Текст книги "Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 42 страниц)

Глава Целителей недоверчиво приподняла бровь. Она подошла к дочери вплотную, взяла её за подбородок и заглянула в блестящие глаза.

– Диана. Детка, – проникновенно, с пугающим спокойствием начала мать. – Поздравляю. Ты только что поставила рекорд. За одни сутки в заложниках ты умудрилась подхватить классический стокгольмский синдром. И, кажется, в самой тяжелой форме, с примесью подросткового спермотоксикоза. Тебе бы успокоительного попить. Давай мама принесет?

– Никакой это не синдром! – Диана возмущенно отдернула лицо, сверкая глазами. – Всё по фактам, маменька! И хватит делать из меня терпилу! Я наконец-то здорова! Я дышу без боли! А всё благодаря ему!

Спор прервал тихий стук в дверь. В палату бочком протиснулся заместитель Елены, бледный лысеющий маг в очках.

– Елена Викторовна… Прошу прощения за беспокойство, – замялся он, покосившись на возмущенную Диану. – К вам посетители. Господа Арсеньевы. Аркадий Борисович и его сын, Максим. Настаивают на срочной встрече. Говорят, дело срочное, речь о благополучии невесты Максима, то есть… эм… Дианы.

При упоминании имени «Максим», лицо Дианы скривилось так, словно ей под нос сунули дохлую рыбу. Тот самый Макс, её благородный женишок. Мажорчик, который вчера вечером визжал в луже, когда Волков сломал ему перстень вместе с пальцами. А потом вовсе трусливо отдал ключи от машины.

На фоне того первобытного ужаса и дикой харизмы, что излучал Яр, Макс теперь казался ей просто слизняком.

И глубоко в душе Диана чувствовала жгучий стыд. За то, что в переулке смеялась над Ярославом, когда он защищал сестру от Макса и его прихлебателей. За то, что закрыла глаза на голос совести, помня наказ маменьки поддерживать жениха во всем.

Нет уж, хватит! Она здорова и теперь сама решает свою судьбу!

– Мам, гони их в шею, – брезгливо фыркнула Диана, отворачиваясь. – Видеть не хочу этого клоуна.

Елена Андреева усмехнулась. Ситуация складывалась щекотливая. Раньше союз с Арсеньевыми был ей нужен как политическая страховка для больной, угасающей дочери. Но теперь? Диана здорова, её Ядро горит чисто и мощно.

А Арсеньевы? Да в общем-то просто побитые шавки, потерявшие вес и униженные на глазах всего города. К тому же, главный козырь и единственный объект её медицинского интереса прямо сейчас лежал голый в соседней реанимации под присмотром той глуповатой ассистентки… как её… Софья, кажется.

Если честно… на кой ей теперь этот брак? Дочь здорова, для неё можно поискать более перспективную партию.

Но есть проблемка. Брак скреплен контрактом. И если он будет разорван со стороны Рода невесты, Елене придется выплатить солидные отступные Арсеньевым. Чего главе общества Целителей крайне не хотелось.

Вот если бы Арсеньевы сами разорвали помолвку… да, это был бы идеальный вариант. Да только Аркадий так никогда не сделает. От таких сладких кусков добровольно не отказываются.

Андреева поправила воротник своего белоснежного костюма и холодно кивнула заместителю:

– Пропустите этих джентльменов. Послушаем, какие песни они нам тут споют.

Заместитель кивнул и скрылся за дверью.

– Значит так, – Елена Андреева резко повернулась к дочери, когда шаги в коридоре затихли. Голос Главы Целителей стал стальным и острым, как скальпель. – Для них ты всё ещё больна. Поняла меня? Ни слова о том, что твоё Ядро чисто. Сиди, делай бледный вид и страдай. Усекла?

Диана фыркнула и слегка ссутулилась, с переменным успехом изображая умирающего лебедя.

Дверь отъехала в сторону, и в палату вплыла делегация Арсеньевых. Выглядели они, ну, мягко говоря, не важно.

Аркадий Борисович баюкал на груди свежую, наложенную целителями шину на правой кисти. А следом за ним плелся Макс. Рука мажора тоже покоилась на перевязи, под глазом цвел живописный синяк, а весь его былой пафос сдулся до размеров грецкого ореха.

