Текст книги "Повелители Подземелий (СИ)"

Автор книги: Юрий Здоровеющий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 63 страниц)

Голос того, кого надменные чинуши представляли жалким ничтожеством, звучал так, словно не он был призван к ответу, а от него зависела их судьба. Незваные гости побледнели накрахмаленной простыней. Мнимый дипломатический иммунитет, чем мошенники временно прикрывались, уже не мог их защитить, но надежда еще оставалась.

– Вы не посмеете, – вспыхнул старший из них. – Это вызовет международный скандал. Мы прибыли с официальной миссией.

– Врешь! – отрезал Юн. – Вы прибыли в поисках легкой наживы. Если бы ваша миссия имела статус официальной, вас бы сопровождал патагонский гвардейский эскорт, герольды и пажи. И о вашем прибытии заранее известили бы власти Аркадии. Где это все? Вы примчались сюда втихомолку. Понадеялись сорвать куш. Дудки. Это у меня претензии к Патагону. Ушастая, сюда подойди.

Милана с улыбкой и нескрываемым восхищением смело вышла на середину.

– Сколько стоили твой дом и мастерская?

– Около миллиона я в них вложила, наставник.

Юн хлопнул в ладоши.

– Слышали? Эта девушка тоже из Патагона. И она ничем не нарушила ваших дурацких законов, можете проверить через Администраторов. А ее подло похитили и продали в рабство там, у вас в Патагоне. Безо всякой вины, по причине той же, по которой вы сейчас здесь, жаднючие жирные патагонские свиньи. Она потеряла имущество на миллион золотом. А она моя родственница. Кто возместит мне ущерб? Кто возместит ущерб ей за унижение, побои, насилие? И как вообще можно возместить подобный ущерб? Чем? Вы, господин Секретарь Судебной Коллегии, посоветуйте мне. Я жду! Где же ваши справедливые предложения? Во имя… чего там, вы говорили?

Гробовая тишина стояла в помещении приемного зала Ратуши. Трясущиеся от страха чиновники давно поняли, как же здорово просчитались, ослепленные пресловутой жадностью. Теперь почтенные господа мечтали лишь об одном: скорее бы убраться из этой чертовой Аркадии с ее проклятыми законами. Но Юн-то еще не закончил.

– А сейчас, господа, – напирал Юн. – Вы, пока я не передумал, очистите наш город так быстро, чтобы я не увидел уже за углом, как сверкают ваши грязные задницы. И запомните…

Мастер со скрытым смыслом взглянул на аркадианского Мэра. Потом развернулся к мнимым посланцам.

– …Если вдруг когда-нибудь на Хлою упадет камень с крыши, или в ее сторону кто-нибудь метнет отравленный нож, или полетит «случайная» стрела – никто из вас не переживет эту девушку ни на один день. Я торжественно клянусь вам тут, перед лицом Мэра Аркадии: я отправлю по ваши души целую армию наемных убийц. Все, что вам дорого и ценно для вас, перестанет существовать. Как и вы сами. И я приду, чтобы лично помочиться на ваши останки. И не один. Справьтесь у нашего уважаемого Мэра обо мне и моих способностях, если еще не успели этого сделать… У Хлои в Аркадии появилось достаточное количество преданных и очень сильных друзей. А чтобы вы поняли всю прелесть вашего положения, я капельку приоткрою завесу тайны и наглядно продемонстрирую, с кем вам придется иметь дело, если вы не послушаетесь моего совета и не оставите девушку в покое.

Мастер вернулся к креслу, так и стоявшему в центре приемного зала, и преспокойно уселся в него. Затем резко щелкнул пальцами.

– А-а-щ! – раздался звериный рык позади гостей.

Лжепосланцы в жутком испуге шарахнулись в стороны. За спиной старшего возникла Кику.

Кровавые в состоянии ярости, светящиеся глаза. Черные, с острыми шипами на окончаниях, крылья. Хищное холодное дыхание. Сверкающее зловещими отблесками Лунного Камня лезвие хопеша у самого горла лжеца.

Кику прижалась демоническим телом к готовой свалиться в обморок жертве. Сейчас она была значительно выше ростом, потому демон склонил голову и длинным черно-зеленым языком слизнул капельку крови, появившуюся из легкого пореза на шее патагонского Судьи. Пореза сознательно, чисто для устрашения, оставленного стальным когтем Кику. Оружием не смогла бы при всем желании. Нейтральная зона. Плюс – Мэрия.

