Текст книги "Повелители Подземелий (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 63 страниц)

Взглянув в ее заплаканные глаза, Юн кивнул. Сейчас, когда сама Илона приняла для себя тяжелое и чрезвычайно важное решение, отрицать или отвергнуть ее – стало бы настоящим трусливым предательством. Предать? Никогда и никого! Тем более… ну, что тут и говорить.

– Ладно, – кивнул мастер. – Не скрою, хорошо понимаю, это решение трудно тебе далось. Но это твое решение, я принял бы его в любом виде. Сейчас же я рад… Больше. Я очень рад… Вот только становится прохладно. Пока рядом, сходи и накинь на себя что-нибудь, чтобы не мерзла. И, может быть, все же выйди на пару минут. Ну, сама понимаешь, много времени прошло после предыдущего выхода. Физиологические процессы… короче: я никуда не денусь, подожду тебя тут.

Бывает часто в жизни людей, живущих под давлением плотных ограничений, когда человек по какой причине (не имеет значения, по какой) решается переступить через те самые ограничения, то делает это без оглядки и до конца. Сейчас Илона подтверждала сие правило.

– А пошли вместе. Все давно спят или ушли из игры. НПС не болтливы, сам знаешь.

Мастер отрицательно покачал головой.

– На Бога надейся, а сам не плошай. Негоже компрометировать столь именитую и авторитетную предводительницу перед ее подчиненными, как и давать им повод для пересудов.

Илона лишь улыбнулась. Скрылась за дверью и появилась вновь на крыльце спустя более четверти часа.

– Еще ждешь? – словно имела причину в том сомневаться, спросила девушка. – Извини за задержку. Я все же вышла на пять минут, ну, как ты и хотел. Подстраховалась.

Юн усмехнулся.

– В ожидании есть своя прелесть – успеваешь соскучиться.

Философское заключение Юна очень понравилось девушке. Илона игриво чуть наклонила голову и поправила упавшую прядь пышных волос.

– Красиво сказал. Сам придумал?

Юн рассмеялся.

– Нет. У тебя позаимствовал… Готова? – она кивнула в ответ. – Тогда пойдем, погуляем… Ты ездишь верхом?

– А есть на чем?.. Вообще-то, я хотела бы научиться, – призналась Илона. – Вот только не сейчас. И куда мы поедем? Ворота на ночь закрываются, а по улицам верхом ездить нельзя. Пойдем пешком к набережной. Корабли с надутыми парусами я тоже безумно люблю. Даже запах пустых бочек от рыбы, который многих так раздражает, мне нравится. Странная я?

Предложение девушки весьма удивило мастера. В порту, кроме упомянутых бочек, в изобилии составленных ровными штабелями или разбросанных по единственной набережной, полно бродяжек, вроде той, какой когда-то была Миланка. Шанс быть замеченной очень велик.

– А тебя не заботит, что нас могут увидеть вдвоем?

Она глянула на него с таким видом, будто это ему следовало опасаться сплетен и разговоров.

– Уже нет, – ответила девушка. – Если я и переживала за что-то, то уж точно не за свою репутацию тут. К тому же, заботливый мой, она у меня такая чистая и безупречная, что ее давно пора подмочить. И я не с кем-то гуляю, не шаркаюсь по закоулкам, со мной рядом идет глава дружественной семьи. Человек и мужчина из числа тех, кому очень многие просто завидуют. Так пусть и мне позавидуют. Как я сказала, этот мужчина идет со мной.

Мастер протянул руку и коснулся ладони девушки. Илона не отняла ее.

– С тобой рядом идет тот, кому ты многократно дороже его самого. И это я должен говорить тебе то, что только что услышал от тебя. Это мне пусть завидуют, хоть иззавидуются, ибо та, на кого с восторгом взирает Аркадия, именно меня держит за руку.

Илона шагнула вниз со ступеньки, так и не отпустив руки мастера, и играючи отбросила носком высокого сапога камешек.

