Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 42 страниц)

[КОНЕЦ СТЕНОГРАММЫ]

Аналитическая записка КМН: Обратите внимание на таймкод 03:14. В момент, когда Абонент 1 произносит слово «сущности», зафиксировано кратковременное падение локальной температуры в секторе записи на 4 градуса Цельсия. Аудиодетектор зафиксировал фоновый шепот на мертвых языках Бездны. Рекомендовано перепроверить ментальное здоровье Абонента 1 и Абонента 2 на предмет одержимости.

Запись передана старшему инспектору Соболеву лично. Рекомендовано усилить оперативную группу усадьбы «Серый Клык» боевыми магами спецотряда «Чистильщики»

Глава 15
Кто из вас привез извинения, а кто просто хочет стать ужином?

Впервые за всё время в этом мирке я почувствовал что-то похожее на уважение к собеседнику. Старик не пытался звать инквизицию или читать тупые молитвы. Смотрел чудовищу в глаза и требовал четкого ответа.

Похож на дядьку Карнакса.

– Сам ушел, – ответил я, прожевав. – Его тушка не выдержала побоев. Мы заключили контракт в пустоте. Я забрал его тело, долги и Стаю. Взамен обещал, что его враги умоются кровью. И да, дед, я тоже Ярослав, а никакой не демон. Но пришел из таких глубин, о которых тебе лучше не знать. Чисто ради сохранения твоего же рассудка. Ну или что там от него осталось.

Старик долго молчал, сверля меня взглядом. Затем медленно откинулся на спинку кресла. Он пожевал губами, опустил взгляд на свой рунный дробовик, а затем снова впился в меня своим единственным глазом. Словно пытался просветить рентгеном до самого копчика.

– Звучит как байка поддатого курсанта, – скрипуче выдал Корней. – Но я старый волк, меня нюх редко подводит. Чужой паразит вонял бы гнилью, серой или тухлятиной. А от тебя разит железом и нашей, Волковской кровью. Вроде ты – это он, а вроде… как подменили. Ты покрупнее будешь и злее. И Диана… мелкая такая же как ты?

– Она откликнулась на отчаяние твоей внучки, – я равнодушно пожал плечами. – Понимаешь, дед, нельзя просто взять и вломиться в первую попавшуюся тушку. Нужно сродство. Моя душа и его из одного Корня. Просто я рос там, где из меня лепили высшего хищника, а его забили ногами в грязном переулке.

Я постучал пальцем по своей груди, туда, где под футболкой только-только срослись сломанные ребра.

– Я не убивал твоего внука и не надевал его как костюм. Я слился с ним намертво. Как наяву помню, как мажоры ломали эти самые кости. Чувствую его жгучий стыд за то, что он был слабаком и не мог защитить сестру. Я – это он. Роднее и ближе, чем если бы мы были единоутробными близнецами. Разница лишь в том, – я осклабился. – Что я чертовски хочу жрать. И я пожру всех, кто встанет между мной и едой.

Дед долго сверлил меня взглядом. В тишине кухни было слышно только, как натужно тарахтит старый холодильник. А затем Корней медленно, с каким-то мрачным, почти фанатичным одобрением кивнул.

– Значит, мой настоящий внук оказался достаточно умен, чтобы перед смертью запросить правильное подкрепление по линии крови. А подкрепление оказалось достаточно отбитым, чтобы явиться, – старик хищно осклабился, демонстрируя золотые коронки.

– Достаточно голодным, – я вновь откусил от окорока.

– Добро. Тогда давай обкашляем дела, Ярослав. У тебя план-то есть? Со стороны ты будто творишь, что просто в голову взбредет. Собрался воевать со всем городом?

– Если город встанет поперек горла, то да.

– За сутки ты нажил больше кровников, чем твой батя за десять лет. Медведевых, Соболевых покусал. Теперь еще Голубевы и Андреевы подтянутся из-за девок в подвале.