– Ш-а-а! – послышалось змеиное шипение откуда-то сверху.

Снова взмах черных крыльев с железными шипами. Тот же кроваво-красный свет яростных глаз. Тот же хищный оскал. Из-под крыши спустилась Кантара, с обнаженными ятаганами встала перед теми, кто давно подумывал убежать, и угрожающе покачивалась из стороны в сторону.

Мастер не улыбался, не торжествовал. Он был взбешен. Сам едва сдерживал ярость, несмотря на то, что всегда проявлял выдержку. Не теперь.

– Вон отсюда, мерзкие гадины! Вы меня слышали.

Вторично повторять необходимости не было. Мнимые официальные лица с несвойственной посланцам скоростью улепетывали из помещения. Как только они окончательно скрылись, мастер обратился к Мэру.

– Мне очень жаль, Ваше Превосходительство. Не пристало вам такое выслушивать.

– А мне нет, – преспокойно ответил Мэр. – Надо же, я и подумать не мог! Мерзавцы и только! В таких низменных делах истинные чиновники не станут использовать дипломатические каналы. Теперь буду знать. Спасибо, мастер Юн…

Все пережитое в Ратуше настолько крепко засело в сознании мастера, что по дороге домой он так и не сумел привести нервы в порядок.

Хлоя, счастливая, но все же тревожная, шагала рядом и слушала справедливые доводы Милки о том, что больше ей ничего не грозит.

Виола несколько раз попыталась начать с мастером разговор, но все попытки верной подруги разбились о камень, выросший у Юна внутри.

Как же он ненавидел лжецов. Ненавидел работорговцев. Ненавидел прихвостней и лизоблюдов. Но лжецов, особенно прикрывающих гниль занимаемой должностью, ненавидел патологически.

Одно радовало – больше не сунутся. Стопроцентной гарантии дать нельзя, но внушенное опасение за собственные жалкие шкуры какое-то время придержит подонков. Так рассуждал Юн. Очень надеялся, что не ошибся.

Не изменилось настроение мастера и за столом. Таверна открылась. Продукты доставили. Руду спустили к плавильной печи. Не всю. Половину ценного материала пришлось перенести во внутренний двор, чтобы не загромоздить целиком кузницу.

– Что, так сильно задело? – прижавшись к мастеру, на ухо шепнула Виола. – Давно я тебя таким удрученным не видела. Успокойся уже. Ты был молодцом. Я горжусь тобой. Стояла и любовалась. Такой же, как прежде. Как тот, кого я всегда любила и уважала. Непреклонный в своих убеждениях и несгибаемый в преданности друзьям. Ведь ты бы никогда не позволил патагонцам забрать Хлою, так? Можешь не отвечать. Я знаю. Ты бы скорее убил их всех или сам умер. А теперь это же, но уже не со слов, знают другие. Я люблю тебя, мой господин.

Она обняла его и крепко поцеловала.

Мастер молча взглянул в широко раскрытые, полные понимания и участия, сияющие глаза эльфийки. Нашел в них все, что искал. Искренность, ту же любовь, тепло и преданность. Как хорошо, что она есть, Виола.

Юн обнял девушку и ответно поцеловал. Поцеловал от души. Так, как целуют только тех, кем действительно дорожат.

Когда терзает боль утраты, И сердце рвут печаль и грусть,

Любовь, ушедшая когда-то, Воспоминания пробудит пусть.

Пусть облик тех, кого любили, Развеет горечи печать.

В надеждах новых изобилии, Взовет все заново начать.

Сегодня Хлоя пела под чарующие звуки превосходного инструмента. Лютни, приобретенной Милкой по выбору самой исполнительницы. Мелодичные переливы прекрасного голоса Хлои постепенно приводили мастера в чувства. Юн даже улыбнулся, когда песня закончилась, и чмокнул певунью в знак благодарности. Словно Хлоя сейчас угадала именно то, что требовалось взбудораженной душе мастера.

В ту минуту, когда он собирался выйти из-за стола, в таверне появилась Илона. Она была не одна. Стремглав, едва не сбив с ног суетливую Лею, в обеденный зал таверны залетели Коджи и Эйко. Сходу бросились обниматься с теми, по кому ужасно соскучились.

