Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц)

Диана-Водяра за стеклом победно, во весь голос расхохоталась, захлопав в ладоши.

– Съела⁈ Я же говорила! – злорадно выдала она матери. – Альфа не давится вашим зеленым дихлофосом! Давай, тащи ему мясо, пока он не обиделся!

Елена Викторовна стояла, замерев, как античная статуя. Никакого шока на её лице больше не было, только холодный, сжигающий изнутри научный азарт пополам с осознанием, что она притащила в клинику не пациента, а черную дыру.

Она медленно поднесла стилус к планшету.

[ДОПОЛНЕНИЕ К ЖУРНАЛУ]

Токсин А-класса поглощен объектом в полном объеме за 3,4 секунды. Биометрия в норме. Зафиксировано выделение экологически чистого озона в виде геометрических фигур.

Вывод: использование химического и биологического оружия нерентабельно и бессмысленно. Мы его буквально кормим.

Рекомендация: вычесть из исследовательского бюджета Общества стоимость газового баллона. Выдать объекту мясо. Много.

Она повернулась к бледному интерну у дверей:

– Закажите в «Золотом Якоре» три порции стейка «Рибай». С кровью. Запишите на счет бюджета исследований. И… переведите объект во вторую камеру.

🧠 [АУДИОПРОТОКОЛ: СЕКТОР ОСОБОГО СОДЕРЖАНИЯ. ТЕСТ № 2]

Руководитель проекта: Главврач Андреева Е. В.

Привлеченный специалист: Аристарх Вельяминов (Ментальный Маг высшей категории).

Цель эксперимента: Глубокое телепатическое сканирование объекта. Установление структуры психики, подавление воли, выявление слабостей.

Обугленные остатки первого изолятора всё ещё дымились, когда Ярослава перевели в Сектор № 2. Палату абсолютного подавления с пятиметровыми свинцовыми стенами.

По ту сторону усиленного зеркального стекла Елена Андреева напряженно сверлила взглядом своего «пациента».

Рядом с ней, нервно теребя пуговицу на жилете, топтался приглашенный светило местной телепатии, Аристарх Вельяминов. Мужчина в годах, с холеной бородкой, одетый в костюм-тройку, сжимал в руках хрустальный артефакт, похожий на череп.

Диана-Водяра, оккупировавшая кресло в углу наблюдательной, грызла яблоко и смотрела на телепата с сочувствием.

– Вы уверены, господин Вельяминов? – холодно уточнила Елена, сверяясь с показаниями биометрии на экране. – Объект нестабилен. Его аура считывается оборудованием как… желудочный сок.

– Елена Викторовна, помилуйте, – снисходительно усмехнулся менталист, поглаживая бородку. – Мой Дар прошибает защиты Архимагов. Я читал мысли серийных убийц и вскрывал разумы фанатиков. Физически этот юноша может быть силен, но ментально? Мозг – это тонкая, хрупкая структура. Я войду в его сознание, распутаю нити памяти, найду его детские травмы, страхи и подчиню его волю. Через пять минут этот ваш монстр будет скулить и рассказывать стишки, сидя на полу.

Диана громко и издевательски хрустнула яблоком.

– Ага. Главное, стишок про то, как больно без головы, заранее выучите, дядя, – пропела «невеста».

Вельяминов проигнорировал девчонку. Он шагнул к бронестеклу. Прижал сияющий хрустальный череп к преграде и закрыл глаза.

– Начинаю погружение, – профессиональным тоном отрапортовал он. – Вижу ауру. Пробиваю первичный щит… Щита нет. Странно. Вхожу в когнитивную зону.

Внутри камеры Яр, развалившийся на бетонном полу, вдруг перестал ковырять ногтем свежий шрам. Он медленно повернул голову прямо к стеклу. Смотрел прямо на Вельяминова.

Зрачки парня расширились, полностью залив глазные яблоки первобытной, маслянистой тьмой.

Телепат нахмурился. По его лбу покатилась крупная капля пота.

– Погружаюсь глубже… Ищу центр страха… Темно. Тут… тут почему-то очень мокро. И пахнет желудочным соком.

А затем Аристарх Вельяминов, гордость ментальной магии Северогорска, закричал.

Да так, словно его жрали живьем.

Глаза ментата распахнулись. Все краснющие, из-за лопнувших капилляров.

