Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 42 страниц)

Я приблизил лицо к ее ключицам, сократив расстояние до минимума, и замер, давая её ауре коснуться моей.

По ее щеке скатилась предательская слеза. Она ждала худшего…

Я же снова принюхался. Да, вот оно. Кажется, это здесь. У девицы нарушена циркуляция маны в области груди. Скорее всего, она чувствует постоянное сдавливание, как будто ребра сжимает бетонная плита.

– У тебя утренний кашель с привкусом железа? – спросил я ее.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Коротко кивнула.

– И этот запах… – я снова принюхался. – Ты пытаешься заглушить его экстрактом лунной полыни, но он въелся в твою ауру. Магический плеврит, вторая стадия. Мерзкая дрянь, её даже мне непросто унюхать.

Глаза девицы стали еще больше, хотя куда уж дальше? Она смотрела на меня так, будто я объявил себя самим Господом Богом. Вся ее спесь, все остатки гордыни улетучились без остатка.

– Откуда… откуда ты знаешь? – выдохнула она. – Только маменька и личный лекарь… Только они…

Я заглянул в память носителя. В этом мире подобные болезни тщательно скрывали. Ведь это слабость, и одаренный не мог рисковать, бросая тень на чистоту своей крови. Магический плеврит считался здесь практически неизлечимым. Он медленно высушивал витальность одаренного, превращая его дар в яд.

– Снимай платье, – коротко велел я. – Мне нужна твоя плоть.

Она задрожала, пальцы судорожно сжались на ткани у ключиц, костяшки побелели.

– Н-нет… – прошептала она, и голос дрогнул. – Я… я сама. Позже. Пожалуйста…

Я не ответил. Просто снова наклонился, нарушая ее границы. Воздух между нами сгустился, пропитанный её страхом и терпким ароматом лунной полыни.

– Слушай, я, конечно, могу и прямо через ткань, я же Альфа, – лениво произнес я. – Но платье жалко.

Она вся сжалась и перестала дышать, словно я только что пообещал ее съесть. Странная реакция, я что-то не так сказал?

– Живой не дамся! – заверещала она.

Девица резко вскинула обе руки. Воздух между нами мгновенно остыл, влага в комнате с треском превратилась в десяток бритвенно-острых ледяных игл.

Девица вложила в этот удар всю свою панику и остатки сил. С тихим свистом ледяные колья сорвались с места, целясь мне прямо в лицо и горло.

Я даже не поменял позы. Просто чуть приоткрыл рот и резко втянул воздух.

Смертоносные ледяные иглы, не долетев до моего носа пары сантиметров, дрогнули и потеряли форму. Заклинание жалобно хрустнуло, рассыпалось на искрящуюся водную пыль и густым морозным вихрем втянулось мне прямо в пасть.

Я невозмутимо сомкнул челюсти.

Хрусь. Хрясь.

Я флегматично прожевал остатки её магии, чувствуя на зубах колючий холодок, словно грыз фруктовый лед. Черный Желудок лениво принял крошечную порцию калорий.

– Горчит, – недовольно поморщился я, проглотив ледяную кашицу. – Слишком много паники и какой-то навязчивой травы. И калорийность почти нулевая.

Девица побледнела так, словно перед ней разверзлась сама Бездна. Вся её магическая атака, её последний козырь… был просто съеден, как закуска. Её руки бессильно упали вдоль тела.

– Ну так что? – я приподнял бровь. – Долго будешь ломаться?

Она замерла. Сглотнула, и по щеке скользнула предательская слеза.

Животные инстинкты в ее теле кричали: перед тобой тот, кому ты должна подчиняться. Она сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащими пальцами потянулась к застежке

Дрожащими пальцами она потянулась к застёжке на спине. Шёлк поддался, сполз с плеч, скользнул по бёдрам и лёг на ковёр у её ног. Под ним остался лишь тонкий кружевной комплект, едва прикрывающий кожу.