– Пошли.

Они неторопливо двинулись вдоль домов по опустевшим городским улицам в полной тишине спящей Аркадии. Долго прогуливались молча, иногда переглядывались, а когда вышли на набережную, Илона потянула Юна на пирс.

Там, среди свежести и запахов моря, густо перемешанных со специфическими привкусами, идущими от растянутых для просушки рыболовных сетей, тех самых бочек и ящиков, Илона остановилась. Вытянула руку и указала на пришвартованный отдельно от других, постоянно охраняемый гвардейской стражей красавец-корабль.

– Вот. Разве он не прекрасен? – спросила девушка, увлеченная, как показалось мастеру, давней мечтой.

Откуда же ей было знать в тот момент, что рука ее, сопровождая мечту, указывала на его собственный трехпалубный корвет. Свой-то корабль Юн, разумеется, сразу узнал.

– Ты права, – согласился Юн. – Это судно не только прекрасно снаружи. Оно очень быстрое, маневренное, устойчивое на волне. Хочешь подняться?

Вот уж никак не ждала Илона услышать от спутника ходовые характеристики своего любимца, да еще и приглашение на борт. Глаза девушки округлились, и в них промелькнули искорки недоверия.

– Ха-ха, – рассмеялась Илона. – Ты мне напомнил одного старого знакомого еще со старшей школы в Киото. Он влюбился в меня, и мне тогда это нравилось. Я богата, а он работал после учебы и еле мог себя прокормить. Но мне было с ним интересно. Он был романтик, мечтатель. И знаешь, говорил прямо как ты. Хочешь, звезду подарю? А я всегда отвечала, что нет. И не потому, что не желала звезды. Потому что в точности знала, скажи я «да», я бы больше его не увидела. Он не смог бы ее достать…

– Подожди меня тут, пожалуйста, – вдруг оборвал ее Юн.

Много ли нужно ума, чтобы понять, о чем говорила девушка? Мужская гордость Юна не пострадала, вовсе нет. Отчасти ему даже импонировало сравнение с романтиком и мечтателем. Вот то, что он предусмотрительно оставил непроизнесенным, задело.

– Хорошо, – удивленно ответила Илона и уставилась вслед мастеру, быстрыми шагами идущему прямиком к гвардейцам.

О чем говорил Юн со стражниками, что делал и как, она не видела. Видела лишь результат. Скрещенные алебарды мгновенно убрались. С борта красавца-корвета на пристань спустили трап.

– Пошли, – совершенно спокойно, без напускной гордости или малейших признаков торжества пригласил Юн, когда вернулся к Илоне.

Девушка не шелохнулась. Так и стояла в немом оцепенении, но все же собралась.

– Ты что, волшебник? – спросила она. – Что ты им такого сказал?

– Вежливо попросил, – улыбнулся мастер и протянул руку даме.

И она пошла. Пошла и молчала. Молчала, наверное, час, если не больше, пока прогуливалась по палубе, трогала руками резные фигурки надстроек, присела на капитанской кровати в каюте, спустилась на нижнюю палубу. Заговорила только тогда, когда вновь оказалась на пирсе и очень вежливо, с искренней благодарностью, попрощалась с гвардейцами.

– Наверное, я должна перед тобой извиниться.

Мастер плотнее взял руку девушки.

– Если бы было за что?

И все же Илона чувствовала неловкость. Безупречное воспитание и абсолютная природная честность не давали ей просто забыть об оплошности, допущенной по отношению к человеку, шагавшему рядом.

– Есть за что, – упрямо повторила Илона. – Я обидела тебя своим недоверием. Но я не хотела. Я рассказала не потому…

Мастер прикрыл ее рот.

– Тебе нет нужды объясняться. Я не глупец. И ты меня не обидела. Ты лишь подтвердила простейшую истину, давно истертую в фолиантах истории по психологии. Любой мужчина, влюбленный в женщину, готов для нее на все. Но порой мы не даем отчет своим обещаниям и не понимаем, что женщины это знают.