Его разум прямо сейчас завис над бесконечной черной Пропастью. Она состояла из гигантских, пульсирующих складок пищевода размером с галактику. Потоки кислоты смывали целые континенты. В бурлящем желудочном соке плавали не переваренные до конца ошметки неведомых сущностей.

Но самое страшное было не это. Самое страшное случилось, когда…

«О. Ментальные сливки. Отличный десерт!».

– А-А-А-А-А-А! ОНО ГОЛОДНОЕ!!!

Аристарх с силой отшвырнул хрустальный череп. Артефакт за миллион имперских рублей врезался в стену и разлетелся в пыль. Ментат с диким визгом повалился на спину, суча ногами по идеально чистому полу наблюдательной. Из его носа толчками шла кровь.

– Убери меня оттуда! – вопил светило телепатии, пытаясь отползти от стекла так рьяно, что стер лак с туфель. – Там нет души, только Зубы! Сотни тысяч зубов! ОНО СМОТРИТ НА МЕНЯ КАК НА КУРИНЫЙ НАГГЕТС! МАМОЧКА!

Не дожидаясь помощи охраны, седой аристократ вскочил на четвереньки, выбил дверь наблюдательной и с истошным воем умчался по коридору. Вдалеке эхом разнеслось его рыдание: «Оно хочет соус! Оно просило сырный соус!»

В помещении повисла тишина, прерываемая лишь равномерным гудением систем вентиляции.

Елена Викторовна, не меняя выражения лица, сделала пометку в планшете. Диана в углу многозначительно хрустнула яблоком, сдерживая рвущийся наружу смех.

Из динамика интеркома раздался щелчок.

– Эй, тёща, – донесся из палаты сонный, слегка раздраженный голос Ярослава. – Эт че ща было? Это сомелье ваш приходил? Я ему только винную карту Бездны скинул посмотреть, а он ускакал, даже заказ не принял. У вас тут сервис вообще ни в п…

Елена резко ударила по кнопке, отключая звук. Она достала из кармана белоснежный платочек, аккуратно вытерла брызнувшую на стекло кровь ментата. Затем подняла стилус.

[ДОПОЛНЕНИЕ К ЖУРНАЛУ]

Попытка телепатического подавления провалена. Приглашенный специалист класса «Менталист» получил острую психологическую травму и экстренно эвакуировался с территории в состоянии тяжелого бреда. Объект проявил явные признаки гастрономического интереса к психотронной энергии.

Вывод: Ментальное вмешательство запрещено. Риск того, что объект пожрет рассудок исследователя дистанционно, превышает допустимые нормы.

Рекомендация: Отключить внутреннюю связь в камере. Заказать сырный соус к стейкам. Удвоить дозу снотворного через вентиляцию.

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 3: Экстремальные температуры]

Воздействие: Камера заполнена жидким азотом и усилена магией Абсолютного Нуля. Цель: ввести объект в криосон.

Реакция объекта: Объект широко открыл рот, втянул и сжевал ледяной шторм. Через минуту выплюнул на бронестекло идеально ровный рожок фруктового мороженого.

Комментарий объекта: «Тёща, я вам тут пломбир намутил. Жрите сами, у меня от него зубы сводит. Где мой стейк⁈»

Резюме Елены Викторовны: «Объект использует крио-установку за 4 млн рублей как фризер для десертов. Тест прекратить. Мороженое утилизировать (лаборант Синицын тайком лизнул, теперь у него заморожены гланды. Лишить премии).»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 4: Электрошок и Молнии]

Воздействие: Разряд чистой энергии Молнии высшего порядка (10 000 Вольт) прямо в кандалы объекта. Цель: шоковое отключение нервной системы.

Реакция объекта: Объект затрясся, глаза закатились. Через секунду объект рыгнул пучком шаровых молний, достал изо рта разряженный айфон Соболева (проглоченный вместе с ним) и вставил палец в гнездо зарядки. Телефон зарядился до 100 % за секунду.

Комментарий объекта: «О, нормальная розеточка. А то Соболев, гнида, даже павербанк не носил.»

Резюме Елены Викторовны: «Объект поглощает электричество и использует себя как адаптер питания. В дальнейшем шокеры не применять, мы оплачиваем ему счета за свет.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 5: Святая Магия (Свет)]

Воздействие: Облучение концентрированным Светом Экзорцизма (Инквизиторский стандарт). Цель: выжигание скверны Бездны.