Как бы не хорохорился Макс в начале дуэли, но в итоге на него случайно упал автомобиль, подброшенный Ярославом в горячке боя. После этого пыл Арсеньева-младшего резко поубавился.

Макс сглотнул, увидел Диану и натянул на лицо жалостливую, елейную маску. В здоровой руке он неуклюже сжимал букет каких-то бледных, вялых роз.

– Дианочка… заенька моя, – заворковал он, делая шаг к кушетке. – Как ты? Я всю ночь места себе не находил! Как представлю, что этот грязный зверь к тебе прикасался… Мы заберем тебя домой, всё будет хор…

– Стой где стоишь, – брезгливо поморщилась Диана, демонстративно зажав нос. – Не подходи, от тебя несёт бензином. У меня сейчас натурально изжога начнётся.

Макс замер, залившись густым румянцем.

– Диана, я же… я просто волновался… – мягко произнес он.

– Вчера в луже перед Волковым ты волновался громче и как-то искреннее, – холодно припечатала она и демонстративно отвернулась. – Розы в мусорку выкинь, у меня на них аллергия.

Макс беспомощно обернулся к отцу. Аркадий скрипнул зубами, но осадил сына взглядом и выступил вперед.

– Охо-хо, дети, дети… Елена Викторовна, я к вам с важным разговором, – делец криво улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. – Вы, думаю, уже в курсе. Этот отморозок Волков… он буквально сожрал Павла Соболева! В КМН Северогорска грядут серьезные перестановки. В такие смутные времена мы с вами, как будущие родственники, должны держаться вместе.

Елена сцепила руки в замок, её лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости.

– К чему вы клоните, Аркадий?

– Репутация Дианы, увы, понесла урон, – вкрадчиво, с явным намеком на торг произнес Арсеньев-старший. – Сутки в подвале с маньяком… Злые языки будут болтать разное. Но мой Максим благороден, он не расторгнет помолвку. А в качестве жеста доброй воли мы просим Общество Целителей взять наши клиники под вашу корпоративную защиту. Выде́лите нам ваших гвардейцев-санитаров.

Елена мысленно поаплодировала наглости. Этот стервятник остался без крыши Грогха и теперь пытается пропихнуть свои проблемы под её юрисдикцию, используя контракт на брак как рычаг давления.

– Ох, Аркадий Борисович, боюсь, всё гораздо сложнее, – со скорбным вздохом отозвалась Елена. Железная Леди пошла в контратаку. – Чёрт с ней, репутацией. Беда в том, что после контакта с аномалией Ядро моей девочки… изменилось.

– Изменилось? – Аркадий и Макс насторожились.

– Мы пока не понимаем последствий, – продолжала Елена. – Вы врач, как и я, так что скажу прямо: нужны дополнительные исследования. Я не могу взвалить такую обузу на бедного Максима. Диана минимум ближайшие полгода проведет под моим присмотром. Если хотите, мы можем прямо сейчас разорвать брачный контракт по медицинским показаниям. Обещаю, я не потребую с вас ни рубля отступных.

Лицо Аркадия вытянулось. Он ждал, что Елена будет цепляться за брак. Но она сама предложила ему открыть клетку! Только вот отступать ему было некуда.

– Что вы, Елена Викторовна! – судорожно выдавил Аркадий, покрываясь испариной. – И речи быть не может! Мы своих не бросаем. Помолвка в силе. Мы… мы справимся.

Елена мысленно чертыхнулась. Ну да, было бы глупо ожидать, что Арсеньев вот так сразу откажется от брака. Плевать ему на то, что Диана может быть нездорова после контакта с Аномалией. Для него связь с Обществом Целителей сейчас самый желанный кусок.

– Я восхищаюсь вашей стойкостью, Елена, – продолжал Арсеньев. – Но, смею спросить, могу ли я лично взглянуть на этого… монстра? Поймите меня правильно. Он искалечил меня, искалечил Макса, сожрал представителя КМН. Я просто должен знать, что эта угроза надежно устранена и он не вырвется. У вас есть камеры в изоляторе?

Елена снисходительно, с профессиональной гордостью улыбнулась. Наконец-то она могла показать, чьи методы в этом городе действительно работают.

