золотой сургучной печатью и отправлял в Столицу. Это называлось „Дань Крови“ – ежегодный налог, который каждый дворянский Род обязан платить Престолу. Считалось, что эта кровь питает Великий Барьер, защищающий всю Империю от масштабных прорывов Бездны.».

Комментарии переселенцев:

Яр: «Бред. Как кровь может защищать от Бездны? Построили огромную пиявку, сосущую ману из всех дворян Империи, и назвали это „защитой“? Мутно, мутно. Не знаю, что там в Столице за комары поселились, но если они когда-нибудь решат потребовать мою кровь, им придется прийти за ней лично. Но боюсь, к тому моменту мой Черный Желудок сожрет Великий Барьер вместе со всем Северогорском на десерт».

Диана: «Барьер-пиявка! Какая мерзость. У бояр, который воруют кровь у народа, начисто отсутствуют манеры. Вот папенька, если хотел кушать, просто пожирал какой-нибудь демонический мир целиком, а не занимался мелким вымогательством по почте».

Блок № 9. Классификация Разломов и «Ужасы» Бездны

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил учебники Академии, где подробно классифицировались Разломы – от безопасного класса F до апокалиптического класса S. Особое место там занимали „Ужасы Бездны“ – бестелесные чудовища, которые не получали урона от физического оружия и могли выжечь душу мага одним лишь своим присутствием. Для их ликвидации КМН отправлял целые армии боевых магов».

Комментарии переселенцев:

Яр: «„Ужасы Бездны“? Серьезно? Помнишь, Ди, мы называли этих тварей „закуской“ или „карманными паразитами“? Местные маги разворачивают целые дивизии, чтобы запечатать несчастный Разлом класса B… пффф, они просто не умеют их готовить. Бездна не угроза, а просто бесконечный шведский стол».

Диана: «Они поднимают такую панику из-за обычных сорняков! Если бы они увидели хотя бы одну настоящую Абиссальную Розу, которая питается кошмарами спящих городов, у половины Канцелярии случился бы инфаркт. Ничего, когда мы наведем здесь порядок, я обязательно высажу парочку таких на клумбе перед входом. Тётя Рита будет рада».

Глава 23
Пора бурить скважину в Ад

Я сидел на краю гудроновой крыши заброшенного склада, болтая ногами. Ветер трепал полы моего эпичного розового халатика. Внизу, за фиолетовой, чуть мерцающей пленкой барьера, жил своей жизнью цирк с конями от КМН.

Два десятка глухих матовых фургонов с эмблемами Комитета. Вокруг них суетились закованные в бронепластины «Чистильщики».

Я шумно втянул сырой воздух.

– Двадцать рыл штурмовиков, – выдал я вслух. – Четыре пулеметных гнезда с глушилками маны. Один лысый хрен с тактической рацией. Разит дешевым кофе, ружейной смазкой и казенной тоской.

Диана-Водяра, сидящая на кортах рядом, поежилась.

– Яр, может, не будем лезть на рожон? – пискнула она, косясь на машины. – Дед Корней, когда меня к мамке выводил, спалил ваш тайный ход. Тут за контейнерами, в переулке, люк есть. Прямиком в ваш винный погреб ведет. Юркнем как мыши, проскочим тихонько!

Я хрустнул шеей.

– Волк не мышь, солнышко, у него другой стиль. Если свалю по-тихому, эти дуболомы так и будут до утра под барьером яйца мять.

Весь этот военный лагерь меня жутко бесил. А у меня, на минуточку, пельмени в холодильнике стынут.

Я закрыл глаза. Черный Желудок утробно зарычал, почуяв свежатинку.

Пора забодяжить новенький коктейль. Тэкс, скребем по сусекам… Ага. На самом донышке болтается шмат забористого афродизиака. Того самого, с девятого тёщиного теста. От которого лаборанты потом томограф в десны жахали и называли «любимкой». Берем!

Туда же в топку швырнул горсть эльфийского льда, чисто для объема и морозной свежести. Шлифанул остатками статики от электрошокеров. Чтоб накрыло с искрой.

