Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

– З…закусить, – просипел Ильм, смахивая слезу.

– Только хлеб, – сержант протянул горбушку, – хорошо, да?

– Неописуемо, – некромант поспешил зажевать жуткий коктейль.

– Щас до мозга дойдет, – с видом знатока пообещал Санти, – кстати, как твоя подопечная?

– Какая? – покачнулся Ильм, почувствовав неприятный толчок в голову.

– Эльфийка.

– Умерла. Почти сразу. Я вернулся, а она уже не дышала.

– Это хорошо, – Санти потянулся к кувшину, – теперь за… уп… упокой.

– По-моему тебе уже достаточно.

– Да? – дурашливо ухмыльнулся сержант, – а думаю, что нет. Напьюсь на посту, и пусть делают со мной, что хотят… Я вообще сейчас еще стаканчик употреблю и к самому гарнизонному голове пойду… Прям сейчас и пойду…

– Санти, уймись, – Ильм перегородил ему дорогу и положил руку на плечо, – тебе поспать надо немного. Протрезветь.

– Да плевать я хотел…,– сержант сел прямо на стол, – ты знаешь, что такое бум?

– Не понял.

– Ну бум… и все… Вся стена в грязи.

– Ничего не понимаю.

– Давай выпьем еще, а?

– Нет, давай рассказывай, что за бум.

Санти кряхтя снял с ноги сапог и водрузил его на стол.

– Это моя башня.

– Спать, – поморщился Ильм, – спать без всяких разговоров.

– Не-е-ет, подожди, друг мой любезный, – Санти покачнулся и чуть не упал, – ты знаешь, что такое камнеломка?

– Да, – некромант кинул на товарища подозрительный взгляд.

– А зачем она мне?

– Не знаю. Санти, перестань молоть чушь.

– Это не чушь, особенно когда… чушь вот этими руками, – сержант растопырил перед собой пальцы и как-то странно посмотрел на них, – вот этими рукам… Это… то есть камнеломку с шестерен соскребал. Как тебе такой финт, а?

Сердце Ильма учащенно забилось.

– Когда?

– Перед закрытием… Я пошел за мех… механизм запустить, чтоб ворота… значит того. И чё меня дернуло масло понюхать… Не знаю… Гляжу, а там хлебный мякиш прилеплен… Во…

– Почему ты решил, что это именно камнеломка? Ее только магическим зрением можно отличить.

– Эх, ученая твоя морда. Чё вы, магики, в жизни понимаете. Самый простой способ… Берешь и мочишься на нее. Ежели… легкий дымок пошел, то точно камнеломка… я значит… того на нее и дым. Камнеломка! Побежал быстрее на стену и в ров ее. Только отошел а там бум… Дерьмо до самых зубцов взлетело… Еще бы чуть и все… нет Санти…, – сержант, наморщив лоб, сжал пудовый кулак и вдруг заорал во всю глоту, – Да я этого Кейта, я… я… я сам его порешу, дырок в нем наделаю… К Ульриху завтра же, нет послезавтра, все… все расскажу, у меня это засранец не отвертится. Обязательно, непременно…

– Тихо, тихо, – Ильм подхватил решившего завалиться на бок сержанта.

– Тс-с – послушно приложил палец к губам командир северной башни и сделал попытку сползти на пол.

– Зачем ты пошел сам ворота опускать? У тебя есть специальный человек.

– Ага. Кольчужная Голова. Глуховат, правда, но дело знает…Так его Кейт пришел и забрал еще днем… Да…В восточную башню, советом там помочь мастеровым…Он у меня в механ…ике не хуже гнома понимает.

– При чем здесь Кейт?

– При всем… да… ведь я даже человека отрядил дежурить… у входа к ме…ме…

– Механизмам.

– Точно… А…спать буду, – Санти все-таки сполз на пол, подложил руку под щеку и сразу захрапел.

Ильм потрясенно посмотрел на спящего товарища. Что бы Санти, и вот так? Напился прямо посреди дежурства? Просто нет слов. Непостижимо.

