Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц)

Глава 16
Слишком тяжелая душа

Я лениво скользнул взглядом по собравшемуся бомонду-террариуму. И раздраженно дернул ухом. Спасибо звериному слуху, я слышал всю их трепотню от и до. И отлично понял, кто тут чем дышит.

Я задержал взгляд на Владлене Голубеве. Оценил выправку, сдерживаемый огонь ауры, и коротко, с каплей уважения, кивнул. Батя будущей жены, как-никак, вместе шашлыки жарить.

Но ему придется уяснить, что в моей Стае всё решаю я.

Затем мой взгляд скользнул по лощеной фигуре Ратмира Златогорова. Я глянул на него снизу вверх и едва заметно, криво ухмыльнулся, отчего у дельца дернулась щека. Перевел глаза на Инессу Светлову, которая тут же радостно навела на меня транслятор и зазумила, судя по звукам. Я демонстративно принюхался и брезгливо сморщил нос. Прет от бабы каким-то, даже не знаю, протухшим пластиком? Причем изнутри ее тела. Дрянь-то какая. Такое я не ем.

– Женщина, у тебя из-под юбки падалью прет, – лениво заметил я, не глядя на неё. – Или это ботокс под дождем разлагаться начал? Ужасный запах. Вырубай, не позорься.

Львица подавилась собственным вздохом. Её холеное, вылизанное косметологами лицо под слоем дорогой пудры мгновенно пошло безобразными багровыми пятнами. Она рефлекторно дернула коленями, прижимая подол пальто, будто я действительно залез ей под юбку взглядом.

Её пальцы судорожно застучали по кнопкам парящего транслятора. Аппарат жалобно пискнул и отключил камеру, но было поздно. Судя по истошному писку уведомлений, чат её канала уже взрывался от восторженного ржача тысяч подписчиков.

– Да как ты смеешь, животное!.. – взвизгнула она, растеряв весь свой светский лоск за долю секунды.

Но я уже потерял к ней интерес. Мой взгляд замер на бледной женщине, прижимающей к груди шкатулку… хм, судя по запаху, это мать Дианы, которая Водяра. В ней я не учуял ни злости, ни гнева. Только чистое горе.

Мать, защищающая своё дитя. В чем-то даже опаснее разъяренного Голубева.

– Ну? Решайте быстрее, а то у меня чай стынет, – лениво произнес я.

Я показал им всем без лишних слов: я знаю, кто они, я знаю, зачем они здесь, и я уже расставил ценники.

Голубев, предсказуемо, оказался самым горячим. Оттолкнув охранника с зонтом, он шагнул вперед. Воздух вокруг него поплыл маревом от разгоняющейся в крови магии Огня.

– Щенок, – пророкотал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Ты там что, пробудил Ядро и окончательно одурел от вседозволенности и дармовой силы?

– Дармовой? – я искренне удивился и укоризненно покачал головой. – Я эту силу честно пережевывал собственными зубами. Аппетит, знаете ли, приходит во время еды.

– Ты похитил мою дочь, и я не буду судиться, – в его глазах горели костры инквизиции. – Вызываю тебя на смертельную дуэль. Здесь и сейчас. К барьеру, тупое животное.

Гнев окончателньо содрал с него весь аристократический лоск и манеры. Я довольно оскалился. Ну наконец-то что-то искренне, а не очередное показушное лицемерие.

– Ага, принимаю вызов, – ответил я сходу, даже не вынимая рук из карманов.

Владлен моргнул. Он явно ждал чего угодно: злобы, рычания, трусливых попыток прикрыться законами или побега за забор. Но мое абсолютно расслабленное «да» на мгновение выбило старого вояку из колеи.

Я чуть наклонил голову, принюхиваясь.

– Да, ты точно отец Анжелики. Аура копия её один в один, только плотная и выдержанная, как хороший коньяк. И пахнешь жженой карамелью ровно так же, как она, когда злится, – я пожал плечами. – Анжелика цела и невредима. Она в моем доме, в тепле, уже одета и как раз ждет, когда заварится чай. И да, я намерен сделать её хозяйкой этого поместья и матерью моих будущих детей.

Толпа дружно охнула. Златогоров аж подавился воздухом.