Внутри глухо чавкнуло. Желудок провернул этот блудняк в «блендере».

Назову Коктейль «Розовый Ублюдок». Смешать, не взбалтывать.

Внизу ни одной бабы. То есть полсотни заряженных, переполненных тестостероном лбов сейчас словят дичайший, неконтролируемый стояк на всё подряд.

Я широко распахнул. Всосал в себя ледяной городской смог. И мощно так, с хрипом, блеванул туманом. Выдохнул, в смысле.

С козырька рухнул кислотно-розовый водопад. Густой кисель с треском искрил статикой, распространяясь вокруг особняка и купола. Волна розовой дряни погребла под собой первые ряды спецназа. Вояки задергались. Кто-то за ствол схватился, лысый командир зенки выпучил и рот распахнул, воздуха набрать для приказа. Но поздно.

Дозу хапнули. Все.

Я облокотился на парапет. Заценим шоу.

Первым поплыл здоровенный лоб у тяжелого пулемета. Он завис, глаза стали стеклянные. Медленно опустил взгляд на свою громоздкую пушку…

И тут здоровенные лапы в кевларе нежненько так, с дрожью, начали наглаживать холодный вороненый ствол.

– Люсенька… – проскулил бугай. Натурально слезу пустил. – Я ж тебя, сучку такую, три недели не чистил. А ты терпишь. Ни единого клина. Безотказная ты моя… Бабы лучше не сыскать. Прости урода…

Шкаф от души поцеловал приклад своей волыны.

Его сосед, водила броневика, тем временем растекся по капоту своей тачки.

– Зая моя… – причитал он, лапая грязное крыло, как девичью талию. – Я ж тебя, прости Господи, в минус тридцать гонял… колодки вон с алиэкспресса влепил. А ты урчала! Как ни в чём ни бывало, родимая! Масла тебе залью… самого крутого, отвечаю!

Командир тем временем схватился за рацию.

– Диспетчерская! – заорал он благим матом, жила на шее чуть не лопнула. – Танюха! Из третьей смены! Короче, замуж пойдешь⁈ Нахрен Комитет! На море свалим, ларек с шаурмой откроем! Танька, сука, люблю не могу!

Динамик ответил неразборчивым треском, но старшой прижал рацию к бронежилету и зарыдал, как первоклашка.

Седой штурмовик из последних сил цеплялся за ящик с гранатами. Но химия снесла крышу и ему. Он пнул пулемет ногой и ломанулся зигзагами в сторону спальников.

– Я Любку найти обязан! – орал он, шлепая берцами по грязной жиже. – Я ей в седьмом классе сумку не донес! Люб-а-а-а!

Следом, как стадо поехавших бизонов, сорвались еще несколько бойцов с воплями: «Ищем баб! Где бабы⁈»

Короче, прошло ровно пять минут, и суровая осада переродилась в слёт влюбленных кретинов. А потом все попросту разъехались кто-куда. Видимо, в поисках тех самых баб.

Я смотрел на это дерьмо, на лице играла клыкастая ухмылка. Тещин тест номер девять сработал как швейцарские часы.

Диана-Лужица всё это время торчала рядом. Рот ладошкой зажала. Вся красная, а плечи ходуном ходили от беззвучного смеха.

– Ты… ты их реально заставил пулеметы с гранатами целовать? – выдавила она, наконец.

– Сами захотели, Водяра, – хмыкнул я. – Мое дело – нужные кнопки в башке прожать. У каждого самца есть тайная зазноба. У кого-то это шестиствольный пулемет, а у кого-то граната. Я че, осуждать буду?

Она ткнула пальцем вниз. Туда, где водила продолжал натирать небритой щекой капот.

– А этот? Ему тоже подсказал?

– А это его личные закидоны. Кто-то любит с тачками возиться куда больше, чем с женщинами. Ну и хрен с ним. Ладно, кино окончено. Валим, пока эту банду не отпустило и они от стыда друг друга не перестреляли. Где там твоя дыра?