Заметив подрумяненную, отчасти смущенную, но радостную Илону, Виола слегка улыбнулась. Локтем подтолкнула мастера в бок и едва слышно прошептала:

– А вот, мой дорогой, самое действенное лекарство от твоей депрессии.

Юн повернулся к подруге. Улыбнулся ее игривому настроению и собственным мыслям.

– Ты в этом уверена?

– А разве, нет? – подтвердила Вив. – Ты не меня, ты себя спроси. Только живи, не глупи. С тебя станется. Избавляйся от меланхолии.

Пока в таверне гуляли и веселились многочисленные посетители, мест за семейным столом оставалось достаточно. Служанки работали. Лишь изредка кто-нибудь на секунду подсаживался и сразу убегал по делам.

Мастер поднялся навстречу желанной гостье. Илона с присущей ей подчеркнутой аристократической вежливостью поздоровалась. Приняла любезное приглашение мастера и опустилась на скамью рядом с ним.

– Надеюсь, ваша поездка была успешной? – участливо спросила девушка и заметила новые лица. – О, вижу, у вас пополнение?

– Спасибо, что спрашиваешь, – так же вежливо и официально ответил Юн. – Цели достигнуты. А как у вас? Все ли в порядке?

– Угу, – кивнула Илона. – Что с нами будет? Мы за пределы городских стен выходим крайне редко, а внутри нейтральная зона.

Внимательный взгляд мастера скользнул в направлении новичков. Не беспричинно, конечно. Острой иглой больно кольнуло самолюбие мужика, ну – мужчины, так будет правильнее. Его прекрасная гостья, вернее сказать – ее поведение, озадачило Юна. Илона то и дело отрывалась от разговора и как-то изучающее, может быть, подозрительно, поглядывала в направлении Казуо и Сасы.

– Они что, муж и жена? Такие юные? – наконец, спросила девушка.

С чего бы вдруг собеседницу заинтересовали новобранцы семьи? В недоумении мастер пожал мускулистыми плечами.

– Нет. Брат и младшая сестра. Что тебя так настораживает?

На светлом лице умной девушки отразились отчетливые признаки замешательства. Илона задумалась, но все же ответила:

– Смотрю и не пойму. Необычно как-то. Он все время за ней ухаживает. Сколько ей лет? А ему?

Чтобы напрочь развеять сомнения гостьи мастер вкратце пересказал ей историю знакомства с Сасой и Казуо.

– Вот как! – понимающе кивнула Илона. – И все равно. Как-то, не знаю я, в глаза бросается, сам присмотрись. Он ей ничего не дает делать самостоятельно, даже воды налить. Глянь, только сам.

После краткого замечания Илоны, мастер присмотрелся внимательнее.

А ведь она права, Илона. Вот что значит свежий взгляд. То, что друзья принимали за должное в свете трагических обстоятельств знакомства семьи с новенькими, для человека со стороны выглядело в лучшем случае странным.

– И что ты хочешь сказать? – спросил он собеседницу.

Илона поправила упавшую челку и пожала плечами.

– Не знаю. Я бы так не смогла. Брат или кто, я же не кукла, чтобы мне в рот пищу проталкивали. Только что и осталось как пожевать. Ты говоришь, ей полных пятнадцать? Хм. Практически взрослая. А кто они в реальном мире? Чем занимаются? Ты прости, может, я слишком назойливая, и не мое это дело…

– Нет-нет. Ты права, – поддержал ее Юн. – Сейчас и уточним. Мне еще не хватало…

Мастер попросту умолчал, чего ему не хватало. Но опасения Илоны вполне обоснованные. Стоит проверить.

– Саса, иди, присядь рядом. Нужно поговорить.

Юн позвал только девушку и теперь отчетливо видел, как вспыхнуло желчью, исказилось раздраженной гримасой лицо Казуо. Как дернулся парень первоначально, намереваясь непременно сопровождать абсолютно самостоятельную дееспособную сестру, но заметил, что мастер освободил лишь одно место между собой и своей собеседницей, для Сасы. Идти за сестрой, тем более сесть рядом с ней, было некуда. Казуо с покрасневшим лицом злобно уставился прямо на них. Даже взгляд не сводил.

– Вечер вам, госпожа, – вежливо поздоровалась Саса. – Меня Сасой зовут. Но, Вы, наверное, уже знаете.

