Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 42 страниц)

Я откинулся на спинку стула, широко расставил ноги и с хрустом откусил здоровенный кусок от холодной вчерашней котлеты. Жевал медленно, с демонстративным, пренебрежением к этикету. Мой взгляд не отрывался от гостьи.

Иллириэль бесшумно шагнула к столу в своем чепчике и кружевном фартучке. Она изящно поставила перед Валерией дымящуюся чашку с чаем, коротко поклонилась, бросила на меня убийственный взгляд и испарилась в тенях.

Виконтесса Медведева сидела напротив.

Её черный шелковый пеньюар был безвозвратно испорчен пятнами грязи, болотной воды и следами слизи из корневого туннеля Игорька. Босые ноги покоились на холодном линолеуме.

Но сидела она так, словно этот обшарпанный стул из ДСП был её законным Императорским троном. Идеально прямая спина, чуть вздернутый подбородок. Она взяла надколотую фаянсовую чашку с таким аристократическим изяществом, что мне на секунду показалось, будто мы пьем эльфийский нектар на приеме в Столице, а не хлещем заварку в нашем переделанном особняке.

Ни тени страха. Ни грамма брезгливости к «псарне». Она смотрела на меня своими ледяными глазами спокойно и ровно. Мы уже как‑то незаметно для самих себя перешли на «ты», словно хищники, давно обнюхавшие друг друга на тропе.

Пора было заканчивать этот светский раут. Я проглотил мясо, закинул ногу на ногу и осклабился.

– Давай начистоту, Паучиха, или как там тебя, – мой голос понизился, заполнив кухню тяжелым, давящим баритом Альфы. – Ты свалилась в моё Логово сама. Прямо ко мне в руки. Видела наши секреты. Видела мою Стаю, защиту, наши методы и знаешь мою мощь на арене КМН.

Я подался вперед, положив предплечья на стол, сокращая дистанцию.

– Назад хода нет. Тебя отсюда никто не выпустит. Ты умна, Ядро у тебя то что надо, выдержка бронебойная. Так что поздравляю. Ты теперь будущая альфа‑самка Стаи. Накормлю, защищу, наделю силой, но командовать парадом буду я.

Я замолчал, приготовившись к классике. Сейчас должна была последовать вспышка гнева. Возмущенные крики про Папу‑Графа, угрозы кастрации, аристократический визг об изнасиловании прав и свобод, брошенная в лицо чашка… (поймаю зубами и хрустну)

Я прямо предвкушал, как буду ломать её ледяное эго об колено. Мой Внутренний Зверь даже подобрался, ожидая хруста её гордости.

Валерия посмотрела мне прямо в глаза.

Затем её тонкие пальцы плавно и беззвучно опустили фаянсовую чашку на блюдце. Ни единого звяканья.

– Я согласна, – ровным, бархатным голосом произнесла виконтесса.

Я даже жевать перестал.

М?

– График моей овуляции, базальную температуру и оптимальные дни для зачатия я укажу в таблице и передам вашей эльфийке, – деловито продолжила Валерия, промокнув идеальные губы бумажной салфеткой. – Это повысит шансы на формирование жизнеспособного Ядра у плода на сорок процентов. К слову, я предварительно оценила твою регенерацию и плотность ауры: генетически твой фенотип подходит мне идеально.

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре истошно вопит Лиза: «Снимите её с моей ноги!!!».

Мой Чёрный Желудок, который только‑только приготовился выделить ведро кислоты, чтобы радостно пережевывать её истерику и гордыню, растерянно сжался. Он заворчал, как обманутый пес, которому вместо сочного куска мяса с хрустящей костью кинули кубик холодного, мягкого желе.

Сопротивления не было. Жрать было нечего.

Я прищурился. Что за игры? Девицы из технических миров обычно яростно защищают право быть рабынями банков и кредиторов. Не ведут они себя так покладисто. Там более Одаренные аристократки.

Я глубоко, шумно втянул воздух ноздрями, разбирая её химический состав на молекулы. Мне нужна была ложь. Мне нужен был скрытый страх. Хоть капля паники или отвращения.

Но мой нюх уперся в стену.

Страха – ноль. Никакого всплеска кортизола или адреналина. Лжи тоже нет, сердечный ритм ровный, как стук дорогих швейцарских часов.