Реакция объекта: Чёрный Желудок вступил в конфликт со Светом. Объект громко икнул. Над его головой появился некий круглый светящийся золотой диск. Объект сел в позу лотоса и начал благословлять матерным словом стены камеры.

Комментарий объекта: «Фу, мля. Это чё, сельдерей и святая вода? Я вам что, фитнес-блогер? Майонез мне подогнали, быстро!»

Резюме Елены Викторовны: «Магия Инквизиции вызывает у объекта изжогу и кратковременное состояние святости. Святость выражается в нецензурных проповедях. Исключить Свет из протоколов во избежание оскорбления чувств верующих»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 6: Экстремальная гравитация]

Воздействие: Гравитация в камере увеличена в 50 раз. Ожидаемый эффект: раздробление костей.

Реакция объекта: Объект упал на пол в позу для отжиманий. Сделал 150 повторений, обильно потея черной маной. Встал, хрустнул шеей.

Комментарий объекта: «Вот это утяжелители, моё почтение! А турник будет? Мне бы спину подкачать.»

Резюме Елены Викторовны: «Объект использует орудия пыток как бесплатный фитнес-зал. Тест остановлен, чтобы объект не набрал лишнюю мышечную массу. Он и так рвет цепи.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 7: Пытка Инфразвуком]

Воздействие: Включение артефакта «Крик Банши». Разрушительный звук сверхнизкой частоты, вызывающий резонанс внутренних органов, панику и тошноту.

Реакция объекта: Объект распахнул Пасть, втянул звуковую волну в Желудок. Через минуту приоткрыл рот и начал выдавать идеальный басовый битбокс, смиксованный с криком банши.

Комментарий объекта: «Включите микрофон, я вам новый трек записал. Назовем „Слёзы Тёщи“. Качает реально жестко, мужики ставят лайки!»

Резюме Елены Викторовны: «Объект переработал акустическое оружие в низкосортный рэп. Аудиодатчики в камере отключены во имя сохранения моего рассудка.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 8: Голодовка]

Воздействие: Отключение подачи любой маны, газа, воды и еды на 12 часов. Абсолютный вакуум в пайке.

Реакция объекта: Объект погрустнел. Сел в угол и завыл. Затем отгрыз кусок бетонной стены камеры. Пережевал арматуру. Вздохнул и начал жрать свой собственный халат

Комментарий объекта: «Хлопок дерьмовый. Но как сухарик пойдет»

Резюме Елены Викторовны: «При отсутствии магии объект переходит на поедание несущих конструкций здания. Срочно вернуть поставки говядины! Кормить его мясом в три раза дешевле, чем заново заливать бетон в изоляторе.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 9: Любовное Зелье (Суккуб-стандарт)]

Воздействие: Распыление элитного афродизиака, подчиняющего волю через феромоны похоти. Цель: сделать объект покорным через инстинкты и дрессуру.

Реакция объекта: Объект глубоко вдохнул. Желудок переработал феромоны, усилив их в 10 раз за счет «Кулинарной синтетики». Объект выдохнул розовый пар прямо в вентиляцию клиники.

Последствия: Весь персонал на 2 этаже впал в состояние острой сексуальной охоты. Интерны забаррикадировались в ординаторской, оттуда уже второй час доносятся мужские и женские стоны. Лаборант Синицын предложил руку и сердце томографу.

Резюме Елены Викторовны: «Ужасно. У меня слова закончились, остался только мат. Вторая смена сорвана оргией. Объект преобразовал подчинение в химическое оружие массового возбуждения. Отменить любые гормональные тесты навсегда. Мне нужен отпуск.»

Ночь в Обществе Целителей выдалась… горячей.

После того как Ярослав выдохнул переработанный афродизиак в вентиляцию, клиника превратилась в, мягко говоря, филиал борделя. Второй этаж гудел, как улей в брачный сезон. Из ординаторской доносились ритмичные стоны и чей-то победный клич: «Клятву Гиппократа – в жопу!».

Лаборант Синицын, тот самый, что лизнул мороженое и отморозил гланды, теперь сидел в обнимку с томографом и шептал устройству что-то про «я всегда знал, что ты – моя судьба, любимая». Охрана, обычно бдящая у мониторов с каменными лицами, рассосалась по тёмным углам с медсёстрами и санитарками.