Он поболтал в кружке сержантское пойло и решительно плеснул на огонь. Пламя ухнуло и взвилось ввысь зеленоватым шаром. Некромант отскочил от камина и прикрыл глаза рукой. Знатная бражка. Крепкая.

Ильм поправил Санти ногу, чтобы тот ненароком ее не отлежал и вышел во двор. Втянул носом свежий воздух. В голове немного прояснилось. Ровно на столько, чтобы ровно идти. Ильм покачнулся, равновесие удержал. Хорошо, что не поддался искушению выпить еще. Теперь не грех задать пару вопросов второму человеку после Санти.

Боевая дружина облепила котел с ужином.

– Отто!

Капрал, заметив стоящего невдалеке лейтенанта, поставил котелок на землю, и, на ходу обтирая о плащ руки, подбежал к нему.

– Слушаю, мастер-лейтенант.

– Никого посторонних не видел?

– Никак нет, – капрал указал на арбалетчиков, томящихся на стенах, – у нас все под контролем.

– Не сомневаюсь, – с сомнением протянул некромант, – разумеется… А личный состав весь в наличии?

– Весь.

– Скажи-ка мне Отто, – проникновенно произнес некромант, – Кейт днем одного только Капюшона с собой уводил?

– Да, – капрал подозрительно сощурился, – а что?

– Ничего, просто интересно. А когда он вернулся?

– Темнеть уже стало. Нет, мастер, что-то ты недоговариваешь…

– Брось, – Ильм беззаботно хлопнул капрала по плечу, – у тебя каша еще осталась? Голоден, как волк.

– Есть такое дело, – тень озабоченности сошла с лица Отто, – пойдем к костру.

Стражники, сидевшие у костра, степенно поприветствовали примкнувшего к их компании офицера, уступили ему место поближе к огню и продолжили деловито стучать ложками.

Некромант без задержки получил свою порцию от невысокого, смуглого солдата, исполнявшего роль кашевара и принялся терпеливо дуть на полную ложку, поглядывая на товарищей по трапезе. Отто присел рядом и сразу принялся за еду.

– Что-то вы не в полном составе пищу принимаете.

– Дык, – отозвался с аппетитом уминающий недоеденный ужин капрал, – скажи спасибо Санти. Мы и раньше одного – двух человек оставляли на стенах. На всякий случай. Теперь же по пять человек трапезничаем. Другие пять службу несут. Двое на стенах. Ну, это как обычно. Одного сержант на крышу башни поставил для лучшего обзора. Еще один теперь стоит у входа к механизмам. Одна пятерка уже пищу приняла. Все из-за Восточной башни…

– Правильно.

– И я про то, – Отто постучал ложкой по оголившемуся дну, – эй, Хью, дай мне еще.

Стражник зацепил черпаком приличный шмат каши и ловко наполнил протянутый ему котелок.

– Так вот, – капрал поковырял ложкой исходящую горячим паром массу, – а Кольчужная Башка после того случая, так и вообще от механизмов только по нужде отходит. Такие дела. Как кашка?

– Вкусная каша, – взгляд Ильма задержался на молодом пареньке в давно нечищеной кольчуге. Парень сидел к нему в пол оборота, и о чем-то негромко разговаривал с товарищами. Беседа, судя по позам и жестам, протекала непринужденно и часто прерывалась громким, дружным смехом. Все бы ничего, но вот уже несколько раз молодой стражник немного поворачивал голову и настороженно косил глазом в его сторону.

– Ты че, обжегся?

– Нет. Отто, а вон тот молодой, это тот самый, Кейтов выкормыш? Помниться я его впервые здесь встретил пару недель назад.

– Ага. Изменился, правда? Рожу немного намотал на казенной жратве. Санти еще до отпуска репу свою сержантскую почесал и решил щенка оставить. У нас все равно одного человека уж год как не хватало… Вроде ничего малец, прижился. Только немного дичится пока. Вишь, как на тебя зырит. Ну, ничего, оботрется. Мы вон ему броньку подыскали взамен стеганки. Поручений серьезных у него пока нет. Так, на подхвате болтается. Ничего…

– Не знаешь, куда Санти мотался?

