Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 42 страниц)

Глава 3
Придется тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки

Демид и Лиза 

Внизу, в полумраке просторной кухни Логова, было относительно тихо, если не считать унылого шороха дождя за окном. Лиза вяло протирала полотенцем одну и ту же чистую тарелку, а Демид хмуро раскладывал по ящикам строительные инструменты. Оба делали вид, что страшно заняты делом, лишь бы не идти в свои холодные гостевые спальни.

И тут сверху прилетело.

Б‑бах!

Потолок ощутимо вздрогнул. С люстры, покачивающейся на массивной цепи, посыпалась тонкая белая пудра штукатурки. Следом донесся глухой, протяжный стон, скорей всего принадлежащий Анжеле, и отчетливый треск ломающейся мебели.

Демид застыл с разводным ключом в руке. Его лицо медленно вытянулось, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. Он медленно поднял голову, вглядываясь в потолочный шов с чистым, незамутненным ужасом профессионального строителя.

– Я заложил туда тройной запас прочности… – сиплым шепотом произнес земляной маг, не отрывая взгляда от перекрытий. – Тройной! Несущие балки из закаленной стали марки ХТ‑400! Они там что, гидравлическим прессом стены штробят⁈ Там же амплитуда колебаний превышает все допустимые нормы сопряжения!

Лиза покраснела так стремительно и густо, что, казалось, ее лицо сейчас начнет светиться в темноте. Она с удвоенной силой вгрызлась полотенцем в несчастный фарфор.

– Это… особенности местной вентиляции, – выдавила она, упорно не глядя на парня. – Воздушные пробки. Да.

– Ага, воздушные пробки со звуком ломающегося шкафа, – скептически фыркнул Демид, наконец опустив ключ. Он повернулся к девушке и скрестил руки на груди. – Слушай, Голубева… А вы, в вашем огненном роду, вообще нормальные? Твоя старшая сестра сейчас там наверху… кхм, проводит краш‑тест моей потолочной плиты. Ты мне скажи честно: вы с ней на полном серьезе решили стать женами этого животного? Это у вас семейное – непреодолимая тяга к монстрам, или вы Стокгольмский синдром оптом по скидке закупили?

– Рот закрой, кирпичный мальчик! – вспыхнула Лиза, швырнув полотенце на стол. – Анжелка всегда была эгоисткой! Нашла время устраивать… демографический взрыв, пока мы тут пашем как рабы на галерах! Хоть бы подушку под свои огненные порывы подложила…

Она перевела дух, ее плечи раздраженно дернулись:

– Мы выживаем, ясно тебе? А Волков… Волков единственный, у кого хватит клыков нас защитить. И если ради этого Анжеле приходится… проверить твои перекрытия, значит, так надо для дела!

Демид на секунду замолчал, переваривая ее слова, а затем воровато огляделся. На кухне никого не было. Дед Корней ушел спать, Тузик мирно переваривал котлеты в гостиной, а Диана‑Мелкая, судя по всему, заперлась у себя, наслаждаясь трансляцией из спальни через свои шпионские бутоны.

Парень сделал шаг ближе к Лизе и заговорил совсем тихо, едва шевеля губами:

– Ладно. Проехали. Слушай сюда. Пока Ярослав с сестрой поясняли где‑то там за патриархат, я зря времени не терял. Когда мы укрепляли фундамент подвала, я… кое‑что сделал.

Лиза прищурилась:

– Что именно?

– Тайный ход, – Демид заговорщически наклонился. – Вентиляционная шахта двойного контура. Я проложил её в обход всех линий и вывел за пределы внешних стен дома. Люк замаскирован под дренажный слив. Из здания мы выйти сможем. Хоть сегодня ночью, пока Альфа занят… улучшением Крови Стаи.

На мгновение в глазах Лизы вспыхнул отчаянный огонек надежды. Но уже через секунду она горько усмехнулась и покачала головой:

– И куда мы побежим, гений архитектуры? На улицу? А с Барьером Волкова ты что делать будешь? Или твоя великая магия земли умеет копать сквозь чистую энергию Бездны?

Демид нахмурился. Он прикусил губу, его энтузиазм заметно угас. Против Барьера у него действительно не было приемов. Это была монолитная стена чистой силы, завязанная судя по всему напрямую на Ядро… Желудок Яра. Изнутри ее не взломать без ключа или без ведома хозяина.

– Значит, купол… – пробормотал он. – Да, это проблема.

