![](/files/books/160/oblozhka-knigi-i-v-bolezni-i-v-zdravii-i-na-podokonnike-si-377788.jpg)
Текст книги "И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ)"
Автор книги: Юлия Коханова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)
Глава 5
Когда Льюис подъехал к дому, в окнах уже горел свет. Льюис припарковал машину, достал из-под сидения смятый кофейный стаканчик и медленно поднялся на крыльцо. Перед дверью он постоял, глядя, как гаснут на небе последние чахоточные блики заката.
Мимо проехал «Фольксваген Пассат». Мистер Робинсон возвращается домой с работы.
Откуда-то из темноты, слева, залаяла собака. Фолксы гуляют со своим старым ретривером.
В доме напротив миссис Бриггс подошла к окну и задернула шторы – так же, как делала это каждый вечер в течение вот уже пятнадцати лет.
На этой улице никогда ничего не меняется. Как будто смотришь одно и то же скучное кино.
Когда-то Льюис был персонажем этого фильма. Он тоже выходил из дома в одно и то же время, двигался по графику от пункта к пункту: школа – хоккей – уроки – друзья – ужин – кровать. Все было просто, легко и понятно. А потом Льюис ушел в армию и выпал из этой реальности, как зуб из десны. Больше ему не было здесь места. На этой улице. В этом городе. В этой стране.
И Льюис не понимал, как же такое могло произойти.
Скрипнула дверь, и под ноги Льюису легла рыжая полоса света.
– Ты чего тут стоишь? – отец вышел на крыльцо и встал рядом, прислонившись спиной к стене.
– Просто. Смотрю.
– На что? – отец оглянулся, пытаясь обнаружить хоть что-то любопытное – и, конечно, ничего не нашел.
– Да ни на что. Так, вообще. Просто смотрю.
– А. Понятно, – согласно кивнул отец, и по лицу его было видно, что нифига понятного тут нет. – Как на работе?
– Нормально все.
– Устал?
– Нет. Я же там не делаю ничего, просто машину вожу. Ну и кофе пью, – Льюис потряс перепачканным в грязи стаканчиком.
– Вот и отлично. За такие деньги… Я боялся, что это будет… ну… опасно, – отец подбирал слова с такой осторожностью, будто по минному полю шагал.
– Нет, ничего такого. Все спокойно. Даже скучно, – Льюис поднял глаза к небу, в котором тускло поблескивали первые звезды. Как будто кто-то битое стекло рассыпал. – Все, хватит мерзнуть. Пошли в дом. Зря ты в одной рубашке вышел.
Отцу Льюис не соврал. Работа действительно оказалась до чертиков скучная. Льюис приезжал к девяти на Бродвей, забирал Ругер и мотался с ней по всему Нью-Йорку, как в задницу ужаленный. Вот и все обязанности.
Поначалу Льюис пытался Ругер хотя бы до дверей провожать – так, как это делали телохранители в кино. Но рыжая постоянно отказывалась, а люди на улице были совершенно обычными. Они просто спешили по своим делам. Никто не обращал внимания на крохотную девушку в темно-зеленой куртке, торопливо перебегающую тротуар. Никто не пытался вырвать у нее сумку. Никто не пытался напасть. И Льюис плюнул. Теперь он просто сидел за рулем, лениво разглядывая текущую мимо автомобиля толпу, и ждал. Но ничего не происходило.
Льюис был совершенно не нужен.
Когда он соглашался на эту работу, то ожидал абсолютно другого. Опасность. Ответственность. Выполнение миссии. И сослуживцы – люди, которые делают такое же важно дело, люди, на которых можно положиться. Твои братья. Твой тыл. Ничего этого Льюис не получил. Он по-прежнему работал в такси, просто называлось это по-другому.
Ругер была таким же пассажиром, как любой из сотен людей, садившихся в его машину. Ничего не объясняя, она называла адрес, а потом утыкалась в свои документы – ну или говорила на какие-то общие, совершенно бессмысленные темы. Как вам погодка, мистер Уилсон? Как прошел вчерашний вечер? Вы любите итальянскую кухню, мистер Уилсон?