Илона кивнула и еще чуть отодвинулась, приглашая девушку присесть. Саса повиновалась. Зато Казуо вертелся, как на иголках.

– Расскажи, Саса, – спросил Юн. – А чем вы занимаетесь в жизни? Не в игре, в реальности? Ваши родители, кто они?

Юная девушка слегка развернулась в сторону мастера и спокойно ответила:

– Я учусь в старшей школе в Иокогаме. Казуо, в колледже Саппоро. Наши родители развелись. Мы живем порознь. Вместе только в игре. А что?

Мастер с Илоной украдкой переглянулись. Ну, может быть, это и есть необходимое объяснение. Редко видятся, скучают друг по другу. Лезть глубже в душу девчонке Юн посчитал не просто бестактным, но и недопустимым.

– Нет, ничего, – уклончиво ответил он и добавил. – Просто хотел уточнить, все ли в порядке. Как устроились?

Саса расцвела красивой улыбкой.

– Спасибо. Все хорошо. Нам комната очень понравилась. Милана завтра возьмет нас с собой. Сказала, что купит все необходимое.

Выразительный настороженный взгляд мастера мимолетно встретился с округлившимися глазами Илоны.

– Постой, – сказал Юн. – Что значит: «вам комната очень понравилась»? Одна?

– Да, – ответила Саса. – Да вы не переживайте. Нам хватит одной комнаты на двоих.

Благодарный порыв девушки, едва избежавшей гибели и вновь обретшей друзей, был понятен, легко объясним. Непонятным было открытие Юна, сделанное из признания новенькой лучницы.

– А что, разве у нас не хватает жилья? – сознательно громче спросил мастер, чтобы услышали все за семейным столом. – Почему вас поселили в одну комнату?

На встревоженный голос наставника соратники развернулись к нему и притихли. Саса пожала худощавыми плечами и ответила:

– Казуо сказал, так будет лучше. Сказал, другие комнаты заняты.

– А мне он сказал, это ты не хочешь жить одна, – сходу подскочила Ушастая. – И что это значит?

Над столом нависла неприятная тревожная тишина.

– А это надо у парня спросить? – требовательно произнес мастер. – Ты сам расскажи, что за мозаику ты разложил. Ты чего-то боишься? Или не доверяешь нам? Тогда, что ты тут делаешь? И как ты будешь сражаться, если не доверяешь тому, кто прикрывает тебе спину?

Мастер положил руку на плечо Сасы и не успел ничего сказать из того, что собирался. Казуо подсочил, словно ему гвоздь воткнулся в интимное место. Подбежал к сестре и схватил ее за руку.

– Пошли, Саса. Они такие же, как все.

Он потянул сестру за собой, но девчонка внезапно высвободила руку. Удивленно уставилась на брата и покраснела от горечи и стыда.

– Ты что такое говоришь, Казуо? Извинись. Не позорь меня.

Вместо этого Казуо затрясся от ярости. Снова схватил сестру за руку и дернул с неожиданной силой. Если бы мастер Юн вовремя не поддержал девчонку, Саса обязательно упала бы на пол.

– Ты что, сдурел? – в слезах вскрикнула Саса. – Прекрати. Мне больно.

Мольба ошарашенной девушки не достигла ушей брата. Коротко говоря, он уже никого не мог слышать, кроме себя.

– Ты… Ты шлюха! – заорал Казуо. – Почему он тебя трогает? Я его тоже убью. Я любого, я всех убью…

Тут он осекся. Пришло прозрение. В порыве неконтролируемого негодования наговорил лишнего. Но пути назад уже не существует. Все, и не только семейные, слышали его истошные вопли.

– Что ты сказал? – Саса перестала плакать и встала в рост. – Его тоже? Кого ты уже убил? Кирито? Ито-сана? Значит, мне не показалось. Я еще тогда подумала: как господин барон получил смертельную рану в спину, если он спиной стоял вплотную к стене, а рядом был только ты? Значит, кинжал был все-таки твой. Ты мне соврал. Сказал, потерял его во время боя. А я видела рукоять… Значит мне вовсе не показалось. Это был ты! Почему? Ито-сан нас приютил. Он нам так помогал. За что ты его убил?