– Ну а если ради этого придется сначала набить морду тестю, – я философски вздохнул, – что ж, семейные ссоры бывают в каждом Роду. Зять с батяней сцепились по пьяни на даче, классика же.

Голубев аж поперхнулся от такой наглости.

– Ты смеешь говорить о браке, дикий зверь⁈ – взревел он, и на кончиках его пальцев заплясали языки пламени. – Ты презираешь женщин, крадешь их в свою нору силой, как пещерный дикарь!

– Дикарь? – я сверкнул в полумраке клыками. – Забавно. А ты спрашивал, хочет ли она замуж за во-о-он того облезлого павлина? – я небрежно, одним лишь движением подбородка, указал на Златогорова. – Или вы просто заключили сделку с павлином, сдав дочь в аренду, как хороший племенной скот?

Вопрос ударил наотмашь. Он бил не в Голубева-отца, который искренне переживал за дочь, а в Голубева-дворянина, который прекрасно знал, что я прав. Владлен скрипнул зубами, и пламя на его руках неуверенно дрогнуло.

Но тут прорвало самого Златогорова.

– Да как ты смеешь, безродная падаль! – выдохнул «жених», побагровев так, что цвет его лица стал сливаться с цветом галстука. – Ты, щенок, сейчас говоришь о традициях, на которых столетиями держится наше благородное общество!

– Традиция это когда самец завоевывает самку по праву сильного. Как это сделал я. А ты? – я наконец вынул одну руку из кармана и постучал пальцем по виску. – Волку уши не просто так даны, я всё слышал. «Актив», ты так назвал Анжелу.

Я цокнул языком, глядя на этот кусок протухшего мяса.

– Это не слова мужчины, который ищет себе жену, а язык торгаша. Анжелика останется в моей Стае.

Златогоров затрясся от ярости, но его гнев ударил не в меня. Делец развернулся к отцу Анжелики.

– Владлен! Этот щенок только что публично плюнул на нашу сделку! – выплюнул он. – Я требую сатисфакции. Если вы прямо сейчас не приструните эту шавку, наш договор будет аннулирован со всеми вытекающими для вашего Рода штрафами!

Голубев оказался между двух огней. С одной стороны стоял я, Наглый Волчара, который похитил его дочь. С другой ныл союзничек, который только что публично подтвердил мои слова, выставив себя самовлюбленным торгашом.

– Заткнитесь! Оба! – рявкнул Голубев, от которого во все стороны полетели оранжевые искры. – Я сам с ним разберусь! Без твоих советов, Ратмир!

– Ой, ну просто мыльная опера! – звонко защебетала Светлова, вклиниваясь в паузу. Она вертелась юлой, тыча объективом транслятора то в меня, то в ругающихся аристократов. – Боже, Ратмир, вас бросили до алтаря! Два альфа-самца дерутся за невесту, которая, по слухам, вообще сидит в подвале без нижнего белья! Подписчики, вы это видите? Ставьте лайки!

Я медленно повернул голову к Светловой. Мои глаза мгновенно затопила холодная, хищная чернота.

– Твоя Лерочка с друзьями сегодня травила моего кузена. Толпой, – произнес я негромко. Объектив её артефакта жалобно затрещал от звуков моего голоса, а сама светская львица подавилась собственным смехом.

– Ты никудышная мать. Воспитала трусливого шакала, а не Одаренного мага, – я сделал короткий, плавный шаг вперед. – Если она еще раз хоть на метр приблизится к моему волчонку… ссадинами на щеке она не отделается. Я заставлю её съесть собственную косметичку. А тебя посажу доедать, если будешь громко визжать. Считай это официальным диетологическим советом.

Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как краска сползает с её напудренного лица.

– Впрочем, официальные извинения и финансовую компенсацию я приму. Можешь передать через мужа. Где он, кстати? Он вообще существует?

Инесса судорожно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыбина. Она привыкла нападать и плеваться ядом из безопасной зоны светских раутов. А тут ей в лоб прилетела прямая угроза смерти.

– Это… это клевета! Моя невинная девочка… – тоненько взвизгнула она.