Елена Андреева, закрывшись в своём кабинете на три замка, пила корвалол прямо из горлышка и монотонно повторяла: «Я запретила гормональные тесты. Я запретила. Он это сделал из вентиляции. Как. Зачем. Почему».

Коридор, ведущий к сектору «Альфа-ноль», был пуст. Именно этим обстоятельством и воспользовались две тени, крадущиеся с разных концов здания.

Первой шла Софья, сбежавшая из своей палаты. Та самая ассистентка, которую Ярослав качественно и многократно… ну, вы поняли. Девушка всё ещё слегка нетвёрдо держалась на ногах после того, что Яр назвал «кардио».

В одной руке она сжимала карту доступа, вытащенную у спящего лаборанта (тот дрых в подсобке, утомлённый бурным романом с медсестричкой). В другой держала букет жалких, вялых роз. Тех самых, что Макс Арсеньев притащил Диане, а та выкинула в мусорку. Софья подобрала их с мыслью «жалко, цветочки же, а я к монстру с пустыми руками не пойду».

Хотя обычно это мужчины дарят женщинам цветы… но после всех событий с логикой Софья не особо дружила.

Одета она была в свежий медицинский халатик и больше ни-че-го. Потому что после случившегося её одежда пришла в негодность, а новую ещё не выдали. Халатик был на размер мал и едва прикрывал стратегически важные места, но Софью это не смущало. Напротив.

– Он же говорил, что я сладкая, – бормотала она себе под нос, шлёпая босыми пятками по холодному кафелю. – Вот и проверим. Сладкая, значит, десерт. А десерт сам приходит. Наверное…

С другой стороны к тому же коридору кралась Диана-Водная. В пижаме с единорогами. В одной руке аристократка держала здоровенную монтировку, которую она экспроприировала из пожарного щитка («на случай, если охрана очухается»). В другой была коробка вчерашних эклеров из столовой («он же там голодный, маменька его мясом кормит, а человеку сладкое тоже нужно»).

Диана шла с полной уверенностью в своём праве. Она жена. Первая. Ну, или вторая. Неважно. Она та, кого он вылечил и защищал. И та, которая запулила расширителем в плазму, когда увидела его с этой… этой вертихвосткой.

Надо исправить ошибку маменьки и выпустить его. А далее либо накормить, либо втащить ему монтировкой. Диана ещё сама не определилась. Но сначала выпустить.

Они встретились ровно на перекрёстке двух коридоров. У двери с табличкой «Сектор Альфа-ноль. Вход строго запрещён».

Обе девахи замерли, увидев во мраке друг друга.

Софья оценила пижаму с единорогами, монтировку и эклеры. Диана оценила халатик на голое тело, розы и характерный румянец на щеках соперницы. Её зрачки сузились, как у кошки, заметившей конкурентку на своей территории.

– Ты кто? – прошипела Водяра, перехватывая монтировку поудобнее.

Софья инстинктивно прижала розы к груди, отчего её халатик случайно задрался ещё выше.

– Я… я медсестра… – пролепетала она. – А ты кто⁈

– Я его жена! – гордо задрала подбородок Диана.

Повисла пауза. Софья моргнула. И прежде чем мозг успел отправить сигнал «стоп» языку, рот уже выдал:

– Которая⁈

На щеках Дианы вспыхнули два алых пятна, точь-в-точь как у её матери, когда та злилась. Монтировка в руке угрожающе дрогнула.

– Я… – начала она, закипая. – Я – которая… которую он украл! И вылечил! И защищал! А ты его просто совратила! Это не считается!

– Ещё как считается! – взвилась Софья, мгновенно забыв про страх. – Он меня… он мне… у меня до сих пор ноги дрожат! И он сказал, что я сладкая! А ты в него железяками швырялась! Мне рассказали!

– Потому что он кобель! – взревела Диана. – Но это мой кобель! Я первая в очереди!

– Девочки.

Голос из-за двери был низким и хрипловатым. Софья и Диана замерли, как две мыши, застигнутые котом.

– Диана, заходи. Софья, ты тоже. У меня тут как раз намечается семейный совет. Заодно обсудим, почему вы обе пришли без мяса, хотя я чётко просил стейк.

Из-за стальной двери донёсся звук, подозрительно похожий на хруст пережёвываемой арматуры.