Она не поднимала глаз, пряча взгляд в пол.

Я наклонился, рассматривая потоки и принюхиваясь. Запахи одежды и духов мне больше не мешали. Да, вот оно…

Одной рукой я обхватил её за спину, притягивая к себе, второй мягко, но неумолимо придержал подбородок. Она дёрнулась, протестующе пискнула, но я не дал ей отстраниться. Наклонился, губы почти коснулись кожи над ключицей, там, где аура пульсировала гнилой рябью. И резко вонзил зубы.

Не в плоть, но в саму ткань её ауры.

Клыки сомкнулись на некротическом узле. Раздался глухой треск рвущейся материи. Девица в моих руках вскрикнула, ее тело выгнулось.

Тьфу. Гадость несусветная. На вкус как заплесневелый лимон, вымоченный в медицинском спирте и да ещё и забытый на батарее. Чёрный Желудок брезгливо сжался, отказываясь это переваривать, и я сплюнул темный, дымный комок на ковер.

Её пальцы судорожно впились мне в плечи. Голова запрокинулась, губы разжались в беззвучном стоне. По её коже пробежала дрожь, ноги подкосились.

Она бы рухнула, не придержи я её. Дыхание девицы сорвалось в частый, рваный ритм, зрачки расширились, затуманившись влажным блеском. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в глазах плескалось что-то животное, первобытное.

Её тело содрогнулось ещё раз, медленно, тягуче, словно от сильнейшего разряда.

Она не понимала, что произошло. Только что её коснулась боль, а теперь внутри разливалась обжигающая, ослепляющая волна чистого мана-потока. Пальцы дрожали, она хотела оттолкнуть меня, но силы иссякли.

Девица обмякла у меня на руках, тяжело, прерывисто дыша, не в силах выговорить ни слова. На ее щеках алел румянец.

Я поправил лямку её сползающего лифчика, равнодушно стряхивая с пальцев остатки тёмной пыли.

– Так-то лучше, – сказал я. – Теперь ты здорова. Отлежись до утра, мана-поток сам затянется.

Она издала нервный, недоверчивый смешок.

– Лжец… Лучшие целители Империи… развели руками… это порча крови… Это нельзя… вылечить…

– Целебный Кусь за бочок лечит всё, даже лень. Особенно лень, – я равнодушно пожал плечами. – Лучшим целителям Империи стоит меньше жрать антидепрессанты и лучше нюхать ауры. И да, заруби на носу, невестушка: перестань пить отвары с полынью. Они только раздражают твоё Ядро. Замени их на чистую воду. И не пытайся колдовать, стены здесь поглотят любую магию, а ты заработаешь мигрень.

Я усадил ее назад в кресло и заботливо поправил вторую лямку ее сползающего лифчика.

– И… и это всё? – она озадаченно уставилась на меня.

– Ага, я всё лишнее выгрыз, – я успокаивающе кивнул ей.

– Но я… я думала… ты же сказал… – она смущенно замолчала, не договорив.

– Меньше думай, дыши носиком. И да, поздравляю с первой нормальной циркуляцией маны за последние три года. Завтра мышцы будут болеть как после кросса. Отлежись. – я развернулся и направился к выходу. – Кстати, постарайся не испортить мебель, она антикварная.

– В с-смысле?

– Ну если вдруг нахлынет и почувствуешь острое желание устроить тыгыдык по-волчьи. После укуса в тебе поселилась крупица моей силы, а она на людей очень по разному действует. Спокойной ночи.

Стена бесшумно скользнула на место, отрезая меня от ошеломленной пленницы.

Глава 5
Горячая линия по вопросам сломанных пальцев и ущемленного дворянского эго

Выйдя из подвала, я тихо прикрыл за собой массивную дверь. Пусть невеста трофейная выдрыхнется до утра спокойно. Может быть, немножко подобреет.