Вместо этого от неё густо, мощно разило холодной, выверенной логикой. Крошкой аметиста. Плотной сырой маной. И еще чем‑то…

Я дернул щекой. От её запаха мои ноздри расширились ещё сильнее.

Это было возбуждение.

Но не женская похоть, к которой я уже успел привыкнуть. О нет. Это было кристально чистое, научное исследовательское возбуждение маньяка‑ученого, который наконец‑то дорвался до редчайшего биологического образца. И этим образцом сейчас был я.

Забавно. То есть она считает меня подопытным волком? Спаривание во имя науки?

Из коридора снова донесся истошный вопль Лизы:

– Уберите от меня её щупальца! Она мурчит мне прямо в ухо, это ненормально!!!

И грохот падающей вешалки.

А Паучиха тем временем перешла в наступление.

– Вы ведь планируете набег на «Северный Ветер», верно? – её голос зазвучал деловито, как на совете директоров. Она изящно смахнула невидимую крошку со стола. – Очевидно, что твоя сестренка и её агрессивная флора – лишь прелюдия. Я дам тебе прямые коды от внутренней системы «Аегис», Ярослав. Полный график патрулей гвардии и точное расположение всех слепых зон камер безопасности.

Я замер.

Чёрный Желудок внутри утробно, подозрительно рыкнул. Он привык, что еда сопротивляется, убегает, кидается фаерболами. Но когда стейк сам посыпает себя специями и прыгает тебе в рот… жди изжоги с летальным исходом.

Я скрестил руки на груди и тяжело нахмурился.

– Тормози, ушастая… то есть, аристократка, – процедил я, глядя на нее в упор. – Твой батя – Граф. Этот Разлом – ваша главная кормушка. Ваша власть, деньги, влияние в Северогорске. С какого хрена ты сдаешь мне базу родного отца со всеми потрохами?

Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, её тонкие губы скривились в легкой, почти снисходительной усмешке.

– Мой отец ретроград и трус, Ярослав, – произнесла она с нескрываемым презрением. – Он запер «Северный Ветер» в клетку, доит его по капле ради денег и до дрожи в коленках трясется над безопасностью. Я выучилась на ученого‑химеролога, специализируюсь на аномальной флоре. И мои эксперименты давно уперлись в бетонный потолок из‑за его паранойи. Он боится собственной тени, боится потерять контроль.

Она подалась вперед. В глазах загорелся фанатичный, почти болезненный блеск.

– А ты… ты ходячая аномалия. Идеальный Поглотитель, игнорирующий законы термодинамики и имперские запреты. Я успела немного изучить биологию твоей сестры через ту спору, что она оставила в нашем узле… и я, признаюсь, в полном восторге. Это шедевр, серьезно. Для меня величайшая честь – выносить ребенка для кого‑то вроде тебя. Напрямую поучаствовать в процессе столь совершенного генетического синтеза.

Она говорила это так искренне, что у обычного мужика от такого напора эго взлетело бы до небес.

Но Волк чуял тухлятину.

Всё это звучало логично. Слишком гладко и складно. Но история была шита белыми нитками.

– Херня, – припечатал я, коротко, безжалостно обрывая её вдохновенный монолог.

Улыбка на лице Валерии дрогнула на миллиметр.

– Прости?

– Я говорю – херня полная, – я осклабился, показав клыки. – И ради этого сомнительного «генетического синтеза» ты готова предать отца, обрушить весь свой Клан, отказаться от статуса и миллиардов? Вы, тепличные аристократки из высокотехнологичных миров, так не поступаете. Для вас бабки и власть всегда на первом месте, а наука – лишь игрушка в перерывах между балами. Ты темнишь, Паучиха.

Виконтесса выдержала мой взгляд. Ни одна мышца на её лице не дрогнула.

– Ох, какие же стереотипы, Ярослав. Деньги легко заработать с нуля, – вкрадчиво ответила она, и в её голосе зазвучал настоящий, пугающий лед. – Вы с сестрой – идеальный инструмент. Идеальный таран, чтобы вскрыть эту консервную банку и посмотреть, что случится. Что произойдет, когда экосистема вырвется из‑под контроля. Понимаете, о чём я? Я хочу быть в первом зрительском ряду.

Она медленно, грациозно протянула руку через стол. Её прохладные, точеные пальцы легли поверх моего запястья, прямо рядом со свежим, только что зарубцевавшимся следом от укуса Дианы.