– И да, Софья, ромашки в мусорку. У меня на них аллергия. А ты, Водяра, оставь монтировку за дверью. Если захочешь меня ударить, бей рукой. У тебя ладошка мягкая, мне нравится.

Диана и Софья медленно повернули головы друг к другу. В их взглядах читалась одна и та же мысль: «Он слышал всё. Полностью всё».

И всё же ни одна не отступила. Вместо этого они, не сговариваясь, одновременно сделали шаг к двери.

Потому что Альфа позвал. А на зов Альфы отвечают. Даже если при этом хочется его придушить.

Глава 21
Барная карта Бездны

Данила

Данила проснулся от того, что его собственный нос буквально примерзал к подушке. Попытавшись по привычке натянуть одеяло на голову, он почувствовал пальцами не мягкую шерсть, а жесткую, заледеневшую корку.

Парень приоткрыл глаза и ошарашенно уставился на свою постель. Одеяло было покрыто тонким, сверкающим в полумраке слоем инея, а изо рта при каждом вздохе вырывались густые облачка пара.

В его голове на повторе крутился какой-то дебильный столичный поп-хит, сопровождаемый навязчивой чужой мыслью: «Боже, почему у этого нищеброда такое жесткое постельное белье? Это же стопроцентный китайский полиэстер, фу…»

Что за… это ж не его мысль! И даже не его мысленный голос.

Данила отчетливо осознал: он получил эту чужую мысль или эмоцию, когда сожрал кусок ауры. И теперь эта непереваренная мысль засела у него внутри.

– Заткнись, Вадик. Пожалуйста, просто заткнись, – прошептал Данила, с силой прижимая ладони к вискам.

Синеватое свечение под кожей на его руках медленно угасало, но озноб всё еще бил тело крупной дрожью. Проглоченный кусок ледяной ауры Соболева-младшего явно переваривался со скрипом. На вкус это «мятное мороженое» оказалось той еще дрянью, устроившей в его организме настоящий ледниковый период.

Данила кое-как сполз с кровати. Босые ступни неприятно прилипали к обледеневшим половицам. Шатаясь, он подошел к старому треснувшему зеркалу, висевшему на стене.

Первым делом он поднял дрожащие руки к голове.

Уши.

Они определенно изменились. Ровные круглые раковины на кончиках стали слегка заостренными, напоминая уши какого-то лесного эльфа-переростка. Или оборотня.

Данила замер. В этот момент где-то на первом этаже тихо скрипнула половица. Его левое ухо самостоятельно, со звуком шуршащей бумаги, повернулось на сорок пять градусов в сторону источника звука.

– Прекрасно. Просто зашибись, – пробормотал Данила, поспешно скрывая уши среди своих отросших волос. – О визитах к парикмахеру теперь можно забыть навсегда. Как я объясню дяде Семёну из барбершопа на углу, что эти уши не мутация, а зов предков? Он же меня Комитету сдаст. Или, что еще хуже, сдерет двойной тариф как за стрижку пуделя.

Затем он оскалился, разглядывая зубы. Клыки заметно отросли, став острыми и слегка прозрачными на кончиках. Чистая эстетика низкобюджетного фильма про вампиров.

Пытаясь получше рассмотреть это безобразие, Данила случайно прикусил нижнюю губу. Он инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая боли, но почувствовал лишь легкое покалывание и привкус меди на языке. Спустя секунду ранка затянулась сама собой, оставив лишь гладкую кожу.

– Только сумеречной, мать её, саги мне тут не хватало для полного счастья, – вздохнул он.

Он сделал глубокий вдох, и… это была ошибка. Его мозг тут же взорвался от дикого, непередаваемого каскада запахов. Но пахло не пылью или старыми обоями. Он чувствовал запахи магии, бурлящей на первом этаже особняка. Да так хорошо, что мог сказать, где кто находится!

Слева, со стороны кабинета, тянуло магией дяди Бориса. Это был тяжелый, кислый дух мокрых налоговых отчетов, дешевых чернил, архивного клея и застарелого пота бухгалтера, щедро сдобренный валерьянкой. «Пахнет как внеплановая проверка в разгар недоимки», – мысленно скривился парень.

Справа клубилась магия тетки Риты. Навязчивый, приторно-сладкий аромат просроченного крема от морщин, «духовных» лавандовых масел и увядающей женской гордости.