– О, не извольте беспокоиться, Аркадий Борисович. Зверь на цепи. Скоро будет гавкать по команде, – она подошла к настенной плазменной панели. – Я лично вколола ему дозу «Мандрагоры», способную усыпить взбесившуюся гидру. Хоть на неделю. Он скован швейцарскими антимагическими цепями.

Елена нажала кнопку на пульте. Плазма щелкнула, выдавая картинку с камеры наблюдения в высоком разрешении. Сразу же пошел и звук.

Точнее, звук пошел первым. Это были влажные шлепки и ритмичный скрип металлического стола, перемежающийся громкими женскими стонами.

– Ах… да… о Господи, да!..

Все присутствующие в палате одновременно замерли, уставившись на экран.

Картинка из сверхсекретного изолятора абсолютно не походила на сдерживание угрозы А-класса.

Никаких цепей не было. Точнее, были их обрывки, свисающие с углов стола. Сам виновник торжества, Ярослав Волков, живой, невредимый, с бугрящимися мышцами, находился в… как бы это помягче… в крайне активной, доминирующей позиции.

Ноги ассистентки Софьи, полностью голой, были надежно и уютно закинуты ему на широкие плечи. Девушка выгибалась, вцепившись пальцами в держатели стола, и стонала так, что микрофоны камеры жалобно фонили. А сам Альфа трудился мерно, мощно и как-то… возмутительно расслабленно, словно это была утренняя разминка.

Глава 20
Высоколобые ученые с каменными лицами пытаются сдерживать хтонический ужас, а тот требует стейк

Елена Андреева выронила пульт. Пластик со звоном ударился о кафельный пол. Её холодный, расчетливый мозг на мгновение просто отключился.

Это что вообще? Транквилизатор не сработал от слова совсем. Он… он что, сожрал новые швейцарские кандалы за два миллиона⁈ Куда он дел звенья⁈

Макс Арсеньев издал какой-то сдавленный звук. Он посмотрел на монитор, где Ярослав показывал силу Рода Волковых, и заскрипел зубами. На фоне этого хтонического жеребца он почувствовал себя дождевым червем.

Аркадий поперхнулся воздухом. Его глаза полезли на лоб.

– Э-это… Это ваши новейшие методы терапии, Елена Викторовна⁈ – прохрипел он, в ужасе тыча здоровой рукой в монитор. – Что с цепями? Он же сейчас разнесет вам весь госпиталь!

А Яр на экране на миг приостановился. Даже будучи глубоко погруженным в процесс, он явно что-то почуял. Принюхался и повернул голову, глянул прямо в объектив скрытой камеры, скрытой за затемненным стеклом.

Голубые глаза насмешливо сверкнули. Ярослав лучезарно, клыкасто улыбнулся, поднял свободную руку и с абсолютно издевательским видом поиграл напряженным, покрытым свежими шрамами бицепсом. Прямо как самовлюбленный киношный маньяк перед зеркалом.

Сделал контрольный подмиг в камеру. И невозмутимо продолжил ритмично вколачивать Софью в операционный стол под её счастливые вскрики.

В палате диагностики повисла густая, как патока, тишина.

И тут её разорвал возмущенный девичий голос.

Диана Андреева, до этого сидевшая с разинутым ртом и пылающими от румянца щеками, вдруг вскочила с кушетки. В её глазах плескалась чистая, неразбавленная ревность.

– Ты наглый, волосатый кобель! – возмущенно топнула ногой Диана, сверля монитор убийственным взглядом. – Я тут значит переживаю, пока он тут шлюх каких-то халатных на столах раскладывает⁈

В глазах Водяры что-то опасно сверкнуло.

Она резво, по-кошачьи соскочила с кушетки. Взгляд её заметался по столу и остановился на хирургическом расширителе. Тяжёлая, хромированная железяка с тупыми крючьями на концах.

То, что доктор прописал.

– Ах ты ж кобелина! – взвизгнула Диана и с разворота, вложив в бросок всю праведную ярость обманутой (как она считала) женщины, запулила расширителем в плазменную панель.

Хруст! Стекло пошло трещинами от центра к краям. Хирургическая железяка отскочила и с грохотом покатилась по кафелю. Но панель, сработанная на совесть, даже не подумала гаснуть.

Наоборот. От удара что-то замкнуло в микросхемах, и звук стал громче. Намного громче. Теперь надрывные стоны Софьи разносились по диагностическому крылу с такой смачной детализацией, будто девушка находилась не в изоляторе, а прямо тут, в палате, и делилась впечатлениями в режиме реального времени.