Уж лучше бы молчала.
Льюис не хотел говорить о погоде. Он хотел знать, чем же, черт побери, занимается эта загадочная контора. Почему они едут в школьную библиотеку, потом – в магазинчик оккультных товаров, а оттуда – в ломбард? Что написано в тех бумажках, которые постоянно листает Ругер? Почему она никогда не говорит по телефону? Что здесь вообще, черт побери, происходит?!
Но Ругер ничего не объясняла, а Льюис не спрашивал. Он просто крутил баранку и представлял, как пошлет все к черту. И Ругер эту самодовольную, и вечно скалящегося Манкеля, и работу кретинскую, никому не нужную. Вот просто врубит аварийку, припаркуется у тротуара и уйдет. И гори оно синим пламенем.
А потом Льюис представлял отца – его испуганный, разочарованный взгляд – и ехал туда, куда сказали. Потому что нормальная, в общем работа. Получше, чем в такси. И платят отлично.
– Западная Сто Тридцать Девятая улица, триста шестой дом, – Льюис притормозил перед высокой кирпичной лестницей и заглушил двигатель. – Вас проводить?
– Нет, спасибо, – Ругер повесила на шею сумку, как почтальон, и быстрым движением пятерни пригладила волосы. – Я минут через двадцать вернусь. Отдыхайте.
Равнодушно кивнув, Льюис откинулся на спинку кресла. Он безразлично наблюдал, как Ругер взбежала по рыже-красным ступеням, открыла тяжелую дверь и нырнула в плотный сумрак парадной. На улице было пусто, только крупный серый кот вынюхивал что-то в траве у куста. Льюис постучал в окно. Кот оглянулся, презрительно хлестнул хвостом и направился в узкий проход между домами. Там он вспрыгнул на контейнер с отходами, еще раз покосился на Льюиса и начал старательно намывать себе задницу.
– Ну и пошел нахрен. Приятного аппетита, – Льюис показал коту средний палец. И замер, вытаращив глаза. Окно над цокольным этажом разлетелось, засыпав проулок стеклянным дождем, и прямо на кота сиганул мужик в кожаной куртке на голое тело.
– Блядь!
Льюис вылетел из машины до того, как осознал происходящее. Короткие обрывочные мысли проносились в сознании, как трассирующие пули. Ругер вошла. Специальный отдел расследования. Мужик выпрыгнул.
И Льюис, перемахнув через капот тойоты, рванул вперед. В несколько прыжков он пересек тротуар, влетел в проулок и врезался в стриптизера-десантника, как таран.
– Стоять, сука!
Прыгун опрокинулся на спину, перекатился и выхватил что-то из-за пояса.
– Ступефай
Инстинктивно Льюис нырнул вбок, пропуская мимо корпуса ярко-красную вспышку.
– Деффиндо! Деффиндо! Ступефай!
Ошеломленный, Льюис еще пару раз увернулся от летящих в него очередью вспышек, а потом красная искра догнала его и чугунной тяжестью ударила под дых. Льюис опрокинулся, с размаху приземлившись на локоть.
– Деффиндо!
Нырнув лицом в грязь, Льюис пропустил вспышку над собой, и мусорный бак сзади разлетелся, осыпав его гниющими объедками.
– Протего! – проорал знакомый высокий голос, и над Льюисом распахнулся шатер из мерцающего света. – Иммобулюс!
– Бомбардо!
– Конфундо!
Десантник запнулся, качнулся как пьяный и медленно опустился на колени. Он все еще пытался прицелиться, но рука гуляла, как у контуженного, а в глазах застыло глубокое стеклянное изумление.
– Да ляг же ты, гандон! – Ругер шагнула вперед и пинком вышибла у него оружие. Описав в воздухе дугу, оно свалилось в грязь прямо напротив Льюиса. Он наклонился вперед. Это была деревяшка. Ну или пластик, покрашенный под деревяшку. Тонкая и короткая хрень, которую можно переломить двумя пальцами, без магазина и даже без аккумулятора.