За окном стояла глубокая ночь. Домочадцы, кажется, крепко спали. Ну, или отчаянно притворялись, что спят.

Я прислушался. Правое ухо дернулось. На втором этаже половицы скрипели под чьими-то нервными мелкими шажками. Из-за двери спальни деда Корнея доносился раскатистый храп, прерываемый бормотанием про какие-то траншеи и эльфийских снайперш с большими сиськами и сочными задницами.

Я усмехнулся. Старая гвардия не сдается, даже если протекает чердак.

Я прошвырнулся по пыльным коридорам, вышел на кухню, открыл скрипучую черную дверь и шагнул на улицу.

Ночь встретила прохладой и запахом мокрой земли. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мелкую ленивую морось. С почерневших веток старых яблонь срывались тяжелые капли. Поместье Волковых «Серый клык» выглядело все так же жалко: облезлая краска, трещины в фундаменте, покосившиеся водостоки.

Я вдохнул ночной воздух полной грудью. Черный желудок внутри меня удовлетворенно сжался, переваривая сырые пельмени, всякую разную магию и, на десерт, ледяную истерику пленницы. Мана бурлила в венах: тяжелая, плотная, токсичная для любого нормального человека. Идеальное меню для демонического волка.

Пожалуй, сброшу излишки и заодно займусь хозяйством.

Я двинулся вдоль высокой каменной ограды, ограждающей наши жалкие владения от соседних элитных участков. Забор, к слову, держался на честном слове и, кажется, птичьем дерьме. Защитные руны, выбитые на камне, выглядели так, будто их нацарапали ржавым гвоздем еще во времена царя Гороха.

– Да уж, Боря, хозяйственник из тебя, как из медведя балерина, – хмыкнул я, останавливаясь у углового столба.

Здесь магический контур прогнил окончательно. В ауре поместья зияла дыра размером с гаражные ворота: заходи кто хошь, бери что хочешь. А потом мы удивляемся, почему на нас смотрят как на мусор.

Я подошел к старому раскидистому дубу, растущему прямо у забора, и привычным движением расстегнул ширинку. Местные лощеные аристократы в своих бархатных камзолах наверняка бы упали в обморок от такого кошмарного зрелища. «Позор! Выписать из аристократов немедленно!»

Но я честно плевал на их мнение с пробором. Никто не может встать между деревцем и Волком, особенно если последнему приспичит. А если встанет – пожалеет.

То, что я сейчас собирался сделать, не было обычным походом в кустики. Жидкость даже не коснулась земли, она зашипела еще в воздухе, мгновенно испаряясь и превращаясь в густой фиолетово-черный туман. Он намертво въедался в корни и камни.

Воздух наполнился запахом горелой листвы. По камням старого забора мгновенно разбежалась вязь из тонких светящихся фиолетовых нитей. Они сплетались в хищные пульсирующие узоры, намертво въедаясь в ауру поместья.

– Хорошо пошло, – довольно произнес я, наблюдая за тем, как магический пробой латается моей меткой. – Экологически чистый продукт, стопроцентная органика и безотходное производство.

Я двинулся дальше вдоль периметра, отливая на каждом стратегически важном углу. Примитивно? Да кто ж спорит. Рабочий вариант? Еще какой. Ни один дух-разведчик теперь не прошмыгнет на территорию усадьбы, не словив тяжелейшее несварение или паническую атаку. Моя метка буквально вопила в астрале: «Сюда не соваться, здесь живет очень злая и голодная тварь!»

Отметив последний угол около ворот, я широко зевнул, показав клыки. Застегнул джинсы и отряхнул руки.

– Ну всё, спать теперь можно спокойно, – философски сообщил я пустоте.

Пустота в ответ смотрела на меня гигантскими желтыми глазами.

Я наклонил голову набок, скользнул взглядом по мокрой траве. Среди разросшихся кустов сирени прямо из влажной земли поднималась огромная звериная голова…

О, кто ж тут у нас? Знакомые серебристые уши, светящиеся пустые глазницы… Родовой тотем решил проверить главу рода?