– Ах!.. Боже мой!.. Яросла-а-ав!.. А-а-а-а-а…

Экран, покрытый паутиной битых пикселей, продолжал транслировать картинку. Ярослав на видео, как ни в чём не бывало, придерживал Софью за бёдра и поглядывал в камеру с таким видом, словно спрашивал: «Ну чё, нормально пашет телек?»

Для Елены Андреевой это стало последней каплей.

– Сядь на место и страдай, как было приказано! – рявкнула она так, что стекла в медицинских шкафчиках испуганно звякнули. Железная Леди Северогорска окончательно вышла из себя.

Плазма продолжала показывать бицухи Яра и прелести Софьи, а микрофоны щедро делились охами и ахами девицы, у которой, наконец, сбылась мечта.

Елена с размаху ударила ладонью по красной панели на стене. Защитное стекло хрустнуло, и по всему крылу интенсивной терапии завыла тяжелая, бьющая по нервам сирена. Лампы дневного света погасли, сменившись пульсирующим багровым огнем.

Механический голос системы безопасности бесстрастно объявил на весь этаж:

– Внимание. Нарушение условий содержания в секторе «Альфа-ноль». Фиксирую критический скачок гормонального и магического фона. Инициация протокола «Угроза S-класса». Полная герметизация.

– Елена Викторовна, вы что творите⁈ – взвизгнул Аркадий, вжимаясь в дверной косяк. Его аристократический лоск испарился, как дешевый дезодорант на жаре. – Он сейчас вырвется! Вы нас тут замуруете вместе с этим бешеным бабуином!

– Заткнитесь, Аркадий, – процедила Андреева, натягивая на руки хирургические перчатки, усиленные рунами-подавителями. В её глазах плясало ледяное бешенство. – Этот «бешеный бабуин» только что сожрал антимагический вольфрам на два миллиона рублей! Запил его ведром транквилизатора и сейчас портит мою ассистентку прямо на казенном оборудовании! Макс!

Женишок, всё ещё гипнотизирующий экран, вздрогнул.

– Да?

– Взял отца в охапку и пошли вон из моего кабинета! Живо! – Глава Общества Целителей распахнула дверь, за которой уже грохотала сапогами тяжело вооруженная гвардия. – Капитан! Уведите гостей в безопасный холл. Диана, запрись и не отсвечивай. Я иду на беседу с пациентом.

Елена Викторовна вылетела в коридор, оставив гостей и дочь позади. Четверо элитных охранников, вооруженных парализаторами, следовали за ней.

Пока они шагали по багровым коридорам к изолятору, в голове Елены щелкал калькулятор. Вся медицинская наука полетела к чертям. Она вкатила монстру дозу, от которой уснуло бы стадо носорогов. А он чувствует себя таким бодрым, что решил оттарабанить ассистентку.

Что за метаболизм у этой твари? Какой там у него желудок?

Они подошли к массивным стальным створкам изолятора.

Сирена здесь завывала так, что закладывало уши.

– Вскрывайте, – ледяным тоном скомандовала Андреева.

Ярослав

Утренняя разминка – залог здоровья, особенно если ты только что сожрал половину элиты Северогорска и закусил антимагическим вольфрамом.

Я неторопливо потянулся в самом центре палаты, с хрустом разминая плечи и затекшую шею. Мышцы пели. Тройная доза транквилизатора, сдобренная отличным кардио, окончательно растворилась в Чёрном Желудке, превратившись в приятную бодрость.

Софья так и осталась лежать на операционном столе. Сил у неё хватало разве что на то, чтобы блаженно закатывать глазки. Серия мультиоргазмов явно пошла самочке на пользу, но в ближайший час двигаться она точно не сможет.

Пора возвращаться к Стае. Или для начала разведать новую территорию? Вдруг тут тоже что-то ценное? Или даже новые годные жёны?

С чувством выполненного долга я уже собирался поискать глазами, не завалялись ли тут чьи-нибудь казенные штаны, как вдруг свет мигнул.

Обычный белый свет сменился агрессивным, пульсирующим багрянцем. Завыла сирена. А по стенам, полу и потолку вспыхнула густая вязь ярко-алых рун.

