Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)

Синий огонь в глазах Графа пару раз моргнул. Из динамиков вырвался тяжелый, свистящий вздох.

– И что… что будет с моим Кланом?

Я небрежно махнул рукой в сторону мостика, где застыла Валерия.

– О Клане не переживай. Твоя дочурка уже присягнула мне на верность. Замечательная девочка, исполнительная. Будет чистить мне морковку на кухне, варить супы и рулить твоими заводами под моим чутким присмотром. Правда же, Лерочка?

На мостике Валерия вцепилась в перила так, что её пальцы побелели. Она склонила голову набок, кривя губы в ядовитой ухмылке:

– Если ты думаешь, что я буду тебе кухаркой, то сильно недооцениваешь мои познания в химии. Твой суп может оказаться последним.

Я хмыкнул, не оборачиваясь:

– О, видишь, дед? С характером девка. Нам на кухне как раз огонька не хватало.

Лицо Графа медленно повернулось в сторону мостика. Его синие глаза сфокусировались на дочери.

– Ты же… привела их сюда на мою погибель? – прохрипел граф.

С расстояния в двадцать метров я отчетливо услышал, как у Валерии сжались челюсти и скрипнули зубы. Она ничего не ответила отцу.

Диана рядом со мной тихонько прыснула, прикрыв рот ладошкой, и победно шевельнула белыми ушками.

Я убрал когти, засунул руки в карманы и замер, ожидая ответа. В пещере повисла глухая, нелепая пауза.

И тут пещера содрогнулась так, будто под нами ворочался гигантский подземный червь. Сверху лавиной хлынула серая каменная пыль вперемешку с мелким щебнем. Фиолетовая трещина Разлома за спиной Медведева забилась в истерике, выплевывая в воздух сухие, трескучие статические разряды. Сирены взвыли на новой, визгливой ноте. Из лопнувших труб жизнеобеспечения с ревом ударили струи пара. Время до большого бабаха таяло на глазах.

Я уверенно держал равновесие на ходящей ходуном плите, слегка расставив ноги. Диана раздраженно прижала пушистые уши к голове, глуша нарастающий низкий гул Бездны. На мостике Валерия судорожно вцепилась в стальные перила, и её привычная холодная мина на миг дрогнула.

В следующую секунду она перемахнула через ограждение и спрыгнула ко мне на площадку. Пыль взметнулась облаком из‑под её босых подошв. Она подбежала почти вплотную, тыча пальцем в сторону мигающих красных датчиков давления.

– Ярослав, нихрена это не прагматизм, а просто клиническое слабоумие! – крикнула она, перекрывая гул реактора. – Его Ядро нестабильно и перегружено грязной маной! Если ты не прикончишь его прямо сейчас, он просто выжжет твой Желудок изнутри при первой же попытке поглощения! Ты сгоришь вместе с ним!

Я сделал один широкий шаг вперед, нависая над ней всем ростом и глядя прямо в глаза. Черная дымка вокруг моих плеч сгустилась, повеяло холодом. Валерия осеклась, подавившись следующим словом.

– Тебе кто‑то дал право голоса, Паучиха? – спросил я очень тихо. – Я просил тебя постоять в сторонке и изображать дорогую мебель. Я сам решаю, кого и когда мне есть на обед. Твое дело не отсвечивать и молиться, чтобы я не проголодался раньше времени.

Её лицо побледнело, став одного цвета с бетонной пылью. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, но послушно закрыла рот.

Я развернулся к сестре.

– Ди, остаешься за главную. Проследи за нашей ученой подругой. Особенно за её руками. Если дернутся или попытаются нажать какую‑нибудь скрытую кнопку, то спускай Игорька с Пушком с цепи

Диана возмущенно топнула ногой. Её белый хвост яростно захлестал по бетону, поднимая облачка серой крошки.

– Какого хрена, Яр⁈ – взвизгнула она, забавно округлив глаза. – Опять ты будешь жрать всю вкусноту в одно жало? Я тут что, на полставки нянькой у этих Медвежат нанималась⁈ Я тоже хочу сладенькое!

– Не ной, – я шагнул к ней и легонько, но ощутимо щелкнул по розовому кончику носа. – Я принесу тебе самый сладкий кусок. Обещаю. Но сейчас мне нужен надежный тыл, чтобы этот дедушка не вздумал укусить меня за пятку в ходе обеда. Справишься?