По моей коже пробежал легкий морозец. Я почти физически ощутил, как её магия считывает мой пульс, температуру, отпечаток моей ауры.

Я не стал ей мешать.

– Я готова пожертвовать отцовскими заводами ради такого великолепного полевого эксперимента, – прошептала Валерия, глядя мне прямо в глаза. – Откройте «Ветер», Ярослав. Поглотите его. А я буду стоять рядом и записывать результаты.

Я смотрел в её ледяные глаза и понимал одно: эта баба ходячая мина замедленного действия. Она собралась натравить мой Чёрный Желудок на свою базу не ради меня. А ради чего‑то такого, что сидит внутри этого Разлома и ждет, когда его освободят.

– Идёт, – я нагло, по‑хозяйски накрыл её руку своей, сжав тонкие пальцы. Она продолжала улыбаться. – Жду коды. Но учти, Паучиха. Если ты решила подсунуть мне отраву…

– Всё понимаю, – она изящно улыбнулась одними уголками губ, словно мы только что обсудили меню на ужин. – Я буду хорошей и послушной девочкой.

Я медленно поднялся со стула, не сводя взгляда с её ледяных глаз. Слова словами, аристократки умеют врать так же естественно, как дышать. Я должен был проверить, насколько далеко заходит её хваленая покорность.

– Если ты теперь моя, значит, принадлежишь мне от и до, – голосом произнес я, указав пальцем вверх. – Встань. И приспусти петельки.

Я ждал, что гордость высшей знати возьмет верх. Что она хотя бы запнется, попытается прикрыться или бросит на меня испепеляющий взгляд.

Но Валерия даже не моргнула.

Она грациозно, с идеально прямой спиной поднялась со стула. Её тонкие пальцы без единой заминки развязали пояс. Ткань с тихим шорохом соскользнула с её плеч и упала к босым ногам.

Она стояла передо мной нагая, перевыполнив мой приказ. И, признаться честно, фигура у виконтессы Медведевой была великолепная – точеные изгибы, безупречная мраморная кожа и гордая осанка статуи.

Но сейчас мне было не до её женских прелестей.

Я поднял правую руку. Вокруг моих пальцев с тихим гулом вспыхнули фиолетовым светом Призрачные Когти.

Валерия не отвела взгляд и не попыталась прикрыться. Напротив, она чуть подалась вперед, и в её широко распахнутых глазах вспыхнул тот самый нездоровый голод.

Я быстро провёл пальцами крест‑накрест прямо над её ключицами.

Раздался характерный звук рвущейся простыни. Пространственный разрез.

Никакой крови. Никаких разорванных тканей или изувеченной плоти. Разрезанное пространство на её груди просто плавно разошлось в стороны идеальным овалом. Ткань реальности послушно открыла доступ к тому, что билось внутри, как в анатомическом атласе.

Я плавно погрузил руку в светящийся разлом. Пальцы сомкнулись на теплом, ритмично бьющемся сердце. Потянул на себя и извлек его наружу.

Отделенное от тела пространственной магией, оно продолжало идеально сокращаться на моей ладони, гоняя кровь через кротовые дыры как ни в чём не бывало.

Валерия ахнула. Но это был не крик ужаса. Её глаза сверкали от экстаза, а взгляд был намертво прикован к моим Призрачным Когтям и пространственному карману.

– Отчеты аналитиков Комитета… они были правы, – завороженно, шепотом произнесла она, тяжело дыша. – Ты не режешь материю, а кромсаешь метрику самого пространства! Складываешь, как лист бумаги! Это… это божественно. Изумительно!

Она смотрела на своё бьющееся сердце с таким обожанием, словно узрела философский камень.

Я усмехнулся, глядя на эту одержимую. Ладно, признаю своё поражение. Кажется, она говорит вполне искренне. Ну либо ей надо выдавать Оскар за лучшую актёрскую игру.

Распахнул пасть, и Чёрный Желудок привычно начал втягивать. Я проглотил её сердце целиком, не пережевывая, отправив его в изолированный безопасный отсек. Прямиком по соседству с сердцем Иллириэль.

Края разреза на груди Валерии тут же плавно сошлись и исчезли, не оставив на безупречной коже ни единого шрама.

