Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 42 страниц)

Глава 26
Ты пытался договариваться с хищниками, не отрастив клыков?

Несколько Вечностей назад

До нашей с Дианой смерти оставалось шесть минут.

Я, конечно, об этом ещё не знал. Был занят важным делом, ковырялся в черной расщелине между мирами, сунув туда руки по локоть.

Мои уши раздраженно дернулись. Судя по звукам за спиной сестра явно жевала что-то, что жевать категорически не следовало.

– Выплюнь, – приказал я, не оборачиваясь.

Чавканье за моей спиной стало громче.

– Но оно сладенькое! – промычала Диана с набитым ртом. – На вкус как клубничная жвачка. Только покалывает.

– Выплюнь. Немедленно.

– М-м-м…

– Диана.

Влажный звук «тьфу!». Сгусток сырой энергии шлёпнулся в лужу чёрной крови у моих ног. Он зашипел и прожёг в земле идеально круглую дыру. Оттуда пахнуло пустотой.

– Жмот, – обиженно сказала сестра. – Самые вкусные куски себе забираешь!

– Ты ж на диете.

– И что? Папенька сказал, что я уже могу в любой момент с нее слезть! Почему бы не сегодня?

Я не ответил. Хоть мы и близнецы, но при этом разные, как День и Ночь.

Я ювелирно вскрывал аномалию Призрачными Когтями. Работенка не для новичка! Одно неверное движение, и Ядро внутри рванет так, что уши улетят на луну…

Вокруг нас, насколько хватало глаз, лежали мёртвые демоны. Некоторые ещё дымились. Из туши ближайшего Архидемона лениво прорастали чёрные розы.

Фирменный почерк Дианы. Она убивала красиво, но совершенно неэкономно.

Сама Диана сидела на мертвом демоне, закинув ногу на ногу. Её пушистый белый хвост лениво сметал пепел с мертвой туши. Её дизайнерское белое платье было залито кровью.

И она этим платьем явно дорожила больше, чем исходом нашей миссии.

– Я говорил тебе оставаться дома, – напомнил я. – Отец будет в ярости, если узнает, что мы…

– Ты меня за дуру держишь? Так и скажи, что хочешь захапать себе все вкусности! – она фыркнула. – Не поделишься, я расскажу папеньке, как его идеальный сын нарушил приказ. И полез в незарегистрированный Нулевой Разлом. – Она мило улыбнулась, показав белоснежные клычки. Её уши стояли торчком. – Так что мы квиты, братик.

Вот же обнаглевшая шантажистка. С другой стороны её магия зачистила мелочь на подступах, сохранив мне силы для главного. Так что плевать. Пока сестрица полезна, пусть вредничает.

Мои пальцы нащупали нечто гладкое. Затаив дыхание, я медленно потянул на себя и в конце концов извлек Ядро – черный, пульсирующий шар, покрытый светящимися рунами.

Такие штуки меняют тех, кто их переварит. И Отец по какой-то причине запрещал нам их трогать. И тем более поглощать. Никаких внятных объяснений, нельзя и всё.

Единственное, что он однажды сказал: «Вы ещё не готовы узнать, что внутри». Мне было семь. Я запомнил.

Я готовился к этому дню много лет. И сегодня я узнаю правду.

Голод проснулся мгновенно. Глаза залило чернотой, рот наполнился слюной. Каждая клетка моего тела потянулась к Ядру, как голодный зверь к мясу.

– Ярик, – Диана склонила голову, разглядывая Ядро с тем же жадным выражением, с каким разглядывала витрины ювелирных. – А мне кусочек? Пахнет вкусненько…

– Сперва я.

– Жадина.

Но настаивать она не стала.

Я поднёс Ядро, ощущая ровную и мощную пульсацию под пальцами. Отцовская руна переливалась багрянцем на поверхности. Всё выглядело идеально.

Я отщипнул Когтями кусочек оболочки и положил на язык. Первая нота отдавала легким привкусом муравьиной кислоты. Чисто и правильно. Затем терпкий запах кислоты сменился жаром раскаленного металла. Тоже верно. Так всегда пахла магия Отца. И такой же была на вкус, с младенчества помню.

И тут я ощутил привкус горького миндаля. И чего-то очень сухого… пепел?

Я застыл. Какой ещё миндаль и пепел?

– Диана. То, что ты выплюнула. Какое было послевкусие?