– Инкарцеро, – устало выдохнула Ругер, и лежащего мужика опутали прозрачные ленты из света. – Пиздец.
С выражением глубочайшего охренения на лице она подошла к Льюису и села на землю – прямо в густую маслянистую лужу, вытекающую из-под мусорного бака.
– Шесть дней всего. И я проебалась. Шесть, сука, дней. Петер меня убьет.
Вид у Ругер был такой растерянный и несчастный, что рот у Льюиса открылся сам по себе – на голых рефлексах, без участия мозга.
– Да ладно. Ничего же, в общем, и не произошло, – он обвел взглядом глубокие трещины в стенах. Кирпич кое-где оплавился, стекая медленными тягучими каплями, как растаявший на солнце шоколад. – Ну, то есть, все живы.
Ругер тоскливо вздохнула и провела рукой по лицу, оставляя на коже густые черные полосы.
– Ага. Осталось только Петера в этом убедить. Это, вообще-то, секретная часть работы была. И про нее ты знать не должен.
– Так мы не скажем. Я сейчас подгоню машину и загрузим этого вот в багажник. А Петеру объяснишь, что сама все сделала, пока я за кофе ходил.
– Он заклинанием зафиксирован. Думаешь, существует вариант реальности, в которой ты не заметил в багажнике мужика под заклинанием?
Льюису показалось, что он спит. Мир стал таинственным и нереальным, наполнился прозрачными бесшумными тенями. Все действия, все слова не имели никакого значения, Он, как тюлень, плыл в глубоких водах абсурда, лениво колыхая ластами.
– В багажнике веревка есть. Давай просто свяжем, – Льюис почувствовал сильнейшее желание захихикать и стиснул челюсти, дожидаясь, когда приступ пройдет. – И кстати. Думаю, ты мне должна кое-что объяснить. Насчет всего этого, – широким взмахом он охватил и мужика на земле, и оплавленные стены, и разоренные мусорные баки.
– Справедливо, – Ругер решительно поднялась, отряхивая с куртки расплющенную шкурку банана. – Но ты мне тоже должен. Объяснить.
– Что?
– Насчет окопа. Мне, знаешь ли, до чертиков интересно.
Льюис замолчал. Время тянулось и тянулось, как бесконечная китайская лапша, а Льюис пристально рассматривал мозаику из мусора на асфальте. Гниющие листья салата. Яичная скорлупа. Два чайный пакетика. Коробка из-под салфеток.
– Ладно, – Льюис хлопнул ладонями по коленям и медленно поднялся. Промокшие джинсы с чавканьем отклеились от задницы. – Только без всей этой херни про психологов.
– Идет, – Ругер окинула его оценивающем взглядом. – А ну-ка повернись.
Льюис послушно развернулся тылом, и в спину ему ударил поток горячего воздуха.
– Эй! – Льюис шарахнулся в сторону, наступил ногой на что-то склизкое и чуть не навернулся обратно в грязь. – Что за?..
– Да стой ты спокойно, я же тебя сушу!
Льюис осторожно потрогал джинсы – ткань была сухой, хотя и заскорузлой от грязи.
– Экскуро.
Грязь исчезла.
– Ладно, иди за машиной. Подгоняй сюда. А я пока приберусь.
С сомнением оглядев разоренный проулок, Льюис медленно поковылял к тойоте. Сзади звучало: «Скорджифай, экскуро, репаро, скорджифай». Льюис оглянулся. Целый мусорный бак стоял на идеально чистом асфальте. Оплавленная дыра в стене исчезла. Ругер стояла и внимательно таращилась на кирпичи, и под ее взглядом расколотая штукатурка затягивалась, как полынья во льду.
Тряхнув головой, Льюис выругался и вышел из проулка.
Глава 6
Рыхлые серые тучи на небе сплотились, налились свинцовой тяжестью и опустились так низко, что едва не цепляли верхушки деревьев. Воздух наполнился испарениями гниющих листьев и мокрой земли, но Льюис чувствовал, как сквозь густой, животный аромат осени пробиваются колючие иглы надвигающегося мороза. Ночью должен пойти снег.