Я наклонился к её лицу.

– Твоё сердце полежит у меня в безопасном месте, Паучиха, – тихо, вкрадчиво сказал я. – Я не стану его переваривать. Но если ты вдруг забудешь, кто тут Альфа, или решишь подсунуть моей Стае какую‑нибудь химическую гадость из своих запасов… Я просто легонько сожму стенки внутри своего Желудка. И ты закончишься раньше, чем успеешь моргнуть. Мы друг друга поняли?

Виконтесса сглотнула. Её глаза сияли.

– Предельно, – прошептала она, и её губы тронула шальная, безумная улыбка. – Это будет лучший эксперимент в моей жизни, Ярослав. Такая доминантная мутация, такой потенциал… Нам понадобится обширная выборка для закрепления результатов. Давай заведем много детей? Как ты смотришь на пятерых для начала?

Я молча развернулся и пошел к холодильнику, чувствуя, как на правом глазу начинает отбивать чечетку нервный тик.

Для начала. Матерь божья.

Диана шьет платья‑людоеды и выносит мозги, Анжела метает файерболы и строит из себя императрицу. А эта вообще отбитая, готова пожертвовать жизненно важными органами чисто ради того, чтобы посмотреть, как глючат законы физики, и на полном серьёзе предлагает запустить конвейер по производству Волчат.

Я тяжело вздохнул, доставая с полки холодный морс.

Плюс одна чокнутая в дом. Логово медленно, но верно превращалось в элитный дурдом, и, судя по всему, Главным Врачом здесь назначили меня.

Из коридора раздался звук падающего тела и отчаянный крик Лизы:

– Демид! Тащи ведро с холодной водой, она грызет ковер!!!

Глава 7
Если я еще добавку сожру, хвост вырастет⁈

Пару часов спустя наша уютная кухня напоминала не поле боя, а скорее приёмную дорогого сумасшедшего дома.

Я вальяжно развалился во главе стола, потягивая уже остывший, но все еще сносный чай. Напротив меня, с безупречно прямой спиной и осанкой потомственной княгини, сидела Валерия. Скрипя зубами от злости, ушастая Иллириэль всё же выдала гостье платье из запасов тётки Риты – простое, но изящное, тёмного цвета. И теперь Аметистовая Паучиха выглядела так роскошно, словно не её сердце сейчас хранилось в моем карманном тайнике. А она сама только что купила всю нашу недвижимость.

Мирную картину нарушил глухой удар о косяк, сдавленный мат и шарканье ног.

В столовую, пыхтя и отдуваясь, ввалились Лиза и Демид. Они волокли, держа под мышки, Диану‑Мелкую, которая перебирала ногами неуверенно, будто замерзший кузнечик.

«Валерьянка» наконец начала отпускать сестренку. И похмелье у неистового Енота оказалось лютым.

Волосы Мелкой стояли торчком. Глаза покраснели и помутнели, а на щеке отпечатался узор дедовского ковра, в который она пускала слюни.

– Пустите меня, недоделки безрукие… – хрипло прорычала Диана, вяло вырываясь из рук своих носильщиков. – У меня башка сейчас треснет. И во рту вкус такой, будто я жевала сухую моль с полынью…

Демид с облегчением сгрузил волчицу на ближайший стул и спешно отскочил, пока ему не откусили руку.

Диана мутным взглядом обвела кухню. Уставилась на меня. Потом она медленно, словно наводя орудие танка, перевела взгляд на невозмутимую Валерию, мирно помешивающую чай серебряной ложечкой.

Кукуха Мелкой, едва начавшая возвращаться на место, с визгом улетела обратно в Бездну.

– ВЕДЬМА!!! – заорала Диана так, что Лиза присела, закрыв уши руками. – Отравительница! Подлая, мерзкая змея, бьющая исподтишка! Ты мне в лицо какую‑то едкую шнягу пшикнула! Я из‑за тебя ковер целовала!

Глаза сестры полыхнули ядерным синим светом. Из‑под рукавов её толстовки с мерзким шипением вырвались угольно‑черные лозы с острыми шипами, готовясь распять виконтессу прямо на стене кухни.

Я даже не пошевелился. Лишь с интересом приподнял бровь, наблюдая за Паучихой.

Но Валерия и не думала защищаться.