И в ту же секунду меня рвануло в стороны. Я замер в воздухе, раскинув руки и ноги в форме морской звезды.

Я удивленно скосил глаза на свое левое запястье. Попытался согнуть локоть. Хрен там. Сила натяжения была чудовищной, словно к каждой кости моего тела привязали по невидимому локомотиву, тянущему в противоположную сторону.

Я перевел взгляд на стол. Софья спокойно лежала. Сам металлический стол тоже даже не шелохнулся.

Забавно. То есть это не гравитация и не магнит. Избирательное векторное поле, заточенное исключительно под мою ауру или биологию. Какая умная магия.

И наверное, вкусная?

– Интересно, – прохрипел я, повиснув в полуметре над полом в позе распятого святого.

Я привычно приоткрыл рот. Над плечом тут же развернулась Призрачная Пасть. Я щелкнул клыками, пытаясь откусить кусок этого невидимого багрового поля, вцепившегося в мою тушу.

Клац! Хрусь!

Зубы лязгнули вхолостую. Желудок недовольно буркнул.

Жрать было нечего. Значит, это не плотная магия стихий и даже не канцелярская пыль законов. Что-то новенькое.

Это как пытаться откусить кусок земного притяжения или пожевать радиоволны. Вот и Пасть клацала впустую.

Губы сами растянулись до ушей. Ну надо же. Смогли удивить. Оказывается, у местных лекарей в рукавах припрятаны не только клизмы и зеленка. Уважаю подход.

Люблю упорную и хитрую добычу. Она как правило самая лакомая.

С тяжелым пневматическим шипением бронированные створки изолятора разъехались в стороны.

В палату ввалился элитный конвой. Четверо гвардейцев в глухой броне, сжимая в руках излучатели-парализаторы, мгновенно взяли меня, висящего в воздухе нагишом, на прицел. За их широкими спинами испуганно жалась пара медиков в защитных спецкостюмах.

И, наконец, появилась она.

Елена Андреева переступила порог с осанкой императрицы, идущей проверять подземелья с бунтовщиками. Белоснежный костюм сидел безупречно, лицо казалось высеченным из арктического льда, а взгляд уже препарировал ажно до самого позвоночника.

Железная Леди Северогорска холодными глазами оценила обстановку. Прошлась взглядом по порванным антимагическим кандалам, обрывки которых сиротливо валялись на полу. Скользнула по мне, голому, покрытому шрамами, но расслабленному и улыбающемуся зверю.

Ни один мускул на её идеальном лице не дрогнул.

Я принюхался. Неплохой запах, похоже на Диану. Но для рождения волчат старовата.

Она даже не удостоила меня комментарием. Обошла висящую в пространстве «Аномалию А-класса» так, словно я был просто забавным элементом интерьера. Неторопливо, чеканя шаг, Главврач подошла к медицинскому столу.

Елена Андреева остановилась возле операционного стола. Скрестила руки на груди и с минуту молча, с выражением лица судмедэксперта, изучающего особо запущенный случай, разглядывала свою подчинённую.

– Софья, – произнесла она ледяным тоном. – Софья, вы меня слышите?

Реакции, разумеется, было ровно ноль. Ассистентка не слышала вообще ничего. Она лежала на столе, раскинув руки, и блаженно таращилась в потолок. Глаза стеклянные, зрачки так расширились, что аж скрыли радужку. На губах девицы играла та самая улыбка, которую в бульварных романах называют «сытой и неприличной».

– Софья, – громче повторила Елена. – Как вы себя чувствуете?

– М-м-м-м… – протянула девушка, явно порхая где-то в астрале. Кажется, она даже не понимала, что с ней разговаривают. – Я… я… летаю…

Елена шумно выдохнула через нос, её желваки напряглись. Затем развернулась к медикам, жавшимся у дверей с носилками и явно не горящим желанием подходить ближе.

– Убрать её отсюда, – сухо скомандовала Главврач. – Изолировать в седьмой палате, под наблюдение.

– Вы считаете, что она… – начал было один из помощников.

– Может быть заражена после контакта с Аномалией. Проверить рефлексы, пульс, давление. Возьмите образцы крови и ауры. Если оклемается через час, пусть пишет объяснительную. Если нет, вкатите ей капельницу с глюкозой и постельный режим до завтра.