– Фу, не напоминай. Как битое стекло с дешёвой клубникой. Я чуть язык не порезала. А что?

Битое стекло… Магия нашего Отца никогда, ни разу за всю мою жизнь, не давала привкуса ни стекла, ни миндаля, ни пепла. Слишком много странностей.

– Руна скопирована идеально, – сказал я. – Но вкус не подделаешь.

– Что? – Диана перестала болтать ногой. – В смысле «скопирована»?

Ядро в моих руках почернело. Оболочка лопнула с коротким, мокрым хрустом, как раздавленное яйцо. И пространство вокруг нас содрогнулось.

Свет, звук… всё начало с чудовищной силой втягиваться внутрь Ядра. Мёртвые туши демонов поползли по земле к эпицентру, распадаясь на ходу. Чёрные розы Дианы сморщились и осыпались пеплом.

– Ловушка, – я отбросил фальшивку. – Нас хотят переварить.

Кто-то создал желудок для тех, кто привык пожирать всё сам.

– Переварить? – Диана широко распахнула глаза.

Я оценил радиус и скорость коллапса… нет, не убежать. И даже щитом не закрыться, любой щит порвёт, как бумагу. Чтобы пережить горизонт событий, нужна была огромная масса. И просто невероятная плотность.

У меня было полторы секунды.

Я схватил Диану за плечи и рванул к себе.

– Ярик, что ты…

Я вонзил клыки ей в ключицу. Моя раскаленная мана хлынула в её кровоток.

Диана взвыла раненой волчицей, из её ладоней вырвались чёрные шипастые лозы. Я почувствовал, как они вошли под мои рёбра, обвили позвоночник…

Когда они проросли сквозь легкие, боль стала невыносимой. Но я лишь стиснул зубы сильнее, из горла вырвался рык.

Скоро наши тела и души станут одним целым. Мы превратимся в такую срань, на которую без страха не взглянуть. Но это был наш единственный шанс выжить.

Какого черта, на вечер у меня были совсем другие планы.

Перед моими глазами клубился кровавый туман. В ушах раздавался слабый, но упрямый стук двух сердец.

Дыра жадно втянула в себя нас и, словно переработанный мусор, выплюнула… куда-то в кромешную темень. Я понятия не имел, что это за место. Чувствовал кожей что-то очень странное, одновременно адский холод и лютый мороз.

А, стоп. Да это же…

Мультивселенная

Пустота между мирами пахла. Бред, ага? Вот и я тоже не верил, пока лично не унюхал.

Наша общая тушка плыла сквозь сверкающее нечто. И это нечто пронизывали тысячи причудливых ароматов.

Мимо пронеслись мерцающие огни. Я ощутил запах затхлой воды и машинного масла.

Ясно, мир без капли маны. М-м-м, мусор. Мы такое не едим.

Следом в ноздри ударил густой, приторный запах разложения и серы. Демонический план? Сытно, но от такого будет тяжесть в желудке.

Опа, кислый, металлический привкус слева. Мир, полный неорганической маны. Ну такое я жрать не буду даже под угрозой смерти.

Снизу прилетел запах сладковатой гнили. Мёртвая вселенная, подозреваю, что давно остывшая. Для кормления пойдет только падальщикам.

Резкий укол сверху, отдающий йодом… А вот это опасно, там что-то невероятно огромное и голодное. Прямо как наш Папаня, когда они с дядьками Карнаксом и Ноктусом опять напьются амброзии.

Я фильтровал запахи под ритм дыхания. Душа хищника делала это сама, чисто на инстинктах отсеивала несъедобное.

– Ярик.

Слабый голос Дианы прозвучал откуда-то изнутри меня. Наши нервные системы всё ещё были сплетены. Её мысли царапали мой разум, как шипы лоз.

– Ярик, мне холодно, – голос сестры дрожал. – И я хочу кушать. Найди нам что-нибудь премиальное.

Я мысленно вздохнул. Мы летели сквозь Ничто, а моя сестра вела себя так, будто мы заблудились в торговом центре. И никак не можем найти, где пожрать.

Да-да, это моя младшая сестренка.

– Ищу, – мысленно отозвался я. – Но тебе лучше снизить аппетиты. Нам нужны правильные сосуды. А не мишленовский ресторан.

– Грубиян. Если я очнусь в теле жабы, я тебя проглочу первым, – фыркнула она. Но капризничать перестала.