– Девки того стоят, – сказал я. – Без правильных жен Стаю не возродить.

– КМН скоро тоже стойку сделает. План есть, или просто буйствуешь по дурости?

– План прост как топор, – я откусил еще говядины. – Сначала откормить Стаю и поставить всех на ноги. Самому нарастить мясо в короткие сроки и наплодить новых Волчат. Потом отжать наш Завод обратно. Затем забрать Разлом «Северный Ветер». Любой, кто встанет между мной и этими целями, становится Добычей. Порядок не меняется.

Корней довольно оскалился.

– Жестко. Уважаю. Слушай сюда, внучок. Я, конечно, та ещё рухлядь, но старые контакты в записной книжке держу. Ветераны, бывшие гвардейцы Андрея, списанные в утиль сталкеры. Те, кого Медведевы тупо вышвырнули на мороз. Они злые как черти и голодные. Увидят, что Волковы снова клыки отрастили, прибегут по первому зову.

– Кидай клич, – кивнул я. – Толковые бойцы всегда нужны. Оплата щедрая, лутом с врагов. Потом всех на зарплату и официальные должности.

– Сделаю. – Старик задумчиво погладил ствол дробовика. – И еще кое-что. Присмотри за сестрой.

– За Ди? – я приподнял бровь. – Она уже не маленькая, клыки отрастила и кусаться научилась.

– Я навидался бойцов, Яр. Одни идут в замес из-за страха, другие из-за долга. А есть такие, кого поток подхватывает и не отпускает. Они ярко вспыхивают, выжигают всё вокруг, а потом так же резко сгорают дотла. Диана из таких. Она дерется не ради выживания. Ей, как вы, молодые, говорите, тупо по кайфу. Для нее это всё игрушки. Но однажды в этой игре попадется кто-то, кто не наложит в штаны от ее милой улыбочки и зубастых сорняков. И тогда ее могут сломать. Ты ее якорь. Пока ты рядом, крыша у нее не протечет окончательно. Не спускай с девки глаз.

Я молча проглотил остатки говядины. Дед рубил прямо в десяточку. Мелкая реально инфантильна до одури. Если нас грамотно разделят на поле боя, ее могут подловить на истерике или банальном перерасходе маны.

Пожалуй, лучше держать её ближе к дому. И не выпускать гулять в одиночку.

Я уже было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер.

Черные волчьи уши на макушке резко дернулись и встали торчком, ноздри раздулись.

Я уловил тяжелый запах жженой резины. Рев форсированных артефактных движков минимум от нескольких десятков тачек. Дух раскаленного металла и ледяной крошки. И поверх всего этого густой, маслянистый шлейф адреналина и злости.

Летели на пределе. Прямиком к нашим покосившимся воротам. Без глушителей и лишних церемоний.

– Гости, – лениво бросил я, швырнув пустую пачку из-под мазика в раковину. – Кажется, очень злые.

Корней кряхтя выпрямил спину. Ствол рунного дробовика смачно клацнул, когда дед загнал патрон в патронник. По рунам пробежало золотистое свечение, а в глазу старика вспыхнул тот самый неукротимый огонь Истребителя.

– Ну что, внучок, – дед хищно осклабился. – Пора показать этим ушлепкам, почему Волковых ссались трогать даже тогда, когда у нас в карманах мыши от голода вешались.

Я облизнулся. Черный Желудок внутри радостно сжался в предвкушении шикарного банкета. Губы сами собой растянулись в широченной, жуткой улыбке.

– Присмотри за мелкими, дед, – рыкнул я, со звоном выпуская Призрачные Когти. – Походу, доставка горячей еды сегодня работает с опережением графика.

Бабах! Дверь на кухню едва не слетела с петель, врезавшись в стену с оглушительным грохотом.