– Может, туда? – Ругер махнула рукой в сторону холма и, не дожидаясь ответа, свернула с центральной дорожки. Они обошли крохотный круглый прудик, поднялись по бетонным ступеням, потом Ругер свернула на тонкую протоптанную тропинку. Льюис шел за ней молча, аккуратно удерживая в руках два горячих пергаментных пакета. От вощеной бумаги тянуло копчеными сосисками, и кислой капустой, и еще какими-то пряностями. Рот от этого запаха наполнялся слюной, а желудок спазматически сжимался, отзываясь голодным урчанием. Льюис вдруг вспомнил, что утром он выпил одну чашку кофе, а вчера толком не ужинал.
– Вот тут нормально, – остановившись на поляне, со всех сторон окруженной зарослями кизила, как огневая точка – мешками с песком, Ругер достала из кармана короткую светлую палочку. – Секкумо. Термо.
Повеяло теплом, и серебристая наледь на траве исчезла.
– Все, садись. Теперь нормально, – и Ругер, подавая пример, сама опустилась на землю. Льюис уселся рядом и протянул ей один из пакетов, а взамен получил стаканчик с кофе. Через просветы в кустах Льюис видел ртутно-блестящую воду и толстых серых уток, которые бродили по берегу, как утомленные солнцем пляжники.
Но утки волновали Льюиса меньше всего. Во-первых – еда. А во-вторых – информация. Именно в таком порядке. Примерившись, Льюис, выбрал стратегически правильное место и запустил зубы в хот-дог. Рот тут же наполнился густым маслянистым соком, а чертов майонез прорвался из булки и потек по подбородку. Льюис резко вдохнул и всосал соус с оглушительно громким неприличным звуком.
Мама была бы недовольна.
– Ну что, погнали?
Ругер воздохнула, выдернула из хот-дога длинную ленту капусты и аккуратно уложила ее в рот.
– Ладно. Погнали.
Следующие десять минут Льюис слушал о магии, о Статуте секретности и о договоре волшебников с Конгрессом. Ругер говорила и говорила, а перед Льюисом открывался дивный новый мир. В этом мире люди не пользовались автомобилями и не смотрели телевизор, зато летали на метлах, чистили картошку заклинаниями и предсказывали будущее. Иногда даже не врали.
– В целом я все понял, – Льюис утрамбовал в рот последний кусок хот-дога и бессовестно облизал пальцы. – Но есть вопрос. Зачем вы искали телохранителя, если тебе нужен обычный водитель? Не могу сказать, чтобы в проулке ты так уж нуждалась в помощи.
– Потому что так, как в проулке, бывает не всегда. Допустим, проблема возникнет где-нибудь на улице. И допустим, противником будет не-маг. Если я палочкой в людном месте размахивать начну, возникнут проблемы. А если ты в воздух из пистолета пальнешь, все молча лягут мордой вниз. Ну и вообще, вдвоем как-то спокойнее, – Ругер вытащила еще одну ленту капусты, задумчиво качнула хот-догом и поморщилась. – Нет. Не могу. Не лезет. Будешь?
На секунду Льюис почувствовал неловкость, но желудок отозвался голодным урчанием.
– Давай, – он принял в ладони размякшую от капустного сока булочку. – А чем вы вообще занимаетесь?
– Кто – вы? Маги?
– Ты и Манкель. И я. Мы же ничего противозаконного не делаем? Все в интересах страны?
– Да, наверное. Никогда не думала о работе с этой стороны, – Ругер задумчиво отхлебнула кофе, поморщилась и встряхнула стаканчик. Из-под крышечки струей ударил пар. – Уважаемый мистер Уилсон, вы являетесь сотрудником Магического конгресса Соединенных Штатов Америки, отдел исследования несертифицированных идиосинкратических артефактов. Наша задача – отслеживать кустарные магические изделия с невыясненными свойствами, изучать их и сертифицировать. Ну или не сертифицировать, это уж как пойдет. Поэтому мы с тобой бегаем по городу, ищем всякую самопальную хрень и время от времени задерживаем производителей. А Петер в поле работать не любит. Петер сидит в лаборатории, исследует завязанную на материальные объекты магию и пытается сообразить, в чем подвох.