Медики засуетились, перекладывая всё ещё млеющую Софью на носилки. Елена проводила их взглядом, после чего повернулась к лаборанту с пробирками и негромко, но жёстко добавила:

– И соберите образцы эктоплазмы. Со всех участков тела. Лицо, грудь, живот, бёдра. Всё, что найдёте. Мне нужен полный анализ.

Я, висящий в воздухе в позе морской звезды, мысленно хмыкнул. Эктоплазма? Это она про моё семя, что ли? Деловито так, будто речь о пробе грунта с места преступления. Железная Леди, ага. Скорее, просто леди с железными яйцами.

Я скосил глаза на Софью, которую как раз упаковывали на носилки. М-да. Картина маслом. Девушка была покрыта этой самой «эктоплазмой» с ног до головы. В буквальном смысле. Лицо, грудь, живот, бёдра, всё аж блестело в багровом свете сирены, как новогодняя ёлка.

Я хорошо постарался.

Хм. А ведь это интересно. Парализаторы, которыми меня щедро угостили ещё у ворот особняка, должны были вырубить всё, что ниже пояса, вместе с поясом. Но нет. Наоборот. Сработали как мощнейший афродизиак. Я после них был готов трахать даже стены. И не факт, что стены бы выдержали.

Или дело в Чёрном Желудке? Переход на второй уровень, «Абиссальный Гурман», переработал и химию? Превратил лошадиную дозу транквилизатора в какую-то гремучую смесь?

Надо будет поэкспериментировать. Желательно с кем-нибудь, кто выдержит. Софья, конечно, молодец, но её хватило ненадолго. А мне, чувствую, теперь нужно больше.

Где найти выносливую самку? Вот же запара.

– Эктоплазма? – хрипло прокомментировал я из своей неудобной позы. – Готов подогнать ещё образцы для науки. Только учтите, одна порция в пробирку не влезет, тащите сразу баллон.

Андреева медленно повернула голову в мою сторону. Взгляд, которым она меня одарила, мог бы заморозить вулкан.

– Вы, Волков, – произнесла она тихо, но с такой интонацией, что даже сирена на секунду как будто притихла, – помолчите пока. Я ещё не решила, что именно вам отрезать в первую очередь. За порчу казённого имущества и растление персонала.

Я ухмыльнулся. Кажется, мы с тёщей сработаемся. Я чуял запах Дианы-Водной, идущий от мамочки. Значит, моя жена где-то неподалеку.

А ещё запахи Макса и Андрея Арсеньевых. Интересно.

– Значит так, Волков, – начала Елена, подходя ближе. Голос её звучал почти буднично, как у патологоанатома, приступающего к вскрытию. – То, что вы сейчас устроили, это форменное безобразие. Но как учёный, я обязана признать: ваш метаболизм уникален. Вы переварили «Мандрогору», которая валит с ног гидру. Вы сожрали вольфрамовые сплавы. Да ещё и, прости Боже, секс-марафон устроили, словно остального мало.

Она обошла меня по кругу, разглядывая, как особо ценный экспонат. Я всё ещё висел в воздухе в позе морской звезды, но чувствовал себя при этом вполне комфортно.

Может, реально чутка задержаться тут? Типа как в санатории.

– Поэтому, – продолжила она, – меры сдерживания будут радикально усилены. Вы больше никому не причините вреда. Ни моему персоналу, ни моим пациентам, ни моему оборудованию. Вы останетесь здесь как объект исследования. Надолго.

Я лениво скосил на неё глаза и ухмыльнулся:

– Вред? Вы лицо той самочки видели? У неё там такое выражение было, будто она в рай заглянула и обратно не хочет. Она явно не против добавки. Я, кстати, тоже. Пришлите ещё медсестричек.

Елена проигнорировала мои слова с мастерством человека, который тридцать лет работает с психами, буйными пациентами и интернами-недоучками.

– Кроме того, – добавил я лениво, – я всё равно скоро освобожусь. Не сегодня, так завтра. Ваши штуки меня долго не удержат. А когда выйду, заберу Диану.

Вот тут у Елены впервые дрогнуло веко.

– Что вы сказали?

– Диану, – повторил я спокойно. – Мою жену. Она сейчас у вас тут где-то, я чую. Пока я тут вишу и блистаю Силой Рода, за ней присмотрите, ладно? Арсеньевы эти – мутные типусы. С Макса станется какую-нибудь подляну устроить. А мне потом разгребай.