Ну, слава богу, в этот раз он вел себя более-менее мирно. Не то настроение для очередной потасовки.

Призрачный волк выплыл из почвы плавно и бесшумно, словно подводная лодка, всплывающая из глубин. Кажется, подкормка, которой угостила его Диана, пошла старичку на пользу. От него больше не так сильно несло старой библиотекой, и он немного сжался в размерах. Теперь передо мной стоял зверь размером с очень крупного быка. Но густая шерсть всё так же мерцала, отражая холодный лунный свет.

Волк смотрел на меня в упор. Я зыркнул в ответ. Классическая волчья дуэль взглядов: кто кого пересмотрит?

– Эй, подглядывать за отливающим волком – это не по-мужски, – с легкой усмешкой произнес я, делая шаг навстречу. – Чего пришел? Потолковать хочешь? Или как?

Волк, что ожидаемо, молчал. Ну, понятное дело, трындеть по-человечески он не умел, глотка не для того волку дана. Но я чувствовал, видел горящее в его глазах любопытство.

Кажется, волчара признал во мне старшую кровь, но чуял что-то чужое и до сих пор не мог понять, чего с этим делать.

Я остановился в метре от него.

– Кое-кто, значит, дрых пятнадцать лет. – Я упер руки в бока, глядя в его бездонные глаза. – Жрал пыль, сидел на голодном пайке. А сегодня честно пытался отработать, и что в итоге ты получил?

Волк тихо и недовольно рыкнул. От его звуков по лужам на асфальте пошла мелкая рябь.

– Правильно. Прибежал злой дядя Боря со своей блестящей цацкой, наорал, посадил на цепь и обвинил во всех смертных грехах.

Я покачал головой.

– Ну, такой себе Вожак Стаи. Никакого уважения к волчьей хищной природе.

Призрачный зверь наклонил голову набок. Его уши дернулись. Кажется, он что-то уловил в моих словах. Вряд ли он понимал человеческий язык. Но зверь точно чувствовал интонацию и энергетику, которую я вкладывал в свои слова.

– Служи мне, зверь, – я понизил голос. – Борис травоядное, трус. Пытается задобрить врагов, извиняется перед ними. А ты для него просто дворовая шавка на привязи. Со мной всё будет иначе.

Я протянул руку. Мои пальцы окутались густым черным пламенем.

– Я не ношу цепей. И на других не надеваю, – я подумал и добавил. – Ауф, как сказала бы Ди.

Я шагнул ближе и положил руку ему на голову. Волк вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, жадно втягивая ноздрями мой запах.

– Сделка простая, мохнатый. Охраняй Логово. Защищай землю, присматривай за молодняком и старыми. Сунется кто чужой, сразу рви глотки.

Волк обнажил призрачные клыки. В его глазах мелькнула кроваво-красная искра азарта.

– А взамен… – я хищно улыбнулся, почесав его за ухом, – я буду кормить тебя до отвала. Я в клочья разорву всех врагов рода. Их заклинания и артефакты я отдам тебе. И самые жирные куски аур притащу, конечно же. Забудь про диету из сырости и забвения.

Волк молчал пару секунд, словно над чем-то раздумывал. Затем огромный призрачный волк медленно, с достоинством опустил голову и ткнулся холодным, как лед, носом мне в грудь.

Знак признания. Он принял нового Вожака Стаи.

Волк шумно фыркнул, развернулся и потрусил к деревьям. В какой-то момент он просто растворился в тенях сада.

– Вот и славно, – хмыкнул я и пошел назад.

Внутри нашего дома-развалюхи было все так же темно. Глянув в воспоминания носителя, я лениво поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж.

Так-с… Моя комната, кажется, должна быть где-то в конце коридора.