– Ив чем же подводх?
– Когда как. Среднестатистическая самоделка – это обычная кривобокая дрянь. Изредка попадаются полезные вещи, мелкие пакости, фигня всякая для розыгрышей. Проблема в том, что одно от другого на глаз не отличишь. Поэтому Петер разматывает магию слой за слоем, отслеживает взаимодействия и рассчитывает векторы приложения силы. А потом, через пару дней церебрального секса, выясняет, что юла, которая раскручивает в воздухе радужные полосы света, – это просто юла. Которая раскручивает в воздухе радужные полосы света. И единственная цель ее создания – утихомирить вечно орущего соседского младенца, потому что достал он выше всякой возможности.
– А зачем создателю юлы выпрыгивать со второго этажа? – Льюис тоскливо заглянул в опустевший пакет, выловил оттуда просыпавшуюся капусту и отправил в рот.
– Потому что это была не юла? Тот парень, что у нас в багажнике спит, картонные коробочки клеил. Со спецэффектами. Покупаешь такую фиговину, открываешь – и начинает музыка звучать. Настроение у тебя сразу поднимается, проблемы исчезают, и понимаешь ты, что жизнь – охуенная, в общем-то, штука. Пока играет музыка. А когда останавливается, возвращается грустная реальность. Попробуешь угадать, чем дело кончилось?
– Ну… – перед глазами Льюиса возник спичечный коробок, из которого сияющим потоком хлестало счастье. – Все люди, которые купили музыкальную шкатулку, зациклились на ней?
– Почти. Но не совсем. Трое человек сейчас в больнице с тяжелым истощением. Один – на кладбище, он в принципе еде забыл. Еще десяток лечится от зависимости. А в кухне у нашего прыгуна штук пятьдесят таких вот коробочек стояло. Кстати, знаешь, почем он их продавал?
– Ну?
– Если по курсу – долларов по семьсот. При стартовых расходах на клей и пачку картона.
Льюис перемножил в уме.
– Охренеть. Эскобар – лох.
– Вот именно, – Ругер подбросила в воздух стаканчик из-под кофе. На верхней точке полета картонка вспыхнула голубоватым огнем и сгорела, осыпавшись на траву легким серебряным пеплом. – Запоминай первый урок. Если ты нашел какой-то предмет, никогда его не трогай. Сразу зови меня.
– Ага. И конфетки у незнакомых дяденек не брать, – Льюис попытался придумать, что бы такого интересного сделать со своим стаканчиком, но не придумал и просто скомкал в руке.
– И у знакомых дяденек тоже, – фыркнула Ругер. – Есть такая полезная штука – оборотное зелье называется. Ну что, все вопросы задал? Теперь моя очередь.
Съеденные хот-доги заледенели в желудке, сделались тяжелыми, как чугунный шар.
Льюис подбросил в воздух картонный комок. Поймал. Подбросил. Поймал.
– Ладно. Спрашивай.
Хлоп – смятая картонка ложится в ладонь. Хлоп. Хлоп.
– Зачем тебе окоп?
Тихая, привычная ярость потекла по венам, наполнила едким привкусом рот.
Хлоп. Хлоп.
Льюис застыл, пережидая волну. Не двигаться. Не говорить. Только дышать.
Он не псих. Он не будет ничего делать. Ничего плохого.
Подбросить стаканчик. Поймать. Подбросить.
Хлоп. Хлоп.
Не равняйся по трусам, попав под обстрел,
Даже бровью не выдай, что ты оробел.
Будь верен удаче и счастлив, что цел,
И вперед! – как велит тебе служба.
Они договаривались. Ругер слово сдержала.
Хлоп. Хлоп.
Резким ударом Льюис сплющил стаканчик в картонный блин.