Сестра смешно поморщилась, потерла ладонью нос и фыркнула. Но черные, усыпанные шипами побеги тут же послушно выползли из её рукавов, обвили пульт управления и обхватили Валерию поперек талии, прижав её к стен. Один острый шип завис в паре миллиметров от шеи пленницы.

Лера смерила нас холодным взглядом. Но дергаться не стала.

Граф Медведев глухо заклокотал в своей кристаллической «ванне». Его синие глаза со скрипом повернулись в орбитах, уставившись на левый край кристаллической друзы.

– Режь по левому шву, сопляк, – прохрипели динамики со свистом. – Там, где аметист сопрягается со старыми кабелями питания. Не задень мой хребет. Если у тебя дрогнет рука, я сдохну, а Разлом схлопнется вместе со всей твоей добычей.

– Дед, я хирург от Бездны, не переживай, – отозвался я, подходя вплотную к пульсирующей глыбе. – Твои гнилые потроха мне даром не нужны, волк хочет только мяса.

Тьма полностью затопила мои глаза, стирая белки. Из указательного пальца вытянулся один длинный, тонкий Призрачный Коготь. Вокруг него воздух задрожал и заискрился фиолетовым.

Точным, плавным движением руки я провел лезвием строго по указанной линии. Сверхпрочный аметист разошелся с тихим хрустом, словно перезрелый арбуз под острым ножом. Плоть монстра осталась нетронутой, разрез прошел ювелирно.

Из новой щели с ревом вырвался ослепительный фиолетово‑черный поток. Пространство перед моим лицом закрутилось бешеной спиралью, разрывая реальность и открывая прямой проход в самое сердце Разлома. Оттуда пахнуло ледяной стужей и озоном.

Я сделал ещё несколько разрезов, расширяя проход. После чего шагнул прямо в бушующий вихрь, на ходу пряча руки в карманы.

…За моей спиной створки Разлома со щелчком сомкнулись. Гул мгновенно стих, оставив Диану, Валерию и Графа в багровом полумраке пещеры.

Я переступил невидимую границу портала и тут же согнулся пополам в судорожном приступе кашля. Местный воздух напоминал смесь из серы и гари от сожжённой медной проводки.

Мой нюх, который до этого за версту вычислял любого Архидемона, моментально вырубился от такой дозы химического насилия.

Я с силой потер нос рукавом, пытаясь вернуть чувствительность, но безуспешно. Мой лучший навигатор временно вышел из строя.

– Отличный курорт, пять звезд, – прохрипел я в пустоту, вытирая выступившие слезы. – Персонал вежливый, воздух освежающий.

Пришлось щуриться и полагаться только на глаза и уши. Вокруг раскинулось карманное измерение, застывшее в эпицентре взрыва пятнадцатилетней давности. Огромная, похожая на стеклянную скульптуру вспышка фиолетового пламени замерла в воздухе острыми иглами. В прозрачных наплывах стазиса, словно мухи в дешевом янтаре, висели разорванные пополам туши неведомых мне тварей.

Я аккуратно обошел левитирующую лапу какого‑то монстра, стараясь не зацепить плечом острые, как бритва, края застывшего огня.

И прямо в центре этого мёртвого бабаха, прямо под пульсирующим фиолетовым Ядром Разлома, я и остановился.

Передо мной возвышался золотой кристалл застывшего времени.

Внутри прозрачной золотистой колонны замерли две фигуры. Они выглядели точь‑в‑точь как на архивных семейных снимках – молодые, в изорванных, покрытых гарью доспехах.

Андрей Волков, оскалив клыки, стоял в защитной стойке, заслоняя спиной Лилию. Мать выглядела как обычный человек, если не считать её белоснежных волос, разметавшихся по обгоревшим наплечникам.

Местный Батя же был моей копией. Такие же острые уши застыли на его макушке, а чёрный хвост прижался к бедру в боевом полуобороте. Типичный черты Старшей Крови Волковых.

Я подошел вплотную и прижал ладонь к холодной золотистой грани. Грудь отца едва заметно, раз в две минуты, приподнималась. Под кожей на его шее угадывался редкий, нитевидный пульс.

Застывшее время законсервировало их в мгновении от неминуемой смерти.

Я медленно обошел золотой гроб по кругу, оценивающе разглядывая этот застывший семейный портрет.