– Проблема? Это стена, Демидка. Глухая, – Лиза вздохнула и присела на край стола. Она смерила парня лукавым взглядом. – Хотя ты сам‑то… не особо рвешься бежать, как я погляжу. Как ты за ужином резво ему схемы отопления чертил! Будто всю жизнь мечтал строить Логово для Волкова. Завтра он тебе за твои руны вторую кружку морса пропишет, и ты сам побежишь к нему в спальню третьей женой проситься.

– Эй, не пори чушь! – возмутился Демид, его лицо даже пошло пятнами от негодования. – Я просто спасал наши шкуры и показывал свою полезность!

Сверху раздался очередной оглушительный удар. Кажется, в спальне с корнем вырвало дверцы шкафа, а следом глухо ухнул водяной всплеск Дианы‑Водяры. Потолок прогнулся на пару миллиметров, заставив штукатурку посыпаться уже хлопьями.

Демид испуганно вжал голову в плечи и зажал уши руками:

– Мать, мать, мать… Надеюсь, брачное ложе не рухнет нам прямо на головы вместе с голубками! Если плита лопнет, я ни за что не отвечаю!

Лиза нервно хихикнула. Она соскочила со стола и серьезно посмотрела на земляного мага.

– Ладно. Бежать прямо сейчас – самоубийство. Нас либо Барьер сожрет, либо Тузик с Тотемом поймают во дворе. Нужно время.

– И что делать? – Демид убрал руки от ушей, прислушиваясь к затихающему (или просто переходящему в новую фазу) скрипу наверху.

– То же, что и всегда, – тихо ответила Лиза. – Держать уши на макушке. Работай над своим проектом отопления. Втирайся к нему в доверие. Раз уж он разрешил тебе копаться в рунах фундамента, изучи этот чертов Барьер. Найди хоть какую‑то лазейку, слепую зону, частоту колебаний. А я буду собирать информацию в доме.Изображу из себя послушную девочку. И как только появится шанс…

– … мы сделаем ноги, – закончил за нее Демид.

Они переглянулись, скрепляя этот молчаливый уговор короткими кивками.

А сверху снова донесся мощный толчок, сопровождаемый протяжными женскими стонами. Демид с тоской посмотрел на свежую трещину, побежавшую по идеальному стыку стены и потолка, и тихо выругался.

С этой Стаей определенно нужно было держать уши на макушке. И, желательно, каску на голове.

Ярослав

Я запустил пальцы в волосы Анжелики и слегка потянул, заставляя её запрокинуть голову. Огневичка выдохнула сквозь зубы, прикрыв глаза.

Рядом, у края постели, замерла Диана. Она тяжело дышала, водяные лилии на её бёдрах пульсировали в такт сердцу, покрывались испариной.

– Кстати, о птичках, – произнёс я вслух. – Хватит спорить, кто главнее. У меня встречное предложение.

– Какое? – синхронно спросили обе и тут же с прищуром переглянулись.

– Вы обе главные, – я обнажил клыки в ухмылке. – Но только если выдержите мой темп. А темп сегодня будет… горячим.

Я не стал тратить время на дурацкие узелки и завязки, с которыми Ди явно перемудрила. Дизайнерские штучки Мелкой были прекрасны, но сейчас они меня тормозили. И я поступил так, как поступаю со всем, что меня тормозит – пустил в ход зубы.

Над моим плечом с тихим, влажным хрустом материализовалась призрачная пасть. Я наклонился к Анжеле первой.

– Не дёргайся, Огонёк. Будет щекотно.

Клац.

Призрачные клыки ювелирно, точно бритва, перекусили наплечную лозу её корсета. Та дёрнулась и осыпалась серым пеплом. Анжела шумно втянула воздух. Я заметил, как напряглись ее соски, проступив под истончившейся тканью.

– Яр… – выдохнула она, не зная ещё, возмущаться ей или просить добавки.

Клац. Клац. Клац.

Я работал методично, как хирург. Бретель за бретелью, стебель за стеблем. Пепельные розы на корсете пытались уползти, но я придержал одну призрачной челюстью, заставив замереть. Роза жалобно тренькнула, как струна, и рассыпалась.

– Твоя сестра та ещё маньячка, – прошептала Анжела, глядя на меня расширенными зрачками. – С узлами она реально перемудрила, мы бы их до утра распутывали бы…

– А ты только сейчас заметила? – я перекусил последнюю лозу, удерживающую корсет, и тот сполз с неё, обнажая высокую, полную грудь. – Но надо отдать должное: халтуры Мелкая не шьёт. Смотри, какая ты красивая.