Диана-Лужица мгновенно вспыхнула так, что от её плеч натурально пошел пар.

– Ох, Яр, ты как ляпнешь… – она нервно поправила лямку топа, отводя глаза. – Только при других такие вопросы мне не задавай, ладно? Особенно при твоей сестре. А то решат, что у нас супружеские ролевые игры начались прямо в подполье.

Я искренне почесал затылок.

– Какие игры? Люк на схеме круглый? Круглый. Значит, дыра. Или ты хочешь, чтобы я называл его «геометрическим отверстием для эвакуации любимой жены»?

Диана только со стоном уткнулась лбом мне в плечо. О чем это она вообще? Ох уж эти женские намёки.

Мы спустились с крыши и двинулись сквозь проулок за ржавыми контейнерами. В развалинах стеклянной оранжереи под грудой гнилушек и правда оказался замаскированный люк.

Спрыгнули вниз. Нас встретили сырость, плесень, дохлые крысы. Как говорится, полный фарш. Старая земляная магия сгустилась в воздухе, хоть топор вешай. До дома было метров двести, не больше.

Диана шла первой, в ее руках сверкали искры, освещая путь. Я прикрывал тылы.

– Яр, – негромко выдала она, не оборачиваясь. – Вчера, когда ты там дуэлился со всем Северогорском, дед Корней меня как раз тут и вывел. Сдал маменьке. И знаешь что ляпнул?

– Ну?

– «Не ссы, девка. Волки не кидают. Даже если муж твой клинический придурок».

Я крякнул в полумраке. Ну дед. Значит, именно он передал жену без разрешения тёще, так ещё и обзывается. Оборзел в край.

– Философ хренов. Философствует в перерывах между пельменями и отстрелом тушканчиков. Без пельменей оставлю на хрен.

Она промолчала и чуть замедлила шаг. В темноте впереди показался искрящийся барьер Логова.

Ее ледяные пальцы скользнули по моей ладони. Она просто взяла меня за руку. Никакого дешевого пафоса, никаких стервозных вздохов. Просто крепко вцепилась.

Я успокаивающе сжал ее руку в ответ. Самочки любят такое, подбодрю.

– Не бойся, он своих не кусает, – мягко шепнул я, и мы, держась за руки, прошли прямо сквозь барьер. По коже пробежали мурашки статики.

Тоннель уперся в гнилую деревянную лестницу. Я принюхался. Ага, характерный винный запашок. Здравствуй, погреб особняка Волковых.

Стоило ступени скрипнуть под ногой, как сверху тут же лязгнул затвор дробовика и послышался знакомый скрип инвалидного кресла.

Вездесущий Корней на посту.

– Опачки, явился хрен с горы, – пророкотал дед. Его ноздри с шумом втягивали воздух. Унюхал, конечно же. – И жену, чую, вернул. А почему только ее одну приволок, от тебя ещё какой-то бабой прёт. Ты там в клинике медсестру какую в угол зажал? Баб плодишь быстрее, чем клопов.

Я молча выбрался из подвала, взгляд скользнул по рядам винных бочек и бутылок на стеллажах. Корней восседал в своем кресле в паре метров от люка, словно царь на троне.

Я похлопал по полам помятого розового халата, стряхивая пыль. Корней взглядом оценил мой новый прикид.

– Сразу видно, в бабском обществе крутился, – проворчал дед. – Нарядили Волка в розовое и выдрессировали. Лапу уже научился по команде давать, внучок? Или только голос?

Ха, ну раз старикан язвит, значит, в Логове все благополучно.

– Обломись, старый, – лениво произнес я. – Ты чё мою жену выдал тёще без разрешения? А че не монстрам Бездны сразу? Хотя… монстрам было бы лучше. С ними хоть договориться можно.

Дед криво ощерился, опуская ружье.

– Сам виноват, внучок. Надо было шибче хари бить вторженцам. Когда тебя в грязь мордой укатали, я уж всё, решил, сгинул наш Альфа.