В проеме, окутанная запахом клубничного шампуня, возникла Диана. Влажные белые волосы растрепаны, глаза горят хищным фиолетовым огнем, а губы растянуты в плотоядной улыбке. Сестренка была обута только в один кроссовок, а второй остервенело натягивала прямо на ходу, прыгая на одной ноге и глухо рыча от нетерпения.

– Братик, я чую мясо! – радостно завопила она, наконец втиснув пятку в обувь и топнув ногой. Хвост за её спиной хлестал по воздуху, как кнут. – Целая толпа! Злые, вкусные, прямо к нам едут! Я Пушка уже разбудила, он со вчерашнего дня не жрамши. Погнали, майонез тока захвати!

Она уже собралась проскользнуть мимо нас в коридор, но я сделал короткий шаг в сторону, перегородив ей путь. Мягко, но непреклонно

– Ты остаешься.

Диана затормозила так резко, что ее кроссовки скрипнули по линолеуму. Радостный оскал мгновенно сменился капризно-недоуменной гримасой.

– В смысле⁈ – возмутилась она, уперев руки в бока. – Там шведский стол приехал! Сам! Ты что, один попрешься? А я тут должна сидеть? В компании Старого Волчары и двух голых куриц в пледах⁈ Ярик, не беси меня, а то укушу!

Она попыталась сделать финт и проскочить у меня под рукой, но я просто положил широкую ладонь ей на лоб, мягко оттолкнув назад.

– Я сказал – ты остаешься в доме, мелкая. Это не обсуждается.

Диана зашипела, обнажив клыки, но я даже не моргнул.

Если я скажу ей правду, она точно увяжется со мной. А заварушка предстоит жаркая, совсем не как забава в Академии. Поэтому придется побыть не Волком, но Лисом.

– Включай голову, Ди, – мой голос звучал ровно, словно я зачитывал рапорт. – Родовая защита во дворе дырявая, как старое сито. Магию нашего Тотема можно обойти. Они наверняка приволокли с собой глушилки, а у КМН полно легальных отмычек. Если они пустят штурмовую группу с черного хода, кто встретит их в доме? Ксенодевка с подносом?

– Ар-р-р-р-рь! – оскалилась Ди. Но я чуть наклонился к ней, глядя прямо в разгневанные глаза.

– В подвале сидят две высокородные самки. Наш генофонд и политический рычаг. В спальне наверху Данила прямо сейчас переваривает свою первую ауру, его бьет лихорадка, он слеп и глух ко всему. Он щенок. Если хоть один ублюдок просочится в дом, пока я танцую у ворот, они вырежут наше будущее под корень. Понимаешь?

Диана нахмурилась, перестав рычать. Ее волчьи ушки чуть опустились.

– Это не наказание, – добил я прагматично. – Считай это своим долгом перед Стаей. Ты – второй эшелон обороны. Финальный босс нашего волчьего подземелья.

– Ты просто жадина, – фыркнула она, обиженно пиная ножку стола. Стол жалобно хрустнул. – Сам хочешь всех сожрать в одну моську, а мне красивые слова в уши льешь!

– Я-то жадина? – я приподнял бровь. – Ты в Академии устроила знатную резню. Я тебе всех уступил. Так что теперь моя очередь поживиться. Усекла?

В разговор кряхтя вклинился дед Корней. Он вырулил на своей коляске и ловко вклинился между нами.

– Не зуди, мелкая, – веско бросил старик. – Альфа сказал, ты на охране логова, значит, выполняй. Я тебе помогу. Подержим угодья Стаи вместе. Если какая гнида проскользнет мимо Ярика, я им сначала картечью ноги прошибу, а ты потом своих плотоядных сорняков на них натравишь. Развлечемся.

Диана посмотрела на дробовик деда, потом на меня. Осознание, что её не задвигают в угол, а доверяют самый важный сектор, окончательно её успокоило. Губы снова растянулись в клыкастой улыбке.