А из самого центра холла поднимался запах магии деда Корнея. Острый, суровый букет из сгоревшего бездымного пороха, оружейного масла, сушеной полыни и дедовского корвалола. Настоящий запах войны, глухой обороны и старческого упрямства с легкими нотками маразма.

Новые уши Данилы снова разом дернулись. Сквозь три этажа и запертые двери он отчетливо, с пугающей ясностью услышал голоса родственников, спорящих внизу. Он слышал даже, как скрипит протез дедовской коляски и как Борис нервно крутит пуговицу на пиджаке.

– … Я говорю тебе, Рита, у меня кашемировое пальто украли! И телефон! – долетел снизу панический, сорвавшийся на фальцет голос дяди Бориса. – Я не могу даже баланс карты проверить! Мы разорены, Рита! Этот Адлер… он просто обчистил нас! Навешал лапшу на уши и разыграл, как простофиль! А его люди присвоили наши вещи!

– Боря, ты ничего не понимаешь! – надрывно верещала тетка Рита. – У барона Адлера потрясающая энергетика! То, что он завёл нас в канализацию и забрал наши телефоны… ну а как ему иначе было нас спасать⁈ Мы должны быть ему благодарны!

Послышался мерный, металлический скрежет. Дед Корней чистил свой рунный дробовик. Шомпол с тихим свистом ходил в стволе, отдаваясь в голове Данилы зубной болью.

– Да завалите вы пасти, – проворчал старик. – Ярик парень пробивной. Если его и заперли в лазарете Общества Целителей, он эту докторшу уже наполовину сжевал. Или натянул. В его-то возрасте одно другому не мешает. Несите лучше пельмени, у меня от ваших криков в животе урчит.

Данила молча стоял в полумраке своей ледяной комнаты, переваривая услышанное.

– Какая у нас дружная семья, – тихо прошептал он, нервно почесывая свое новое острое ухо сквозь каштановые пряди. – Один ворует аристократок и жрет магию, вторая распинает голых девок на воротах Академии, третьи обсуждают похищенные пальто и чакры под чистку дробовика. И эти люди еще считали меня странным.

Он еще раз тщательно зачесал волосы, пряча уши, натянул повыше воротник рубашки, чтобы скрыть следы ожогов, и осторожно шагнул к двери.

Он хотел спуститься к этой банде выживших из ума хищников и сказать им пару ласковых.

Ярослав

Бронедверь пшикнула и отъехала в стену. Я всё так же висел в воздухе в полуметре от пола, раскинув руки-ноги. Скосил глаза.

На пороге нарисовались двое. Диана-Водяра сжимала пожарную монтировку с таким решительным видом, словно собиралась отлупить ею медведя. За ней пряталась Софья. Халатик накинут на голое тело, щеки красные.

В руке Диана держала ключ-карту с пометкой «Гл. Врач».

Спёрли у мамаши? Ну молодцы, чё. Одобряю.

– Девчат, вход в хату на десять из десяти, почти как у Скорпиона и Саб-Зиро в том старом фильме, – выдал я, сохраняя горделивую позу морской звезды. Хорошо хоть халат на мне скрывает все самое важное, а то девчонок бы засмущал. – Но где мясо? И нахрена тебе лом, Водная? Тут магический барьер S-класса, а ты с куском железа, как гопница у ларька.

– А вдруг! – шмыгнула носом Диана. Она смело шагнула в красный свет. – Если бы охрана прибежала, я бы им по чайникам настучала!

– Охрана? – я хмыкнул. – Там половина бойцов сейчас томограф в десны целует, а вторая с медсестричками в ординаторской заперлась. Афродизиаки – страшная сила. Тёще спасибо. Проходите, что ли, не стойте на сквозняке.

Пока девчонки оглядывались, я закрыл глаза и врубил Желудок.

Меню «Синтетика». Закинул в астральный блендер остатки Соболева, крохи от электричества и щепотку инквизиторского Света. Желудок буркнул, переваривая эту бурду.

«Кулинарная Синтетика. Барная карта. Смешать: остатки бюрократии Соболева, крохи электричества, каплю Инквизиторского Света и немного моей слюны».

Бюрократия отменит протоколы рун, свет ослепит сканеры, а электричество коротнет контур. Идеальный баланс жратвы.