Диана сбросила мою руку и вздернула подбородок.

– Эй! Никто меня не приволок! Я вообще-то сама пришла. По своей воле! – отчеканила она с таким аристократическим пафосом, словно была на приеме у императора. Хотя её платье было сильно испачкано грязью и пылью.

Дед уважительно крякнул.

– Нифига себе повороты. А чё там Ленка-то? Вы бы слышали, как она на меня по телефону орала. Я уж думал, она с мясницким крюком за мной выехала.

– Кушает коньяк и закусывает соплями, – я прислонился к косяку. – Наверное, за моё здоровье.

– Язык мне за воротник, – расхохотался дед. – Твое здоровье она помянет исключительно на похоронах. По секрету скажу: пока ты сверкаешь яйцами в халате, она клялась тебе их заживо вырезать скальпелем.

– Да не! Мама такое даже в шутку не скажет! – Диана пошла красными пятнами. – Не могла она такое, она интеллигентная!

– Ленка-то? – дед хрипло рассмеялся. – Девонька, мы с твоей мамашей пуд дерьма сожрали тридцать лет назад. Она, когда мне выпавшую селезенку на фронте обратно заталкивала без наркоза, сказала: «Собери яйца в кулак, ща обхохочешься». И штопала вживую.

Диана потеряла дар речи. Кажется, она узнала свою маменьку с совершенно неожиданной стороны.

А меж тем мой нос засек кое-что повкуснее вина. Сквозь пыль шибало густым, сочным ароматом.

Говяжий бульон. Тесто и мясо. Свежее.

– Пельмени? – глаза мои сузились.

– А то! – дед хищно осклабился. – Вторая твоя трофейная кукла, Анжелика, кухню оккупировала. Прямо так и заявила: «Притащится голодный, погрызет все обои в доме». Теперь у нас там шведский стол круглосуточно. И половником гоняет ксономорфочку остроухую, чтобы картофан чистила.

Я аж завис.

– Дочка Голубева? Сама кухарничает? Руками?

– Ну, руками она только эльфийку лупит, половником, а готовит магией, – хмыкнул дед. – Вчера борщеца навернула! Слегка шкафы подпалила с непривычки, зато супчик такой нажористый вышел, аж башка отваливается.

Диана потупила глаза и зашуршала юбкой.

– Я… я тоже хочу, это. Кастрюлями греметь. Ну, в смысле для всех.

Единственный глаз деда Корнея стал круглым, как монета.

– Во дает… Хозяюшка прорезалась. Тогда тебе на кухню, девица, сколоти там кухонный блокпост и отожми территорию у Анжелки. А ты, альфач недоношенный, иди штаны найди. Розовая тюль тут не катит, у нас тут приличный Род. Ну был когда-то, как минимум, пока ты не родился.

Дед прав, штаны – святое. Но до них ещё надо было добраться.

С парадного входа раздался коллективный, визгливый гвалт.

Стоило мне подняться в коридор, как откуда не возьмись высыпали Дядя Боря, тетя Рита и целая пачка моих жалких кузенов. Орали так, словно им чего-то там скипидаром намазали. И вдарили полотенцами по задам для ускорения.

Дядя Боря мотал сопли на кулак и рвал последние волосы на башке.

– Ярослав! Что происходит⁈ – подвывал он. – Прощайте титулы, имущество под конфискацию! Доигрались!

Рита вторила ему, как испорченная сирена. К вялой груди прижимала, судя по запаху, ту самую заветную шкатулку со всеми своими заначками. Уже готовится валить за бугор?

– Боря, я тебе говорила, эти двое сведут нас в могилу! Пошли на поклон к Соболеву, может, хоть пощадит, а⁈ Паша мужик понятливый!

– Соболев мертв, Рита! Не к кому идти!

Мелкие кузены вжимались в пыльные обои. Девочки тихо скулили, парни выглядели не сильно лучше. Только Данила торчал у окна. На руке кривой гипс, на лице видны следы от заживших синяков, но взгляд ровный.