Оба на. Живые. А ведь в официальных отчетах была написана совсем иная история.

– Ну надо же, – хмыкнул я, покачав головой. – Семейный совет в полном составе. А я‑то думал, мне придется просто вымести отсюда немного старого праха. Вы отлично выглядите для пятнадцати лет в морозилке. Кожа как у младенцев, ни единой морщины. Пожалуй, тоже запишусь на этот курс омоложения… как‑нибудь попозже.

Я посмотрел вверх, на висящее над ними Ядро Бездны. На его фиолетовых гранях с треском игрались искры.

– Позы, конечно, эпичные, батя, – продолжил я, наклонив голову. – Прямо для обложки журнала «Вестник Бездны». Но левое плечо у тебя завалено, защиту бы пробили в два счета… Ладно, шутки в сторону.

Я прищурился, разглядывая магические потоки.

– Твое Ядро держит этот купол, а купол держит ваши жизни. Стоит мне сожрать Разлом, и ваш холодильник отключится. Придется ловить вас на лету. Надеюсь, за аренду этой камеры нам счет не выставят.

Я прыгнул к Ядру Бездны, раскрыл пасть и вонзил клыки прямо в его фиолетовую пульсирующую плоть. Челюсти сомкнулись…

На вкус эта дрянь напоминала смесь лимонной кислоты и древней старой батарейки. Морщась от кислятины, я начал жадно, глоток за глотком, заталкивать чистую энергию Бездны в свой желудок.

Раздался оглушительный звон. Золотой кристалл стазиса покрылся сетью глубоких трещин и с грохотом рассыпался в сверкающую пыль. Отец и мать безвольно рухнули на каменный пол. Они хрипло закашлялись, быдавлива из горла чёрную желчь. Их Ядра внутри груди были абсолютно пустыми.

Но не успел я сделать и шага к ним, как мой Чёрный Желудок судорожно сжался.

Дикая, выжигающая боль взорвалась в моем животе и хлынула по венам. Кости начали с хрустом перестраиваться, мышцы сковало судорогой. Чёрный Желудок насильно запустил мутацию на Третий уровень.

– Куда ж ты так торопишься, прожора, – прохрипел я.

Рухнул на колени, а затем повалился на бок прямо рядом с кашляющими родителями. Мое тело полностью парализовало. Я не мог пошевелить даже пальцем, изо рта вырывался лишь глухой, задушенный хрип. Кости плеч и ребер с хрустом ломались и срастались заново прямо под кожей.

Своды пещеры над нами начали крошиться. Огромные камни с грохотом срывались вниз, разбиваясь в дребезги в метре от наших тел.

Я лежал на ледяном полу, парализованный перерождением, глядя на едва дышащих родителей. Камни продолжали падать, и каждый мог легко оборвать жизнь…

Глава 12
Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки

Валерия, Диана и Граф

Створки Разлома с гулом сомкнулись. Ярослав исчез во вспышке, оставив после себя лишь запах гари.

Диана окинула взглядом закрывшийся портал, хмыкнула и запрыгнула на серый ящик с оборудованием. Устроилась поудобнее, свесив ноги и покачивая запятнанным кровью подолом белого платья.

Из недр кристаллической друзы донеслось глухое, недовольное ворчание Медведева. Валерия стояла чуть поодаль, лениво рассматривая свои безупречные ногти, словно её совершенно не волновал вросший в стену отец‑монстр.

– Ты не хочешь мне ничего сказать, Лера? – глухо произнес Медведев. – Пятнадцать лет я защищал этот Род, гнил в этой каменной утробе, чтобы ты в итоге привела хищника? Волка прямо на порог?

Валерия медленно перевела взгляд с ногтей на кристалл. Её бледные губы чуть изогнулись в подобии улыбки.

– Твой дом остался наверху, папочка. А здесь просто очень дорогая, сырая братская могила, в которой ты заперся, как крыса в золотом сейфе. И ты зря называешь Ярослава хищником. Он всего лишь санитар нашего мира.

– Какой из шпица санитар? – Медведев скривил гигантские губы.

– Ой, да кто бы говорил! – Валерия всплеснула руками. – Ты построил трехметрового стального медведя, папочка, просто потому, что не мог вынести мысли, что Клан увидит тебя кучей гниющего мяса, прикованного к стене, – произнесла Валерия ледяным тоном. – Все эти пятнадцать лет ты правил не Родом, а очень дорогой, очень шумной ширмой. Игрушечным медведем для взрослого испуганного мальчика.