Она даже не вздрогнула. Безупречная полуулыбка на её губах стала только шире, мягче. Из её глаз исчез холод, сменившись сладкой заботой.

Она плавно поднялась, налила в стакан холодной воды с долькой лимона и мягким шагом подошла к рычащей Диане, не обращая внимания на щелкающие лианы.

– С пробуждением, милая! – проворковала Валерия голосом сказочной царевны, протягивая Мелкой стакан. – Ох, я так тебя понимаю. Голова кругом идет, да? Выпей водички кисленькой, она уберет сухость во рту. Быстро придёшь в себя.

Диана застыла. Чёрные лозы, готовые разорвать Медведеву в клочья, растерянно зависли в воздухе. Шипы на них как‑то неуверенно втянулись обратно.

– Чего?.. – хрипло выдавила Мелкая, хлопая красными глазами. – Какая водичка… Я тебе сейчас лицо откушу!

– Выпьешь воды – и можешь откусывать, солнышко, – Валерия ласково погладила вздыбленную черную лозу, которая тут же покорно обвисла от такой ласки. Виконтесса наклонилась к онемевшей Диане: – Слушай, я просто не могу молчать. Твой корневой монстр, похожий на мухоловку, это что‑то потрясающее! Ты сама его вывела? Твой… Пушок, кажется?

Челюсть Дианы медленно, но неотвратимо поползла вниз. Она ждала издевательств, угроз, ядовитых подколов. Чего угодно. Но только не похвалы своему мастерству от врага.

– Д‑да… Я сама, – растерянно, всё ещё не веря своим ушам, буркнула сестра, забирая стакан из рук Валерии. – Из гнилушки вырастила. А что?

– Чудесно, – Валерия присела перед ней на корточки, заглядывая в глаза с неприкрытым восторгом. – Но ты знаешь… я кое‑что приметила. У Пушка сильный застой в крупных жилах под нижней челюстью.

– В смысле застои⁈ – Диана возмущенно вскинулась, напрочь забыв о том, что собиралась убивать собеседницу. – Он у меня здоров как бык! Жрет как не в себя!

– Да, аппетит отличный, – мягко, как опытный лекарь, закивала Валерия. – Но ты ведь чешешь его сверху, за устьицами, верно? А надо разминать место у самых корней, строго против часовой стрелки. Это снимет зажим. И еще, милая. Чем ты его подкармливаешь? Я чую слишком много сырости в его пыльце. Ты не пробовала добавлять в еду костную муку? Кальций укрепит его зубки, и он не будет так исходить ядом, когда спит.

Мелкая сидела, прижав стакан с водой к груди, и смотрела на гостью так, будто перед ней открылись врата истинного Травяного Познания. Все мысли в голове Дианы смешались, а разум просто отключился. Злость сестренки, настроенная на драку, напоролась на железобетонную стену из ласки и заботы.

– Костную муку?.. Против часовой?.. – завороженно прошептала Мелкая. Её хищные лозы окончательно свернулись клубками и втянулись под рукава толстовки.

Я громко хмыкнул, не выдержав этого цирка. Поднялся, подошел к сестре и, положив руку ей на макушку, впечатал её обратно в стул.

– Остынь, рассада. Расслабь булки, – я с откровенной ухмылкой перевел взгляд на Валерию, которая уже плавно поднялась на ноги, отряхивая подол платья.

Должен признать, это было красиво. Паучиха только что взяла мою самую взбалмошную, буйную сестру‑разбойницу, развернула её гнев в обратную сторону и связала по рукам и ногам чисто разговорами про почесушки и костную муку.

Сила милоты и вежливости в руках хладнокровной сучки. Я оценил.

– Ужились вы неплохо, я смотрю, – хмыкнул я, возвращаясь на свое место и откидываясь на спинку стула. – Ладно, ботаники‑любители. Хватит обсуждать похлёбку Пушка, у нас есть куда более важные дела. Пора обсудить, как обустроить наше Логово.

Громкий скрип входной двери прервал мою речь. В столовую вошли Диана‑Водная и Анжелика.

Я откинулся на спинку стула, с удовольствием разглядывая их. Анжелика и Диана‑Водяра выглядели просто потрясающе. Они словно светились изнутри. Изумрудные и серебристые лепестки живых платьев тихо вздрагивали, подпитываясь огромной силой своих хозяек.