– Он не любит про свои дела рассказывать, – пожал плечами Отто, – вроде как на похороны ездил. Кто-то из близких людей у него помер. Или сестра, или брат. Не знаю точно. Он че, спит?

– Спит.

– Значит, ты за старшего остался.

– Получается так, – Ильм поднялся и поправил сползший в сторону плащ, – спасибо за угощение. Пойду к Капюшону загляну, про восточные ворота расспрошу.

– Сходи, – Отто зевнул, – а я пока здесь со всякими мелочами разберусь.

Ильм, нарочито громко скрипя ступеньками, поднялся на второй ярус башни и облокотился о ограждение. Прием пищи закончился и все разбрелись по своим местам. У костра остался лишь Кейтов протеже. Парень склонился над деревянной кадушкой и яростно, плеская в разные стороны водой, намывал грязную посуду, не проявляя к окружающему миру никакого интереса. Вот к нему подбежал Отто и что-то раздраженно гаркнул. Парнишка вытянулся перед ним и часто затряс головой и замахал руками, видимо, пытаясь что-то объяснить. Капрал резким жестом руки прервал его и повелительно ткнул пальцем в кадушку. Молодой боец послушно согнулся и принялся вылавливать из воды котелки и ложки, складывая их прямо на грязный снег. Снова зычный капральский рык. Парень проворно скинул плащ и ровным прямоугольником расправил его на мостовой. Капральский рык. Ложки и котелки легки на плащ ровными рядами и образовали почти идеальное каре. Капральский рык. Новоиспеченный стражник расправил плечи и, старательно вытягивая носки сапог, строевым шагом начал нарезать круги, точнее прямоугольники вокруг плаща.

– Доброго здравия, мастер, – стражник охранявший вход к подъемнику позволил себе на несколько шагов сместиться с поста, – опять наш капрал Лоскута дрючит. Дурь из башки вышибает.

– И тебе здоровья, – отозвался некромант, – что за прозвище такое идиотское?

– Прозвищу не прикажешь, – философски заметил солдат, – как холода ударили, Отто ему в своих закромах плащ отыскал. Старый, весь молью и крысами покусанный. Не плащ, а одна сплошная дыра. Вот он, бедолага, все свободное время только тем и занимался, что лоскуты разные к нему пришивал. Так и пошло.

– Ну и леший с ним. Как на посту, все спокойно?

– А то… Никого, кроме нашего старого хрыча внутрь не пускаем.

– А нужду, что прямо отсюда с галереи справляешь?

– Зачем же так, – стражник немного смутился, – меняемся по очереди.

– Меня пропустишь?

– Санти строго-настрого запретил пускать всех, кроме Кольчужной Башки.

– Что, даже Кейта не пускать?

– Никого.

– А если, положим, гарнизонный голова пожалует. Тогда что?

– Сержант даст добро, пропущу.

– Так мастер Ульрих старше Санти по званию, его приказ имеет приоритет.

– Ничего такого не знаю. Мое дело маленькое. Поставили здесь. Я и стою.

– Ага… А Кейт сегодня днем сюда наверх не заглядывал?

– Никак нет. Внизу вертелся и все.

– А на днях?

– Никак нет.

– Вас с утра частично подменяют свежие люди, может, они его здесь видели?

– Нет, мы друг другу передаем теперь обо всех, кто сюда поднимается.

– И кто же сюда поднимается?

– Только те, кто занимает здесь пост и Башка.

– Молодец, расскажу Санти о твоем усердии, – Ильм перегнулся через перила, – Отто! Дай команду, чтобы меня пропустили.

Капрал, не отрываясь от учебного процесса, величественно махнул рукой.

– Так я пройду?

Солдат отодвинулся в сторону, освобождая дорогу.

Мастер-механик скромно сидел на разложенном мехом наружу овчинном тулупе и при свете свечи с вдохновенным лицом изучал небольшую книжицу. На голове его как всегда красовался кольчужный колпак. Согласно бродившей по гарнизону байке этот самый колпак был заговоренный и немного помогал всеми уважаемому ветерану бороться с давнишней бедой – тугоухостью. С этого и прозвище пошло. Некромант сколько ни старался, но так и не смог выявить присутствия магии в кольчужном плетении, о чем благоразумно помалкивал, не желая развеивать ореол таинственности вокруг честного старого служаки.