Теперь Илона взглянула в его глаза с благодарностью. Кивнула милой головкой и в очередной раз поправила непослушную прядь волос.

– Вот почему мне с тобой так легко, – сделала вывод Илона. – Ты понимаешь меня между строк.

– Опять неудивительно, – продолжал Юн. – Я просто хочу слышать тебя и понимать.

И снова улыбка слетела с губ девушки. Илона кокетливо крутанулась и потянула мастера за собой.

Так, за разговором, они прогуливались по ночному спящему городу. Не заметили, как ноги принесли их к развилке, как свернули от нее в сторону Цветущих Холмов. Как остановились на вымощенной площадке перед арочными коваными воротами заброшенного особняка.

Тут, возле ровного ряда аккуратно постриженных кустиков, полукругом стояли мраморные скамейки. На одну из них и присели Юн и Илона.

– Этот дом мы когда-то хотели купить, – сообщила девушка. – За него заплатили бы любую цену. Но его не продают, как и тот корабль, где мы с тобой побывали.

Мастер взглянул на собственный особняк, но смолчал. На сей раз смолчал. Лишь спросил для утоления личного любопытства:

– Тебе он тоже нравится?

– А разве есть кто-то, кому может не нравится такая вот красота? – с готовностью подхватила девушка. – Я бы хотела в нем жить. Наверное, внутри он еще красивее…

Вдоль высокой ограды особняка мерным шагом прогуливались беспристрастные стражи. Глядя на них, Илона вспыхнула:

– Только не предлагай мне самой посмотреть. Я уже не сомневаюсь в тебе! Честное слово.

Юн и не собирался ей ничего предлагать, но веселое настроение спутницы не оставило его равнодушным.

– Хорошо, посмотреть на него предлагать не буду. Могу подарить. Только для этого мне нужна твоя помощь. Один не справлюсь. Ну, во всяком случае, если не помощь, то простое согласие.

Вот, что же он за человек-то такой!? Провокатор и только. Сейчас Илона попросту растерялась. Она правду сказала. Пораженная и вместе с тем восхищенная после истории с кораблем, она действительно готова была поверить всему, что говорил Юн. Но такое!

Снова огоньки недоверия сверкнули в глазах. Как она не старалась, спрятать их от проницательного спутника не удалось.

– И какое согласие? На что оно от меня требуется? – спросила Илона.

– Да так, простое. Ты должна согласиться выйти за меня замуж. И только, – ничуть не смутившись заявил Юн.

В наступившей тишине были слышны порхания крылышек ночных бабочек, в изобилии круживших над роскошными цветочными клумбами.

Вдруг Илона поднялась. Отошла от скамейки и резко развернулась на каблуках.

– А если я действительно скажу «да», что будет?

В широко раскрытых глазах девушки горел прямой вызов.

– Я отвечу: «прекрасно»! Скажу, что самый счастливый человек на земле. Только, видишь ли, согласие нужно давать перед алтарем.

Сдаваться Илона не собиралась, не та порода. Заикнулась, пошла ва-банк, решилась зацепить самолюбие Юна? Получилось, зацепила и крепко, только теперь девушке приходилось идти до конца. Аргументов, слава богу, достаточно.

– И как же ты это сделаешь? Сейчас. Ночью. Когда Храм Вечности закрыт до утра.

– Пошли, – раздался короткий ответ.

Илона опешила. Но Юн уже стоял на ногах и тянул ее за собой. Пошла. И чем ближе они подходили к Ратушной Площади, тем громче стучало сердце Илоны. Он ведь, Юн, вовсе не собирался сворачивать. Так и шел прямым курсом на центральные ворота Храма.

– Подожди минуту, – попросил мастер, когда они замерли в самом центре пустой ночью площади. – Теперь не до шуток, Илона.

«Ага!» – успела подумать она. Вслух ответила с тем же вызовом:

– А я не шучу.