– Да убери свою чертову камеру, дура! – внезапно рявкнул на неё Златогоров, с радостью срывая накопившееся унижение на легкой мишени. – Мы здесь не на дегенеративном ток-шоу!

Идеально. Местная элита грызлась между собой, переругиваясь в грязи перед моими покосившимися воротами.

В стороне, под черным зонтом, молча стоял Павел Соболев. Чиновник КМН не лез в перепалку. Он поправлял свои дорогие очки и с явным, гурманским удовольствием наблюдал за происходящим Хаосом. Уголки его губ поползли вверх.

– Очень интересно, – вполголоса пробормотал бюрократ, думая, что никто не слышит. Но мои волчьи уши улавливали каждый звук. – Мальчик умеет говорить. И бьет филигранно, точно по болевым точкам. Похоже, действует осознанно. Одурением от нахлынувших сил тут даже не пахнет.

Соболев улыбнулся. Ему определенно нравилось то, что он видел. Чиновник достал блокнот, и что-то туда записал.

Я ему что, инструмент, которым можно вскрыть старые нарывы Северогорска? Дядя, ты себя переоцениваешь. Перепутал Волка с гаечным ключом?

Я лишь шире растянул губы в клыкастом оскале. Что ж, разминка окончена. Пора переходить к горячему.

Голубев тяжело, со свистом втянул носом сырой воздух. Я прям кожей почувствовал, как он давит в себе ярость. Сейчас на меня смотрел холодный, расчетливый ветеран, который вышел на тропу войны и готов убивать.

– Раз ты принимаешь вызов, щенок, будем делать всё по Кодексу, – чеканя каждое слово, произнес Голубев. – Дуэль магическая. До сдачи или до смерти. Моим секундантом будет Борис Громов.

Голубев даже не обернулся, но стоящий в стороне чемпион мрачно кивнул. Выглядел Громов так, будто ему предложили выпить ведро помоев, но отказывать уважаемому человеку он не стал. Понятия, все дела.

Владлен снова вперил в меня свой тяжелый взгляд:

– Называй своего секунданта, Волков. Или ты даже базовых правил не знаешь? Тебя вообще Уставу учили, или ты только жрать умеешь, как псина сутулая?

Над раздолбанным переулком повисла тишина. Вся эта расфуфыренная толпа уставилась на меня, ожидая ответа. Инесса Светлова аж на цыпочки привстала, чтобы ее летучая камера поймала мое лицо крупным планом.

– Секундант? – я искренне удивился и слегка пожал плечами. – А на кой-хрен он мне сдался? Я сам за себя отвечаю. Свидетели, чтоб сопли подтирать, мне не нужны.

По толпе прокатился возмущенный гул. Инесса тут же зашептала в свой транслятор, прикрывая рот наманикюренной ладошкой:

– Вы слышите? Он даже традиций не знает. Абсолютный, конченый дикарь…

Борис Громов тяжело вздохнул. Здоровяк вышел вперед, отодвинув плечом какого-то дрища из свиты Златогорова, и посмотрел на меня. Спокойно так посмотрел, без высокомерия. Как опытный боец смотрит на борзого, но перспективного новичка.

– Парень, ты берега-то не путай, – басом, с расстановкой произнес Громов. – Секундант – это твой гарант. Если с тобой тут что-то случится, он проследит, чтобы твое тело отдали родне, а условия дуэли выполнили. Если ты каким-то чудом выиграешь, он подтвердит результат. Без секунданта дуэль просто уличный махач. Комитет Магического Надзора её тупо не признает. Твоя победа будет стоить ровно ноль целых, хрен десятых. Врубаешься?

Я лишь рассмеялся. Опять правила, правила, правила…

Громов раздраженно крякнул и потер мощный затылок, мол, ну и дебил. Златогоров тихо, с облегчением засмеялся. А вот Павел Соболев…

Соболев аккуратно, двумя пальцами, поправил свои дорогие очки.

Чиновник сделал шаг вперед. Он двигался мягко, буднично, как клерк, идущий к кулеру за водой. Но я сразу почуял, как пространство вокруг него начало наливаться тяжелым, канцелярским свинцом.

– Молодой человек, вы, кажется, до конца не осознаете всю серьезность данного мероприятия, – произнес Соболев. – Речь о священном имперском ритуале.