И тут у будущей тёщи пригорело. Натурально. Я прям услышал, как у неё внутри щёлкнул какой-то предохранитель. Щёки пошли пятнами, глаза вспыхнули синим.

– Никогда, – отчеканила она ледяным тоном, – Никогда вы отсюда не выйдете. Я лично за этим прослежу. Вы не заберёте мою дочь. Вы её не сожрёте. И вообще никого больше не сожрёте!

Я удивлённо моргнул.

– Погодите-ка. Сожру? Вы чё, думаете, я ем людей?

– А разве нет⁈ – взвилась Елена. – Павел Соболев! Представитель КМН Северогорска! Вы сожрали его на глазах у множества свидетелей! Видео по всем соцсетям уже разлетелось!

– А, это, – я лениво цокнул языком. – Да забирайте. Он мне стенки желудка раздражает. Изжогу ещё заработаю.

И рыгнул.

Из моего рта вырвался густой, искрящийся туман. Он заклубился в воздухе, сгустился, обрёл форму, и через секунду на кафельный пол перед Еленой с глухим шлепком рухнуло бессознательное тело Павла Соболева.

В костюме и даже с галстуком. Очки чудом удержались на носу. Но самое главное, мужик был живой и даже дышал. Хоть и без сознания.

Гвардейцы отшатнулись. Медики дружно ахнули. Одна из лаборанток выронила пробирки, и они со звоном покатились по полу.

Елена замерла, глядя на тело чиновника, которое только что материализовалось из отрыжки её пациента. Её лицо не выражало ничего. Но веко дёргалось. Часто-часто.

– Я же говорю: всякую дрянь не ем, – пожал я плечами, насколько позволяла поза морской звезды. – Особенно бюрократов.

Я оставил внутри себя большой кусок ауры Соболева, чисто для доступа к магии Бюрократии. Теперь она у меня внутри, и Желудок второго уровня сохранит этот доступ надолго. Очень удобно, кстати. Так что этот токсичный бюрократ мне больше не нужен. Освобожу место для чего-то более важного.

Изначально я думал использовать его для выкупа. Но, немного подумав, я решил, что мне будет выгоднее, если этот парень поскорее вернется к своей должности.

В отличие от возможного преемника, бюрократ уже видел, на что способен Волк. Страх глубоко укоренился в его душе, на уровне подсознания. И поэтому когда он в следующий раз придет на переговоры с делегацией овечек, мне будет куда легче прогнуть его на более выгодные условия для Стаи. Для этого мне всего лишь нужно щелкнуть клыками.

Поправляйся, Соболев. Ядро твое я не разрушил, так что душа со временем восстановится.

Елена молча смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Соболева, которого уже суетливо укладывали на носилки. Потом снова на меня.

– Так что с Дианой-то? – напомнил я. – Приглядите за невестой, ага? Я за ней вернусь, как только тут закончу. У нас большие планы: счастливая семья, куча альфа-волчат. Она хозяйкой будет. Защита, забота, всё как положено. Ну, может, иногда попрошу её подержать врага, пока я ему лицо откусываю. Но это мелочи, семейный досуг.

У Елены задёргался не только глаз. Теперь ещё и щека. И, кажется, палец на левой руке.

Она открыла рот, но почти сразу же закрыла.

Затем Железная Леди Северогорска резко развернулась на каблуках и молча, чеканя шаг, покинула палату. Гвардейцы, подхватив Соболева на носилки, поспешили за ней.

Дверь с шипением закрылась. Я остался висеть в багровом полумраке, голый, и очень довольный.

– Эй! – крикнул я вдогонку. – А штаны⁈ Штаны хотя бы верни, женщина!

Тишина.

– Ладно, – пробормотал я, устраиваясь поудобнее в невидимых путах. – Штаны зажали. По хрен, сам найду. Кажется, там в коридоре стоял шкафчик. Судя по запаху, там лежал халат. Интересно, он на мой размер? Если что ушью. Зубами.

[АУДИОПРОТОКОЛ: СЕКТОР ОСОБОГО СОДЕРЖАНИЯ «АЛЬФА-НОЛЬ». ТЕСТ № 1]

Руководитель проекта: Главврач Андреева Е. В.