– Доброй ночи, отец.

– Ась…? – старший по подъемнику, заметив вошедшего лейтенанта, отложил в сторону книгу и встал.

– Доброй ночи, говорю, – повысил голос Ильм.

– Благодарю, мастер. Небось, не просто так зашел, старика навестил, а?

– Я про восточную башню спросить хотел. Сам в той стороне все никак не окажусь, дела разные мешают. Отто мне сказал, что ты сегодня там был. Вот я и решил заглянуть, расспросить, что да как там.

– Был, – старик важно выпятил грудь, – лейтенант Кейт лично меня просил об энтом одолжении. Стало быть, я и счел возможным согласиться. Работы там, я тебе доложу, невпроворот. Вскрыли люки меж ярусами, малые колеса лебедками подняли. Это, значит, все до меня было сделано. А вот большие колеса у этих криворуких бездельников сдвинуть с места никак не вышло. Знамо дело – у них в кузнечной гильдии мозг один на всех и тот куриный. Даже этот драный индюк Лонфер руками развел. Вот… Короче утер я ему нос. Правильно мастер Кейт сделал, что про меня вспомнил. У них сноровка. А у меня опыт. Так-то. Я ж по молодости лет в Ноште при городских подъемниках служить начинал, потом в Волине на медных шахтах при механизмах вахту тащил, у гномов под Стальным Рогом пять лет жил. Не такое видал. Мне эти шестерни не в новинку. Да и не только шестерни. Я здесь в северной башне тоже думалку свою приложил к делу. Да… Одобрение получил самого мастера Ульриха. Да…

Капюшон еще больше преисполнился важности и горделиво выпятил губы, всем своим видом давая понять, что ожидает восторженных вопросов от почтенной публики. Ильм, недолго раздумывая, решил седины уважить.

– Неужели сам Ульрих? – притворно изумился некромант.

– Как есть. Лично сам гарнизонный голова. Тут, видишь, какое дело получилось… Взять, к примеру, восточную башню. Ты видел, в каких шахтах там противовесы ходят?

– Ну да, – Ильм без особого удовольствия припомнил обстоятельства, при которых эти самые шахты он осматривал, – колодцы такие, а в них на цепях большие грузы подвешены.

– Верно говоришь. Только, чтобы все это хозяйство осмотреть, надо по цепям, как по канату, со второго яруса вниз спускаться. Я же предложил здесь прорубить в стенах узкие ходы, так, чтобы в аккурат они к шахтам выходили. Стенам от такого действия урона никакого, а удобство налицо.

– Прорубили?

– Прорубили. Только знаешь, лейтенант как у нас все происходит – любое хорошее дело со временем в нужник отправляется… С одной стороны такой ход камнями завалили – стену латали, а убрать потом забыли. С другой стороны досок каких-то наставили, только собака там теперь и пролезет.

– Трудно тебе одному, наверное, – чуть сменил тему Ильм, – хочешь, я попрошу Санти Лоскута тебе в помощники приставить. Он парень молодой, здоровый.

– Да храни меня свет от таких помощников, – испуганно осенил себя знаком Единого Кольчужная Башка, – мне Санти его уже сватал. Это, я тебе доложу, уважаемый мастер, баран коих свет еще не видывал. Всем баранам баран. Руки свои шаловливые в работающие механизмы сует, чуть под противовес не попал. Короче, я его пинком под зад отсюдова выгнал.

– И давно все это было?

– Дней шесть или семь назад. С тех пор он тут и не появлялся, – старик с сожалением посмотрел на отложенную книгу.

– Что ж, спасибо за приятную во всех отношениях беседу.

– Всегда рад.

Они немного церемонно раскланялись.

Ильм не стал торопиться спускаться вниз и заставил себя пройтись по стенам. Он переброситься парой ни к чему не обязывающих фраз со стрелками, не забывая при этом внимательно поглядывать на площадь у ворот.