– Ну ладно, – милостиво кивнула она. – Так уж и быть. Но и ты заруби на носу, Яр. Если там помрешь, я тебя воскрешу и сама лично задушу твоими же кишками, понял?

– Учту, – хмыкнул я, разворачиваясь к выходу.

Я уже взялся за ручку входной двери, когда сестра окликнула меня в последний раз.

– Яр! – крикнула она в спину. – Ты там это… не жри всякую дрянь, понял? От магов Земли одни углеводы, бока наешь! И смотри, чтобы у них аура не просроченная была, а то опять животом будешь маяться!

Я на секунду задержался на пороге. В нос ударил свежий запах дождя и стремительно приближающейся чужой силы.

– Постараюсь, – бросил я через плечо. – Если попадется кто-то с хрустящей корочкой или маной Воды, принесу тебе кусочек.

Я толкнул дверь и шагнул под моросящий холодный дождь. За спиной щелкнул замок. Сквозь шум ливня и завывание ветра уже отчетливо слышался визг тормозов и хлопанье автомобильных дверей.

Мясо подано. Я выдохнул, между губ вырвалось облачко пара. И зашагал навстречу резне.

Моросил слабый жидковатый дождик. Мелкая водяная пыль постепенно превращала раздолбанную грунтовку на окраине города в настоящее грязевое месиво.

Именно в эту распутицу, к покосившимся, изъеденным ржавчиной воротам усадьбы «Серый Клык», начал стягиваться кортеж, стоимость которого превышала годовой бюджет небольшого имперского городка.

Два десятка машин. Массивные бронированные внедорожники с тонированными стеклами, пара заниженных премиальных спорткаров, представительные седаны и даже один удлиненный «Майбах». Вся эта сияющая хромом, полированная кавалькада, ощетинившаяся защитными рунами, неуклюже парковалась прямо в лужи, блокируя узкий переулок со всех сторон.

Из джипов сопровождения посыпались бойцы охраны. Крепкие парни в зачарованных бронежилетах тут же принялись раскрывать над дверцами машин широкие черные зонты, суетливо выстраивая коридоры для своих хозяев.

Дверь матово-черного броневика откинулась, и на мокрый асфальт тяжело ступил Аркадий Арсеньев. Обычно лощеный делец сегодня выглядел откровенно скверно. Его дорогой кашемировый платок намок, лицо посерело, а под глазами залегли глубокие тени. Правую кисть, замотанную белоснежными медицинскими бинтами, он нервно прижимал к груди.

– Плотнее! Встаньте плотнее, идиоты! – сорвавшимся голосом прошипел Аркадий, пинком отгоняя собственного водителя. Он повернулся к группе суровых наемников, на чьих плечах красовались шевроны ЧВК «Стальной Кулак». – Смотреть в оба! Чтоб ни одна тень за забором не дернулась без нашего ведома!

– Батя, да ты чего параноишь? – раздался полный дурной бравады голос. Из того же внедорожника вылез Макс Арсеньев.

Мажор, еще недавно рыдавший в луже со сломанной рукой, сегодня явно накачался алхимическими обезболивающими. Его глаза лихорадочно блестели, рука покоилась на перевязи, но на уцелевших пальцах левой руки уже ярко мерцал новый боевой артефакт в виде массивного перстня.

– Передавим всех шавок! – Макс злобно сплюнул прямо в грязь. – Я им лично ворота с петель вынесу! Вся Академия увидит, как Волковы у меня в ногах ползать будут!

– Заткнись, придурок! – процедил сквозь зубы Аркадий, затравленно озираясь на сгущающиеся сумерки.

В отличие от тупоголового сынка, Аркадий знал правду. Знал, что его «крыша» – жуткий орочий босс Грогх – пару часов назад был порублен на ровные кубики. Делец чувствовал, как земля уходит из-под ног, и он просто не знал, что делать.

Единственное, что он мог, это прикрыться авторитетом остальных собравшихся здесь Родов.

А Рода уже выходили из своих автомобилей.