Терять было нечего, поэтому разъяренный Казуо в новом приступе ярого бешенства выпалил:

– Потому что он трогал тебя. Почему он тебя обнимал? Почему ты позволяла ему это? Почему ты сейчас позволяешь ему себя трогать? Мне плевать, что он мастер. Никто не может тебя трогать, кроме меня. Я твой брат. Я единственный кому это дозволено.

В диком ужасе от услышанного признания Саса закрыла лицо руками и разрыдалась. Илона заботливо обняла девушку и прижала к себе. Но Саса вскинула голову.

– Я думала, ты меня защищаешь, потому что не хочешь, чтобы меня кто-нибудь обижал. Потому что помнишь, как меня и маму избивал наш отец. А ты! Ты сам такой же, как наш отец! Ты сумасшедший, Казуо! Я не хочу такого брата. Я никуда с тобой не пойду. Убирайся, убийца. Подлец. Я обязательно расскажу маме. Все расскажу. И Кирито, значит, не сам с велосипеда упал. А ведь это уже не игра. Ты его столкнул на лестницу. Он был моим единственным другом… Никогда больше не звони мне, не пиши и не вздумай приехать. Я полицию вызову. Ты мне больше не брат… Убирайся, куда хочешь. Я останусь тут. Мне тут нравится. Тут хорошие люди. Не такие подонки, как ты… Убирайся, сумасшедший убийца. Убирайся!!!

Она снова уткнулась в плечо Илоны и рыдала навзрыд.

– Да теперь-то уж нет, – задумчиво произнес мастер Юн. – Теперь он никуда не пойдет.

Саса снова подняла голову. Мастер строго посмотрел ей в лицо и сосредоточенно думал, стоит ли оставлять девчонку в составе семьи, но нашел правильное решение.

Конечно, от того, что только что прилюдно свершилось, даже у взрослого человека мог запросто произойти нервный срыв или помутиться рассудок, что говорить о подростке? И все же. Да, уж! Вопрос.

– Милана и Кана. Найдите стражу. Приведите сюда.

Девушки быстро поднялись и двинулись к выходу.

Казуо, поняв, что его ждет, попытался кинуться к двери, но сильный удар Гарольда сбил его с ног. Еще секунда, и крепкие путы, мигом сотканные из магической лозы Леи, сковали его.

Ядовитый, ненавидящий взгляд в глазах обездвиженного Казуо, вмиг превратился во взгляд безобидной овечки. Он лежал и беспомощно смотрел на бывших товарищей с такой жалостью, что становилось не по себе.

– Скажи, Саса, – обратился Юн к девушке. – Вы корректоры использовали при создании аватаров?

– Нет, – ответила Саса. – Это мы в реальном мире. Такие и есть.

Мастер удовлетворенно покачал головой.

– Послушай мой совет, девочка. Обязательно, когда выйдешь из игры, расскажи матери о случившемся. И об этом Кирито, так кажется… Я понял, он был твоим другом в жизни.

Саса согласно кивнула и снова уткнулась в стол. Плакала. Да, уж! Вот тебе и игра, вот тебе и жизнь. Тесное переплетение.

– А за что тебя бил твой отец? Прости, что я спрашиваю.

Девчонка приподняла зареванное лицо, подтерла опухшие глаза и ответила мастеру:

– Потому что у него была какая-то болезнь. Я не помню точно, как она называется. Маниакальная паранойя, вроде бы… Ему постоянно казалось, что все вокруг хотят его обмануть. Что мама ему изменяет. Что я покрываю маму, а ему всегда вру. Что я тоже какая-то шлюха. И так каждый день. Однажды он схватил нож и попытался меня убить. Мама успела запереть его в ванной комнате. Потом вызвала полицию и подала в суд. Отца приговорили к принудительному лечению в психиатрической клинике. Это все, что я о нем знаю. А через год мне позвонил Казуо и пригласил в игру. И все… Что с ним теперь будет?

– Его публично казнят за убийство гражданина Аркадии, – без раздумий ответил мастер Юн, при этом особо внимательно следил за реакцией девушки. – А в реальном мире будет сложнее. Придется доказывать вину твоего брата в гибели Кирито… Что, уже пожалела?