– Да как ты смеешь! Я дал тебе всё, Лера! Бюджеты Клана, лучшие лаборатории Столицы, свободу! – Динамики Графа затрещали, выплевывая порцию ядовитого баса. Но сквозь механический скрежет отчетливо проступили настоящие, хриплые интонации уязвленного, стареющего человека: – Я закрывал глаза на твои безумные вивисекции, на твоих химер. Я терпел всё. Думал, что растил наследницу Рода. А вырастил… холодную, расчетливую гадину.

– Капец, – прошептала Диана, оттопырив оба уха. – Какие страсти…

Рядом с Ди зашуршали лианы Игорька. Один из его тонких, гибких корней скользнул в вентиляционную шахту, ведущую в разрушенный VIP‑зал наверху. Спустя секунду вернулся назад, бережно удерживая ведро теплого карамельного попкорна.

– Игорек, золотко, а там колы у лаборантов не осталось? – спросила Диана, принимая ведро. – Сухомятки много, а шоу обещает быть долгим.

Баобаб в ответ лишь грустно зашуршал пожелтевшими листьями. Диана вздохнула, запустила руку в ведро, закинула в рот горсть сладких хлопьев и громко захрустела.

– Ты презираешь моё уродство, но сама ты моя точная копия, – Медведев говорил, не останавливаясь. – Так знай, твои пробирки станут твоей следующей клеткой. Ты точно так же сгниешь в одиночестве, со своими формулами. Мы оба монстры. Просто моя плоть гниет снаружи, а твоя – уже давно сгнила изнутри.

Валерия даже не моргнула. Её лицо оставалось безупречной фарфоровой маской.

– Возможно, – спокойно парировала она, оправляя край платья. – Но я, в отличие от тебя, хотя бы не буду тратить миллиарды Клана на поддержание жизни в куске бесполезного жира. Время Медведева‑политика вышло. Настало время Медведева‑биолога.

Диана метко забросила карамельный попкорн прямо в бутон Игорю и увлеченно захрустела новой порцией.

– Десять из десяти за секцию «семейная терапия», ребята! – крикнула она, переводя взгляд с отца на дочь. – Валерия, дорогая, про размножение ты круче задвигала, но за «ширму» отдельный респект. Диджей, поставьте грустную музыку! Папаня, ответь ей про её детские травмы, а то сценарий провисает! Кто хочет колу?

В недрах кристаллической друзы что‑то бешено завыло. Кабели Графа натянулись, наливаясь смертоносным синим светом.

Валерия едва заметно скользнула взглядом по датчикам жизнеобеспечения. Пользуясь тем, что Диана увлеченно вылавливала карамельные крошки со дна ведра, она неуловимо двинула рукой, из рукава выскочил скрытый скальпель.

Один точный взмах – и удерживающие её лозы Игорька осыпались на пол, порубленные на дольки.

Валерия рванулась вперед с грацией гимнастки, целясь прямо в центральный кабель жизнеобеспечения Графа.

Ведро с попкорном вылетело из рук Дианы, хлопья посыпались на бетон.

– Ах ты, сучка крашеная! Стоять!

Диана резко выбросила руку вперед. Из‑под пола с оглушительным треском вырвались гигантские, усаженные шипами лозы Игорька. Они полетели наперерез бегущей Валерии, круша по пути обломки аппаратуры и выбивая искры из кабелей.

Валерия даже не замедлила шаг. На ходу она выхватила из потайного кармана платья компактный баллончик и нажала на клапан. Облако едкого, серого тумана (концентрированного дефолианта Бездны) накрыло летящие лозы.

Прямо в полете упругие побеги Игорька пожелтели, мгновенно потеряли тургор и бессильно повалились на пол, превращаясь в склизкую, гнилую кашу.

От резкого ментального разрыва с растением Диана покачнулась и схватилась за виски.

– Мои веточки!.. – прошипела она, зажмурившись от острой боли в голове. – Ты что с ними сделала, тварь⁈

Валерия воспользовалась этой секундной заминкой. С хирургической точностью она проскользнула мимо увядающих листьев. Диана попыталась вскинуть руки, чтобы призвать Пушка, но Валерия уже поднырнула под её замах.