– Просто проблемы со сном. В армии отлично все было, а домой вернулся – и каждый день дерьмо какое-то снится. Хоть вообще не ложись. Ну я и подумал: а что если обстановку поменять? Сделать, как в армии? Взял лопату, вырыл окоп. Лег там спать.
– И как, сработало? – лицо у Ругер было заинтересованно-нейтральным. Такое же, как у Кертиса. Такое же, как у Руссо.
– Сплю как младенец, – Льюис уставился на нее немигающим яростным взглядом.
– А температура у земли какая?
Все это Льюис уже слышал – круг за кругом. Тебя зальет водой, засыплет снегом, ты заработаешь воспаление легких. Это странная идея, ты точно не в порядке. Исправься. Изменись. Стань другим. Таким, как ты, здесь не место.
Стиснув картонку в кулаке, он снова слепил из лепешки шар.
Хлоп. Хлоп.
– Нормальная. В спальнике не холодно.
– Серьезно? – нахмурилась Ругер. – Тут снег вообще-то идет. Может, покажешь свое чудо фортификации? А я тебе согревающие заклинания на стены навешаю и от воды защиту поставлю.
Хлоп. Хлоп.
– И все? Больше никаких предложений?
– Ну… могу бальзам умиротворяющий сварить. Вообще-то по зельям у нас Петер специалист, но это программа четвертого курса, так что я вряд ли налажаю. И в любом случае я сначала все на себе проверю. Если у кого-то жабры за ушами и вырастут, то не у тебя точно.
Хлоп.
Льюис остановился, сжимая в руках измятый до мягкости картон.
Он не собирался показывать кому-нибудь окоп. Кертис уже приходил. Хватит. Эксперимент окончен. Он не собирался выслушивать советы, и предложения помощи, и прочую бессмысленную хрень. Все равно ни одна собака нихрена не понимает. А поэтому – нет. Вот просто одно большое НЕТ. Сразу и навсегда.
Но предложение Ругер просачивалось через нерушимый барьер, как вода через земляной редут.
Это же магия. Самая настоящая магия. Вот так просто, у него в доме, каждый день – постоянно действующее чудо.
– А из чего зелье?
– Чемерица, лунный камень… Ну и другое всякое. Поверь, ты не хочешь этого знать.
– Лягушачьи лапки?
Судя по выражению лица Ругер, это было излишне оптимистичное предложение. Перед мысленным взглядом Льюиса промелькнули паучьи жвала, белесые рыбьи глаза и попавший под машину голубь.
– Ты уверена, что это можно пить?
– Я же пила. На вкус, конечно, так себе, но спишь потом как убитый. И вообще настроение ровное – не бесишься, не пугаешься. В академии перед экзаменами этот бальзам литрами варили.
Яростная убежденность Льюиса съеживалась и таяла, как февральский сугроб по весне.
– Ну…
– Эй, да ладно. Вот чем ты рискуешь? Не понравится – откажешься, я все заклинания с окопа сниму. А бальзам в унитаз выльешь.
Льюис подбросил мячик. Поймал. Подбросил. Поймал.
– Ладно. Договорились. Заедем как-нибудь днем, пока отец на работе. Хоть кофе нормальный попьем, не дрянь эту картонную.
К Вулворт-Билдинг они возвратились в сумерках. Подъезды к зданию тонули в синеватой мгле, но на верхних этажах уже горели прожекторы, наполняя башню светом, как бокал – вином. Льюис медленно проехал в зияющий зев гаража, припарковал машину и выключил зажигание.
– Ну что, пошли Эскобара из багажника доставать?
– Нет, стой. Подожди, – Ругер потянула его за рукав, разворачивая к себе. – Давай придумаем стратегию.
– Ты о чем?
– Я о Петере. Он мне голову отъест. Медленно. А тебе память сотрет. И будет прав. Петер – блядский чемпион по здравомыслию в тяжелом весе. Поэтому нам очень нужна стратегия.
– Ладно, – опешил Льюис. – Пусть будет стратегия. А какая?