Огневичка залилась румянцем до самых ключиц. Румянец ей шёл.

Я переключился на Водяру. Та сидела тихо, как мышка, и только подрагивала, когда мои призрачные клыки приближались к её бёдрам. Лилии на её трусиках сжались, будто пытаясь спрятаться.

– А ты чего дрожишь? – я провёл костяшками пальцев по её щеке. – Я же сказал: больно не будет. Только щекотно.

– Я не от страха, – выдохнула она, глядя на меня снизу вверх. – Я… я просто ждала. Очень долго ждала.

Клац. Водяная лилия пискнула и растаяла, оставив на коже мокрую дорожку. Клац. Ещё одна. Клац. Третья.

Водяра зажмурилась. Мои клыки, ледяные, острые, скользили по её бёдрам, а мои пальцы в это время гладили её живот и бёдра.

Её кожа покрылась мурашками. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон.

– Вот так, моя тихая заводь, – произнёс я, отбрасывая последнюю лозу. – Теперь ты полностью моя. Без посредников в виде оранжереи.

Обе девушки лежали передо мной обнажённые, дыша часто и прерывисто. Анжела золотистая, жаркая, с рассыпавшимися по подушке волосами. Диана бледная, прохладная, с влажно блестящей кожей.

Огонь и Вода. Лёд и Пламя. А я между ними как дирижёр этого оркестра.

Я стянул остатки одежды и навис над ними, упираясь руками в простыню по обе стороны от их голов. Мышцы на плечах бугрились, свежие шрамы розовели в полумраке.

– Правила простые, – произнёс я низким, грудным голосом. – Я даю, вы принимаете. Если выдержите, то станете сильнейшими магинями этого города. Если сломаетесь… – я сделал паузу, сверкнув клыками в усмешке, – не сломаетесь. Я не позволю.

И я перешёл в наступление.

Первой выбрал Анжелику. Я накрыл её тело своим, вжимая в матрас, и впился губами в её шею. Она вскрикнула и обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Её кожа обжигала, в самом прямом смысле. Мои ладони, лежавшие на её талии, начали краснеть. Шелковые простыни под её спиной зашипели, пошёл тонкий дымок.

– Осторожнее, Огонёк, – прошептал я ей в ухо, проходясь языком по мочке. – А то сожжешь постель быстрее, чем мы закончим.

– Я… я не специально, – простонала она, выгибаясь подо мной. – Я просто… когда такой момент… я не могу контролировать…

– И не надо. Контролировать буду я.

Я вошёл в неё одним текучим, мощным движением. Анжела ахнула, впиваясь ногтями мне плечи. Её внутренний жар обхватил меня, как расплавленный шёлк. Я зарычал сквозь зубы. Это было даже для меня… остро. Как перец чили в карамели. Обжигающе и сладко одновременно.

Я двигался в ней размеренно, глубоко, с той сдержанной мощью, на которую способен только зверь, уверенный в своей силе. Анжела стонала подо мной, шепча что‑то бессвязное. То ли моё имя, то ли проклятия, то ли молитвы. Её поцелуи, которыми она покрывала мои плечи и шею, оставляли красные, горящие следы. Я чувствовал запах палёной простыни и её аромат магии – жжёную карамель, розовое масло, мускус.

Краем глаза я видел Водяру. Она лежала рядом, сжав бёдра, и смотрела на нас заворожённо. Её пальцы нервно комкали край подушки. Дыхание сбилось. Но она не вмешивалась, ждала своей очереди. Умница.

Я довёл Анжелу до первой вершины, чувствуя, как её плоть сжимается вокруг меня в сладкой судороге. Огневичка вскрикнула, и в этот момент её волосы вспыхнули, буквально, на секунду, превратились в языки пламени.

Они лизнули мои плечи и тут же погасли. Я ощутил запах палёных волосков на своей груди.

– Яр… – выдохнула она обмякая. – Яр, я…

– Ты великолепна, – я поцеловал её в лоб и осторожно вышел. – Отдыхай. Ты заслужила передышку.

И переключился на Водяру.

Та уже не дрожала. Она смотрела на меня огромными, блестящими глазами, и в их глубине я видел голод. Тихая, покорная Диана Андреева, которая без маменьки и шагу не могла ступить, сейчас горела желанием с той же силой, что и Огонёк. Просто её огонь был другого цвета.

– Иди ко мне, – я протянул к ней руки.