Открыл рот и выплюнул густую струю фиолетового тумана. Туман сам пополз по стенам, впитываясь в красные руны. Те зашипели и начали гаснуть одна за другой, невидимые тиски слабели.

Но самая жирная руна над дверью оказалась стойкой. Пульсировала, сука, и держала меня за левую ногу. Я повис вверх тормашками, как туша на бойне.

– Да твою ж… – рыкнул я, втягивая воздух. – Так и знал, что коктейль слабоват.

– Это печать главврача! – пискнула Софья. – Она на ДНК завязана! Магией не вскроешь!

Я посмотрел на Диану.

– Слышала, Водяра? У вас с мамой общая кровь. Ткни пальцем в эту дрянь.

Диана сглотнула. Глянула на руну, потом на свой лом.

– Больно будет?

– Я тебе из ключицы смертельную гниль зубами выгрыз, – я закатил глаза. – А тут пальчик уколоть. Давай, шевели батонами в темпе вальса, у меня уже кровь к башке прилила.

Диана вздохнула. Подошла к стене, царапнула палец об острый край монтировки и мазнула кровью по центру руны.

Эта алая срань мигнула, впитала кровь и просто осыпалась трухой. Я рухнул вниз, но тут же сгруппировался, перекатился как спецназовец и вскочил на ноги.

Наконец-то свобода! Я потянулся до хруста и носом втянул воздух. Чё за… Эклеры?

– Ага! – Софья, словно прочитав мои мысли, выудила из-за спины картонную коробку. – В буфете свистнула. Ты ж вечно голодный.

Я сцапал сразу два заварных, закинул в пасть. Желудок мгновенно выдал сухую аналитическую сводку:

«Источник: Углеводная бомба низшего порядка. Вкус: Дешевый маргарин, пережженный сахар, кондитерская химия. Усиление: Нулевое, но уровень глюкозы поднят на 15 %. Вердикт: Гадость, но под чай пойдет».

– Крем на растительном жире, Соня, и ваниль синтетическая, – констатировал я, проглотив пирожное. – Но за заботу спасибо. Калории лишними не бывают.

Слизал крем с губы. Посмотрел на Софью в упор.

– Ты сладкая, Соня. Задница вообще шик. Но скажу сразу, чтобы без недопонимания. В Стаю не возьму.

Её аж передернуло. Коробка в руках затряслась. В уголках глаз, естественно, заблестела влага.

– П-почему?

– Ша, не реви. У тебя кость тонкая, – отрезал я жестко. – Сильный Волчонок тебя изнутри при родах порвёт. Аура дохленькая, кровь мою не вытащит. Мне в Клан нужны самки с бронебойным Ядром. Вроде вон той дерзкой занозы. – Я мотнул головой на Диану-Водную-Лужицу. – А ты… горячая, да. Но для Стаи не годишься.

Водяра тут же надулась от гордости. Она перехватила монтировку обеими руками и прижала к груди с таким величественным видом, словно это был утерянный скипетр династии Романовых. Не хватало только короны из фольги и пачки чипсов в качестве державы.

– Вот видишь! – победно зыркнула Диана на Софью. – Стой смирно, плебейка, и не мешай спасательной операции!

Но медсестричка смотрела только на меня.

– Но мы ведь… не предохранялись… – тихо произнесла Софья. – А если я забеременею? Ты возьмешь ответственность?

Я окинул ее скучающим взглядом.

– Только если он родится Сильным Волчонком. Но как я уже сказал, ты такого никогда не родишь.

– Но если я забеременею…

– Не забеременеешь, – лениво ответил я, слизывая крем с пальца. – Зверь внутри меня сам решает, когда давать жизнь. Пока я осознанно не захочу продолжить Род, моё Семя у тебя не приживется. Моя Кровь защищает слабых самок от случайного выгорания. Так что выдыхай, Соня, покувыркались разок без последствий и разбежались. Чистая физиология Высших.

Софья опустила глаза. Помолчала. Потом судорожно выдохнула и посмотрела на меня в упор. Слез уже не было. Появилась какая-то злая решимость.

– Значит, буду любовницей, – припечатала она.

Диана охнула и выронила монтировку. Железяка загрохотала по кафелю. Я приподнял бровь.

– Повтори?