Саса еще раз взглянула на брата. В последний раз. От разыгравшихся нервов ее передернуло. Все. Больше она на него не смотрела. Даже тогда, когда брата, связанного по рукам и ногам, визжащего и молящего о пощаде, забирал патруль городских стражников, Саса не оглянулась. А сейчас лишь сказала:

– Нет. Его мне не жаль. Стыдно и очень обидно. Простите нас, мастер Юн. Мне Ито-сана очень жаль. Он был добрым и справедливым человеком, совсем непохожим на тех дворян, которые только и знают, как потакать родовыми традициями и хвастаться свитками родословных. Его все любили.

Когда стражники увели практически приговоренного Казуо, в таверне все еще сохранялся гнетущий настрой.

– А я хотел с ним подружиться, – с грустью признался Коджи.

– Я тоже думала, мы теперь все подружимся, – подхватила Эйко.

– Ну так и подружитесь! – улыбнулся мастер Юн. – Саса же тут. И она, я так думаю, не станет возражать. И тебя стрелять из лука поучит, если хочешь.

– Нее! – с гордостью отозвалась девчушка. – Меня Дана учит. Она же чемпионка.

Слава богам, мало-помалу все обошлось. Саса успокоилась окончательно. Нужно отдать должное упорным стараниям Милки и Хлои. Поучаствовали девчата.

– Спасибо тебе, – мастер взглянул на Илону. – Мы бы сами заметили, но чем раньше, тем лучше. С меня причитается.

Илона устремила к нему вопросительный взгляд.

– И что же?

– Выбирай, – без промедления ответил наставник. – Чего тебе хочется?

Слабая улыбка тронула чуть подкрашенные губы девушки. Она взглянула как-то загадочно. Очень хитро взглянула.

– Я оставлю за собой право выбора.

– Договорились, – подтвердил Юн и глубоко вздохнул. – Ну и день сегодня. Явно не мой. Мало было проблем, так на тебе!

Илона подвинула мастеру кружку с медовым пивом. Чокнулась с ним.

– Выпей со мной.

Мастер, конечно же, выполнил пожелание девушки, только весьма удивился такому нехарактерному жесту знаменитой мечницы. Сколько он помнил, Илона всегда вела себя очень сдержанно, особенно в отношении хмельных напитков.

– А что у тебя за проблемы? Не слишком нескромно для той, кто не входит в состав твоего семейства, «папаша»? – с откровенным поддевом спросила повеселевшая гостья.

Услышав «удачно» подаренный ему псевдоним, за что мастер мысленно неоднократно воздал должное безголовому «черепку», Юн рассмеялся. Вдруг наклонился к столу, чтобы видеть Виолу, и заметил, как подруга тоже смеется над ним. Все слышит. Сидит рядом, да еще чуткий слух следопыта, иначе и не дано.

– Да есть проблема у нашего компаньона на севере…

И Юн рассказал собеседнице о новостях. И о том, как изменилось поведение гоблинов при атаке Урочища Белый Зуб. Илона выслушала.

– Хм. Немудрено глаза потерять, – сказала она. – Я тоже впервые слышу, чтобы тупые гоблины были дисциплинированными. Тут я в растерянности, объяснениями не помогу. А по поводу патрулей я тебе дам совет. Примешь от девушки?

Округлившиеся глаза Юна застыли от неожиданного вопроса. Еще не хватало к «пышному» букету событий, чреватых последствиями, добавить обвинение в половой дискриминации.

– Если совет того стоит, какая разница от кого его принимать? Женщина или мужчина, дельному совету половая принадлежность не в счет.

Илона грустно усмехнулась, искоса глянув на собеседника.

– Это ты мужу моему объясни. Он мне однажды сказал, что разум и женщина, понятия несовместимые. Наше дело… короче… женщина – это прислуга. Ну и в постель, разумеется. На большее женщина не годна. В мире все благие деяния вершатся стараниями мужиков.

– Ух, ты! – искренне удивился Юн. – Сильное заявление. Но я не догмат и не антифеминист, так что поверь, я тебя выслушаю.

Величаво тряхнув головой, довольная Илона ответила.

– Ты говоришь о патруле. Собираешься отправить его в Журчащий Ручей. И во сколько тебе обойдется такая затея? Недешево, правда же?

– Ну? – с интересом прислушался Юн.

– Ты давно был новичком. Просто забыл, как это тяжко. А ты вспомни. Сколько, к примеру, может получить игрок первого уровня за один поход по "песочнице"? Пятнадцать, двадцать серебряников, разделенных на всех. Ну, плюс-минус, от уровня зависит, сам понимаешь. Из этих грошей он половину, а то и больше, заплатит за ночлег и кормежку. Если починить или заточить оружие, то еще больше. Сколько ему остается? Почти ничего.