Я вновь сосредоточился, втягивая запахи всех этих гребанных миров. Течение вокруг нас ускорялось. Куда оно нас вынесет, одному черту было известно.

Так, и что тут у нас, жареный песок и скисшее молоко? Давай, до свидания. Металлическая стружка? Отправляйся туда же.

– Ярик, ты чуешь? Чем пахнет?

О чем она? Я чуял только беспросветную жопу.

Но сквозь весь этот хаос запахов пробилась одна нота. Хм, очень слабый, но подозрительно знакомый запах.

Да это ж мы, однозначно! Только наша более слабая и тусклая версия. Как если бы кто-то взял нашу кровь и разбавил водой в сотню раз.

– Болью пахнет, – прошептала Диана. – Пахнет мной. Но такой мной, которую бьют.

Она была права. В этом запахе я чуял отчаяние и страх. Но, черт возьми, под всем этим бурлила злость!

Кто-то с нашей кровью умирал, прямо сейчас. В мире, до которого можно было дотянуться.

– Фу! – скривилась Диана. – Ярик, от них пахнет страхом и дешевым полиэстером! Ты издеваешься? Я не полечу в эту помойку!

– Думаешь, будет шанс лучше? – холодно отрезал я. Новый мир уже начал затягивать наши души. – Сосуды почти пусты, а страх делает мясо мягче. Мы падаем туда. Готовься, сеструха.

– Я не хочу-у-у-у-у-!!!

Лимб

Мы провалились в Лимб, пограничное пространство между Миром Живых и Миром Мертвых. Наши с Дианой души наконец отлепились друг от друга.

Передо мной на коленях стояла полупрозрачная тень. Судя по запаху, это местный Ярослав. Его изодранные волчьи уши были болезненно прижаты к голове. Он рассыпался на куски, не в силах даже поднять голову.

Я навис над ним двухметровым сгустком силы и голода.

Рядом со мной стояла душа сестры, сотканная из фиолетового неона и золотых искр. А у её ног, сжавшись в комочек, дрожала тусклая и серая тень. Тонкий облезлый хвостик был в ужасе поджат между ног. Призрачная кровь текла из сломанного носа, заливая убогую куртку из синтетики.

Местная Диана выглядела как побитая дворняжка, ожидающая очередного пинка.

Мой двойник вскинул голову. В его глазах плескался животный ужас.

Он решил, что я демон, пришедший за его душой?

– К-кто ты? – прохрипел он, сплевывая призрачную кровь.

Я проигнорировал его вопрос и просто сделал шаг вперед. Положил ему руку на плечо, и в моей голове вспыхнули чужие воспоминания.

Грязный переулок. Дождь. Чёрные силуэты без лиц, но с широкими ухмылками. И этот парень. Стоит на коленях, в луже собственной крови. Руки раскинул, прикрывая сестру. Та за его спиной лежит неподвижно.

«Бейте меня! Я отдам всё! Только отпустите Диану! Пожалуйста!»

Голос срывался, руки тряслись. Он знал, что его убьют. И всё равно не сдвинулся ни на сантиметр.

Я смотрел на это и чувствовал… раздражение. Он слаб. Жалок. Пытался договариваться с хищниками, не имея клыков.

Но он не отступил.

Эта мысль царапнула меня неожиданно. И засела как заноза.

Полминуты назад я вонзил клыки в сестру и принял её шипы в свои лёгкие, чтобы мы выжили. Этот парень подставился под удары, чтобы выжила его сестра.

Он сделал тоже самое, что и я. Разница в масштабе. Но суть та же. Его тело слабо, но дух…

Я отбросил эту мысль. Не время.

– Дай угадаю, – произнёс я, разглядывая его. – Ты пытался договариваться с хищниками, не отрастив клыков?

Двойник сжал призрачные кулаки.

– Плевать, – прошептал он. – Я слабак. Но если ты демон… забери всё. Забери тело, душу. Только сделай так, чтобы они захлебнулись кровью. Спаси мою стаю. Тех, кто ещё жив.

Он смотрел мне прямо в глаза. Без мольбы. Как зверь, который знает, что умрёт, но выторговывает последнее условие.

Может, не такой уж и идиот.

– Я не демон, – сказал я. – Я – новый Альфа твоей стаи. Забираю твои долги, твоё имя и твоё тело. Стаю выращу заново, врагов… пожру. Контракт?

Справа раздался тяжелый, страдальческий вздох Дианы:

– О боже, Яр, умоляю. Какой «Альфа»? Какая «стая»? Мы сейчас две бездомные души, которым даже вселиться некуда. Перестань уже цитировать пацанские паблики! Просто скажи парню, что мы отомстим, и погнали уже отсюда!

Я недовольно дернул призрачным ухом. Сестра вечно портит мне драматичные моменты.

Тем временем душа Дианы, сотканная из фиолетового неона и хищного золота, с ужасом разглядывала свою избитую местную копию.

– Боже… они сломали тебе нос⁈ Нам сломали нос⁈ Кто посмел⁈ – простонала моя сестра. – Но что хуже всего… какой злодей заставил тебя носить этот отвратительный полиэстер⁈

Местная Диана, всхлипывая, обняла себя за плечи:

– Они… Они смеялись…

Глаза Дианы сузились. А дальше произошло невероятное. Моя сестра, горделивая чистюля по жизни, плавно опустилась на колени прямо в серую пыль Лимба! Она обняла дрожащую копию и нежно, по-сестрински, погладила её по растрепанным волосам.

Её голос неожиданно смягчился:

– Тш-ш-ш… Не плачь, цветочек. Обещаю, эти плебеи больше никогда не будут смеяться. Удобрения не смеются…

Местный Ярослав медленно, с огромным облегчением кивнул мне. Его изломанная душа начала распадаться на сверкающие искры, похожие на пепел. Местная Диана, уткнувшись в плечо моей сестры, тоже закрыла глаза и начала таять.

Контракт был скреплен их добровольным согласием.

Я не стал тратить время на сентиментальные прощания. Я просто открыл фантомную Пасть и вдохнул осыпающуюся душу двойника. Чужая память, рефлексы, обиды и боль ударили по моему сознанию.

Диана сделала то же самое. Её призрачная Пасть изящно слизала светящуюся пыль своей копии, плотоядно облизнувшись.

Мы с Дианой переглянулись и синхронно кивнули. А в следующую секунду мой разум померк… чтобы через мгновение вспыхнуть уже в реальном мире. В слабом, изломанном, человеческом теле, умирающем в переулке под дождем…

Глава 27
Ярослав, Диана, а также Космический и очень злой Батя

Ярослав, Диана и Батя. Настоящее время

Я стоял у Скважины, готовый принять на грудь любую местную хтонь, но мой собственный, мать его, непобедимый Чёрный Желудок вдруг предательски сжался в тугой комок и попытался притвориться язвой. Колени сами собой подогнулись, но я приказал им не выделываться и держаться прямо.

Мир вокруг посерел. Время словно поставили на паузу.

Дед Корней так и завис с недожёванным огурцом во рту. Дядя Боря замер в позе испуганного суслика, не успев доорать, что он там хотел. И только мы с Дианой могли шевелиться в этом хреновом желе.

Из черной прорехи в мироздании потянуло таким первобытным, лютым холодом, что местная Сибирь показалась бы курортом. А потом во мраке зажглись две звезды. Два пульсирующих багровых солнца, от взгляда которых у меня заныл позвоночник.

– Вы… два мелких засранца… – раздался в наших головах невероятно знакомый, до скрипа в зубах родной голос. – Что вы натворили⁈

Две пылающие галактики возмущенно прищурились.

– Я не успел отвернуться, как вы сломали барьер, угнали чужие тела, прописались в какой-то помойке, сожрали половину местной администрации и устроили бордель в городской больнице… Серьезно⁈

Мы с Дианой переглянулись. Хтонический ужас моментально испарился, сменившись чувством, до боли знакомым каждому подростку, чьи родители вернулись с родительского собрания.

– Пап, ну мы тут вообще-то… э-э-э… местную демографию… то есть экономику… э-э-э… поднимали… – неловко ляпнула Ди, быстро спрятавшись мне за спину.

Ну а я, клыкасто ухмыльнувшись, сообщил:

– Привет, батянь! Тут в морозилке пельмешки есть… Будешь?

Я сглотнул вязкую слюну, расправил плечи и нацепил морду уверенного в себе Альфы. Челюсть вперед, взгляд тупой и наглый, всё по классике.

Диана, секунду назад кровожадно пускавшая слюни в предвкушении резни, изменилась быстрее, чем хамелеон при виде опасности. Щелчок! – и вот уже хищные лозы её платья втянулись обратно, зубастый цветочек нырнул под юбочку, а сама «Демоническая Ткачиха» сделала бровки домиком.

– Ну Па-а-а-пуля-я-я! – жалобно пропищала она, поджав пушистый хвост и прижав руки к груди.

Наш Батя, которого обычные люди знали как Эстро, Безумного Бога Бездны, не ответил. Я буквально физически ощутил, как его безразмерный взор прошелся по мне, препарируя ауру, воспоминания и мой многострадальный Чёрный Желудок.

– Я просил вас об одном. Буквально об одном одолжении, – медленно, с интонацией родителя, который нашел нехорошую заначку в рюкзаке пятиклассника, произнес Батя. – Не лезьте, мать вашу, в левый Разлом. Но нет. Вы влезли. Вы героически сдохли. Угнали трупы местных школьников-терпил, помножили на ноль элиту какого-то задрипанного городка, открыли филиал кровавой мафии, сожрали половину их комитета…

Батя тяжело, как целая схлопнувшаяся галактика, вздохнул.

– Ярослав. Ради всей Пустоты… что за цирк с конями? Зачем тебе выводок знатных девок на привязи? И откуда, скажи мне на милость, у тебя в ауре отчетливое послевкусие… что это вообще за серая дрянь? Ты что, жрешь магию бюрократии? Я же тебе говорил, даже пальцем не касайся этой блевотины Арбитров Равновесия.

Я кашлянул в кулак, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Закрепляюсь на новых владениях, отец, – я заставил себя ответить ровным, сухим тоном. – Привыкаю к местному колориту. А бабы… Ну Свежая Кровь для будущей Стаи.

Два багровых глаза скептически сузились.

– Свежая Кровь? В этом мусорном баке? Ну-ну, осеменитель ты наш…

Я приподнял верхнюю губу, показывая клык.

– Весь в тебя, Батя. Кто-то же должен поддерживать демографические стандарты семьи на периферии. Или мне напомнить, чьи потомки половину Бездны населяют?

Батя проигнорировал мои слова. Его взгляд метнулся к сестре.

– А ты, дочь моя? Какого хрена ты там разводишь? Ты зачем из местной «золотой молодежи» голые клумбы на воротах делаешь?

И тут мелкая дрянь пошла в наступление.

– А что мне оставалось⁈ – Диана ткнула в меня ухоженным ноготком, едва не всхлипывая. – Это всё он! Он загнал меня в клоповник! Папочка, тут воняет нафталином и мазями для суставов! Он заставил меня носить химическую каку с местной помойки! Знаешь, как полиэстер электризует хвост⁈ Я же приличная девочка, папуля, я должна как-то защищать свою честь и чувство стиля!

– Ах ты… – беззвучно одними губами выдал я. Сдала с потрохами.

Глаза-галактики сверкнули. Батя выдержал долгую паузу, давая нам пропотеть. Но когда он заговорил снова, сарказма в его голосе поубавилось. Там зазвенела ледяная, безжалостная сталь

– Тот факт, что вы, два малолетних идиота, сейчас дышите – это чёртово чудо.

Мы с сестрой сразу же подобрались. Батя хочет сказать что-то важное.

– Ловушка в Бездне не была случайностью, – продолжил Батя, и каждое его слово врезалось мне в мозг, как гвоздь. – Вы почувствовали пепел и миндаль? Те Охотники, кто сотворил это фальшивое Ядро, отлично знал мои личные привычки. Вас пасли. Они хотели скормить вас Пустоте, чтобы ударить по нашей семье напрямую. И от вас бы даже перхоти не осталось.

Батя чуть сместил взгляд на меня, и в его давящей ауре проскользнула нотка скупого отцовского одобрения.

– Вы выжили только потому, что у тебя есть чудесная звериная привычка тянуть в рот всё подряд. Если бы ты не догадался перекусить хребет собственной сестре и слить ваши души в один монолит перед ударом пространства, мы бы сейчас не разговаривали. Хвалю. Отличная реакция, Альфа.

Я сдержанно кивнул, хотя внутренне просто ликовал. Батя похвалил. Это вам не пятерку в дневник залутать, тут оценка равняется выживанию.

– Ну так давай, папуля! – радостно захлопала в ладоши Диана, мгновенно позабыв про нытьё. – Раз всё так классно, кидай нам портальчик! Тут еда невкусная, местные воняют, я хочу в Логово, в свою кроватку! Мы уже собрали вещи… ну, парочку полезных рабов тоже прихватим… Там в академии есть один милый мальчик, можно его с собой взять?

– Закатай губу, доча, – припечатал Батя, безжалостно руша её планы. Сестра обиженно надула губки. – Вы рухнули в такую глубокую задницу Мультивселенной, что сюда даже карты Гугла для высших божеств не прогружаются. Это окраина, жестко зажатая плотными физическими законами.

– В смысле? Ты же вот, прямо тут висишь, – я нахмурился, не скрывая раздражения.

– Я сейчас говорю с вами, буквально засунув язык в замочную скважину, которую ты, Яр, по великой удаче проковырял с той стороны, – огрызнулся Батя. – Попробуй я просунуть сюда хотя бы палец в истинной форме, ваша реальность лопнет по швам и сгорит за секунду. Координату этого клоповника я засёк. Но дернуть вас оттуда, пока ваши нынешние сосуды такие хрупкие… Вас просто порвет на фарш во время перелёта.

Вот же запара. Как я и думал, куковать нам в Северогорске и питаться полуфабрикатами ещё долго.

– Какой план, отец? – я перешел в чисто рабочий режим. – Что от нас требуется?

Два багровых глаза-галактики пульсировали в такт моему пульсу.

– Разожраться. В прямом смысле. Чтобы я смог закинуть за вами свою волосатую лапу, ваши физические туши должны окрепнуть. Ярослав, твоего жалкого Второго Уровня Желудка для этого не хватит. Переваришь этот жалкий Разлом, станешь чуть плотнее. Но для прыжка нужна как минимум Пятая ступень. А лучше больше, чтобы наверняка.

– А где мне столько сожрать? Я тут местных перевариваю, а от них калорий, как от сухарей, одна изжога.

– Перестань жрать шпану и перейди на основное блюдо. Ищите высокоранговые Разломы этого мира. Пожирай их Ядра, выедай местную фауну, суши хозяев узлов. Ты должен сделать свой желудок черной дырой, способной переварить само пространство этой планеты.

В его голосе внезапно зазвучала неприкрытая угроза, от которой шерсть на моём хвосте встала дыбом:

– И еще одно. Ублюдки, которые подкинули вам яд, умеют отслеживать всплески. Этот наш разговор не пройдет незамеченным. Если сюда по моему следу нагрянут твари рангом повыше местных канцелярских крыс из Надзора… Я ничем вам не помогу. Придется тебе, сынок, защищать свой гарем и новый дом по-взрослому. Ясно?

– Никто не сунется на территорию Стаи, отец. Пережую и выплюну, – процедил я, обнажая клыки в ухмылке. – У меня уже аппетит разыгрался.

Связь начала прерываться. Бездну подернуло крупной рябью, красные галактики-глаза вдали начали гаснуть.

– Надеюсь на тебя, Волчара… – Батин голос уже двоился и искажался статикой, превращаясь в гул уходящего шторма. – И, Яр…

– Да, батя?

Голос стал совсем далеким, но я готов был поклясться, что этот древний монстр откровенно заржал:

– Передавай привет своей, как ты ее прозвал, ксеноморфочке. Смотри, чтоб из-за горничных аппетит к основной цели не потерял, осеменитель…

– Не учи голодного волка жрать, батя, – фыркнул я. – Главное, сам там со своими гаремом из богинь не надорвись от старости.

Ответом мне послужил наглый батин хохот.

Глаза погасли, мрак схлопнулся в узкую щель. Желе, сковавшее время, моментально рассосалось. Запахи крови и пыли ударили в ноздри.

Звук обрушился на уши водопадом.

– … АЙ РУСЛО!!! – благим матом, с багровым лицом и вытаращенными глазами, закончил свой оборванный крик дядя Боря.

Дед Корней, так и ничего не заметив, с сочным хрустом откусил кусок огурца.

А из пробитой щели Разлома повалил ровный, густой и невероятно вкусный поток энергии Бездны. Наш Якорь-установка тут же втянул её, готовый фильтровать. План сработал идеально.

Оба моих родственника уставились на меня так, будто я только что в одиночку сдвинул луну. Во взоре трусоватого дядьки читался трепет перед Силой Рода, которая играючи подчинила ткань вселенной.

А я, тяжело дыша, смахнул со лба холодную испарину.

Зараза. Батя знает про Иллириэль. Какое счастье, что он не заметил, где я храню её вырезанное сердце…

Я глубоко вздохнул, выпрямился, вернул на лицо надменную, ленивую морду Альфы и скомандовал, кивнув на гудящий генератор:

– Ну что застыли, родня? Идите счетчики проверяйте. У Стаи теперь своя подстанция.

Подвал трясся так, что у меня клык на клык не попадал. Огромный стыренный Якорь утробно гудел, переваривая поток хтонической срани из Скважины. Рунические вязи на его толстенном свинцовом боку наливались ровным, густым светом.

Дядя Боря мокрым от пота рукавом вытирал лысину, прыгая вокруг импровизированных манометров. Прямо на глазах забитый жизнью кабинетный клерк эволюционировал в фанатичного инженера на подпольной стройке века.

– Держит! Мать честная, Яр, фильтры тянут! – дядя восторженно постучал ногтем по дрожащему стеклу прибора. – Шлака на выходе вообще ноль! Чистейшая тяга! Да мы на такой красотке хоть весь наш район запитать сможем! Можно смело от городских сетей отрубаться и свои счета за коммуналку соседям выставлять!

– Сплюнь, бизнесмен херов, – проворчал Корней.

Дед восседал в инвалидном кресле у подножия лестницы, мрачно дожевывая свой стратегический огурец. Свой верный рунный дробовик он пристроил на коленях, поближе к рукам. На Якорь ветеран косился с глубочайшим подозрением, словно ожидал от него внезапного броска в ноги, а то и сразу в горло.

– Запитаем район, как же. Я к этой шайтан-машине даже древний кипятильник подключать не стану, пока мы ей нормальный стресс-тест не устроим. А то шарахнет так, что от квартала одни мои горящие портки останутся, прям в космос улетят на тяге.

Я молча подошел к установке. Аккуратно приложил ладонь к горячему, вибрирующему металлу кожуха. Тонкие ручейки тепла тут же скользнули в мои пальцы прямо сквозь свинцовую броню.

А ниче так, вкусно, плотненько. Будто мамкин домашний борщ наварили прямо из Чёрной Дыры. Чёрный желудок одобрительно заурчал, требуя добавки.

Убедившись, что Якорь пашет как часы и нас не размажет по стенам в ближайшие сорок минут, я повернулся к нашей новоявленной буровой бригаде.

– Значит так, слушать сюда, технари, – я похлопал дядю Борю по плечу, тот аж вытянулся в струнку. – Пусть всё пашет как есть. Если увидите, что Якорь начинает калиться, дребезжать или фонить какой-нибудь сранью, то понемногу стравливайте давление и сразу орите мне.

Я обвел родственников тяжелым взглядом Альфы.

– Но полностью кран не перекрывать. Попробуете перекрыть поток в ноль, обратной волной вынесет и подвал, и нас с вами до самой луны. Уяснили? Дед, давай, держи лапу на пульсе. У нас там в пленниках целая парочка знатных студентов маринуется, Лиза и Демид. Пусть харчи свои отрабатывают за проживание, торчат у приборов, следят за показаниями.

– Давно хотел проверить, знают ли нынешние щенки, с какой стороны браться за ключ на двенадцать, – хищно осклабился Корней, любовно поглаживая цевье дробовика.

Дядя Боря серьезно кивнул. Ни нытья, ни заламывания рук, отлично. Кажется, он смирился с новой реальностью.

До них обоих явно дошло, они теперь сидят верхом на личном ручном вулкане. И от их внимательности зависит целостность родового гнезда.

Я мотнул головой Диане, указывая на выход. Нам с сестрой тут делать больше нечего. Оставшаяся часть квеста висела уже над нами, а не над счетчиками маны.

Старая деревянная лестница жалобно постанывала под моими ногами. Едва мы вышли из подвала и двинулись по темному коридору поместья, я остановился. Резко затормозил, перегораживая мелкой дорогу, и повернулся к ней с самой мерзкой, самой ехидной из всех моих фирменных ухмылок.

Она едва не влетела мне в грудь. С секунду хлопала своими глазищами-блюдцами, пытаясь снова натянуть на мордашку надменное выражение ледяной убийцы-психопатки.

Но я-то всё помнил.

– Знаешь, Мелкая… Я вот думаю: а нахрена нам вообще телевизор? Комедии крутят прямо в семье.

Диана угрожающе прищурилась.

– Че тебе, Ярик? Дай пройти, мне надо платье покормить и полить. Видишь, листочки вялые какие?