Дверца «Майбаха» с тихим шелестом распахнулась. Лакированная мужская туфля из крокодиловой кожи коснулась грязной лужи.

Ратмир Златогоров, солидный мужчина с благородной проседью, вышел наружу. Охранник тут же прикрыл его лысеющую макушку зонтом. Златогоров окинул взглядом покосившийся забор Волковых, гниющие стволы деревьев в саду, и брезгливо скривился, словно ему под нос сунули дохлую крысу.

– Боже, боже… – тихо, но с глубоким отвращением произнес он. Златогоров неспешно застегнул пуговицу дорогого двубортного пиджака. – Вы только посмотрите на это позорище. И этих людей кто-то пускает в приличное общество?

Следом за Златогоровым, из купе спортивного авто выпорхнула Инесса Светлова, цокая шпильками по битому асфальту. Светская львица была при полном параде, несмотря на дождь. В руках она держала изящный клатч. Над ее плечом парил артефакт-транслятор, записывающий всё происходящее.

– Полностью согласна, Ратмир Константинович! – картинно вздохнула она, умело поворачиваясь к парящему объективу рабочей стороной лица. – Трущобы, настоящие трущобы! И подумать только, животные из этой норы посмели испортить лицо моей Лерочке! Девочке завтра на городской бал!

Златогоров бросил на неё ледяной, раздраженный взгляд.

– Бал? Вас волнует бал? Сегодня были попраны абсолютно все правила, Инесса, – процедил Ратмит. – Средь бела дня. Из стен Академии! Мою невесту, мой актив, за который уже были переведены задатки, уносят на плече, как куль с картошкой! Я не понимаю, за что мы платим Академии миллионы, если у них совершенно дырявая охрана! Бездари. Я затаскаю ректорат по судам, они мне компенсируют каждую секунду этого позора!

– Право, Ратмир, ну отчего вы такой серьезный? Улыбнитесь, мы в эфире! – Светлова нацелила транслятор прямо на лицо Златогорова. – Заголовок будет просто огонь: «Ужас трущоб: обезумевшие Волковы крадут женщин!». Пусть весь Северогорск увидит, в каком клоповнике они живут.

Она провела тонким языком по губам, словно уже смаковала будущий скандал.

– Смешаем их репутацию с грязью, – проворковала она.

Златогоров презрительно отвернулся от камеры. Он подал жест охраннику, чтобы тот закрыл его собой от надоедливой салонной хайпожорки.

В этот момент раздался жутковатый звук сминаемого металла.

Из огромного черного внедорожника с гербом в виде пылающего сокола вышел мужчина. Владлен Голубев, боевой маг и отец Анжелики, был настолько взбешен, что, захлопывая дверь, оставил на бронированной стали вмятину от пальцев. Вокруг него воздух дрожал от сдерживаемого жара, а капли дождя испарялись, не долетая до его седых волос.

– Какая к чертям, репутация??? – рявкнул Голубев так, что Светлова испуганно отшатнулась. Транслятор едва не упал. – Моя дочь в этом вольере! Я этому щенку собственными руками глотку выжгу, и пусть весь Комитет идет к черту! Я сожгу этот сарай дотла вместе с каждым, кто в нем дышит!

– Остыньте, Владлен, – раздался тихий, шелестящий голос. – Самосуд недопустим.

Сквозь толпу телохранителей вперед вышел высокий мужчина в строгом, идеально выглаженном сером костюме. Павел Соболев из Рода Соболевых, крупный чиновник из Комитета Магического Надзора. Тот самый бюрократ, чей сын Вадик сегодня лишился изрядного куска ауры в студенческой столовой.

Соболев выглядел невозмутимо и холодно, как айсберг в океане. Он просто поправил дорогие очки на переносице, задумчиво оглядывая запущенное поместье Волковых.