И запах. Душа парня пахла иначе. По-волчьи.

Увидев меня, Данилка широко улыбнулся. Во рту парня сверкнули клыки. Он тут же охнул и прикрыл рот рукой, но слишком поздно.

Клыки? Ого, у Бет и Гамм их обычно не бывает. Парень удивил. Я улыбнулся краешком губ и подмигнул ему. Кузен успешно переварил свою первую добычу. Молодец.

Интересно, а как они все попали в особняк? Их ведь никого не было в доме, кроме Дани, пока я дуэлился с аристократами. Видимо, дед Корней провел через тайный ход.

Я вышел на центр ковра в своем халате, словно в императорской мантии. Водная Диана шла за мной след в след. Дед выкатился следом, крякая и гэкая.

– Тихо! – рявкнул я так, что аж стекла в окнах задребезжали.

Борис поперхнулся воздухом и стал белее штукатурки. Рита пискнула, шарахнулась за диван и спрятала шкатулку за спину.

Я повел носом. Ну и запашок. Пот, корвалол и ссыкливый животный страх.

– Фу, – я скривился, показав клыки. – Что за курятник? Не Род, а клуб ссыкунов.

– Ярослав! – взвизгнул Борис. Пыжился изо всех сил, пытался строить патриарха, но коленки подрагивали. – Это правда, что в новостях говорят? Ты Соболева сожрал! Спецназ уже под дверью!

Я лениво махнул рукой, и словесный понос застрял у Бори в горле. Аж захрипел дядя.

– Значит так, – уронил я. – Выдам вам немного Базы. Паша Соболев жив. Плавает у моей тёщи в банке… или куда она его там запихнула. Это раз. Второе. Клоуны с пушками за забором – моя грядка, прополю сам. Третье. Боря, хреновая из тебя Ванга. Никто нас не удавит. У них был шанс расправиться со мной, но они его упустили. Род Волковых готовится к новому прыжку.

– Только шнурки надо завязать, – хмыкнул Корней.

Борис открывал и закрывал рот как выброшенная на берег рыба. Я шагнул вперед и вдавил его в стену тяжелым взглядом.

– С сегодняшней ночи каждый сраный барон в этом городе при слове «Волковы» будет кланяться в пояс. Так что радуйся, дядя. А, ну и да, больше ты не глава Рода. Эту роль я заберу себе.

Осклабился хищно:

– Отныне ты – старейшина Стаи. Должность важная и ответственная, так что не подведи. Возражения будут?

Борис грузно осел в подушки кресла, словно в нем что-то сломалось. Тетка Рита затрещала ещё громче:

– Психопат! Ты понимаешь, что творишь⁈ За нами придут скоро! Господи, остались ли в этом доме ещё мужчины? Повяжем выродка, отдадим КМН, может, на дурку спишут⁈

Глазенками зыркает то на дверь, то на меня. Но при этом прячется за спинкой дивана от греха подальше.

– На жопу ровно села, – рыкнул я. Рита осеклась и замолчала. Словно её выключили.

Перевожу взгляд на кузенов. Шестеро волчат. Еще с утра презрительно смотрели мне вслед, а сейчас жмутся. Словно прикидывают, обосраться сейчас или добежать до сортира.

– Чистильщики за забором, – отрезал я. – Сюда не сунутся, я не пущу. Завтра выйду и сам им зубы пересчитаю, если там кто-то ещё будет крутиться. А сейчас, ребетня, давайте галопом на кухню. Чую, Анжелика борщец сварганила знатный. Остынет ещё.

Тут не выдержал самый лопоухий говнюк лет десяти:

– Слышь, Яр… а внатуре ты чинушу целиком захавал?

Усмехаюсь краем пасти. Мелкий распахнул глаза широко, отшатнулся и аж в стену влип.

– Не. Только пожевал малость и выплюнул. На вкус как прессованный картон со слюнями, жрать невозможно.

Пацан белый стал. Его братишка постарше нервно хрюкнул. Третий шмыгнул и выкатил главный страх на публику: