Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц)

Глава 18
Десять тонн имперской бюрократии

Борис и Рита. Клуб Серебряный век

В полумраке закрытого клуба «Серебряный век» густо смешивались запахи пчелиного воска, застоявшегося крепленого хереса и сухого табачного листа. Из-под потолка лился приглушенный янтарный свет, пробивающийся сквозь шелковую ширму длинными ленивыми полосами.

Рита сидела на самом краю кресла, высоко приподняв плечи. Она то и дело касалась пальцами кожи на шее, оправляя воротник блузки, а затем нервно крутила тонкое металлическое кольцо на безымянном пальце правой руки.

– … Ядро, дражайшая Маргарита, это не просто орган, – лился вкрадчивый голос барона Адлера. Он медленно перебирал пальцами мелкие гадальные кости. – Это нежный цветок. И ваш цветок сейчас…

– Барон, вы не понимаете, у меня мигрень прямо за левым ухом. Боря, перестань ковырять эту скатерть! Ты её порвешь!

Борис, уперевшись локтями в стол, даже не поднял головы. Его правый указательный палец методично скреб темное жирное пятно на полированном дубе.

– Тут пятно, Рита. Жирное пятно от соуса, прямо под соусником. В таком заведении могли бы и постирать. И дует откуда-то снизу.

«Посмотри на нее, – уныло думал Борис, наблюдая, как сестра преданно заглядывает мистику в рот. – Сидит, кивает как заведенная кукла. „Чакры, сонастройка, энергетический бутон…“ Боже, какой же этот Адлер великолепный мошенник, я завидую. Если бы я умел врать с таким же породистым наклоном головы, мы бы сейчас жили в пентхаусе в столице, а не гнили в этом склепе, где сквозняк из-под пола гарантирует мне радикулит к вечеру. И зачем она нацепила эту нелепую кружевную накидку? Похожа на пыльную занавеску из актового зала. Она наверняка отдала за нее столько, что мы могли бы три месяца не платить за электричество…»

– Боря! – шикнула Рита, смущенно оправляя кружева. – Извините его, барон. Так что с Дианой?

– О, девочка… – Адлер загадочно прищурился. – Дикая, необузданная витальность. Но абсолютно разбалансированная. Мои методы ментальной сонастройки…

– И сколько стоит этот ваш баланс? – проворчал Борис, нервно оттягивая левой рукой воротник рубашки в сторону. Его взгляд перебежал на лакированную папку, прижатую локтем к боку. – Рита, у нас долги по коммуналке, Канцелярия на пятки наступает, а ты…

– Борис, замолчи! – Рита сердито пихнула его под столом ногой. – Алина, ну скажи ему!

– Боря, фу! – баронесса Смирнова, сидевшая рядом, брезгливо сморщила носик. – Барон такой чуткий, он мне ауру в прошлый четверг так подтянул, я прямо летаю!

Барон Адлер неожиданно накрыл гадальные кости ладонью, сжимая их в кулак, и резко выпрямил спину.

– Алина, душенька. Извольте принести ту лавандовую соль из моего саквояжа у портье. Нам понадобится диагностический контур, а портье слишком неповоротлив.

– Ой, я мигом! – Алина поднялась, покачиваясь на высоких каблуках, и упорхнула.

Борис проводил Смирнову хмурым взглядом и отхлебнул херес.

– Змея. Настоящая гадюка.

– Ой, полно, Боря. Обычная садовая ящерица, – Рита прикрыла глаза, наслаждаясь теплом напитка. Впервые за долгое время по её телу разлилось приятное умиротворение. – Но херес действительно хорош. Налей-ка еще. Барон, а вы хотите?

Внезапно Адлер резко встал. Его рука четко указала в сторону темного служебного прохода за ширмой.

– Вставайте. Живо.

– Что? В смысле? – Борис опешил, его левое веко снова дернулось.

– Барон, вы же не договорили про Диану… – растерянно пролепетала Рита.

– На выход. Быстро. За мной.

Борис дернулся в сторону вешалки с одеждой, намереваясь забрать свое пальто, но Адлер резко покачал головой и сделал короткий, рубящий жест ладонью вниз.

«Моё пальто! – мысленно взвыл Борис, отдергивая руку. – Оно же кашемировое! Если я оставлю его здесь, Алина наверняка присвоит его. Это единственная приличная вещь в моем гардеробе! Зачем Рита идет за ним с таким лицом, будто ей пообещали бесплатный лифтинг? Ладно, я пойду, но если я промочу ноги в этом сыром коридоре, я потребую у Адлера скидку за консультацию».

Борис прижал ладонь к груди, проверяя внутренний карман пиджака. Пальцы тут же окрасились в темный, липкий цвет просочившихся чернил.

В кармане ручка потекла! Борис почувствовал холодное мокрое пятно на груди.

Шелк подкладки безнадежно испорчен. Это еще полторы тысячи на химчистку.

«Как же я ненавижу этот день. Ненавижу этот дождь. И эту семью.»

Он сердито вытер пальцы о ткань брюк.

– Куда мы? – прошипел Борис вслух. – Моё пальто в гардеробе! И зонт! Рита, мой зонт остался в подставке!

– Оставьте зонт, идиот! – не оборачиваясь, бросил Адлер. – Шаг в шаг. Не оборачивайтесь.

Они шагнули в служебный коридор. Температура воздуха здесь мгновенно упала на несколько градусов, пахло известковой побелкой и мокрой пылью. Маргарита шла неровно, оступаясь на каблуках; её пальцы мертвой хваткой вцепились в рукав Бориса, стягивая шерстяную ткань.

– Как тут сыро, – шептала она, прижимаясь к брату. – Боря, у меня туфли скользят, здесь же скользко! Почему мы идем через служебный коридор?

– Я же говорил, что отсюда дует! – огрызнулся Борис, испуганно оглядываясь назад и переводя взгляд с пола на потолок. – Рита, это не сквозняк, это… Постойте, барон, стена же… она деревянная? Зачем вы ее трогаете?

Адлер остановился перед гладкой деревянной панелью. Его ладонь легла на незаметный стык, пальцы нащупали в углублении холодный металлический рычаг.

– Нажмите на стык с вашей стороны. Сильнее.

Борис, сглотнув, сделал, что от него просили. Раздался тихий щелчок, и панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход в глухую темноту, откуда потянуло холодом, запахом сырой земли, плесени и гнилого дерева. Единственным источником света остался фонарик, вспыхнувший у Адлера в руке.

– О господи, – выдохнула Рита, кусая губы. – Боря, она отъезжает! Там темно!

– Барон, что за шутки? – Борис шумно выдохнул сквозь приоткрытый рот. Он крепче прижал испачканными чернилами пальцами папку к животу. – Я требую объяснений, у меня в кармане ручка потекла, чернила прямо на патенты…

Адлер приблизился к его лицу почти вплотную. Его губы двигались быстро, а палец указывал сначала в темноту прохода, а затем – наверх, к потолку.

– Люди Златогорова уже перекрыли парадный вход. Вас караулят.

– Что⁈ Но как они…

– Выйдете через ворота – вас упакуют раньше, чем вы успеете пикнуть про свои патенты.

– Но…

– Смотрите.

Он молча показал им экран своего телефона. Там шла прямая трансляция, а именно: схватка Ярослава и Чистильщиков рядом с поместьем.

Глаза Риты и Бориса распахнулись так широко, что глазные яблоки чуть не выпали из орбит.

– Из-за ваших племянников у вас все шансы попасть в руки Комитета, – сухо произнес Адлер, дав им небольшую паузу, осознать происходящее. – На вас охотятся. Так что будьте добры не задавать глупых вопросов. Позвольте мне доставить вас в поместье как можно быстрее, сейчас это самое безопасное для вас место.

– Но Данила! Младшие! – Рита в ужасе округлила глаза, переступая с ноги на ногу. – Они же в Лицее, Боря! Рита, кузены…

– Мои люди уже забирают их, – холодно прервал её Адлер. – Как и вас, их доставят в поместье.

«Ваши люди? – Борис лихорадочно соображал, его плечи опустились от нахлынувшей усталости. – Да кто ты вообще такой? Рита, не иди туда, это наверняка ловушка…»

Адлер резко замер и поднял палец:

– Тсс. Слышите?

В дальнем конце коридора послышался приглушенный шум голосов и быстрые шаги.

– Там… в коридоре. Кто-то идет, – прошептала Рита, её ноздри испуганно расширились.

– Быстрее. В проход. Быстро! – скомандовал барон.

Рита сделала глубокий вдох, расправила плечи и первой шагнула в темный зев прохода. Борис, помедлив секунду и бросив затравленный взгляд назад на приближающиеся тени, последовал за ней. Панель за их спинами со стуком закрылась, погрузив их в абсолютную тьму. Воздух здесь был влажным, на лицах тут же проступил холодный пот. Подошвы обуви скользили по осклизлым каменным ступеням, покрытым слоем мокрой глины.

– Сюда… здесь грязь. Мои туфли… Рита, не иди туда! – Борис уперся свободной рукой в холодный, сырой кирпич стены, с которого осыпалась мокрая крошка раствора. – Барон, стойте! Я не сделаю больше ни шагу. Зачем вы это делаете? Зачем помогаете?

– Поднимайте подол, Маргарита, здесь ступени мокрые, – равнодушно отозвался впереди невидимый в темноте Адлер. Луч фонаря дергался то туда, то сюда, выхватывая каменные стены.

– Отвечайте! – Борис упрямо замер на скользком уступе. – Вы хотите забрать наши земли? Или это игра Медведевых?

– Я не испытываю нежных чувств к вашей псарне, Борис, – долетел из темноты ледяной голос мистика. – Но и позволить Комитету, Златогорову или Соболевым забрать остатки вашей Крови я не могу. Это мешает моим планам.

«Какие еще у него планы? – цинично подумал Борис, осторожно нащупывая ногой следующую ступеньку. – Ему нужны наши западные земли, сто процентов. Или он хочет забрать Риту? Честно говоря, если он заберет её к себе в качестве „духовной ученицы“ и увезет в свое поместье, это избавит меня от половины семейных скандалов и сэкономит кучу денег на её херес. Я бы даже доплатил ему, только бы не везти её обратно».

– А теперь закройте рты и берегите дыхание, – отрезал Адлер. – Наверху выход на набережную, подъем крутой.

Борис замолчал, чувствуя, как рукав трется о шероховатую штукатурку стены.

– Боря… Идем, – шепнула Рита.

– Ты веришь ему?

– У нас есть выбор, Боря? Твое пальто все равно украли. Идем.

Особняк Волковых

Ярослав врубился в строй «Чистильщиков» как сорвавшийся с тормозов товарный поезд.

Его разум окончательно отрубился, уступив пульт управления чистым звериным инстинктам. Какая тактика, какие уклонения? Только первобытная ярость, помноженная на скорость и грубую физическую дурь.

Сгусток плазмы ударил ему прямо в плечо, испепелив кусок мяса, но Волчара даже не пошатнулся. Тут же он оказался возле стрелка, пятерня с Призрачными Когтями сомкнулась на шлеме бойца.

Скрежет рвущегося кевлара смешался с хрустом костей. Окровавленное тело спецназовца он швырнул прямо в надвигающуюся шеренгу.

Но «Чистильщики» Комитета не были пугливыми мажорами из Академии. Никакой паники, никто не побежал. Они слаженно сомкнули ряды, отступая на шаг назад.

А позади этого стального капкана, под зонтом, который покорно держал бледный адъютант, стоял Павел Соболев. Бюрократ даже не вспотел. Он смотрел на кровавую баню с отстраненным видом театрального дирижера, раздавая команды.

Его голос, тихий, усиленный ледяной магической акустикой, был единственным островком спокойствия в этом хаосе.

– Второй ряд, бейте парализующей магией, – сухо чеканил Соболев. – Третий ряд, приготовиться. Вяжите ему лапы.

Чиновник поднял ладонь с зажатой в ней печатью.

Воздух вокруг рычащего Ярослава потемнел. Из-под асфальта вырвались полупрозрачные, серые цепи. Они состояли из бесконечных цепочек казенных слов, выписок из Уложения, штрафов и предписаний.

Тяжелые, как чугунные гири, они захлестнули лодыжки и запястья Яра. Каждое звено этой бюрократической магии весило тонну, наливаясь тяжестью самой Системы.

Ярослав взвыл. Призрачная Пасть над его плечом распахнулась, клацнула, пытаясь перегрызть и сожрать эти путы. Хрусь!

Но… это было не съедобно. В этой серой магии не было ни капли жизненной витальности, ни калорий, ни вкуса. Только мертвая, сухая канцелярская пыль и сургуч. Чёрный Желудок содрогнулся, отторгая макулатуру, Яра вырвало потоком черной желчи, а цепи тем временем лишь туже стянулись на его предплечьях.

Соболев хищно поправил очки.

– Статья сто сорок, пункт восемь. Сопротивление Надзору. Статья двести один. Уничтожение казенного имущества, – монотонно зачитывал чиновник, поднимая печать выше. – Приговор утвержден. Привести в исполнение.

Сверху на Ярослава обрушилась невидимая плита. Настоящие десять тонн имперской бюрократии.

Призрачные листы постановлений и уголовных статей словно кувалдой ударили Волчару по плечам. Ярослав с диким, захлебывающимся рыком рухнул на одно колено в грязь. Плита Уложения давила его к земле, ломая волю, лишая возможности даже поднять голову.

На втором этаже пыльной гостиной, глядя на это, дед Корней принял единственное возможное решение.

Его лицо было серым, как пепел, но единственный зрячий глаз горел холодной решимостью полевого хирурга, готового ампутировать ногу, чтобы спасти пациенту жизнь.

– Значитца так, – рыкнул Корней, разворачивая инвалидную коляску. Он ткнул скрюченным пальцем в застывшую эльфийку в чепчике. – Эй, ушастая! Бери Голубеву и веди обратно в подвал. Запри. Быстро!

Иллириэль, прекрасно видевшая бойню на улице, криво, безрадостно усмехнулась.

– Выживший из ума старик… Если Господин Ярослав очнется и узнает, что ты слил его трофей за его спиной, он сдерет с тебя шкуру.

Корней дернул щекой, перехватывая дробовик.

– Мертвый Яр никого не убьет, – выплюнул он. – А живой пусть хоть шкуру с меня живьем спустит, хоть в камин закинет. Я своё уже пожил. Главное, вытянуть щенка с того света. Выполнять, тварь!

Пока эльфийка утаскивала сопротивляющуюся, осыпающую всех проклятиями Анжелику, бледная Диана-Водяра осталась стоять у разбитого окна.

Её худенькие пальчики судорожно сминали воротник платья. Она смотрела вниз, за фиолетовый барьер. Туда, где среди грязи и дождя, под прицелом десятков черных стволов и под гнетом десятитонной невидимой плиты, задыхался в собственной крови монстр, который похитил её.

Монстр, который держал её в сыром подвале. И который… откусил неизлечимую, гнилую смерть от её Ядра, спасая ей жизнь.

Она смотрела, как Ярослав хрипит, безнадежно пытаясь порвать стальные тросы, и в её огромных глазах внезапно проступило что-то новое. Что-то теплое, болезненное и совершенно неправильное для пленницы.

Совсем недавно она стояла и наблюдала, как её жених Макс избивает Ярослава. А тот упрямо продолжал драться до последнего, стиснув зубы. И сейчас происходило тоже самое. В переулке он защищал Диану, а сейчас защищает весь Род.

Она в тот раз смеялась. Чтобы поддержать Макса и понравиться ему. Мама сказала во всем поддерживать Макса, ведь он ее будущий муж, от него зависит её судьба.

И Диана послушно делала как ей велели… как послушная дочь… Но почему в груди теперь такое мерзкое чувство?

– Идем, девица, – голос деда вырвал её из оцепенения. Корней уже развернул коляску в сторону коридора. – Твоя мамка ждет снаружи. Пошевеливайся, счет на секунды.

Диана «Водяра» бросила последний, полный странного отчаяния взгляд на изломанного Волчару за окном и, подобрав подол винтажного платья, послушно побежала за старым инвалидом.

Черный ход усадьбы «Серый Клык» вёл в густые, колючие заросли. Дорогу им преградил барьер Логова, который активировал Яр.

Корней подъехал к магической стене вплотную. Старик просто поднес большой палец ко рту и резко, до хруста, надкусил кожу собственным клыком. Из ранки брызнула темная кровь.

Дед прижал кровоточащий палец к пульсирующей магии барьера.

«Свои», – безмолвно сказала Старшая Кровь.

Глухая магическая преграда признала право Крови. Барьер дрогнул, расступился ровным овалом, словно покорный театральный занавес, открывая выход в темный переулок, где уже мигали фары бронированного реанимобиля.

А у парадных ворот, на мокром асфальте, билась в истерике Диана. Про трюк, который применил Корней, она не знала.

Могущественная, кровожадная полубогиня сейчас не выглядела как монстр. Она просто размазывала по лицу слезы, оставляя на щеках грязные разводы.

Она всем телом прижалась к непреодолимой стене барьера с внутренней стороны двора. Диана плакала в голос, тонко, жалобно, по-детски, и это завывание было во сто крат страшнее любого звериного гнева.

– Ярик! Ярик, ну пожалуйста! – надрывалась сестра, царапая магический щит.

Она отчаянно пыталась призвать свою магию, вливала ману Бездны в землю, пытаясь прорастить из асфальта свои хищные, зубастые лозы, чтобы они вынырнули за барьером и сожрали этих ублюдков в черной броне.

Но магия не работала. Родовая Защита Волковых, помноженная на волю обезумевшего Альфы, отторгала всё. Щит просто блокировал её силу, защищая Диану от внешнего мира и от её собственных глупостей.

Ярослав снаружи только глухо, сипло булькал сквозь зубы, пытаясь приподнять голову под тяжестью «10 тонн бюрократии».

Диана бессильно сползла по гладкой фиолетовой стене, упав коленями в лужу.

Корней, Иллириэль и Диана-Водная

Тёмный переулок за задними воротами усадьбы доверия не внушал. Бронированный реанимобиль Гильдии Целителей стоял с выключенными фарами, сливаясь с мраком.

Как только фиолетовый зев барьера неохотно расступился, пропуская коляску Корнея и сжавшуюся в комок Диану-Водную, навстречу им из теней метнулась женская фигура.

Елена Андреева отшвырнула в лужу зонт. Хваленая выдержка ледяной бизнесвумен дала трещину: мать буквально сгребла дочь в объятия вместе с нелепым винтажным платьем.

– Диана! Девочка моя… – выдохнула Андреева, судорожно ощупывая её лицо. – Живая. Слава Свету, живая…

Но трогательное семейное воссоединение продлилось недолго. Андреева отстранилась на шаг, её пальцы привычно и жестко легли на плечи дочери, а в глазах вспыхнул свет Дара.

Елена просвечивала ауру дочери насквозь, до самого Ядра. Она годами наблюдала, как проклятый магический плеврит черной, некротической паутиной опутывает её девочку. Как эта дрянь медленно, но верно выпивает из неё витальность. Лучшие клиники Империи, артефакты за бешеные миллионы, консилиумы целителей… всё было впустую. Гниль только разрасталась.

Мать ожидала увидеть, что после похищения и стресса некроз сожрал еще пару сантиметров ауры.

И тут Андреева замерла. Её глаза расширились так, что чуть не выпали из орбит. Зеленый свет на её пальцах жалобно мигнул и погас.

Под ключицами дочери не было никакой черной паутины. Мана-каналы переливались чистейшим, незамутненным морским светом. Очаг некроза не просто рассосался, его словно ювелирно вырезали скальпелем, оставив лишь легкую пульсирующую стяжку, которая уже благополучно рубцевалась сама по себе.

– Это… это чего такое? – прошептала Елена, ошарашенно отступая на шаг. Она посмотрела на свои дрожащие руки, словно больше не верила сама себе. – Твое Ядро… оно кристально чистое. Гниль… куда делась гниль⁈

Диана-Водяра нервно сглотнула и отвела взгляд.

– Он… он что-то странное сделал со мной, мама, – тихо пискнула она, заливаясь краской до ушей. – Разинул пасть прямо над ключицей… и просто откусил это. Прямо с частью ауры. А потом сжевал, выплюнул пепел и сказал, чтобы я не пила полынь.

– Ты пила полынь? – ужаснулась целительница. – Диана, я же говорила тебе! Это всё бред из сети! Полынь не помогает, только смягчает симптомы!

– Ой… – лицо Диана налилось краской. Она поняла, что сболтнула лишнего.

Из-за её спины раздался надтреснутый, откровенно издевательский смешок деда Корнея. Старик вырулил на своей коляске под дождь, довольно жмурясь на ошалевшую мать.

– А ты чё думала, Ленок? Мы в подвал баб просто так таскаем, на перевоспитание? – хмыкнул дед, поглаживая дробовик, покоящийся на коленях. – Наш новый Альфа парень хозяйственный. Гнильё в дом не несет. Осмотрел товар, выявил брак и лично вылечил… э-э-э… прямым откусыванием. Ты не ищи там следов от зубов, он упаковку не портит.

Елена Андреева не обратила на пошловатый юмор старика ни малейшего внимания. В её голове прямо сейчас с оглушительным треском рушились основы спиритической хирургии и фундаментальной магии.

– Съел мертвую ману… Переварил гниющую ткань и остался жив… – бормотала она. Взгляд Главы Целителей резко изменился. Материнские слезы в глазах быстро высохли.

Монстр, который прямо сейчас умирал под тяжестью законов КМН по ту сторону забора, перестал быть для нее просто «сделкой» или бешеным психопатом. Ярослав Волков оказался чем-то таким весьма странным, способным жрать неизлечимые болезни.

Впрочем, это ещё следовало проверить.

Елена перевела пылающий взгляд за забор, где сквозь дождь сверкали вспышки заклинаний и глухо ухали выстрелы. Затем она резко, по-армейски четко обернулась к щуплому парню, стоящему в тени реанимобиля.

– Дима! – рявкнула мать так, что интерн подскочил на месте. – Беги к Соболеву, быстро! Скажи, что Общество Целителей забирает Объект. Я сейчас тоже подойду.

– М-мам… он же… он там спецназ рвет… – заикаясь, проблеял сынуля.

– Дима. Это самый ценный медицинский образец тысячелетия! – глаза Андреевой горели так, что Инквизиция бы одобрила. – Он нужен мне живым! На стол его! Живо!

Корней хмуро следил за этой перепалкой. С точки зрения логики он поступил правильно. Лучше уж отдать внука в лапы Андреевой, чем оставить его на верную смерть шакалам из КМН.

Тогда почему в груди поселилось такое скверное сосущее ощущение?

– Давай, студентик, шевели батонами, – подбодрил дед, хлопнув ладонью по подлокотнику коляски. – С фасада не суйся, иди через кусты.

Ярослав неподвижно валялся в раскисшей грязи. Монстр, который всего пару минут назад в одиночку ломал об колено цвет северогорской аристократии, сейчас даже пальцем пошевелить не мог. Невидимая плита десятитонной бюрократии плющила его позвоночник, а десяток направленных глушилок выжигали малейшие искры маны.

Хищник был связан, упакован и задокументирован.

Павел Соболев изящно потер руки, смахнул невидимую пылинку с манжеты и повернулся к командиру «Чистильщиков».

– Пакуйте аномалию, – распорядился он скучающим, деловым тоном. – Закатать в стазис-кокон и доставить в Сектор Шесть. Я хочу, чтобы этого выродка разобрали до последнего атома и выяснили, каким образом он жрал магию. Особняк оцепить, девок вытащить.

Двое закованных в броню амбалов уже потащили к Яру тяжелую свинцовую капсулу, как вдруг процесс грубо прервали.

– Паша. Притормози-ка, – раздался резкий, властный голос.

Соболев медленно повернул голову. К нему, расталкивая оцепление, направлялась тяжелая артиллерия местных Родов.

Впереди вышагивал Ратмир Златогоров. Делец был весь заляпан грязью, его дорогущий костюм превратился в половую тряпку, но гонору от этого меньше не стало. Следом тяжело ступал Владлен Голубев, уже собранный назад, как конструктор. Ветеран уже пришел в себя: половина его лица была залита алхимической пеной от ожогов, но пламя вокруг его кулаков гудело так, что воздух шел рябью. Замыкал эту процессию бледный Аркадий Арсеньев, баюкающий на груди свою искалеченную руку.

Элита хотела взять свое.

– Что такое, Ратмир? – ледяным тоном осведомился Соболев. – Комитет работает. Прошу не мешать.

– Твой Комитет может поработать чуть позже, – процедил Златогоров, останавливаясь в двух метрах от чиновника. Он брезгливо ткнул лакированным ботинком в сторону распластанного Яра. – Эта тварь публично оскорбила мой Род. Похитила мою невесту. Сначала мы взыщем с него долг Крови.

– В очередь встань, Ратмир! – рыкнул Голубев, отпихивая дельца плечом. – Я с него живьем кожу спущу, а пепел вам в пробирках привезу!

– И моя клиника! – вякнул из-за их спин Арсеньев. – Он мне покалечил сына! Я претендую на внутренние органы этого… существа! Ну или что там от него останется…

Лицо бюрократа окаменело, превратившись в безжизненную маску.

– Я боюсь, господа аристократы, вы слегка заблуждаетесь, – мягко, но с металлом в голосе ответил чиновник. – Речь о магической угрозе А-класса. Это собственность КМН. Он поедет в изолятор, и точка. А свои амбиции засуньте в жалобную книгу Комитета. Рассмотрение от трех до пяти рабочих дней.

Голубев угрожающе подался вперед, огонь на его руках вспыхнул ревущими белыми сферами.

– Я тебе эти жалобные книги сейчас в глотку вобью, Соболев! – прорычал ветеран. – Это дело Родов, а не крыс из кабинетов! Отдай ублюдка!

– Шаг назад, Владлен, – тихо скомандовал Соболев.

Лязгнули затворы. Три десятка «Чистильщиков» синхронно вскинули тяжелые излучатели, взяв на прицел троицу глав Родов и их личную охрану.

В ответ люди Златогоровых, Арсеньевых и Голубевых, помятые, но злые как черти, врубили магические покровы. В воздухе вспыхнули десятки боевых конструктов: ледяные копья, каменные щиты, огненные плети.

Казалось, еще секунда, если хоть кто-то чихнет, то всё, переулок утонет в кровавой бане. КМН будет резать аристократию, а аристократия жечь спецназ.

Они грызлись, как стая стервятников над тушей мертвого хищника. Спорили, кому достанется первый кусок. И никто из них не смотрел под ноги. Никто не обратил внимания на то, что происходит с самой Ареной.

А там творилась отборная, лютая дичь.

Ярослав, вжатый в землю плитой постановлений, лежал неподвижно. Из его рта на землю медленно, каплей за каплей, стекала черная кровь. Она коснулась мерцающих на земле золотых остатков имперского круга, тех самых фрагментов Системы, которые регистрировали результаты дуэлей.

Золотой свет дрогнул. Черная кровь Яра словно живой паразит впилась в золотые руны имперского Уложения.

Толпа замолчала. Гвардейцы и аристократы застыли с поднятым оружием. Воздух вдруг стал тяжелым, липким и омерзительно холодным.

Золотой купол мигнул и с отвратительным звуком, похожим на влажное чавканье, начал стремительно менять цвет. Ярко-желтое свечение закона затянуло густой, пульсирующей фиолетовой паутиной.

Золотые буквы юридических статей, парящие по периметру, начали ломаться. Они извивались, корчились и меняли очертания. «Закон», «Империя», «Правосудие» – слова стирались, образуя бессмысленный бред.

Прямо из центра искореженной печати раздался Голос. Тот самый женский голос системного ИИ, который недавно объявлял правила дуэли.

– Вн-вн-внимание… – заглючил магический ИИ с жутким металлическим скрежетом. – Ошибка протокола… Ди-ди-директива не найдена… Закон… Закон отменяется. Вкус… принят.

Аристократы попятились, ошеломленно озираясь. Чистильщики инстинктивно направили дула излучателей вверх, в пустоту.

Голос системы затих на секунду, а затем выдал последнюю фразу. И в этой фразе больше не было ничего механического. Только холодный, первобытный восторг.

– Анализ биомассы завершен… Адаптация… Чёрный Желудок переходит на уровень два. Голод… безграничен.

Зверь

Я двинул плечами, и невидимая десятитонная плита, вжимавшая меня в грязь, оглушительно хрустнула. И просто рассыпалась на обломки.

Я медленно поднял голову. Тьма, полностью затопившая мои глаза, теперь пульсировала в такт этому новому, бешеному ритму Желудка.

Жрать… как же я хочу жрать…

Серые бюрократические цепи душили меня сургучом и сухими параграфами. Нет, уж, хватит это терпеть.

Я поднес скованные запястья прямо к своей морде. Схватил зубами и рванул, с треском разрывая магический металл. После чего с влажным, плотоядным хлюпаньем втянул в себя серую цепь, всосал её, словно бесконечную макаронину.

Если раньше магия Соболева на вкус напоминала туалетную бумагу, то теперь… О-о-о. Теперь это были бодрые, хрустящие макарошки со вкусом власти, приправленные пикантной горчинкой чиновничьего страха.

Хрусь. Чавк.

Цепи осыпались. Я медленно поднялся на ноги. Грязь и кровь испарялись с моей бугрящейся, исцеляющейся туши. Пар валил столбом.

– Что за… – выдавил командир «Чистильщиков», отступая на шаг.

Но Зверь больше не мог ждать. Голод гнал вперед.

Я рванул с места так, что земля из-под ног разлетелась комьями в стороны. Бойцы тут же открыли огонь, но я прорвался сквозь ливень из плазмы, огня и парализующих чар. Врубился прямо в их строй.

Призрачная Пасть щелкала, выгрызая заклинания прямо из воздуха. Плазменный шар? Ам. Отлично, с кислинкой. Энергетический щит? Хрусь! Как мятный леденец. Я хватал бронированных бойцов за шлемы и срывал с них защитные ауры целыми лоскутами, отшвыривая стонущие тела в лужи.

А по ту сторону фиолетового барьера, прилипнув к магической стене, на меня во все глаза глядела Диана. Истерика сестренки как по волшебству сменилась лютым, кровожадным восторгом. Она прыгала на месте, махая пушистым хвостом, и раздавала команды, словно шеф-повар на адской кухне:

– Ярик, давай! Рви перья этим напудренным петухам! Ой, вон того рыжего не кусай, от него дешевым пивом несет, углеводов много! А вон глянь того, в дорогом плаще! Дай ему по башке, но не убивай, мы за него выкуп возьмем! Слышишь? Выкуп! Мне нужны новые туфли!

Мне в спину что-то прилетело и рассыпалось сотней искр. Я обернулся.

Златогоров, державший в руке дымящийся жезл, поймал мой взгляд. Зверь внутри меня облизнулся. Делец побелел словно мертвец.

– Отходим! – истошно взвизгнул Ратмир, роняя жезл прямо в грязь. А вместе с ним и всё свое аристократическое достоинство. – По машинам! Валим отсюда!

– Ой-ёй-ёй, пирожочки побежали! – звонко заржала Диана из-за барьера, стуча ладошками по щиту. – Яр, хватай Златогорова! Заморозим его на зиму, отличная заначка выйдет! Кусай за ауру, не пачкай зубы об их дешевый полиэстер!

В этот миг меня захлестнул поток ревущего белого огня. О, ну конечно же, это был Голубев. Батя всё никак не хотел успокаиваться и жаждал раунда два.

Я просто сделал глубокий вдох, втянув весь его огненный шторм в ноздри, как заядлый вейпер дым от электронки. Икнул и выдохнул колечко дыма.

В ноздрях поселилось странное щекочущее ощущение. Но приятное.

Тесть пошатнулся. Кажись, он потратил слишком много сил. Его люди схватили его и потащили от меня прочь. Голубев орал, требовал отпустить его, кричал, что он сейчас мне самолично надерет задницу и разберет на запчасти. Но его упаковали в салон авто, водитель ударил по газам.

Элита Северогорска, гроза города, улепетывала с таким позором, что сверкали пятки. Визг шин, удары бамперов друг об друга. Бронированные джипы и спорткары срывались с места, давя своих же охранников, лишь бы вырваться из переулка, подальше от прожорливого демона.

Вскоре у ворот особняка остался только один человек.

Павел Соболев.

Бюрократ не убежал, потому что его водитель давно слинял, а охрана валялась вокруг в виде выпотрошенных пустышек.

Чиновник трясся. Его идеальный костюм промок, очки перекосились. Он судорожно сжимал в руках печать КМН, направляя её на меня, словно крест божий на вампира.

– Статья один… Высшая мера… Приоритет первого ранга! Ликвидация! – фальцетом орал Соболев, швыряя в меня концентрированные юридические проклятия. В воздухе вспыхивали тяжелые печати паралича, смирительные цепи, купола удержания.

Я шел прямо сквозь них. Каждое его заклинание разбивалось о мою морду. Я тут же втягивал его в ненасытную Призрачную Пасть.

– Вкус полное дерьмо, – хрипло рыкнул я, подходя к чиновнику вплотную. – Забористый манускрипт. Сильно пересушен. Добавим крови.

Соболев замахнулся печатью, пытаясь ударить меня в лицо.

Я перехватил его запястье. Бюрократ издал жалкий писк, когда кости его руки жалобно захрустели под моими пальцами. Я подтянул его к себе за лацканы так, что его нос оказался в сантиметре от моей клыкастой пасти. Чиновник заверещал, словно прижатый к земле суслик.