Пальцы Валерии, сжимающие зеленый шарик «волчьей мяты», метнулись прямо к лицу волкодевочки, с силой раздавив пахучую приманку под её носом.

Зрачки Дианы мгновенно расширились на весь глаз, вытесняя радужку. Лозы бессильно рухнули на бетон. С глупой, блаженной улыбкой Диана повалилась на спину. Она свернулась калачиком, обняла свой пушистый белый хвост обеими руками и начала громко урчать, пуская слюни.

Валерия медленно выпрямилась. Брезгливо вытерла зеленую растительную слизь с лица краем рукава и с холодной, торжествующей ухмылкой повернулась к беззащитной багровой туше своего отца.

– Решилась наконец? – динамики зашипели, выдавая усталый, почти смирившийся хрип. – Своей рукой, Лера? Без чужих клыков?

– Я должна была сделать это давно, – голос виконтессы упал до леденящего шепота. – Еще в тот день, когда ты спустился в этот бункер, оставив маму наверху. Ты ведь прекрасно знал, что защитный барьер усадьбы не выдержит прорыва Бездны, папа. Но запер гермодверь с той стороны.

– Дура! – из динамиков вырвался сдавленный, яростный хрип. – Откуда я мог знать??? Я хотя бы спас тебя!

– Ты спас только свою трусливую шкуру, папочка, – Валерия медленно занесла скальпель над шлангом. – А теперь пришло время закрыть счет.

Она сделала шаг к центральному шлангу питания и занесла руку со скальпелем.

Вдруг Валерия резко замерла. Её лицо исказила гримаса боли, она судорожно прижала ладонь к груди. Её собственное сердце, запертое в моем Чёрном Желудке, сделало три тяжелых, предупреждающих удара, отдаваясь глухой вибрацией в её ребрах.

В её ухе, через растительный радиоприемник Дианы, зазвучал хриплый, приглушенный голос, пробиваясь сквозь помехи:

– Слышь, Паучиха, у тебя там пульс скачет, как у испуганного кролика. Опять пакостишь, пока я занят? Смотри, сожму стенки Желудка у себя в брюхе, и вся твоя осанка скрючится загогулиной.

Рука Валерии со скальпелем задрожала. Она застыла, испуганно глядя на собственную грудь.

В пещере продолжала громко мурчать Диана, а Граф Медведев молча наблюдал за парализованной дочерью своими гаснущими синими глазами.

Из бутона‑связи снова раздался хриплый, прерывистый голос Ярослава. Звук едва пробивался сквозь сухой, яростный треск помех:

– Алло, Паучиха… прием. Че молчим?.. – из динамика доносился свистящий хрип. – У меня тут… технические шоколадки. В желудке бунт, тело вырубилось, даже пальцем не шевельнуть. Хватай мою пушистую бестию и чеши в Разлом. Быстро. Засунь свои амбиции и великие научные планы поглубже, иначе мы все тут сыграем в ящик прямо сейчас.

Валерия прижала ладонь к уху, пытаясь перекричать нарастающий гул:

– Ярослав! Что значит «технические шоколадки»⁈ Что с Ядром Разлома, Волк⁈

Но связь захлебнулась писком. Бутон на её мочке мгновенно сморщился, почернел и осыпался серым пеплом. Валерия грязно выругалась и раздраженно стряхнула пепел с плеча.

Она огляделась. Потолок рушился. Внизу, прямо в грязной луже среди карамельного попкорна, лежала Диана. Волкодевочка блаженно улыбалась, пуская счастливые слюни и катаясь по полу в обнимку с собственным хвостом под действием «мяты».

– Ой, какие бабочки… – невнятно забормотала Диана, сыто причмокнув. – Игорек, принеси мне еще ведро…

Лозы баобаба безвольно валялись плетями. Валерия смерила её взглядом, полным презрения.

– Потрясающе. Великое оружие Бездны пускает слюни в луже карамели. Какой неоценимый союзник.

Её пальцы невольно скользнули к собственной груди. Под ребрами билось сердце, зажатое в желудке Волка. Оно сделало три тяжелых, предупреждающих удара, от которых у нее перехватило дыхание.

– Черт бы тебя побрал, Волк, – прошипела Валерия, тяжело вздохнув.

Она повернулась к гигантскому кристаллу. Маски были сброшены. Отец и дочь остались один на один среди рушащегося бункера.