– Знаю, – кивнул Юн. – Но ты не вполне меня поняла.

Девушка изменила тон. Что-то насторожило ее, и теперь она просто слушала.

– Пойми, перед тем, как мы туда войдем, я должен тебе кое-что рассказать.

«Наконец», – мысленно обрадовалась Илона. Подумала, сейчас Юн расскажет ей, кто он есть. То есть то, что уже знала от Вив.

– Хорошо, говори. Я с удовольствием выслушаю тебя, – улыбнулась красавица.

И он сказал. Да только не то и не так, как она ожидала.

– Нет, – начал Юн. – Не о том, кто такой Кардинал. Его личность известна тебе без меня. Обещала Виоле молчать? Знаю. Я это понял еще тогда, когда подошел к столу. Неужели ты думала, я не заметил ваших натянутых лиц? И особенно Вив. Уж ее-то я знаю... хм, впрочем, кому я все это говорю? Не переживай. Ты слова своего не нарушила.

Что-то тяжелое оборвалось у Илоны внутри. Она не просто растерялась, она была в панике, чего никогда не случалось с ней в минуты самой грозной опасности. А сейчас…

– Прости, – только и пробубнила сквозь слезы Илона. – Виола тут не при чем. Просто она заметила… она девушка и очень тебя любит.

– Ага, – подтвердил Кардинал. – Она знает, что я тоже ее люблю. А заметила она твою реакцию, когда ты увидела, как мы целовались.

Илона вытаращилась и проглотила слюну. Почему-то напала икота.

– А потом, когда она поняла тебя, отвела в сторону и рассказала, кто мы такие и как познакомились. И когда она шутливо говорила мне о сватовстве, она говорила правду. Разве нет? Только я тоже видел твой взгляд. Иначе я бы никогда... дальше тебе и самой все известно.

– И ты все знал, да? С самого начала? – причитала Илона. – Какая же я дура. Но, я же…

– Покажи мне пальцем того, кто назовет тебя дурой. Угадай, что я с ним сделаю? – перебил ее Юн. И внезапно улыбнулся так, что Илона разом оттаяла. – Это я дурак. Нельзя мучить тех, кто тебя любит. И тех, кого любишь ты сам.

Илона стояла и смотрела на него, словно только что заново родилась.

– Но, если ты знал, если не об этом собирался мне рассказать, тогда, о чем?

И он рассказал. Все рассказал, без утайки.

По мере того, как новая информация поступала к впечатленной и ошарашенной слушательнице, лицо девушки то бледнело, то покрывалось испариной. Но она его выслушала. И поверила.

– И такое возможно? Невероятно… Послушай, если бы я не знала тебя, не увидела и не была знакома с людьми, о которых ты говоришь, признаюсь, никогда не поверила бы.

– Хм, – усмехнулся Юн. – Потому мы никому и не рассказываем. Милка попробовала. Парень проверил. Съездил к ней домой в реальном мире, а там другие люди живут. Все.

На что он рассчитывал, кто его знает. Илона вдруг встрепенулась. Глаза засветились яркими огоньками.

– А знаешь, прости за цинизм, но раз уж так вышло, оно и лучше. Пусть мне не повезло с мужем в жизни, зато здесь я буду по-настоящему счастлива. Здесь я не буду бояться, что мой муж, даже если узнает о моих чувствах к тебе, бросится искать тебя там, чтобы отомстить… Пошли в Храм. Я скажу «да», а потом…

Не смогла она ничего толком сказать, что там будет потом, потому что пленительные губы очаровательной девушки соприкоснулись с губами мастера. Слились и замерли в чувственном поцелуе.

Когда она вновь выпрямилась, щеки горели стыдом или стеснением так, словно их жгучим перцем намазали. А глаза! Глаза сияли счастьем и радостью. Грудь высоко поднималась и опускалась в такт ритмам сердца. Длинная прядь волос снова выпала из раковины венца. Мастер бережно заправил ее обратно.