Муштра молодого пополнения завершилась, и у костра потихоньку стал собираться народ. Откуда-то появился Отто. Капрал присел на чурбак и принялся что-то потягивать из кружки.

Ильм нарочито медленно спустился по лестнице и, заложив руки за спину, прошелся перед башней, прикидывая диспозицию личного состава.

Санти дрыхнет в караулке. Отто и еще трое у костра. Один стражник поставлен внизу при решетке. Так… И пятеро наверху. Очень хорошо и внимания на него особого не обращают.

Некромант обошел крытую повозку. Перед ним открылось небольшое свободное пространство, в беспорядке засыпное неряшливо обтесанными камнями. Еще дальше, у самого основания башни, из этих же самых камней громоздился целый курган. Ильм некоторое время рассматривал присыпанные снегом строительные блоки. Если за ними и есть подход к механизмам, то добраться до него весьма проблематично. Здесь целая артель каменщиков за день не справиться…

Ильм, обошел башню с другой стороны. Здесь целая куча досок. Помниться, Санти еще в середине осени собирался их перепилить на дрова и место освободить, но пока все оставалось на своих местах. И подлезть к ним незаметно очень удобно – обойти караулку сзади и все. Только как сделать так, чтобы его никто не видел, или внимания на его действия не обратил…

– Мастер! – голос капрала заставил его оторваться от размышлений, – че ты там выхаживаешь? Иди к огню, кипяточку хлебни!

Идея посетила некроманта совершенно неожиданно. Он скривился, по большей части от того, что его оторвали от важного дела, приложил руку к животу и подошел к Отто.

– Ты здоров, мастер?

– Живот что-то прихватило.

– И чего ты как не родной? – капрал одарил Ильма почти отеческой улыбкой, – беги за караулку и делай там свои дела. Я покараулю, чтобы тебе не мешали. Только смотри, не очень громко думай, а то Санти разбудишь.

Это был просто подарок судьбы.

Некромант бодрой рысцой бросился в указанном направлении.

Первое разочарование ждало его сразу же после того, как он оказался у городской стены. Снег здесь был тщательно расчищен. В общем, никаких следов разобрать было нельзя.

Некромант с досады стукнул кулаком по каменной кладке и тут же взял себя в руки. Нет, не просто так здесь чисто убрано. Ох, не просто так. Он отодвинул пару небрежно приставленных друг к другу широких шершавых досок и присел на корочки. Перед ним чернел узкий лаз, идущий параллельно стене.

Так, попробуем… Ильм лег на бок и протиснулся внутрь. И тут же зацепился за что-то рукоятью меча. Пришлось вылезти обратно и меч из-за спины убрать. Вторая попытка оказалась гораздо удачнее, и вскоре некромант почти уперся носом в небольшую, сделанную из металлических прутьев решетку, вставленную в каменный бок башни. Для более детального исследования находки пришлось добавить немного магии к глазам. Когда темнота расступилась, стало понятно, что это не просто решетка, а дверь. Сразу за ней начинался узкий коридор, вырубленный в толстой башенной стене. Ильм из положения лежа попытался навскидку определить их размеры. Получалось не очень много. Локтя полтора в ширину и локтя четыре в высоту. В принципе, чтобы взрослому человеку пролезть вполне достаточно.

Ильм присмотрелся к концу коридора. Там темнел металлическим боком большой предмет. Противовес. А дверца то заперта, мастер некромант…

Он выругался, не скрывая своего разочарования, и потянулся к задвижке, запертой на небольшой подвесной замок. К огромному его удивлению, после совсем недолгого сопротивления весь запирающий решетку узел отвалился, как старый гнилой сучок от дерева.

– Так вот ты какой, зомби из деревенского жальника…,– пробормотал Ильм.

На тронутом ржавчиной железе отчетливо виднелись свежие зазубрины. Он отложил задвижку и слегка тронул дверцу. Та совершенно бесшумно сдвинулась с места.