Но главное было даже не это. Я глубоко втянул носом воздух.

Чёрный Желудок внутри довольно уркнул, словно подтверждая: дело сделано, все сыты и довольны.

Воздух вокруг девушек гудел. В их некогда простых, человеческих Ядрах, пахнущих сладкой пресной водой, теперь явственно проступал тяжелый дух Бездны. Внутри них, глубоко под переплетением жизненных каналов, жадно и мощно бились крошечные, но уже вполне самостоятельные сгустки силы.

Два крохотных темных солнца.

Моё Семя успешно наполнило оба Кубка, как бы пафосно это не звучало.

Я медленно поднялся. Шагнул к ним, не обращая внимания на настороженные взгляды сестры и замершей за столом Валерии.

Анжелика невольно вскинула подбородок, но в её глазах мелькнула мягкость. Диана‑Водяра просто затаила дыхание.

Я подошел вплотную, положил широкие ладони им на талии и мягко, но властно притянул обеих к себе. Чуть наклонился, потерся щекой о макушку Анжелы, втянул запах прохладных волос Водяры.

Никаких насмешек. Только волчья нежность к тем, кто теперь носит мою Кровь.

– Умницы, – прошептал я. – Семя прижилось. Поздравляю, девочки. Ближайшие несколько месяцев никакого хмельного и никаких тревог. У нас будут Волчата.

Диана‑Водяра тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой, и её глаза наполнились слезами. Анжелика выдохнула так, словно с её плеч упала гора, её руки неуверенно, но крепко легли мне на плечи.

Позади дед Корней радостно гаркнул:

– Слава предкам! – и с лязгом передернул затвор ружья, словно заменил этим праздничный выстрел.

Я легонько поцеловал Анжелу в лоб, а Водяру в висок, и добавил:

– Слушайте внимательно, будущие мамки. Кровь Бездны – штука наглая. Она сейчас будет перестраивать ваше тело под себя. Ломать старые стены, расширять потоки. Вашим Ядрам предстоит серьезная перестройка.

Я посмотрел им в глаза, чтобы убедиться, что они впитывают каждое слово.

– Готовьтесь к неприятностям: может в жар бросить или сила во сне сама наружу вырвется. И, да, ждите дикий, нечеловеческий голод. Если ночью проснетесь и поймете, что хотите сожрать кусок сырой говядины прямо из морозилки или пожевать сталь – не пугайтесь, это норма. Зовите меня. Я поделюсь с вами правильной силой, чтобы облегчить перестройку. Вам сейчас нужно только одно – есть, спать и растить Стае будущих воинов. Уяснили?

– Д‑да, – пискнула Диана. Анжелика серьезно, по‑деловому кивнула.

И тут раздался звук падающего стула. Безупречная, ледяная Валерия Медведева исчезла, словно её стерли одним махом. На её месте возник совершенно обезумевший исследователь, который только что увидел невиданное чудо.

Паучиха очутилась возле нас в то же мгновение.

– Зачатие⁈ За одну ночь⁈ – её голос сорвался на благоговейный хрип. – Успешно с первой попытки?

Валерия буквально набросилась на моих жен. Она нагло положила ладонь на живот опешившей Анжелики, другой рукой хватая Диану‑Водную за запястье, ловя биение пульса. Откуда‑то из складок своего платья она выхватила тонкую светящуюся палочку и направила прямо в глаз Анжеле поток ослепительно‑синего света.

– Эй! Ты что творишь⁈ – взвизгнула Огневичка, пытаясь отмахнуться.

Но Валерия, казалось, даже не слышала. Она бормотала, словно в забытьи, быстро водя светящейся палочкой от одной к другой:

– Невероятно… Деление клеток опережает нормы в тысячи раз! Зародыш окреп всего за несколько часов! Тело принимает плод без спора, ткани перерождаются прямо на глазах! Анжелика, дыши глубже, я хочу уловить биение твоего Ядра! Какова же густота околоплодных вод⁈

Паучиха с безумным упорством потянулась к воротнику Водяры.

– Диана, девочка, открой рот, шире! Мне нужно проверить твою слюну! Господи, где мои склянки и книги! Анжела, будь умницей, позволь мне взять всего одну каплю твоей силы! Всего один укол возле пупка! Это же великое открытие! Это прославит нас на весь мир!