– Не знаю, что и сказать, – преодолевая неловкость, произнес Юн и продолжил. – Пошли. Только ты тут постой минуту.

– Опять? – даже обиделась девушка, но подчинилась. – Еще тайны?

Юн приблизился к тяжелым створам закрытого Храма и положил ладонь на рунный камень. Илона не видела этого движения, но также, как он, в точности знала регламент. Ночью в Храме лишь пара служителей. Жрецов для проведения брачного обряда нет. И колец у них нет. Вот и пусть теперь Юн выкручивается.

Не прошло и десяти минут, как мастер вернулся за девушкой. Когда они вместе вошли в ритуальный зал величественного строения, у Илоны снова отвисла челюсть.

Кристаллы и свечи горели вовсю. У алтаря спешно облачались в праздничные наряды служители. Жрецов срочно подняли с постелей. Благо, все они НПС и живут тут. Хор и флейтисты уже заняли свои места. Но! Что еще более удивительно, два золотых обручальных кольца, одинаково украшенных крупными бриллиантами, мирно покоились на красной бархатной подушечке, дожидаясь владельцев.

– Да кто же ты такой, мой суженный? – восторженно воскликнула девушка. – Как? Неужели Кардинал наделен такой властью?

Юн улыбнулся, подставил локоть счастливой невесте и, пока под звуки флейт и пение хора они медленно шли к алтарю, тихонько ответил:

– Кардинал, нет. У него вообще нет никакой власти. Разве что авторитет чуточку. Зато ей обладает другой.

И вот они замерли у священного алтаря.

– На колени, возлюбленные дети Аркадии, – нараспев заговорил Верховный Жрец Храма. – Девица Илона из гильдии «Серебряный Грифон», согласна ли ты взять в мужья человека, стоящего рядом с тобой. Делить с ним горе и радости, здравие и болезнь, достаток и бедность? Даешь ли клятву во всем повиноваться ему, любить и почитать до конца дней своих?

Странно, но Илона так и не услышала имени того, кому должна была дать клятву верности. Повернула голову к Юну. Широко улыбнулась и ответила:

– Да. Клянусь.

И вот тут… бабах!!!

– А ты, Юлиан Ларуско, милостью Богов Герцог, защитник и правитель Аркадии, согласен ли ты….

Что там еще говорил жрец, Илона не слышала. Даже представить боялась сейчас, как же нелепо, наверное, она выглядела. Услышала только ответ Юна: «Да. Клянусь».

– Тогда, данной мне властью, – заканчивал Верховный Жрец. – Сочетаю вас, дети мои, узами священного брака. Отныне вы: муж и жена.

Как только новобрачные встали с колен и закончилась официальная часть церемонии, Жрец лично подал им подушечку с кольцами.

– Дождались они все-таки. Столько лет дожидались, – откровенно и очень радушно подметил служитель Культа.

– Вы позволите, Ваша Светлость? – улыбаясь во весь рот, спросил Юн и надел кольцо на палец Илоны. Колечко сразу же приняло нужную форму.

– А вы, Ваша Светлость? – рассмеялась девушка. Надела кольцо на палец мастера Юна.

– Ваше Преосвященство, – обратился Юн к Жрецу. – Система зарегистрировала брак. Администраторы об этом уже знают, а больше, как и прежде, никому знать не надо. Скрывать брак мы не собираемся. Но и вещать об этом по всему городу нет нужды.

Верховный Жрец Храма Вечности покорно склонил голову.

– Как Вам будет угодно, милорд.

Илона и Юн под руку вышли из Храма.

– Милорд! Обалдеть! – чуть не кричала Илона. – Вот это, да! Ну точно, как в сказке!

– Вам виднее, миледи. Мы искренне счастливы, что Вашей Светлости нравится ее нынешнее положение…

– Перестань! – хохотала Илона. – Зачем мне чванливый пафос?