– Мы же цивилизованные люди, господа, – Соболев тонко, почти издевательски улыбнулся отцу похищенной невесты. – Комитет Магического Надзора категорически не одобряет самоуправство. Суд Линча удел варваров.

– Он напал на моего ребенка! – взревел Голубев, сжимая кулаки. – Я не буду ждать ваших бумажек, Соболев!

Ратмир и Инесса одарили Павла кислыми взглядами. Из знатных Родов Комитетовских крыс не любил никто. Но в лицо им обычно старались не перечить.

– Будете, Владлен, будете, – бюрократ перебил Голубева, подняв палец. – Не истерите, вы тут не один пострадавший. Мой сын сейчас в лазарете после встречи с этой сумасшедшей девкой. Но мы не станем марать руки о грязь. У меня на руках ордер на обыск и арест по статье «Использование несанкционированных проклятий и разбой». Мы ни в коем случае не будем опускаться на уровень зверей, о нет…

Соболев маниакально сверкнул стеклами очков, глядя на запертые ворота усадьбы.

– Я пущу его по этапу. Умолять будет о смерти. Он сгниет в карцерах магических рудников. В такой глубокой шахте, что забудет, как выглядит солнечный свет. А его сестру запру в желтом доме с блокаторами маны до конца её никчемных дней. Мы распнем их исключительно по букве закона. Закон, Владлен, бьет куда больнее и глубже, чем огонь.

Голубев глубоко вздохнул. А потом посмотрел на Соболева с неожиданной улыбкой. Почти дружелюбной.

– Павел, – ясным голосом произнес Владлен Голубев. – Давай я выражусь максимально доходчиво, чтобы даже такой как ты понял. Засунь все свои постановления и предписания в жопу.

Инесса ахнула, её транслятор запиликал, передавая запись в прямой эфир. Ратмир и подошедший Арсеньев одновременно усмехнулись.

У Павла Соболева напряглись желваки.

– Единственное, что я сделаю по букве закона, – процедил Голубев. – Официально вызову этого щенка на смертельную дуэль, прежде чем выжечь ему внутренности.

– Услышал тебя, Владлен, – Павел Соболев неторопливо поправил очки, сверля Владлена холодным взглядом. – Услышал и всё запомнил.

Пока аристократы спорили, деля шкуру неубитого волка, в стороне, под старым облезлым дубом, стояли двое. Женщина средних лет с абсолютно потухшими, покрасневшими от слез глазами, Елена Андреева, мать водной девицы. Она дрожащими руками, словно величайшее сокровище, прижимала к груди инкрустированную шкатулку.

– Только бы он согласился, Димочка… – тихо, почти как в бреду, пробормотала она, поглаживая крышку шкатулки. – Если этого будет мало… пусть забирают клинику, титулы, всё. Лишь бы Диана была цела и вернулась домой.

Рядом с ней топтался её старший сын, Дмитрий. Щуплый интерн в нелепой куртке был бледен как смерть. Он постоянно, словно словил странный нервный тик, хлопал себя ладонью по правому карману.

– Яр выслушает, – напряженно отозвался парень, и снова запустил пальцы в карман. – Мы часто общались, он разумный малый. Но если Яр и правда слетел с катушек… У меня есть «аргумент». Действует за три секунды. Главное, подойти достаточно близко.

– Дима, даже не думай! – испугалась мать.

Дмитрий стиснул зубы.

– А какой выбор, мам?

Из последней прибывшей машины, негромко хлопнув дверью, вышел огромный мужчина со сломанными ушами и кулаками размером с пивные кружки.

Борис Громов, бывший чемпион Северогорска по борьбе, а ныне владелец сети бойцовских клубов. Его сопровождали два мрачных здоровяка, тренера.

Громов не стал участвовать в высокосветской грызне. Он медленно подошел вплотную к кирпичному столбу покосившихся ворот. Взгляд опытного бойца скользнул по потекам на металле.

Чемпион шумно втянул воздух носом. Нахмурился.