Я толкнул рассохшуюся дверь и щелкнул выключателем. Под потолком уныло зажужжала тусклая лампочка Ильича.

Я огляделся. Красота, ну просто секс! Обои в цветочек, выцветшие и отклеивающиеся по углам, кровать с панцирной сеткой, заваленный конспектами письменный стол и плакаты каких-то неизвестных мне местных рок-групп на стенах.

Я подошел к шкафу, нашел там чистую футболку и старые треники, быстро переоделся. Куртку бросил прямо на пол.

Черт, я только сейчас понял, как моя тушка гудит от усталости. Зараза, кости все еще срастаются, требуя покоя.

Но покой мне, как известно, только снился.

Дверь распахнулась от мощного пенделя, едва не слетев с петель, и в комнату ворвался кто? Правильно. Главное космическое бедствие этой вселенной, моя сеструля.

– Ярик, это просто катастрофа! Полный капец! – заявила она с порога, взмахнув руками.

Я критически осмотрел это блондинистое космическое зло. Судя по характерному запашку, она уже посетила ванную и смыла с себя эктоплазматические слюни волка и кровь санитаров, но этот ее новый наряд… Ёпрст…

На Диане, нашем беловолосом космическом Зле, красовалась фланелевая пижама в милую бело-розовую полоску. Рукава были ей коротковаты, а штанины, наоборот, подметали пол. Из-под растрепанных светлых волос торчали настороженные белые ушки.

– Пижама огонь, – честно сказал я, лениво заваливаясь на кровать. Пружины подо мной скорбно взвыли. – В такой не стыдно и на прием к императору. Чей гардероб разграбила?

– Да, отжала у одной из этих мелких овечек. Сестренка моя… Кузина, так сказать, названная. Кажется, ее зовут то ли Маша, то ли Даша… Да какая разница? – Диана осмотрела свою пижаму с таким видом, словно в ней ее собирались хоронить. – Ярик, ты чуешь? Ну чуешь, да? Это ж мать его хлопок! И возможно, еще какая-нибудь богомерзкая синтетика!

Она скорчила такую рожицу, как будто на язык ей попало что-то крайне мерзкое.

– Оно электризуется! У меня шерсть на хвосте дыбом встает, прикинь! Как жить после такого?

Она в ужасе накинула круг по комнате, после чего с воплем отчаяния рухнула лицом прямо на мою кровать и застыла. Ее хвост по инерции взлетел почти вертикально, застыл так на пару мгновений, а потом печально опустился.

Я сочувственно потрепал ее за ухом.

– Я, кстати, прошвырнулась по этому, с позволения сказать, дому. И знаешь, что я вынюхала? – она приподняла голову, в ее глазах мелькнули хитринки. – Короче, тут все гнилое. Причем, братец, скажу я тебе, во всех смыслах.

– Да что ты говоришь? – я приподнял бровь. После чего зевнул и хрустнул костяшками, разглядывая потрескавшийся потолок. – Ну вещай, разведчица.

Диана показала мне пятерню.

– Короче, ну давай начну с этих наших кузенов и кузин. Пять или шесть штук, ага? От них пахнет страхом, завистью и чем-то очень дешевым. Они нас боятся, Ярик. До ужаса боятся. Я прошлась под их дверями, принюхалась к их мыслишкам. Короче говоря, если завтра нас прикончат какие-нибудь Медведевы, наши кузены и кузины не слишком сильно расстроятся. А местами, может быть, даже и обрадуются. Мило, согласись?

– Милее некуда, – кивнул я. – Мы помешали им гнить с комфортом.

– Так, дальше у нас в расстрельном списке тетка Ритка. Эта мымра с бигудями. – Диана хищно облизнулась. – У нее под матрасом что-то зашито. Скорее всего, тайник. Там такая густая аура артефактов, что я аж облизнулась. По-моему, какие-то накопители, золото и, кажется, даже яд. Нормальная такая тетя.