– Ты не глухой, – Соня сделала шаг ко мне. Голос даже не дрожал. – Ты – самое отбитое и живучее, что я тут видела. Жрешь сталь, трахаешься как монстр. Я не вернусь в свою серую рутину с потными интернами. Раз в жены не гожусь и ребенок тебе мой не нужен, буду любовницей. По выходным. На выездах, – она шмыгнула носом и отвела глаза в сторону. – Как прикажешь, в общем…

Я ухмыльнулся.

– А ты борзая… Борзых уважаю, так что договорились. Только учти: все мои жены с характерами и ревнивые.

– Я не ревнивая! – взвилась Диана, заливаясь краской. – Я чисто… это… приглядывать буду! Чтоб она не лезла куда не надо!

– Да-да, – фыркнула Софья, поправляя халат. – Недаром с ломом приперлась. Надзирательница.

– Это от охраны отбиваться!

– Какая охрана, они там с кофейными автоматами совокупляются!

– Заткнись, плебейка!

– Сама заткнись, лохудра позолоченная!

Я с интересом смотрел на этот курятник. Девочки, девочки, обожаю вас.

– Так, ша. – Я поднял руку. Обе девицы примолкли. – Семью потом делить будем. Софья. Смотри на меня.

Я шагнул вплотную. Взял её за подбородок двумя пальцами и приподнял голову, заставив смотреть мне прямо в глаза.

– Ты будешь моим троянским конем. Тёща баба умная, два и два быстро сложит. А ты единственная тут, кому я доверяю. Будешь здесь моим глазами и ушами. Сидишь, хлопаешь ресницами, давишь из себя невинную жертву. И мотаешь на ус, чё они с КМН мутят. Потом всё сольешь мне.

У Софьи губы растянулись в ухмылке. Вполне такой хитрой.

– Двойной агент? Прям как в книжках? – У Софьи глаза загорелись таким фанатичным блеском, что я аж на секунду забеспокоился за психическое здоровье тёщи. Девка явно уже представляла себя в облегающем латексе с пистолетом с глушителем.

– Типа того. Только давай без фанатизма и кружевных пистолетов… тьфу, пистолетов в кружевных чулках. Просто сиди, хлопай ушками и слушай, чё там Елена Малышева… тьфу, Андреева с КМН перетирает.

– А у меня черный корсет есть дома. Кружевной, – ляпнула она невпопад.

– Во. Нацепи на допрос. У тёщи фляга окончательно засвистит.

Я легонько похлопал её по щеке и повернулся к Диане.

– Водная, погнали. Надо глянуть, чего там дома.

– Прям вот щас? – Диана покосилась на раскуроченный проем. – Мама же убьет…

– Маман твоя сейчас коньяк глушит и бабки за разбитый вольфрам считает. Свалим по-тихому. Если чё, потом припрусь с цветами и еще разок дверь ей вынесу. По-родственному.

Диана помялась. Но буквально секунду. В глазах тут же загорелся огонек, который я бы назвал полностью отбитым.

– Погнали. Но я скажу, что ты меня силой уволок!

– Да без проблем, солнышко. Хоть двумя силами, – я сгреб её за талию. Закинул на плечо прям как есть. Диана тихонько ойкнула. – Соня. Держи хвост пистолетом. И тренируй таз, проверю.

И я втопил по коридору.

Софья осталась одна. В одной руке картонная коробка с остатками эклеров, в другой монтировка, которую она зачем-то подобрала с пола.

Отбросив коробку, она невольно прижала свободную ладонь к своему плоскому животу. И вздохнула.

«Ишь, раскомандовался, Альфа-Зверь недоделанный… Как на койке кувыркаться, так он сразу безумно может быть первым, а как ответственность брать, так сразу в кусты. И почему это я не смогу родить Сильного Волчонка? Мне вообще-то всегда на диагностике говорили, что у меня Ядро на редкость крепкое и эластичное…»

В голове сама собой всплыла картинка: герметичная пробирка с его «биологическим материалом», которую она успела незаметно стащить со стола во время уборки и спрятать в самом дальнем углу секретного криохранилища клиники, прямо под этикеткой образцов болотной выхухоли.

Она даже сама не поняла, зачем это сделала. Просто… сделала. Лучше «эктоплазма» Яра будет у неё под рукой, чем у этих… в халатах. А то вдруг они решат что-то нехорошее с ней сделать? А вот она сможет, если захочет…