Он неторопливо запустил руку во внутренний карман своего идеального серого пиджака. И достал оттуда небольшую печать, увесистый матовый брусок из темного металла, увенчанный гербом КМН.

Соболев плавно поднял печать над головой.

И мир вокруг нас натурально хрустнул.

Воздух над покосившимися воротами «Серого Клыка» загудел. Звук был низкий, утробный, пробирающий до печенок, словно где-то под землей включили гигантский орган. Свинцовые тучи над двором с неохотой разошлись, будто их раздвинули невидимыми руками.

В образовавшемся разрыве облаков вспыхнул идеально ровный, слепящий круг. Внутри него медленно проступила исполинская призрачная проекция печати: сотни, тысячи микроскопических рунных цепочек, вложенных одна в другую.

Мой Черный Желудок недовольно буркнул: от этой магии несло сухой бумагой, пылью веков и подчинением. Сожрать такое, только изжогу словить.

От висящей в небе печати вниз, прямо на мокрую, разбитую дорогу, рухнул столп холодного золотого света. Он очертил ровную арену диаметром метрах в двадцать.

Внутри этого круга закрутилась какая-то техно-магическая шиза. Грязь мгновенно испарилась. Пожухлая трава выпрямилась. Валяющиеся окурки и мелкий мусор просто стерло. Пространство внутри светового барьера стало стерильно чистым, как операционная.

– Это Дуэльная Арена, – пафосно заявил чиновник, убирая металлический брусок обратно в карман. – Пока вы находитесь внутри, действуют законы Империи в их абсолютной форме. Любая атака из-за пределов круга будет помечена Системой как тяжкое преступление. Когда один из вас умрет или сдастся, Арена сама засвидетельствует результат и внесет его напрямую в реестр Комитета Магического Надзора. Оспорить его будет невозможно.

Соболев сделал паузу, явно наслаждаясь благоговейным ужасом на лицах мелких аристократов.

– Именно поэтому, Ярослав Волков, вам жизненно необходим секундант, – чиновник чуть наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, холодная и невероятно издевательская улыбка. – Потому что без него вы даже не сможете войти в этот круг. Арена просто не пропустит одиночку, не заявившего своего поручителя. Таков Закон.

Он поправил очки, в стеклах которых отражался золотой свет.

– Итак. Я повторяю вопрос. Кто будет вашим секундантом?

Все затаили дыхание. Даже дождь, казалось, стал тише. Летучая камера Инессы Светловой зависла в полуметре от моего лица, транслируя каждый вздох в прямой эфир.

Я лениво вынул правую руку из кармана, почесал за волчьим ухом и хмыкнул, глядя на Соболева.

– Закон – красивая штука, Соболев. Жаль только, что из такого хлипкого дерьма слеплен.

Чиновник КМН слегка нахмурился.

– О чем ты…

Я не стал дослушивать. Просто сделал шаг вперед.

Мой правый кроссовок коснулся вертикальной плоскости золотого барьера. Воздух мгновенно взвыл. Арена КМН – высокотехнологичный контур класса «Аегис», рассчитанный на то, чтобы держать удар танковой бригады, – встретил меня вибрирующим гулом. Вспыхнули защитные руны, пытаясь оттолкнуть чужака.

Но я просто продолжил двигаться, игнорируя законы их физики.

Золотая стена света под весом моей души начала прогибаться. Она не лопнула сразу, а прогнулась внутрь, растягиваясь, как толстое бронированное стекло под гидравлическим прессом. Раздался жуткий, низкий гул, перешедший в тонкий писк.

– Л-люди… подписчики… – заикаясь, зашептала в транслятор побелевшая Инесса Светлова. – Щит… гнется. Он его просто продавливает лицом!

Я сделал второй шаг.

БАМ-М-М!

Звук чуть не разорвал барабанные перепонки. Золотой барьер Арены разлетелся на тысячи тяжелых, острых осколков застывшего света. Они с тихим хрустальным звоном посыпались на мокрую землю, тая прямо в грязи.

В небесах над нашими головами жалобно пискнула и задымилась гигантская проекция печати КМН. От нее во все стороны брызнули синие искры короткого замыкания, и проекция погасла.