Она подалась ко мне с готовностью, с какой вода заполняет любую форму. Я уложил её на спину рядом с тяжело дышащей Анжелой. Провёл ладонями по её телу, прохладному, гладкому, влажному от испарины. Её кожа под моими пальцами была как шёлк, охлаждённый в родниковой воде. После жара Анжелы это было… освежающе. Как нырнуть в лесное озеро после парилки.

– Ты прохладная, – заметил я, ведя носом вдоль её ключицы. – Знаешь, после того, как меня чуть не поджарили, это просто самое оно!

– Я думала… – она запнулась, прикусив губу. – Я боялась, что холодная… что тебе будет неприятно…

– Глупая, – я поцеловал её в ложбинку между ключиц, и она вздрогнула. – Без тебя я бы тут сгорел к чертям вместе с этой кроватью.

И я вошёл в неё. Медленно, бережно, давая привыкнуть. Водяра всхлипнула и обвила меня руками, прижимаясь всем телом. Прохлада её Дара обхватила меня, как прохладный шёлк, и по моему телу прошла волна мурашек. После обжигающего жара Анжелы это было идеально. Контрастный душ, от которого у меня самого на секунду помутилось в голове.

– Тише, моя хорошая, – шептал я, двигаясь в ней плавно и глубоко. – Тише. Я здесь. Я с тобой.

Водяра не кричала, как Анжела. Она дышала часто и прерывисто, из её глаз текли слёзы. Но это были слёзы облегчения, не боли.

От её тела повалил пар. Холод её маны сталкивался с жаром, исходящим от меня и от Анжелы, лежащей рядом, и по комнате поплыл белёсый, ароматный туман. Пахло мятой и чем‑то цветочным.

– Ты же знаешь, – шептал я, покрывая поцелуями её лицо, – я выгрыз из тебя смерть. Я больше никогда не сделаю тебе больно. И я держу слово.

– Да… – выдохнула она, цепляясь за меня. – Да, да, да…

Её тело сжалось вокруг меня в кульминации, и я почувствовал, как её магия на мгновение стала плотнее, тяжелее. Уже не ручей, но тёмная, глубокая вода. Как Марианская впадина.

И это было только начало.

Я отстранился, тяжело дыша. Обе девушки лежали передо мной, разгорячённые, обессиленные, но счастливые. Анжела смотрела на меня затуманенным взглядом, её волосы ещё дымились. Водяра улыбалась блаженной, пьяной улыбкой, с её кожи испарялась влага.

– Вы обе чудо, – произнёс я, вставая между ними. – Но главное ещё впереди. Мы только разогрелись.

Я положил ладони на их солнечные сплетения, туда, где пульсировали их Ядра.

– Сейчас вы получите то, что я обещал, – мой голос стал ниже, в нём зазвучали утробные, звериные ноты. – Это войдёт в вашу Кровь, в вашу магию, в ваших будущих детей. Вы запомните этот вкус навсегда. Это – Семя Бездны.

Я наклонился к Анжеле первой. Её яремная вена билась у самого горла, тонкая, голубая, манящая. Я приоткрыл пасть и сделал осторожный укус. И одновременно с укусом я влил в неё первую порцию Силы.

Анжела взвизгнула, выгибаясь дугой. Её рыже‑жёлтое пламя, её родной огонь, на долю секунды изменил цвет, стал фиолетово‑чёрным, цвета Бездны. Из её рта вырвалось облачко тёмного, раскалённого пепла. Глаза закатились.

Я переключился на Водяру. Наклонился к её ключице, туда, где раньше в ее ауре чернел некроз, а теперь пульсировала здоровый чистый поток.

Укус. Вторая порция Силы.

Диана захлебнулась стоном, её пальцы впились в мою спину до крови. Её мягкая, «устричная» водная мана налилась тяжестью, стала густой и чёрной, как вода Марианской впадины. От неё пахнуло глубиной, давлением, древним океаном.

И тогда я сделал то, чего не планировал, но что было единственно верным.

Я замкнул их. Положил Диану сверху на Анжелу так, что их попки оказались прямо передо мной.

Придерживая обеих руками, вошёл в Анжелу – раз, толчок. Вышел. Вошёл в Водяру – раз, толчок. И так по кругу, по очереди, накачивая их обеих Силой и не давая ни одной остыть.

Их Ядра, соприкоснувшись через меня, начали вращаться, как две шестерни, притёртые друг к другу.

– Вы теперь одно целое, – рычал я, проникая то в одну, то в другую. – Вы два крыла нашей Стаи. Водная и Огненная.