Покуда все, что он слышал, не впечатлило мастера, но он терпеливо слушал Илону. К чему она подведет длинное вступление?

– За месяц новичок первого уровня сможет отложить не больше трех-пяти золотых, и это при самом удачном раскладе. Дай ему десять. Заплати ему за еду. Собери под контракт молодых бойцов. Вот тебе и патруль. Игроки сильнее НПС, ты и сам это знаешь. И не нужно платить за снаряжение, оно у них есть с раздачи. Нубское, это так, но гоблинам хватит. Назначь офицера. Пусть отстроят казарму. Какой-нибудь дохлый трактир, чтобы не скучно было. И новички тебе «спасибо» скажут.

Теперь задумался мастер. Прикинул в уме и проанализировал составляющие предложенного Илоной плана.

– Хм, – усмехнулся Юн. – Обойдутся. С кормежкой там полный порядок, а пьянствовать и гулянки устраивать им будет некогда. А вот то, что не второуровневых, а нубиков собрать можно, это верно. Им сотня золота, как нам с тобой плюс три ноля. И кач достойный. Гоблинов там море. И проход из ущелья прикроют. Пожалуй, я твой совет покупаю. Сколько попросишь?

– Идти нам пора! – увильнула Илона. – Время позднее. Пока до гильдии доберемся. Пока аватара спать уложу…

Конечно же, мастер отправился их провожать. Как и в прошлый раз, Коджи, а теперь и Эйко в придачу, поговорить не позволили. И только в гильдхаусе, когда оба подростка умчались наверх, мастер Юн и Илона остались одни. Снова вышли за дверь.

– Спасибо, – сказала Илона. – Спокойнее, когда провожают.

– Да нет проблем, – с учтивым поклоном ответил Юн. – Если бы мне самому было бы в тягость??? А так, с интересным собеседником путь короче, правда, и время летит быстрее. Не замечаешь, глядь, а уже пришел час расставаться. До встречи, Илона. Взаимное спасибо за приятный вечер и отдельно за хороший совет.

Он развернулся с намерением уходить и вдруг услышал:

– Я так не могу.

Мастер замер, словно его основательно тюкнули по голове тупым обухом скандинавской секиры. Вновь развернулся. Девушка стояла на прежнем месте и выглядела не лучше древней эгейской статуи. Бледная и потерянная. Переминалась с ноги на ногу и нервно покусывала губу.

– Я не должна, – почти заикаясь, как-то очень робко говорила она. – Это неправильно.

Илона смущенно потупилась. Затем набралась смелости, решимости что ли, и вскинула голову вверх.

– Я скучала. Я… это я попросила Коджи и Эйко, чтобы они… Так не должно быть. Я замужем… Мне не пристало. И пусть это игра, но… я скучала.

Снова Илона замялась. Юн понимал смятение благочестивой, образованной и прекрасно воспитанной красавицы-мечницы. Понимал ее гордость и знал истину: первый шаг во всей этой двойственной ситуации должен был бы принадлежать ему. Но! У него есть масса весомых причин, исходя из которых Юн не имел морального права делать этого шага.

Однако он живой человек. Пусть только в игре, но живой. И не бесчувственный. И как ему поступить? В следующем сне при встрече с Юпитером попросить лишить себя этих чувств? Тогда лучше сразу просить вовсе стереть. Чем же он будет отличаться от стража Столетних Врат? Существуй себе, не понимая, что ты живешь. Не ешь, не пей, не уставай, не спи и не чувствуй. Пустое изваяние. Столб, которому все едино, где стоять и как. В чем смысл такого существования? Да ни в чем. Нет его, смысла.

И Юн молчал. Просто не перебивал девушку. Ведь когда-то Виолетта была бесспорно права. Впервые за столько лет никчемного отрешения ему действительно кто-то понравился. Больше. Она его притягивала. Она пленила его. Пусть он того и не желал. Или желал? В беспробудном пьянстве не думал о жизни, а стоило лишь проснуться, снова ожить, и вот – принимай неизбежное. Новые люди, новые отношения. Новые мысли и… новая любовь.