Из динамиков Графа вырвался усталый, хриплый скрежет:

– Ну что, Лера. Твой грандиозный план пошел прахом? Великий Волк оказался слишком хрупким, а ты заперта в рушащемся склепе со своим уродливым папочкой. Рада?

Валерия сделала шаг назад от пульта, её лицо оставалось холодным.

– Я выживала, отец. Ты сам учил меня использовать любые средства. Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки. А теперь отвечай: ты меня пропустишь?

Синие глаза Медведева сквозь толщу мутного аметиста впились в дочь. В её ледяном взгляде он увидел собственное отражение – ту же безжалостность, тот же холодный расчет хищника, готового перешагнуть через всё ради выживания.

Динамики выдали глухой, почти одобрительный рокот:

– Да… Ты действительно моя дочь. Холодная, расчетливая тварь. Жаль, что ты не родилась мальчиком. Я бы отдал тебе Клан без лишних разговоров.

Граф судорожно дернулся. Его уцелевшие кабели жизнеобеспечения натянулись со скрежетом. Он направил поток энергии Бездны вспять, перегружая системы.

Кабели вокруг аметистовой друзы с тяжелым лязгом расступились, открывая проход к фиолетовому зеву Разлома. Портал пульсировал, затягивая внуть бетонную пыль.

Медведев угасающим взглядом посмотрел на дочь:

– Иди. Делай, что должна. Выживи, если сможешь.

– Считай, что я принимаю наследство, – Валерия коротко кивнула. – Спасибо за уроки, папочка.

Валерия рванулась вперед прямо в фиолетовый зев Разлома.

Ярослав

Чёрный Желудок выбрал худшее время для эволюции на третий уровень. Просто худшее.

Я лежал на спине, уставившись в каменный свод пещеры «Северный Ветер», и чувствовал себя мешком с мокрым песком. Всё тело сковал паралич, а внутри, чуть ниже рёбер, ворочался раскалённый ядерный реактор. Дышать получалось через раз, со свистом и хрипом.

Нюх полностью отключился, словно в ноздри залили горячий воск.

Рядом со мной золотая пыль времени медленно осыпалась на камень пола.

Двое, Андрей и Лилия, начали подниматься на ноги. Их движения выглядели рваными, прерывистыми, словно у марионеток, чьи нити натягивал неопытный кукловод. Они сделали несколько неловких, деревянных шагов в мою сторону.

– Андрей… что случилось? – хрипло спросила мать, потирая ладонями виски. Её голос звучал слабо, надтреснуто. – Где… Где прорыв? Где наши?

Отец покачнулся, оглядывая рушащиеся своды пещеры. Его челюсть двигалась с трудом, речь звучала невнятно.

– Мы закрыли Разлом, Лиля… – выдохнул он, шумно втягивая воздух. – Но нас запечатало. Стазис… Нас выкинуло из времени.

Вдруг его взгляд замер на мне. Он дернулся, загораживая мать спиной.

– Лиля, осторожно. Тут кто‑то есть.

Мать сделала неловкий шаг вбок, всматриваясь в мое лицо сквозь полумрак.

– Подожди… Андрей, посмотри на его уши. И этот блеск глаз… – она прижала ладони ко рту. – Не может быть… Ярослав⁈

– Ярик?.. – отец замер, его негнущиеся пальцы задрожали. – Но… как?

– Он же был совсем мальчишкой, когда мы закрывали Разлом, – прошептала Лилия.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – выдохнул Андрей. – И почему ты… такой взрослый?

– Сколько вообще прошло лет? – голос Лилии дрожал.

Я не мог им ничего ответить. Даже язык ворочался во рту едва‑едва.

Они опустились предо мной на колени. На их лицах застыло выражение глубокого, почти плаксивого облегчения, а в глазах блестели слезы. Отец медленно протянул руку и прижал ледяную ладонь к моей щеке.

Мать ласково, но как‑то механически погладила меня по волосам, её холодные ногти царапнули мне лоб.

Они не мигали. Их веки оставались распахнутыми, а зрачки не реагировали на свет. Побочка от застывшего времени?

Отец смотрел мне не прямо в глаза, а куда‑то в район челюсти.

Что‑то здесь не так…

– Ярик… Мальчик мой. Живой, – прошептал отец. Его голос слегка дрожал. – Господи, ты так вырос. Посмотри, Лиля, какие у него прочные сухожилия.