Золотые осколки за моей спиной с жалобным лязгом вернулись на положенные места, словно самовосстанавливающаяся мозаика.

Один из особо крупных осколков, вращаясь в воздухе, пролетал мимо моего лица. Я лениво цапнул его двумя пальцами, закинул в рот и смачно клацнул челюстями.

Хруп!

М-да. Полная хрень.

Черный Желудок брезгливо сжался, забурчал, и аж забился в корчах от отвращения. Он без проблем расщеплял Бездну и магию стихий на чистые белки и углеводы, но сейчас споткнулся о несчастную золотую крошку.

Энергия внутри осколка наотрез отказалась распадаться на калории, встав поперек горла, как жесткая канцелярская скрепка.

В голове лениво всплыла очередная гастрономическая сводка:

Источник: Концептуальная Магия Закона и Бюрократии (Канцелярский барьер КМН).

Калорийность: Отрицательная (требует больше ресурсов на чтение мелкого шрифта, чем дает энергии).

Вкус: Дешевый серый картон, густо вымоченный в архивном клее и слезах безответных просителей. Отчетливые нотки синих чернил с едким послевкусием застарелого пота начальника паспортного стола.

Полученное усиление: [ОШИБКА: ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ]. Ваша заявка на получение энергии отклонена в связи с отсутствием справки по форме 3-НДФЛ и подписи главного бухгалтера Бездны.

Срок действия: Пока не выплюнешь.

Я брезгливо сплюнул золотистую кашицу прямо под ноги. Тьфу, гадость какая. Рот мгновенно связало сухой, вяжущей картонкой.

Я таки попытался растворить остатки концептуального мусора, но желудок упрямо бурчал, как от изжоги. Логично, в принципе. Волки и канцелярия не совместимы. Дикому зверю не понять прелести мелкого шрифта на тридцатой странице договора.

Но всё же…

Я задумчиво потер подбородок. Если я когда-нибудь разберусь, как переваривать эту бумажную дрянь… Что это мне даст? Полный иммунитет к любым печатям и договорам? Возможность расторгнуть любую клятву на крови, просто хорошенько отрыгнув? Или я смогу буквально выжигать законы физики из этого мира, объявляя их недействительными в одностороннем порядке, потому что «налоговая не одобрила»?

Идей, как это провернуть, пока не было. Волки с бюрократией традиционно не дружат, но галочку в голове я поставил. Кто знает, может, придется покусать парочку бухгалтеров ради эксперимента.

Я лениво отряхнул плечо от золотой пыли и посмотрел на Соболева.

– Дешевка, Соболев. Передай своим технарям, чтобы в следующий раз использовали свет потолще. Или хотя бы армировали его соплями для надежности.

У Бориса Громова отвисла челюсть. Здоровяк ошарашенно посмотрел на разбитый контур, потом на меня, утерев капли дождя с лица.

– Мать твоя женщина… – выдохнул чемпион по борьбе. – Он даже не колдовал… Ратмир, у этого пацана душа весит как груженый товарняк.

Златогоров промолчал. Но его холеное лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы судорожно впились в трость с такой силой, что побелели костяшки.

Глаза за толстыми линзами Соболева панически округлились, он непроизвольно сделал два шага назад, судорожно нащупывая в кармане металлическую печать.

«Сбой системы. Точно! Артефакт просто старый, контуры посыпались, – прочитал я мысль в его глазах. – Младшие инспекторы из техотдела опять облажались. Не провели калибровку рун перед выездом, криворукие недоноски! Не мог обычный подросток взять и ногами растоптать „Аегис“!»

И только Голубеву было плевать на технические неполадки КМН. Разгневанный батя просто перешагнул через нижнюю грань светящегося контура, заходя на арену. Владлен шел тяжело, уверенно, как гребаный танк.

Я лениво размял шею, хрустнул позвонками и приготовился к банкету. Ну, давай, батя. Жги. Кидай в меня всё своё пылающее аристократическое дерьмо.

Чёрный Желудок внутри меня аж заурчал. Я даже слюну сглотнул. Жрать хотелось просто невыносимо.