– … понимаешь, – продолжала Илона. – … я же, когда выхожу из игры… я все помню. Рано или поздно мой муж почувствует… Я не хочу выходить из игры, но я должна. Каждый раз говорю себе, что нужно остановиться. И не могу… Я начинаю бояться: вдруг муж возьмет и зайдет в игру вместо меня, скажем, моим аватаром. И что тогда? За тебя не боюсь, он же тебя не знает. Знаю я, а не аватар. Но мои друзья в гильдии, та же Танка, а-ну как ляпнет что-нибудь несусветное.

Чего точно не ожидал мастер Юн отправляясь провожать девушку, не ожидал того, что именно сейчас ему предстоит столкнуться с внеплановым откровением и, конечно же, со всеми переживаниями, приложенными по умолчанию. Точно не его день! Или его?

– Ты же мне говорила, мужу нет до тебя дела? – спросил Юн.

– В повседневной жизни нет. Максимум за обедом встречаемся, поздороваемся. Изредка спросит, нуждаюсь ли в чем. На этом короткий перечень вариантов общения заканчивается. Но спать он приходит. А вдруг я во сне…

Мастер все понял. Конечно же, неприятности той, кто стал ему близок, он не желал. Да и как он бы ей объяснял, что его в мире нет? Поверила бы она ему? Даже если бы и поверила, что тогда? Легче не станет.

– Я понял тебя, – сказал Юн, стараясь казаться невозмутимым. – Ты права, я не желаю тебе семейных проблем. Вообще никаких не желаю. Хорошо. Вернемся к истокам. Занятия закончились. Обещаний друг другу мы не давали. Все ровно. Спасибо тебе за общение, за помощь и за науку. И прощай.

Сказав, мастер Юн развернулся, но сделал всего пару шагов. Рука Илоны остановила его. Юн вновь развернулся.

– Все? Мы теперь будем просто кивать друг другу при встрече? – она говорила, а глаза заполнили слезы.

– Не знаю, – честно признался Юн. – Я пока неясно себе представляю, как и что будет завтра. В точности знаю одно – снова солнце взойдет.

Илона небрежно смахнула слезы рукой и подняла заплаканные глаза, которых сейчас не стеснялась.

– Я девушка. А веду себя… Стыдно. Прости. Я не такая.

Все. Большего даже он выдержать не сумел.

– Да знаю я, какая ты! Можешь не говорить. Знаю, что лучше тебя, чище, благороднее и красивее, и не только сногсшибательным телом, но разумом и душой, воспитанием и честностью, мне никогда не найти. Зато ты обо мне почти ничего не знаешь, а я не могу сказать, потому что пока еще сам толком не могу разобраться. Так что, что бы ни делалось, все к лучшему.

Сейчас, после этих откровенных горячих слов того, от кого трудно было их ожидать, Илона снова плакала. Чертовы слезы текли и текли и ничего с ними не сотворить, не убрать и не спрятать.

Почему-то девушка вспомнила разговор почти недельной давности с Вив. Подумала, что слова Юна о себе самом относятся именно к тому разговору. И обещание, данное эльфийке, Илона тоже хорошо помнила. Но она ошибалась. Иной смысл носили услышанные слова.

– Я не хочу, – снова сказала Илона. – Я не хочу уходить. Мне приятно, когда ты рядом со мной. Что же мне делать?

Мастер протянул руку и вытер слезинку, катившуюся по щеке девушки.

– Я и сам бы не прочь получить ответы на тот же вопрос.

– Я не выйду сейчас из игры, – неожиданно твердым голосом заявила Илона. – Днем выходила. А сейчас не пойду.

Юн проглотил комок. Он был, конечно, взволнован и рад решимости собеседницы, но тогда остро вставал другой вопрос. И этот вопрос не мог оставаться открытым.

– Ты не боишься? Вдруг супруг возьмет, да и снимет с тебя нейрошлем? Аватар упадет прямо посреди улицы. Но аватар еще полбеды. За ним я пригляжу. А там, в реальном мире, разве не будет у тебя неприятностей?

Девушка раздумывала недолго. Приняла окончательное решение.

– Нет. Ничего не случится. Сделать он мне ничего не сможет. Побоится моих родителей. А если вдруг снимет шлем, просто положи меня куда-нибудь. Главное, чтобы не на руках. Вдруг действительно подключится вместо меня. Ты сам понимаешь. Впрочем, он не знает пароль. Нет. Не пойду. Я останусь с тобой.