– Затем, – подхватил Юн. – Чтобы не задавала вопросов мне, почему я от него сбежал… Не только, конечно, потому что в режиме официальности, именно так, в манерах высшего светского общества, приходится обходиться с другими. Герцог Аркадианский не сможет ходить в Подземелье. Ему положен НПС бессмертный эскорт. Как и тебе теперь, между прочим. А их вниз не пускают. И оставить гвардейцы меня не могут. Конфликт Системы. А у мастера Юна в Подземелье еще куча дел. Единственный воин личной гвардии герцога, кому открыт допуск вниз, это их капитан. Потому что она не НПС.

Герцог на мгновение умолк и хитро взглянул в глаза юной цветущей жены.

– Вив? Виола? – догадалась Илона. – Ух, ты! Фу! Бедняга Гром!

– Точно! – усмехнулся Юн. – Так что Герцог пока отдыхает. Но он есть и живой. Поэтому вам и не продали его собственность. А теперь, когда ты выполнила необходимое условие, я выполняю свое обещание. Этот дом, как и мой корабль, отныне твои.

– Твой корабль? Тот самый? – восторженно вскрикнула девушка. – Вот оно, что! Хахаха! И он теперь мой?

– Разве я давал повод сомневаться во мне? Или ты отказываешься от такой жизни, Герцогиня Аркадианская?

Илона гордо выпрямилась. Словно готовилась к выходу в Свет, выгнула спину и расправила плечи.

– Нееет! – вскрикнула девушка и прыгнула на шею мужа. – Но я поступлю по примеру моего супруга. Герцогиня будет лишь изредка появляться ночами, чтобы вместе с любимым супругом прокатиться по бегущим волнам. А все остальное время я останусь скромной женой мастера Ларуско и воином своей гильдии. Ты же не возражаешь? Или есть предложения?

– Есть, – подхватил Юн. – Как моя милая девочка посмотрит на то, чтобы посидеть вдвоем за столом и отметить событие?

Илону так и распирало от счастья и огромного множества величайших открытий. И настроение девушки вполне соответствовало ее эмоциональному состоянию.

– Твоя девочка скажет, конечно же: «да».

– Тогда в «Дырявый котел», как его называет Мама Мио? Ох и намылит она мне одно интересное место, если узнает, что мы с тобой туда заходили. И все же я, пожалуй, рискну. Не хочу поднимать на ноги весь народ. Но если ты…

– Нет-нет, – поддержала Илона. – Я тоже не горю желанием раздувать пожар в городе. Мне приятнее побыть вдвоем.

Юн отвесил учтивый поклон и снова взял девушку за руку. Через десять минут они на пару вошли в полупустое помещение трактира на Торговой Площади. Присели за небольшой столик в углу, тот самый, где когда-то Юн познакомился с Кайном.

– А теперь я скажу, почему не могу появиться в особняке, – сообщил Юн, как только Илона приготовилась слушать. – Стоит мне открыть дверь самого дома, все! Сразу же Система возвратит НПС. Всех. Стражу, горничных, садовников, короче, всех. А как только это случится, Юна не станет. Появится Герцог и уже никуда не уйдет. Этого я и не хочу. Хотя то, чем наполнен мой... прости, наш дом... мне бы сейчас весьма пригодилось. С самого начала альфа тестирования «Адские Гончие» все сносили туда. Кое-что, конкретно материалы для крафта, находятся в кладовых. Они отдельно. Туда я хожу, когда нужно. Но мне очень нужны деньги и качественная бижуха для наших ребят. И они есть. Много. Миллионов семьдесят, я думаю. И не взять.

– Фью! – присвистнула девушка. – Серьезная заначка. Ничего. Придет время, возьмешь. Еще пригодятся. Меня вот очень волнует, как моим ребятам сказать.

Мастер с улыбкой развел руками.

– Да как хочешь. Можешь вообще не говорить. Я так и сделаю. Заметят кольцо, спросят, отвечу. Мне плевать вообще. Я сделаю так, как будет лучше тебе.