Пальцы сами собой потянулись к петлям. Что и следовало доказать… Свежая смазка. Ильм принял более удобное положение и осмотрелся. Поначалу ничего заслуживающего внимания не обнаружилось. Потом его заинтересовали мелкие темные пятна на светло-серых камнях башенной кладки. Выглядели они так, словно кто-то угодил рукой в краску, а потом долго и нудно тряс ей, разбрасывая в разные стороны брызги. Некромант послюнявил палец и потер одно из пятен. Поднес палец ко рту и лизнул самым кончиком языка. Кровь. А вот это уже кое-что. Эх, тряпочку бы сейчас. Да где ж ее взять. Только в сумке. А сумка осталась лежать рядом с Санти. Вернуться за ней, значит попасть в поле зрения стражников. Эх… Он уперся носком одного сапога в задник другого и, стянул обувь с ноги. Размотал портянку и резким движением оторвал от ароматной обмотки узкую полоску. Обильно намочил слюной и тщательно обтер забрызганный кровью камень. Засунул тряпицу под ремень, вылез на волю и очень довольный вернулся к костру.

Отто встретил его сочувствующим вглядом.

– Ну что, полегчало?

– Еще как, – Ильм подцепил пригоршню снега и тщательно оттер руки, – что пьешь?

– Кипятком балуюсь. Налить?

– Давай.

Капрал нагнулся к стоящему на камне у огня закопченному чайнику.

– Ты за что Лоскута гонял?

– За то, что он ленивый говнюк, – Отто протянул некроманту дымящуюся кружку, – говнюк и осел. Представляешь, что удумал? В одной и той же воде посуду нашу мыть. С обеда грязную воду сохранил до ужина. Хорошо, что я вовремя заметил. В тягость, видишь ли, ему до колодца прогуляться. Ручка у него, видишь ли, болит. Но я из него эту дурь вышибу. Здесь ему не родной хутор, где со свиньями можно из одного корыта хлебать. Город здесь. Цивил. цивиз…

– Цивилизация.

– Во-во.

– Что с рукой случилось?

– А, – капрал презрительно скривился, – мамочкин сынок. Ладошку чуть порезал и решил, что умирает. Я ему в следующий раз таких люлей навешаю, что нынешнее ранение подарком судьбы покажется.

– А чем порезал?

– Говорит меч точил, и об лезвие… Я сегодня как раз свой меч ему доверил. Похоже, об него.

– Он тебе наточит. Будет не меч, а пила.

– Плевать, – отмахнулся Отто, – я ж ему не свой боевой доверил, а тот, с которым повседневно ношусь.

– Я бы хотел рану осмотреть.

– Да плюнь ты на этого жеребца. Ранка то пшик. Сама срастется.

– Мне любопытны раны, оставленные оружием. Вне зависимости от величины. Общий так сказать интерес.

– Ладно, мне не жалко. Можешь его всего хоть по частям порезать. Эй, Лоскут! Живо ко мне!

Услышав, что его зовут, парнишка шустро подбежал к капралу. Вытянулся, попытался лихо щелкнуть каблуками и бодро доложить о своем прибытии, но заметил сидящего рядом офицера и стушевался.

– Тьфу, мешок с дерьмом, – Отто отвернулся в сторону.

– Руку покажи, – Ильм отставил недопитую кружку в сторону.

– Какую руку, – глаза Лоскута испуганно забегали.

– Раненую.

– Да там все уже ссохлось.

– Показывай, говорю.

Парень нехотя протянул правую руку. Через ладонь бежала извилистой змейкой глубокая, уже успевшая покрыться коричневой корочкой рана.

– Где порезался?

– Меч точил мастеру капралу, – скороговоркой пробормотал Лоскут, – зазевался, камень точильный вбок ушел и вот…

– Руки сначала из плеч отрасти, а потом за точило берись. Так, сейчас будет чуть-чуть больно, – Ильм, не давая Лоскуту времени переварить предупреждение ловко схватился за края пореза и коротким, уверенным движением развел их в стороны.

– Ай, – парнишка отдернул руку, – ой.

– Руку на место верни.