– Готовит подушку безопасности, – сказал я. – Если вдруг решит, что подлодка стремительно идет ко дну.

– Во-во-во, мародерство внутри собственного рода! – Диана энергично закивала. – Я б ей за такое что-нибудь откусила.

– Не торопись делать Кусь, это мы всегда успеем, – заметил я. – Завтра заберешь этот тайник, и все, что там лежит, нам это самим пригодится. А что там с нашим лидером стаи и вожаком дядей Борей?

Диана пренебрежительно фыркнула.

– Ой, даже не напоминай про него, – Диана махнула хвостом. – Он там в своем кабинете хлещет корвалол из горлышка и плачет над какими-то старыми фотографиями. Но у него в кабинете под дубовой панелью камина есть скрытая ниша.

– Так-так… – я ободряюще кивнул.

– Ну, короче, я пролезть туда не смогла, там какой-то блок стоит. Добротный такой… – ответила сестра. – Но я учуяла там старую засохшую кровь. Он там прячет что-то мощное, Ярик. Прям мурашки по коже. Может быть, что-то дедовское или отцовское заныкал, жлоб!

Я одобрительно хмыкнул. Черный Желудок радостно уркнул. Родной дом оказался не скучным болотом, а отличной кладовой.

Вот за что я люблю свою младшенькую… ну или старшенькую, если считать по порядку рождения. Восемьдесят процентов ее речи состоит из нытья и капризов, но оставшиеся двадцать – это чистейшее золото.

– В общем, в целом, тут печаль печальная, братец. – Диана демонстративно зевнула, показав клыки. Она потянулась так, что захрустели позвонки. – Эта скукота с тайнами и артефактами… всё по твоей части, разгребай. А я пошла страдать и плакать в одну моську. Спокойной ночи, братик, завтра будет отличный день.

Я внимательно посмотрел в ее сторону.

– С чего бы вдруг?

– Ну как же, Ярик? – Диана глядела на меня большими, кристально ясными глазами. – Ты что, забыл? Папенька скоро явится за нами. Пробьет кулаком дыру в небесах, закинет нас на плечи, и мы весело поскачем домой. А весь этот мирок со своими Медведьевыми… Арсеньевыми… пусть катится в бездну. Колобком. Так что релакс, братец. Ждем папу и наслаждаемся жизнью.

Ох, Диана, Диана… Я смотрел на ее беззаботное лицо, видел, как блестят ее кристально чистые голубые глаза, и не знал, что ей сказать. Моя милая младшая сестренка. И по совместительству свирепый монстр, который рвет чудищ Бездны на куски, а потом съедает их. Живьем. Но в душе-то она все еще папина дочка.

Я же, в свою очередь, давно прохавал, что здесь к чему. Нас забросило слишком далеко. Даже отец со всей своей божественной искрой вряд ли сюда дотянется. Особенно если по пути ему попадется вкусная туманность или зазевавшийся пантеон богов. Зависнет там на пару веков как пить дать.

Нам придется выживать самим. Рвать глотки Охотникам и взращивать личную Стаю.

Стоит ли сестре об этом говорить сейчас? Нет, не стоит точно. Зачем ей портить настроение перед сном? Она и так страдает из-за дешевого полиэстера.

– Конечно, мелкая. Папенька разрулит все вопросики, – мягко согласился я. – Ты главное не схарчи случайно кого-нибудь из наших кузенов или кузин. А то от них изжога будет.

Диана довольно хрюкнула и подскочила с кровати. Она с разбегу влепила мне поцелуй в щеку, обдав меня клубничной зубной пастой, после чего вприпрыжку выбежала из комнаты. Дверь за ней захлопнулась, снаружи загрохотал удаляющийся топот стада бегемотов.

Итак, я один. С сестрой, конечно, весело, но логически мыслить рядом с ней трудновато. Она постоянно отвлекает своей трепотней.