И она оценила. Смотрела мужу в глаза и искренне улыбалась. Очень давно Илона не чувствовала себя такой счастливой. Такой значимой и воспринимаемой помимо игры. И ей это нравилось.

– Спасибо, – девушка склонила голову в знак благодарности. – Только я ведь теперь тоже ничего не страшусь. Раз тебя в мире нет, то моих опасений тоже нет. Я хочу и буду каждый день видеть тебя. И не только у вас. И у нас в гильдии. Пусть попробует кто-нибудь что-то сказать. Как говорит Мама Мио, зашкурю моментом.

– Точно! Зашкурь! – рассмеялся Юн, погладив ладонь девушки. – А утром к Хигаши в кузницу спустишься. Теперь, когда ты стала частью семьи, по твоим размерам Акиро изготовит куклу-шаблон, чтобы не дергать тебя лично каждый раз, когда тебе понадобятся сапоги, скажем. Так что, жена, насчет снаряги и шмота можешь больше не волноваться.

Илона, казалось, вообще уже ни о чем не волновалась. Смотрела и радовалась…

Через час или полтора они тихо, словно воришки, пробирались по скрипучим ступеням на второй этаж «Веселой Вдовы» к комнате мастера Юна. Едва закрылась дверь, хозяин запер засов.

Придирчивым женским взглядом Илона окинула помещение.

– А ты аскет, Герцог! Целый правитель провинции и все это время так скромно жил? Знаешь, я бы так не смогла. Покажу тебе свою комнату, увидишь.

– Ну, вот! – притворно обиделся Юн. – К чему какому-то пьянице размах сибарита?

Он подбросил пару поленьев в камин и стянул верхнее покрывало с кровати. Сложил его и убрал на сидение кресла.

Илона сняла венец, распустила длиннющие волосы. Причем, они оказались еще длиннее, чем мог предположить Юн. Ниже ягодиц. И по мере того как девушка раздевалась, мастер любовался, теперь уже не стесняясь, точеными формами молодого тела своей жены…

Спать не хотелось. Нет, не сейчас. Илона лежала на плече мастера и задумчиво поглаживала его грудь.

– Скажи, твои ребята. Они такие разные. Ну, Милана, я поняла. Она, как ты сам. Виола тоже. А остальные?

Мастер нежно обнял супругу.

– Тебя еще кто-то волнует?

– Нет, – ответила девушка. – Я о Кантаре. Она же гнида конченая. Ты видел сам, что творила. А ты ее прямо с ристалища взял к себе. Вчера я ее не узнала. Прямо светится вся. Вежливая, покладистая. Такая спокойная. И разговаривает иначе.

Перед ответом Юн подвинул большую пуховую подушку под спинку кровати и прислонился к ней. Осторожно, чтобы не прижать волосы, повернул девушку и уложил рядом.

– Кана. Так ее настоящее имя. Гейша она. С детства воспитывалась с уклоном на будущее, а с четырнадцати лет ее продали боссу якудза. И не видит она ничего, кроме его старого члена и древнего замка в горах. Ну, еще члены тех, кого хозяин приказывает. И что же ты хочешь? Когда Калев пообещал… помнишь, что он ей обещал в пылу перебранки… он-то словами, а у нее реальность перед глазами. Вот на нем она и выместила все, что хотела бы сделать с другими. А тут, тут она стала собой. Ей дали понять, что ее принимают без грязи, от нее самой к тому же и не зависящей. Дали почувствовать, что она – равный нам человек. Вот и весь секрет. Вчера ты увидела душу этой девчонки. А она у нее светлая. Нет внутри гнили.

При свете каминного пламени Илона приподнялась на локтях.

– И ты успел все это разглядеть там, на ристалище?

– Успел, – подтвердил Юн. – В тот момент, когда Кантара готовилась умереть. Она не боялась, но плакала. Слезы. Ее первые слезы. Я вам правду сказал. Эти слезы не были вызваны страхом, обидой и болью. В них было лишь сожаление и горечь несправедливости…