Лоскут исподлобья посмотрел на некроманта, но ослушаться не посмел.

– Сейчас я твое ранение обработаю специальной магической тканью, – Ильм достал кусок портянки и промакнул кровь, – теперь точно гноиться не будет.

– Спасибо, мастер.

– Все. Иди отсюда.

Ильм тщательно сложил и спрятал ткань. Теперь сравнить образцы крови не составит труда. Надо только заглянуть в альма-матер и на кафедре разжиться парой капель кровавого глаза. Или сразу рассказать о своих подозрениях Санти? Прямо сейчас пойти и поделиться… Нет, рано. Санти после такой беседы просто прихлопнет сопляка, а на утро сухо доложит начальству о том, что бедолага сам, без посторонней помощи свалился со стены. Надо сначала образцы крови сравнить. Если совпадут, тогда делу можно давать ход. И обязательно при расправе с предателем присутствовать самому. Лоскут всего – лишь пешка. Вытрясти из него придется все. Любыми способами…

Дождавшись, когда молодой стражник отбудет восвояси, некромант поднялся и хлопнул по плечу Отто.

– Я спать. Если что, буди.

– Не переживай, – капрал достал из кожаного мешочка, прикрепленного к поясу, курительную трубку и принялся сосредоточенно ее набивать.

***

Ильм проснулся от того, что кто-то очень вежливо дергал его за рукав кольчуги. Он сонно потер глаза и присмотрелся к стоящему перед ним расплывчатому силуэту. Глаза, утомленные наложением магии, отчаянно не хотели фокусировать картинку.

– Ты кто?

– Лейтенант, очнись, – тревожным шепотом пробормотал Отто, – гости тут у нас образовались. Без тебя никак.

Некромант наконец обрел единение с реальностью и вспомнил где он находиться и зачем.

– А Санти где?

– Да ты что, в самом деле, – разнервничался капрал, – да вон он спит, под столом. Я его вперед тебя пытался разбудить. Бесполезно.

– Он вообще жив? – Ильм зевнул, перебарывая отчаянное желание завалиться на бок.

– Жив. С него как с гуся вода.

– Странно, после такого пойла…,– некромант со вздохом поднялся на ноги и накинул на плечи плащ, – что там стряслось опять? Что за гости?

– Храмовники. С той стороны.

Ильм посмотрел в окно. По ту сторону стекла властвовал мрак.

– Недавно колокол полночь отбил, – капрал словно угадал его мысли, – пойдем, а? Поскорее с этой тягомотиной закончим.

– Ты толком расскажи.

– Да что тут рассказывать. Отряд орденских латников. Около двух десятков – в темноте со стены толком не посчитать. Подводы с ними числом шесть. Хотят въехать в Туров. Ночной ключ у них вроде есть. Ты правила знаешь. В этой ситуации только старший по званию может дать добро.

Ильм подхватил меч и поспешил к городским воротам.

В башенном проходе было довольно оживленно. Двое стражников с факелами стояли вдоль стен. Еще четверо с взведенными арбалетами прохаживались чуть поодаль, но ровно настолько, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств не перегораживать друг другу видимость.

По другую сторону от решетки на нетерпеливо гарцующем коне возвышался воин с дланью Единого на темном сюрко.

Ильм, хмурясь, подошел к покрытым инеем металлическим прутьям.

– Что желает почтенный?

Всадник откинул забрало шлема и приложил правую руку к груди.

– Младший рыцарь Бертран сын Арна. В настоящий момент командую отрядом братьев-воинов и прошу пропустить нас под своды этой башни, дабы мы могли проследовать далее в свою обитель.

– Лейтенант Ильм сын Нотара, – некромант в свою очередь приложил руку к груди, – не вижу причин чинить препятствия, если вы согласитесь выполнить все положенные требования.

– Вы в своем праве, – рыцарь смирено склонил голову.

– Тогда, для начала, я бы хотел увидеть ночной ключ.

Бертран сын Арна щелкнул пальцами и у решетки образовался воин с нашивкой оруженосца. Между прутьями показался свиток.