Откуда-то сверху прозвучал заикающийся, сквозь помехи, механический голос Арены:

– Ду… дуэль зарегистрирована. Участники… Владлен Голубев… Ярослав Волков. С-секунданты… обнаружена ошибка 404. Поручитель отсутствует. Корректировка протокола… Приступайте.

Голубев сделал глубокий, размеренный вдох. Резко присел. И с размаху впечатал обе широкие ладони прямо в сухую землю Арены…

Пространство вокруг меня резко исказилось, поплыло густым, вибрирующим маревом, как раскаленный асфальт в полдень. Земля под подошвами кроссовок жалобно хрустнула. Во все стороны, прямо от рук Голубева, разбежалась сеть тонких, мерцающих оранжевым трещин.

Температура внутри золотого круга скакнула так, что остатки влаги на моей футболке испарились за долю секунды с тихим шипением.

– Ах ты ж старый лис, – зарычал я.

Он не стал бить в меня в лоб, а просто-напросто выжег весь кислород в радиусе пяти метров вокруг меня и нагрел воздух, словно внутри доменной печи. Запер, считай, меня в духовке.

Умно.

Я рефлекторно дернул кадыком, пытаясь сделать вдох… А-а-а, зараза!

В глотку словно плеснули кипящего свинца. Легкие обожгло изнутри так, что из глаз брызнули слезы.

Я призвал Призрачную Пасть. Клыки агрессивно лязгнули. Пора ухватить вражескую ману, прожевать этот жар, втянуть его в себя и отправить в Чёрный Желудок…

Челюсти сомкнулись вхолостую. Жрать было нечего. Вся магия, плотная и сытная, находилась снаружи этого невидимого купола, прямо в ладонях вцепившегося в землю Владлена. А вокруг меня не осталось ни крупицы съедобного.

Чёрный Желудок сжался. Даже он не мог сожрать раскаленную пустоту.

А перед глазами тем временем начали плясать веселые темные пятна. В висках застучал пульс. Кажется, меня решили тупо удушить и запечь в собственном соку.

Я с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как перед глазами темнеет. И мысленно оскалился.

Хорош, тесть. Действительно хорош. Только душновато у тебя на приеме. Надо над вентиляцией поработать.

Диана, Корней и остальные

Пока Ярослав играл в гляделки с имперским правосудием, на втором этаже особняка кипела своя жизнь.

Окно в пыльной гостиной было натурально захвачено одной белой и пушистой особой. Диана расплющила нос и щеки о холодное стекло, с тоской наблюдая за золотым кругом Арены. Её хвост недовольно, даже рассерженно, лупил по обшарпанному подоконнику.

– Ну это вообще ни в какие ворота! – капризно ныла сестрёнка. Ди дохнула на стекло и нарисовала на запотевшем пятне злую рожицу. – Ярик там всю самую вкусноту один хомячит! А я тут сиди! Как дура! В компании нафталина! Я, может, тоже хочу кому-нибудь личико откусить! Деда, скажи ему, он же жадина-говядина!

Дед Корней, восседающий чуть позади в своем кресле, только крякнул. Он методично протирал тряпочкой приклад рунного дробовика, прищурив здоровый глаз.

– Не зуди, егоза. Альфа работает, – скрипуче отозвался старик. – Пацан должен перед Стаей авторитет закрепить. Пусть вон Голубеву перья повыщипывает, дело полезное, воспитательное. Он, помню, в Академии всегда петухом ходил и говорил, что Волковы Голубевым не ровня…

В этот момент массивная дверь гостиной с жалобным скрипом отворилась. Корней вскинул дробовик, но тут же опустил его. И недовольно пожевал губами.

Первой в комнату бесшумным, кошачьим шагом вплыла Иллириэль. Элитная эльфийская убийца ценой в пять лямов. Вот только сейчас её убийственная аура намертво разбивалась о… чепчик. Диана не поленилась: ушастая ксеноморфочка была затянута в дурацкое, пахнущее лавандой платье горничной с крахмальным передничком и рюшами.

Лицо эльфийки выражало чистейшее концентрированное страдание. Фиолетовые глаза как бы говорили: я б прямо щас устроила резню. Но без сердца в груди не повыпендриваешься, так что она покорно держала спину прямо.