Мышцы расслабились, веки начали опускаться сами собой. Ну что, этот слишком долгий день наконец-таки подходит к своему финалу. Завтра придется порешать вопросики с родней на тему того, кто там тырит пельмени… то есть артефакты из холодильника.

Ну и надо пленницу допросить, выудить у нее имя. Неловко как-то… хотя нет, ни капли не неловко. Утром разберусь

Возможно, к нам еще и прибудут какие-нибудь наемники. Хрен знает чьи, но факт тот, что могут заявиться без приглашения, нельзя исключать. Но это всё будет завтра, а сейчас волк должен спать и дрыхнуть без задних ног.

Я уже потянулся к выключателю, чтобы вырубить свет, как вдруг услышал резкий вибрирующий звук: взз… взз… взз… Звук шел от моих джинсов, лежащих на спинке стула.

Так, что за внезапные звонки на ночь глядя? Я нахмурился. Сунув руку в карман джинсов, я вытащил тот самый телефон, который отжал у униженного Арсеньева-старшего. Ну, после того как сломал ему пальцы.

Экран телефона ярко светился в полумраке комнаты, заливая руки белым светом. Кому там вдруг понадобился избитый аристократ в три часа ночи?

Я глянул на дисплей. Даже не знаю, что я ожидал там увидеть? Скорее всего, что-то вроде «Дорогая супруга» или там, в крайнем случае, «Личный лекарь». Или, может быть, «Михалыч Автозапчасти».

Но там было написано кое-что намного лучше. Я бы даже сказал, это был натуральный джекпот.

Контакт был записан крайне прямолинейно: «Босс» (в скобочках: «трубку брать сразу, иначе подвесит за яйца»).

Я постоял секунду, прикидывая, что да как. Полагаю, этот хмырь, который записан как «Босс», уже в курсе, что мы с Дианой учудили в клинике. Скорее всего, он также в курсе, что мы отжали телефон у Арсеньева.

Может ли это быть сам граф Медведев, которым дядя Борис пугал меня? Тот самый, самый страшный хищник Северогорска?

Если честно, сомневаюсь. Ну да посмотрим. Как я уже говорил, волк в цирке не выступает. И от звонков не прячется.

Я надавил пальцем на зеленую кнопку, провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху.

– Горячая линия по вопросам сломанных пальцев и ущемленного дворянского эго. Говорите, вам очень рады, – произнес я лениво, разглядывая ногти.

На том конце провода повисла тяжелая, густая тишина. Не знаю, чего они там ждали. Может быть, заискивающее блеяние Арсеньева… Но уж точно не сонного волка.

– Аркадий где? – раздался из динамика низкий рокочущий бас. В нем звучала сталь и легкое, пока еще контролируемое удивление.

– Заново учится считать на пальцах. Оставшихся, – лениво сообщил я, разглядывая свое тусклое отражение на дисплее. – Ему что-то передать?

Снова пауза на том конце провода. Затем из динамика донесся злой смешок.

– Значит, старый дурак не соврал… щенки Волковых действительно отрастили зубы. Что ж… Слушай внимательно, выродок.

– Бубни быстрее, а то я засыпаю, – я уселся на подоконник.

– Завтра в полдень. Ресторан «Золотой Якорь» в центре. Придешь один. Без денег, без своей чокнутой сестры. Только ты и твое жалкое извинение. Опоздаешь на минуту – я сожгу ваш курятник вместе с дедом, кузенами и каждой крысой в подвале. Понял меня?

– В полдень. Шикарно, – я расслабленно покачал ногой. – Забронируй столик у окна и скажи официанту, чтобы стейки не несли.

– Что? – в голосе промелькнуло недоумение. – Почему?

– Вы с охраной за них сойдете.

Я нажал красную кнопку отбоя. Бросил телефон на стол. Потянулся, чувствуя, как внутри разливается сладкое предвкушение.

Нажрусь завтра до отвала.