Объект исследования: Волков Ярослав. Текущий статус: Аномалия S-класса (Биологическая классификация неизвестна).

Цель эксперимента: Определение предела респираторной резистентности к некро-токсинам высшего порядка.

За толстым бронированным стеклом с зеркальным напылением царила идеальная тишина, нарушаемая лишь гудением климатических установок.

Елена Андреева скрестила руки на груди, непреклонно глядя в изолированную камеру. Чуть позади неё нервно переминалась с ноги на ногу Диана, которую мать не отпускала от себя ни на шаг.

В самой камере, скучающе развалившись на металлической скамье, сидел Ярослав. После недавнего дебоша в реанимации ему всё-таки выделили одежду. Правда, ничего мужского подходящего размера на складе гильдии не нашлось. Поэтому прямо сейчас хтонический полубог щеголял в бледно-розовом медицинском халатике на голое тело. Халатик едва сходился на его бугрящейся, испещренной свежими розовыми рубцами груди, но Яра это, похоже, совершенно не парило. Он лениво болтал ногой и ковырял в зубах.

– Мама, ты что творишь? – взмолилась Диана, вцепившись матери в локоть. – Ты же его отравишь!

– Отставить истерику, юная сударыня, – ледяным тоном отозвалась Елена, сверяясь с планшетом. – В камеру подан аэрозоль «Изумрудная Гниль». Вытяжка из болотных упырей. Одной молекулы достаточно, чтобы растворить легкие слона. Если твой «муж» действительно сожрал плеврит из твоего Ядра, он должен проявить хотя бы базовую реакцию отторжения. Я обязана знать пределы его уязвимости.

– Он тебе не лабораторная мышка! – зашипела дочь, и её глаза мстительно сверкнули. – Запомни, маменька, он Альфа! Он тебе твою лабораторию сейчас на уши натянет!

Внутри камеры зеленоватый, едкий газ стремительно заполнял пространство, заволакивая фигуру Ярослава плотным токсичным смогом.

Яр перестал качать ногой. Он приподнял голову, раздул ноздри и принюхался.

На его лице проступило отчетливое, брезгливое разочарование. Он шумно выдохнул, затем открыл рот… и его челюсть, на долю секунды неестественно хрустнув, разъехалась чуть шире положенного человеческой анатомией.

Сработал инстинкт Чёрного Желудка. Ярослав сделал ОДИН вдох.

Воздух в камере взвыл, закручиваясь в миниатюрное торнадо. Весь зеленый токсичный газ, способный выкосить небольшую армию, просто воронкой втянулся в глотку парня за три секунды. До последней капли. Камера вновь стала стерильно прозрачной.

За стеклом Елена поперхнулась воздухом, а её пальцы побелели на планшете.

Яр закрыл рот. Надул щеки. Внутри его живота что-то гулко ухнуло.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Нейротоксин «Изумрудная Гниль».

Калорийность: Строго отрицательная. Сплошные канцерогены.

Вкус: Дешевая электронная сигарета со вкусом тухлой капусты. Жутко вяжет нёбо.

Статус Синтетики (Уровень 2): Дрянь полнейшая. Запущен процесс ускоренной ферментации и очистки.

Ярослав презрительно скривился. Он неспешно встал, поправил сползающий халат и подошел вплотную к зеркальному стеклу. Он, конечно, не видел, кто там стоит, но по запаху прекрасно понимал, чьи округлившиеся глаза на него сейчас пялятся.

Яр сложил губы трубочкой. И выдохнул.

Из его рта вылетело идеальное, светящееся голубоватым кольцо. Оно проплыло через камеру, мягко ударилось о бронестекло со стороны Елены и рассыпалось облачком горной морозной свежести. Стекло в месте удара аж скрипнуло от стерильной чистоты.

Яр лениво ткнул пальцем в кнопку интеркома на стене. В наблюдательной с хрипом включился динамик:

– Тёща, я не понял, у вас тут элитная клиника или кальянная для нищих? – скучающим басом осведомился Ярослав. – Я стейк просил. Прожарки медиум-рэр. А вы мне подсунули какой-то просроченный вейп с запахом мертвой бабки. Тащите нормальную жратву, или я начну грызть ваш кафель. А у меня от него потом кал с осколками, оно вам надо?