Анжела кричала, Диана стонала, и я уже не мог различить, кто из них кто. Комната наполнилась паром, искрами, туманом. Простыни под Анжелой истлели полностью, обнажив обугленный матрас.

И когда я почувствовал, что сам на пределе, что мои собственные резервы пусты, а Желудок орёт «дозаправка!», я зарычал, изливая остатки Силы в обеих одновременно.

Мир мигнул.

Кровать под нами с оглушительным хрустом треснула. Не просто скрипнула, полностью развалилась, рухнув на пол. Дубовая рама, не выдержав нашего буйства, разошлась по волокнам. В окне с мелодичным звоном лопнуло одно стекло, потом второе.

«Демид, – вяло подумал я, проваливаясь в темноту, – прости, бро. Придётся тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки. Но это того стоило».

И я отключился.

Диана:

Три часа ночи. Наверху продолжалось то, что Яр с пафосом назвал бы «Укреплением Крови Стаи», но для меня это выглядело как стихийное бедствие средней паршивости.

Потолок моей комнаты в очередной раз мелко задрожал, с люстры осыпалась штукатурка, а в вентиляции глухо ухнуло.

– Топорно, братик. Очень топорно, – вздохнула я, перелистывая страницу книги. – Мог бы и поизящнее натянуть этих фиф. И ведь ни одного оригинального приема, одно скучное трение.

Я дотянулась до тумбочки и со щелчком отключила приемник, настроенный на бутоны роз в спальне брата. Я‑то думала, будет что‑то интересное, а там одни стоны, да пафосные самовлюбленные комментарии братика.

Слушать этот кошмар дальше не было никаких сил. Пора было заняться настоящим искусством. Например, садоводством.

Натянув поверх пижамы черный дождевик с шипами на капюшоне. Натянув на ножки резиновые сапоги, я взяла с тумбочки ларец с Игорьком.

По пути на улицу я проскользнула мимо гостиной. На коврике у камина, свернувшись огромным бронированным бубликом Тьмы, спал Тузик. Теневая гончая храпела так, что половицы вибрировали в такт его снам, а из приоткрытой пасти тянулась тонкая струйка слюны.

– Спи, мешок с костями, – шепнула я, аккуратно перешагивая через его шипастый хвост. – Тебя в приличную компанию всё равно не звали.

На улице вовсю бушевала непогода. Холодный серый дождь барабанил по земле, превращая свежую почву Логова в хлипкую кашу.

Идеальная погода. Мои цветочки обожали сырость, мрак и легкий запах тлена.

Я дошла до кованых ворот и остановилась у калитки.

– Так, – я легонько топнула носком сапога по раскисшей почве. – Просыпайся, соня. Работа не ждет.

Земля под ногами глухо заурчала. Грязь поползла в стороны, и из‑под земли, шумно чавкая и извиваясь толстыми, покрытыми шипами корнями, медленно вылез Пушок. Мой любимый комнатный цветок размером с приличный внедорожник лениво развернул свои гигантские, усаженные острыми зубьями лепестки‑пасти, очень похожие на венерину мухоловку. Из его утробы пахнуло болотной сыростью.

– Привет, Пушок, – ласково протянула я, погладив его скользкий, кожистый лист. – Выглядишь… влажно. Тебе от меня сейчас важное задание. Изволь поработать экскаватором.

Пушок недовольно щелкнул одной из своих пастей, стряхивая капли дождя, но послушно замер в ожидании приказов.

– У нас пополнение в саду, – я открыла ларец и продемонстрировала ему пульсирующее багровое семечко. – Это Игорек. Твой младший брат. Выкопай ему уютную норку вон там, у забора. Только постарайся без своего фирменного фанатизма, мне нужна яма для дерева, а не противотанковый ров.

Пушок издал тихий, шелестящий вздох, который у обычных растений, наверное, означал глубокую обиду. Тем не менее, его мощные подземные корни начали двигаться. Он принялся шустро разрывать мокрую землю, аккуратно откидывая комья грязи в стороны.

– Давай, шевели листочками, – подбодрила я его, покачиваясь с пятки на носок. – Труд облагораживает даже плотоядный сорняк. Глубже копай, глубже. Игорю нужно пустить корни поглубже, а то у него разовьется комплекс неполноценности на фоне размеров Логова.

Когда Пушок закончил и с гордым видом замер над аккуратной ямкой, я подошла ближе. Достала Игорька и бережно опустила багровое семечко на самое дно.