Мать ласково улыбнулась. Её уголки губ приподнялись слишком высоко, неестественно обнажая воспаленные десны.

– Мы так долго ждали тебя в этой темноте, Ярослав. Каждый день, – прошептала она, медленно наматывая прядь моих волос на палец. – Так хотелось поскорее… обменяться соками.

Чё? Какими нахрен соками?

Сердце бешено колотилось, как запертый в клетке зверь. Мозг слышал родные, теплые голоса, но тело леденело от дикого диссонанса между их ласковыми лицами и леденящим бредом, который они несли.

Мать наклонилась еще ближе. Её лицо превратилось в неподвижную восковую маску с застывшей улыбкой. Отец слишком сильно сжал мои плечи. Его ледяные пальцы с силой погрузились в плоть, пробивая кожу ногтями.

– Тебе больше не нужно бегать, маленький, – зашептала Лилия прямо мне в ухо. – Твоя кожа слишком тесная. Давай мы снимем её. Подышишь свежим воздухом… Давай…

– Да, сынок, – отец кивнул, его улыбка поползла дальше, разрывая кожу у уголков рта. – Нам нужно… стать одним целым.

Их нежные голоса резко исказились, сливаясь в утробный, многоголосый хрип.

Мать широко, со страшным костяным хрустом в челюстных суставах, распахнула пасть. Её нижняя челюсть ушла далеко вниз, неестественно удлиняя лицо. Во рту сверкнули ряды игольчато острых зубов.

Кожа на груди отца с треском лопнула сверху донизу, обнажая вертикальные ряды острых костяных зубов. Второй рот прямо в груди!

Я яростно зарычал, попытался дернуть головой, чтобы вцепиться клыками в тянущуюся когтистую руку, но скованное тело не слушалось.

В следующую секунду они бросились на меня.

Ледяные зубы впились в мои плечи и шею. Они не просто рвали плоть, а жадно сосали мою ману, опустошая резервы через открытые раны. Словно из меня живьем, по нитке, выдергивали нервные окончания.

Твари хрипели, поглощая мою кровь и плоть, втягивали тепло в свои холодные, пустые тела.

Дикая боль затопила сознание. Я рычал и щелкал клыками, но тело всё ещё не слушалось, а Чёрный Желудок не отвечал…

Сволочи. Хватит жрать, у вас харя треснет!

Если бы я мог пошевелить хотя бы пальцем, я бы засунул их лживые головы им же в задницы. Но сейчас моё тело напоминало кусок промороженного гранита.

Тьма начала затапливать мои глаза, приглушая боль и сытое урчание монстров, обещая покой и тишину…

– Кушай, сынок, расти большим, – просипел лже‑Андрей, впиваясь когтистыми пальцами в моё плечо. Присосался к каналам, как гигантский клещ.

Лже‑Лилия пристроилась с другого бока, ласково поглаживая меня по щеке склизкой ладонью. На месте её рта зияла тёмная, усеянная зубами щель, окрашенная моей кровью…

– Мамочка заберёт всё лишнее… – прошипела она, прильнув к моей шее.

Вдруг ледяной туман над нами колыхнулся.

В пещеру, шурша подолом, влетела Валерия. Её роскошное чёрное платье было покрыто слоем пепла и серой жижи, но двигалась девка так, словно только что сошла с подиума.

И да, я помнил, что спасать меня она бросилась вовсе не из великой любви. Просто её изящное, бьющееся сердечко сейчас физически находилось в моём Желудке. Сдохну я, и её моторчик мгновенно сделает «тук» в последний раз.

– Отойдите от подопытного, паразиты, – ледяным тоном процедила Валерия.

Она швырнула три стеклянные колбы. Они с хлопком разбились прямо под ногами тварей. Воздух зашипел, в нос шибануло мерзким кислым запахом.

Твари взвыли. Лже‑Лилия брезгливо отпрянула, зажимая лапами дымящееся лицо. Лже‑Андрей, злобно щёлкнув челюстями, отступил и растворился в сером тумане.

Тьма уже подкатывала к моим глазам, кровь хлестала из ран, но я держался. Мои уши дёрнулись, улавливая малейшие колебания воздуха.

– Лера, пригнись! – прохрипел я. – Слева несёт тухлятиной!