– Благородные… Вы бы притормозили со своими рудниками и судами, – пророкотал он, перекрывая шум дождя.

– Борь, чё там? – спросил один из тренеров.

– Я, конечно, в ваших высоких материях не силен, но кто-нибудь мне может объяснить, почему у них от забора-то волчьей мочой несет? Да еще и так, что аж ману прошибает?

Инесса Светлова издевательски засмеялась, прямо как светская гиена… то есть львица. Парящий транслятор тут же навелся на Громова:

– Ох, Борис, какие у вас, однако, специфические познания в ароматах! – проворковала светская львица на камеру. – Неужели на досуге обнюхиваете бродячих собак? Или в ваших бойцовских клубах настолько плохо с гигиеной, что вы привыкли к подобному амбре?

Громов медленно повернул голову. В его взгляде не было ни ярости, ни смущения. Он посмотрел на Инессу так, как суровый профессор смотрит на нерадивую студентку.

– Инесса Эдуардовна, – спокойно, без тени агрессии рокочущим басом произнес он. – У моего приятеля-охотника в вольере живет матерый лесной волк. Он на нем своих волкодавов натаскивает со щенячьего возраста, чтоб страх теряли. Так вот, для справки вашим подписчикам: собачья моча и волчья метка химически разные вещи.

Светская «гиена» презрительно фыркнула, готовя новую колкость, но тут чемпион неожиданно выдал такое:

– У волка там концентрат пиразинов и алкилкетонов. Это природные кайромоны, сигналы чистой смерти. Любой зверь, почуяв этот дух, на уровне инстинктов понимает, что его сейчас будут жрать. Физиология, сударыня. И у этих ворот пометил территорию не бродячий пес, а доминантный Альфа-Хищник на пике ярости. Так что уберите камеру и прикусите язык. Мы тут не пуделей выгуливаем.

Светская львица мгновенно залилась краской, словно ей наотмашь влепили пощечину. Открыла рот, тут же закрыла его, не найдя, что ответить на такую лекцию по биохимии от простого, казалось бы, «тупого качка». Который внезапно оказался самым умным из присутствующих.

Львица судорожно отвела объектив транслятора в сторону. Парочка охранников Златогорова еле слышно хмыкнули.

В этот самый момент в глубине двора раздался мерзкий, протяжный скрип несмазанных петель. Калитка, вмонтированная в кованые ворота, медленно поползла в сторону.

Из темного проема во двор медленно вышел парень. Один, без оружия и охраны.

Носил дешевую синтетическую футболку и рваные джинсы. Среди темно-коричневых волос на макушке выделялись волчьи уши. За спиной виднелся черный пушистый хвост. С небольшим белым кончиком.

Ратмир Златогоров, глядя на парня, едва заметно улыбнулся. Павел Соболев, напротив, глядел хмуро, оценивающе, блестя стеклами очков.

Ярослав остановился в паре метров от толпы, даже не удосужившись вынуть руки из карманов. На лицах аристократов читалось смятение: они ожидали увидеть ощетинившуюся оборону, сумасшедшего фанатика, истеричку… но точно не этого расслабленного, флегматичного юношу.

Он не обратил никакого внимания на нацеленные на него стволы, на ревущий в руках Голубева огонь, на записывающий транслятор Светловой.

Ярослав лишь слегка приподнял подбородок и демонстративно громко втянул носом сырой воздух. Словно ресторанный критик, дегустирующий поданное блюдо.

Он постоял так секунду, смакуя букет. Затем покачал головой и чуть заметно, издевательски ухмыльнулся, блеснув острыми клыками во рту.

– Запах дешевых понтов, животного страха и подгоревших контрактов… – его голос прозвучал удивительно спокойно, но акустика двора разнесла его так отчетливо, словно он говорил в микрофон. – Это владения Стаи, а вы без приглашения топчете наш газон. Кто из вас привез извинения, а кто просто хочет стать ужином?