– У тебя провалы в памяти? Дай напомню, – Я показательно всплеснул руками. – «Па-а-а-пуля! Папочка, меня обижают, кругом плохой полиэстер, Ярик плохой!»… Твою ж дивизию. Я стоял и ждал, что ты прямо на бетонный пол лужу наделаешь. Где вся твоя спесь, Флора хренова? Куда Демоническая Ткачиха пропала? Твой плотоядный корнеплод Пушок, по-моему, с перепугу вообще до размеров одуванчика съежился!

Я скрестил руки на груди, с интересом разглядывая пунцовеющую сестру.

– Признавайся, сколько литров питательной подливы пришлось впитать твоим модным кутюрным лозам, когда батя с ноги зашел в хату и поздоровался?

Девочка-катастрофа взорвалась мгновенно, как бенгальская свеча на складе селитры.

– Да закрой ты уже свою кладовку бездонную! – прошипела она, истерично одергивая край черного лепесткового подола. Из-под ткани потянулись тонкие защитные шипы. – Я не испугалась! У меня вообще. да, всё ваще было под контролем! Просто… просто во мне внезапно проснулся инстинкт прилежной дочери! Уважение к старшим сработало, понял⁈

– Ага. Уважение к старшим путем скоростного вылизывания отцовских сапог и спихивания вины на брата. Зашибись тактика.

– А кто вообще всё это дерьмо начал⁈ – взвизгнула Диана, упирая руки в бока. Ее пушистый хвост ходил ходуном, хлестая по ногам. – Кто поперся бурить эту чертову дырку прямо в… э-э-э… в спальню к бате!

– В спальню к бате? – я приподнял бровь.

– Ты! Только не говори, что ты не знал, что оттуда выскочит наш батя⁈

– Я не знал.

– Р-р-р-р-ря! Яр! – Диана закатила глаза. Кажется, она мне не поверила. – У нас был спокойный, понятный план: крадем батарейку, открываем родник, строим уютный курорт. И тут ты вызываешь батю на проверку дневника!

Я хмыкнул, наблюдая, как она буквально подпрыгивает на месте от возмущения.

– Могла бы хоть лицо суровое состроить для приличия. Заявила бы ему, что уже взрослая, на свои деньги питаешься. А так стояла, как нашкодившая дворняжка под веником.

– Сам ты дворняжка! – сестра злобно топнула ножкой. – У меня лицо… э-э-э… полностью соответствовало… э-э-э… стрессовой ситуации! Ты, между прочим, тоже не блистал! У великого Альфы аж аура на полшестого рухнула, я всё видела!

– Моя аура замутила тактический отвод энергии, – отрезал я, не моргнув и глазом. – Чистая перегруппировка масс. Учись, пока я жив, сестренка.

Диана возмущенно фыркнула, гордо вскинула подбородок и демонстративно отвернулась к стене, ковыряя обои ноготком с идеальным маникюром.

Я мысленно похвалил сам себя. Идеально. Нужно было расшатать её корону, заставить разозлиться на меня и выплеснуть остатки ледяного ступора, который Батя повесил на нас в подвале.

Сейчас она прочухается, прокипятится, и можно будет начинать грузить в ее красивую пустую голову реально важные цели.

То бишь наш новый крестовый поход по обжорству.

Я стер остатки своей коронной издевательской ухмылки и нацепил рожу посерьезнее.

Я шагнул ближе к Диане, так что кончики наших носов почти соприкасались.

Она смотрела на меня снизу вверх, с вызовом, с такой наглой моськой, будто сейчас потребует немедленно принести ей мороженку.

– Выдыхай, мелкая. И включай мозг, – мой голос звучал сухо и ровно. – Батя поставил задачу набрать массу, чтобы прорвать пленку этого измерения.

– И-и-и-и? – протянула она.

– Вспоминай. Мажоры, которых мы тут пережевывали последнюю неделю. Школьные дуэли. Паленые болотные гидры на казенном полигоне.

Я презрительно фыркнул.

– Чисто шаурма у вокзала, Ди. Углеводы и изжога. От такого хрючева у моего Чёрного Желудка скоро заворот кишок случится. Нам нужна чистая, качественная жратва. Иномировой мраморный стейк. В этом захолустье такая кормушка только одна. Разлом «Северный Ветер».

Диана широко, до хруста в челюсти зевнула, прикрыв ротик ладошкой.