Валерия среагировала мгновенно. Она откинулась назад в безупречном мостике, и прямо над её грудью пронеслась когтистая лапа лже‑Андрея, срезав лишь пару прядей её тёмных волос.

– Прыгай вверх! Подсечка! – рявкнул я.

Она оттолкнулась от камней, взмывая в воздух, словно гравитации для неё не существовало. Под ней с глухим металлическим скрежетом сомкнулись челюсти лже‑Лилии.

– Меньше болтай, Волков, береги кислород! – огрызнулась Валерия, зависнув в прыжке. – Без тебя справлюсь!

Надо признать, дралась она красиво.

Приземлившись, Валерия крутанулась на одной ноге. Тонкая стальная шпилька её туфли с хирургической точностью вонзилась в локоть лже‑Андрея, перебивая его мана‑каналы. Монстр взвыл, его левая рука безжизненно повисла, покрываясь коркой льда от заблокированных потоков энергии.

– Концентрация нейротоксина в их синапсах увеличивается, – холодно пробормотала она, уклоняясь от очередного выпада. – Ещё пара минут, и я вскрою их прямо здесь.

– Не хвастайся, кукла, – прохрипел я, чувствуя, как внутри меня что‑то окончательно оборвалось. – Они… они сожрали слишком много моих сил.

И тут начался кошмар.

Вокруг лже‑Андрея вдруг вспыхнула знакомая мне морозная аура. Аура ксеноморфочки и её льда.

– Смотри, я умею как он! – утробно заклокотал монстр.

Он резко скользнул по каменному полу, начисто игнорируя силу трения. Криоскольжение. Моя личная, честно сожранная фишка. На бешеной скорости ублюдок ушёл из‑под удара Валерии, зайдя ей за спину.

Одновременно с этим лже‑Лилия сделала резкий взмах когтистой лапой. Воздух перед ней с сухим треском разорвался, обнажая черноту пустоты.

– Призрачные Когти, – выдохнул я. – Эй, плагиаторы хреновы, это вообще‑то авторская магия!

Но эти уроды даже не смотрели в мою сторону.

Валерия была быстрой, чертовски быстрой. Но не достаточно. Сверкающие серпы пронеслись сквозь её тело.

Крови не было. Пространственный срез не разрушает ткани, он просто кромсает координаты. С тихим, почти деликатным стуком кусочки Валерии посыпались на серые камни пещеры.

Вот на землю шлёпнулась её идеально ровная, отрезанная по бедро нога. Рядом упала тонкая талия в обрывках платья. Чуть поодаль приземлились руки.

Бедрышко тут, лопатка там, окорочок туда…

Голова Валерии покатилась по гальке и замерла, уставившись на меня широко открытыми, полными ярости глазами. Её аккуратная прическа растрепалась, но надменный вид никуда не делся.

– Волков… – прошипела отрубленная голова с придыханием, больше похожим на змеиное шипение. – Твоя магия… совершенно антинаучна. И отвратительна. Собери меня немедленно!

– Сама видишь, занят, – просипел я, косясь на свои неподвижные руки. – Лежу, эволюционирую.

Твари медленно двинулись к нам, шумно втягивая ноздрями воздух. Они явно выбирали, с кого продолжить трапезу. С аппетитных «окорочков» Валерии или с парализованного меня.

Но тут из ледяного тумана послышался странный шорох. А затем раздалось весёлое и совершенно неуместное мурлыканье.

– Ой… какие бабочки полетели… Синие‑синие…

Из серой хмари, пошатываясь, как пьяный матрос, вышла Диана.

Моя грозная сестра, Демоническая Ткачиха, сейчас представляла собой жалкое зрелище. Валерия так щедро сыпанула на неё «волчьей мятой», что бедняжку накрыло по полной программе.

Диана глупо улыбалась, прикрыв глаза. Её пушистый белый хвост вяло тащился по грязи, а смертоносные лозы, обычно способные разорвать любого монстра на ремни, висели у неё из‑под подола, как перезревшие макароны.

– Бра‑а‑атик… – ласково протянула она, не замечая монстров. – А почему потолок кружится? И почему этот серый дядя так странно на меня смотрит?

Она покачнулась, сделала шаг вперёд и со вздохом блаженства потерлась щекой об острый, уродливый валун.

– Мяу… Какой тёпленький камушек. Хочу на нём поспать.