– Ну что, Игорек, добро пожаловать домой, – негромко произнесла я, засыпая его мокрой землей и аккуратно прихлопывая холмик ладонью. – Твоя первая коммуналка. Наземный этаж пока не обещаю, но фундамент мы тебе обеспечили.

Я достала из кармана бутылку с водой. Туда я предварительно, ещё дома, нацедила пару капель своей крови. И ещё кое‑чего по мелочи, для вкуса.

– Держи, малыш, освежающий душ премиум‑класса. С кровушкой и валерьянкой, а то от стонов из спальни нашего Альфы у тебя еще в состоянии семечка начнется нервный тик.

Я аккуратно полила холмик. Вода мгновенно впиталась, и земля едва заметно, довольно запульсировала алым светом.

Обернувшись к замершему Пушку, я строго погрозила ему пальцем:

– И смотри мне, Пушок. Не вздумай его сожрать, пока он маленький и беззащитный. Если я завтра не досчитаюсь Игорька, я пересажу тебя в горшок на подоконнике и буду поливать исключительно безвкусным обезжиренным кефиром. Уяснил?

Пушок испуганно захлопнул все свои три пасти одновременно, издав глухой мокрый хлопок.

– Вот и умница, – улыбнулась я, снова поворачиваясь к посаженному баобабу. – А ты, Игорюша, расти большой. И сразу запоминай правила этикета в нашей семье: почтальоны – это углеводы, инспекторы КМН – это белки. А если увидишь жирного чиновника, оставь на десерт, его надо сначала хорошенько пожевать и выплюнуть обратно, как наш Ярик делает.

В доме на втором этаже снова грохнуло, перекрывая даже шум дождя. На этот раз из окна повалил густой пар, подсвеченный багровым пламенем Анжелы. Судя по всему, бронелист Демида все‑таки выдержал суровые сейсмические испытания.

Я вздохнула, глядя на это светопреставление, и похлопала Пушка по стеблю.

– Ладно, Пушок, заройся обратно, пока тебя соседи не увидели. А то решат, что у нас тут нелегальная плантация. Хотя… технически они правы.

Монстр послушно заурчал и медленно втянулся обратно под землю, оставив после себя лишь влажный холмик.

Я поправила капюшон и побрела обратно к дому. Ночь определенно удалась. Мой сад рос, Игорек привыкал к земле, а Ярик… Ярик продолжал крушить свежевыкрашенные стены.

В конце концов, круговорот бетона в природе еще никто не отменял.

Ярослав

Очнулся я минут через… хрен знает сколько.

Вместо комнаты раскинулись живописные руины. Сломанная кровать, обугленные и обледенелые простыни, выбитые стёкла, густой пар под потолком. Пахнет мятой, жженым сахаром и женскими духами. Где‑то в углу ещё дымился обрывок шелка.

Я лежал посередине этого хаоса, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Чёрный Желудок внутри сыто и лениво урчал, свернувшись калачиком. По бокам от меня, прижавшись к моим плечам, лежали две полностью «обновлённые» самочки.

Анжелика справа, Диана‑Водяра слева. Обе в глубокой отключке, дышат глубоко и спокойно. На их лицах играли счастливые и удовлетворенные улыбки.

Но я видел главное. Ядра женушек изменились навсегда. Они пульсировали густым, опасным, тёмным свечением. Маленькие Бездны внутри человеческих тел. Настоящие альфа‑самки Стаи.

Я повернул голову. Анжелика во сне неосознанно прижалась к моему правому боку. Повернул голову в другую сторону. Диана прижималась к левому боку.

Они переплели свои ноги с моими. Во сне. И Больше не ругались. Лед и Пламя, умиротворённые Бездной.

Я хмыкнул в потолок.

«Мутация прошла успешно. Волчата, если получится, родятся Альфами. А насчёт Старшей Жены… хрен с вами. Обе вывезли. Будет у меня со‑правление. Пусть сами свои графики дежурств расписывают».

И я уже закрыл глаза, когда снизу, из подвала, донёсся отчаянный, надрывный крик дяди Бори:

– КТО ОПЯТЬ НАПРЯГ ЯКОРЬ⁈ СКАЧКИ ЭНЕРГИИ! МЫ СЕЙЧАС ВЗЛЕТИМ НА ВОЗДУХ!!! ДЕМИД, МАТЬ ТВОЮ, ДЕРЖИ РУБИЛЬНИК!!!

Я усмехнулся, натянул повыше уцелевший край простыни и обнял обеих спящих жён.

– Семейная жизнь, – пробормотал я в темноту. – Ни минуты покоя.