Ильм принял его, подошел поближе к факелу и развернул. Пропуск, позволявший въезжать в Туров в ночное время, был в полном порядке. Редкий вообще-то документ. Очень редкий. К примеру, в гарнизонной канцелярии такого нет. Казалось бы бред полный. Случись что, свои же будут проситься пройти, а их попросту не пустят. А орден вот разжился ценной бумажкой. И все солидно так, важно. Бумага тисненая. Чернила нестираемые. Печать графа. Печать магистрата. Печать гарнизона. Одно плохо. Не вносятся сюда имена тех, кто данным свитком располагает. Этот самый Бертран и иже с ним легко могут оказаться простыми ряженными со своими, только им известными умыслами. Хотя раздеть такой отряд храмовников очень не просто. Парни хоть и постятся, но дело свое твердо знают…

– Ну чего ты замер, – неожиданно зашептал ему на ухо Отто, – знаю я этого младшего рыцаря, видел его. Свои это.

– Все в порядке, – Ильм вернул свиток, – и у меня лишь одно пожелание. Мы поднимем решетку, вы въезжаете в город и позволяете нам досмотреть содержимое телег.

– Хочу напомнить тебе, лейтенант, – Бертран гневно качнулся в седле, – все, что находится внутри повозок, есть неприкосновенная территория ордена и без особого разрешения осмотру не подлежит.

– Хочу в свою очередь напомнить тебе, брат-рыцарь, что согласно уложению ордена, касающегося походных колонн, командир отряда на свое усмотрение распоряжается малыми внутренними территориями, коими данные повозки являются.

– Если это не угрожает интересам оного.

– Не вижу никакой угрозы. Тем более мне кажется, что Ордену, известному короткостью своих нравов и подвижнической деятельностью, нечего скрывать от стада, им окормляемого.

– Куртуазно сказал, – тихонько крякнул Отто, – чуть слезу не выбил.

Рыцарь Бертран на несколько мгновений погрузился в глубокую задумчивость.

– Будь по-твоему. Я позволю осмотреть повозки. Тем более, что это входит в твои полномочия.

Ильм сложил руки на груди и хладнокровно уставился на командира отряда. Рыцарь сначала непонимающе нахмурился, потом вновь приложил руку к груди.

– Клянусь Единым и честью дворянина.

– Поднимай решетку, – некромант обернулся к капралу.

– Давай, – Отто махнул рукой.

Решетка со скрежетом и лязгом поползла вверх. Ильм прислушивался к издаваемым ей звукам с некоторой примесью неприятного ожидания. Ничего не случилось. Не треснуло, не лопнуло, не оборвалось.

Сын Арна в немного не свойственной благородному воину манере коротко свистнул в два пальца и потянул поводья. Конь, степенно стуча тяжелыми подковами, прошествовал мимо отступившего к стене Ильма. Вслед за командиром потянулся конный десяток, потом наступила очередь пехоты. Некромант провожал глазами тяжело вооруженных воинов и мучительно ломал голову над тем, откуда этот отряд возвращается. Уж очень хмурый и потрепанный у всех вид. Вслед за пехотой в арку под башней втянулись подводы. Отто не ошибся. Ровно шесть штук.

– Ты, поди, узнай, все ли вошли, – некромант взял из рук капрала факел, – и закрывай въезд. А я пойду гляну, что в повозках.

– Ты аккуратно там, – отозвался Отто, – без горячки. Как бы нам с этого больших неприятностей не поиметь.

– Я одним глазом.

Ильм подошел к головной повозке и откинул в сторону ткань. Это он ожидал увидеть меньше всего. Перед ним лежал совершенно изуродованный мертвый воин. От правой руки осталась лишь часть плечевой кости, обрамленная обрывками мышц и разорванным кольчужным плетением. Правая нога неестественно вывернута. Вместо правой щеки рваная рана. Мощная нагрудная пластина вогнута и покрылась коричнево-желтыми разводами, словно от воздействия высокой температуры.

Некромант поднес факел ближе, стараясь рассмотреть сохранившуюся часть лица, и тут же отпрянул назад. Перед ним лежал брат-куратор Гийом.