– Медведева, я тебе сейчас этот шприц в глаз воткну! – взревела Анжелика, её волосы угрожающе вспыхнули рыжим пламенем. Она резко спряталась за мою широкую спину. – Яр! Убери эту тварь! Она совсем отбитая!

– Да, Ярик, она страшная! – вторила ей Диана‑Водная, вцепившись мне в локоть.

– Я тебе больше скажу, Яр, выкинь её на мороз немедленно! – Анжелика с ненавистью сверлила Медведеву взглядом. – Эта сука на прошлом приеме у папеньки прямо за столом живую мантикору ножом вскрыла, потому что ей было любопытно узнать, что у неё внутри! Она нас по пробиркам разложит или ещё чего похуже!

Валерия, сверкая глазами, уже попыталась обогнуть меня, чтобы дотянуться до живота Водяры.

Я тяжело вздохнул. Рука метнулась вперед. Я без долгих раздумий сгреб Валерию за воротник и приподнял над полом. Она смешно сучила в воздухе тонкими ножками, но из руки не выпустила свою чертову светящуюся палочку.

Я приблизил её лицо к своему лицу, заглянув в эти безумные, опьяненные наукой глаза.

– Эй. Остынь, ученица безумного ученого, – рокочуще произнес я. – Грабли свои в карманы спрячь. Ты пока в Стае на птичьих правах. Никаких уколов, проб и фокусов без моей прямой, мать твою, воли. Ты к моим девочкам и на шаг не подойдешь, пока я не разрешу. Это ясно?

Валерия тяжело, с присвистом дышала, глядя на меня снизу вверх. Злость? Оскорбленная гордость? Да плевать она на нее хотела. Она жаждала доступа к образцам.

Я разжал пальцы. Валерия ловко, как кошка, приземлилась на босые ноги. Поправила помятый воротник.

– Ярослав, ты не понимаешь, – совершенно серьезно, строго выговорила она. – Дай мне волю, я выращу тебя таких волчат, о которых ты и во сне не мечтал! Я прошу лишь разрешения на исследования!

– Не лезь поперек бати, – отрезал я, скрестив руки на груди. – Хочешь приносить пользу Стае и доказать, что руки у тебя растут из нужного места? Марш на хозяйственные работы. Вон, бери ножик и иди морковь для супа чисти, умник в юбке. И чтоб руками! Без магии.

Я ожидал, что она презрительно скривится. Наследница Клана Медведевых и морковка – понятия из разных вселенных.

Но Паучиха даже глазом не моргнула. Безумный огонь в её взгляде никуда не делся, он просто переключился на новую задачу.

Она одернула шелк юбки, гордо вскинула подбородок и уверенно подошла к кухонному столу.

– Морковь? Отлично. Я почищу её тебе так, Ярослав, что ты разрыдаешься от её безупречного вида, – ледяным, строгим голосом пообещала Валерия, перехватывая кухонный нож. – Я срежу верхнюю кожицу с величайшей точностью. Ни одна крупица не пропадет зря. Я выведу тебе такую ровную форму, какая тебе и не снилась.

Сказав это, она с безумным блеском в глазах принялась чистить оранжевую морковь с такой беспощадной точностью, словно вскрывала опасную тварь.

У раковины послышался отчетливый, недовольный лязг.

Я повернул голову.

Остроухая наемница Иллириэль, в своем скромном чепчике, до этого как раз мывшая овощи, замерла. В её руках сиротливо дрогнула картофелечистка. Остроухая воительница смерила Валерию тяжелым, изучающим взглядом. В этом взгляде читалась жгучая, неприкрытая ревность мастера.

Кто‑то только что посягнул на её любимое место у раковины и звание лучшей помощницы в доме. Иллириэль угрожающе сузила глаза, её пальцы перехватили картофелечистку обратным хватом убийцы.

Кажется, на кухне намечалась нешуточная схватка за право резать морковку.

Кстати, о резне… управлялась с ножом Валерия и правда на удивление ловко. Совсем не как изнеженная аристократка. Как будто он был ей очень даже привычен. Как скальпель для хирурга, я бы сказал.

День, как и утро, выдался зябким и сырым. Классический Северогорск. Но наш задний двор теперь выглядел так, будто здесь собирались устроить жестокие игрища на выживание в Бездне.