А следом за горничной в комнату вошли две барышни.

Анжелика Голубева и Диана Андреева. Диана опять же постаралась на славу: покопавшись в сундуках усопшей бабки Волковых, она выудила оттуда винтажные платья. На Водяре висело что-то бледно-голубое, с кружевным воротником под самое горло, в котором она выглядела как бледная моль в депрессии.

А вот Анжелика… Жгучей стерве досталось изумрудное платье по фигуре. Пусть и фасона тридцатилетней давности, но урожденная Голубева умудрилась упаковаться в него с таким пафосом, будто это был последний писк миланской недели мод.

Дед Корней округлил единственный глаз.

– Оп-па. А это чё за выставка народного хозяйства? – старик почесал за ухом. – Ты на кой баб из подпола вытащила, мелочь?

– А пусть смотрят! – гордо заявила Диана, отлепляясь от окна. – Я ушастой приказала их отмыть, одеть и сюда доставить. Мой братик сейчас будет красиво расчехлять местных индюков. Пусть невестушки посмотрят на будущего мужа в деле!

Диана «Водяра» что-то пробормотала, испуганно поглядывая на страшного деда с дробовиком. А вот Анжелика, грациозно вздернув подбородок, подошла прямо к стеклу, встав рядом с Дианой. Она скрестила руки на груди.

– Я пришла посмотреть только на одно, – ледяным тоном заявила Анжелика. – На то, как мой отец сделает из вашего недоделанного альфы хрустящий шашлык.

Корней хрипло, дребезжаще расхохотался. Ему откровенно нравилась эта огненная девка. Порода!

– Эх, молодежь… Шашлык-машлык, – Корней любовно похлопал по прикладу дробовика. – Эй, остроухая швабра! А ну метнулась кабанчиком на кухню! Раз уж мы в партере, тащи сюда квас! И пельменей поджарь на сковородочке, чтоб с корочкой! Живо, кому сказал, а то уши отстрелю!

У Иллириэль дернулся глаз. Тонкие эльфийские ноздри раздулись, она процедила сквозь идеально белые зубы что-то очень ругательное на древнеэльфячьем, но послушно развернулась на каблуках и с ненавистью почесала в сторону кухни. Греть пельмени этим мерзким людишкам. Жить хотелось даже без сердца.

А за окном в этот момент началось.

Голубев впечатал руки в землю, и золотой круг Арены вспыхнул. Пространство исказилось, поплыло. Яр оказался в невидимом «Термальном куполе», который за долю секунды выжрал весь кислород.

Анжелика припала к стеклу рядом с Дианой. Её глаза вспыхнули торжеством.

– Всё! – выдохнула она, и на её губах появилась жестокая усмешка. – Папа закрыл коробку. Вакуумная печь, это конечная для вашего волчары. Дышать нечем, ваш братец сейчас просто сварится изнутри! Можете заказывать венки, неудачники.

Из угла донесся тихий, полный ужаса всхлип Дианы «Водяры». Она закрыла лицо руками.

Дед Корней подался вперед на коляске. Его единственный глаз тревожно блеснул, а в мозгу явно закоротило какие-то старые боевые нейроны, перемешав реальность с деменцией.

– Ай, сучья тактика! Огненный мешок! – заорал дед, яростно хлопая себя по колену. – Мы так под Нарвой гоблинов коптили! Эй, Яр! Олух! Противогаз надевай! Влажную тряпку на морду!

И только Диана не издала ни звука.

Она молча мотрела, как Яр там, внизу, корчится без воздуха. И вдруг… она прикрыла рот изящной ладошкой. И сладко, с подвыванием, зевнула, показав белые клычки.

– Ой, деда, не суетись ты, – скучающе протянула сестренка, отворачиваясь от окна. – У тебя прям каждый раз инфаркт миокарда. Анжела, булочка моя, ты бы губешки не раскатывала.

Она похлопала обалдевшую Анжелику по плечу.

– Спорим на полкило мороженки? Ярик ща прикидывает, с какого именно края эту духовку половчее прикусить, чтоб губы не обжечь. Слишком горячее, но без соуса, это слишком пошло.

Выдав эту загадочную фразу, Диана хищно облизнулась.