От прежнего унылого газона не осталось и следа. Безупречно ровные черные плиты, уложенные за ночь Демидом, стыковались без единого зазора. Всю эту суровую, темную кладку прошивали толстые багровые корни баобаба Игорька. Получился не двор, а отличная площадка для тренировок, надежно укрытая фиолетовым щитом от чужого любопытства.

Я стоял посреди этого великолепия, засунув руки в карманы куртки, и мрачно оглядывал свой личный «детский сад».

Шестеро младших родичей, от десяти до пятнадцати лет, выстроились передо мной в неровный ряд. Видок у них был откровенно жалкий. Они ежились от холода, зевали, обхватывали себя руками и подозрительно часто держались за животы.

Рядом со мной, как и положено верному соратнику, застыл Данила. Парнишу было не узнать: грудь колесом, спина прямая. Он больше не пытался прятать свои новые звериные черты. Каштановые волосы были гордо откинуты назад, открывая чуть заострившиеся волчьи уши, а когда он поймал мой взгляд, то выдал уверенную ухмылку, блеснув клыками.

Даня распробовал Силу, и теперь к повадкам забитой овечки не вернулся бы ни за какие коврижки. Клыки и уши – это вообще‑то удел Альф, но, как показала жизнь, у по‑настоящему сильных Бет они тоже могут прорезаться. Парень красава.

А вот остальная школота откровенно кисла.

Самый мелкий из них, пухлый десятилетний пацан (имена их я пока учить не собирался, для меня они все пока были безликой толпой, и этого я звал просто Шкетом‑Младшим), согнулся пополам и жалобно заскулил:

– Яр… у меня живот крутит. Изжога дикая. И жарко, капец… Я, наверное, вчерашней похлебкой отравился.

– И у меня кости ломит… – поддакнула двенадцатилетняя сестра, бледная как смерть. – И температура… Только еще и зубы чешутся.

Я неторопливо прошелся вдоль строя, наслаждаясь этим дружным нытьем.

– Так, отставить нытье. Выпрямили спины, живо! – рявкнул я так, что они разом подпрыгнули на месте. – Никто ничем не травился. У вас не простуда и не несварение. У вас просто режутся клыки.

Шкет‑Младший непонимающе захлопал ресницами:

– В смысле… режутся? Я молочные зубы еще три года назад… того.

– Молочные зубы – это для того, чтобы мамкину кашу жевать, – я хмыкнул и встал перед ними. – А мы вчера перешли на взрослую пищу. Диана вчера на мелкой терочке щедро накрошила в ваш общий суп остатки тех богатеев и наемников, которых я распотрошил на поединке. Ну, может, еще пару капель от силы остроухой ксеноморфочки плеснула, для свежего дыхания.

Во дворе повисла звенящая, гробовая тишина. Слышно было только, как капли дождя разбиваются о фиолетовый купол над нами.

А затем до них дошел смысл моих слов.

– Мы… мы что⁈ – взвизгнула старшая из сестер, с ужасом закрывая рот ладонями. – Мы ели души людей⁈

– Мы людоеды⁈ – испуганно заикаясь, поддержал Шкет‑Младший. Глаза у него стали круглыми, как блюдца. – Э‑э‑э… душе‑еды? Мы станем чудовищами⁈ Я не хочу быть Волком, я учиться хотел!

Я устало закатил глаза. Травоядные. Сколько им мяса не дай, всё равно в обморок падают.

– Во‑первых, не души, а силу и магию, – я назидательно поднял палец. – А во‑вторых… Волками, к сожалению, вы станете вряд ли. Слишком жидковата порода.

Я подошел вплотную к дрожащему Шкету и сурово посмотрел на него сверху вниз:

– Чтобы стать Волком моего уровня, нужно пережевывать заговоренную сталь и заедать её чистым пламенем. У вас чистота Крови не та. Вы не станете Альфами, так что можете расслабиться. Ваше превращение ограничится рангом пониже.

Я обвел взглядом остальных:

– Те, у кого Ядро потянется к скорости и слуху, станут ищейками. Будете разведкой Стаи. Те, у кого Кровь взыграет яростью, станут сильными бойцами, как Даня. Первым рядом и ударной силой. Но зарубите себе на носу главное: пути назад в человеческую, травоядную жизнь больше нет. Спрятаться за спинами и скулить в углу не выйдет.