Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

– А, что Кейт?

– Пожал плечами и ушел. Мне показалось, что он был не очень доволен.

Ильм задумчиво побарабанил пальцами по колену. Что-то во всем услышанном есть такое, что очень важно… Отчего в голове звенит тревожный колокольчик? Что не так? Если по порядку. Порошок? Странно, но все может быть. Мало ли какую дрянь могли в лавке продать… Если Кейт вообще был в лавке. Странно, но не то. Не то. Ну, решил Кейт возглавить чужих людей… Он нахал и карьерист, мог и не такое вылепить. Сколько раз ему и не такое с рук сходило. Почему в этот раз не сошло? Не понятно. Все равно не то. Близко, но не то… Вот Кейт возглавил и… Точно.

– С ним ходил кто-нибудь? – Ильм пронзил цепким взглядом Руга.

Бравый стражник с удивлением воззрился на некроманта.

– Кто ходил?

– С Кейтом, когда он тут все осматривал.

– А, вон ты о чем. Разумеется, Мартин и ходил. Ему положено. И нарвался на отповедь. Видишь ли, на полу рядом с механизмами замусорено было. Вот он и послал нашего капрала за метлой. Мартин то не дурак. Сам убираться не стал. Нашел, кого к работе приставить.

– Помоложе?

– Во-во.

Ильм с нехорошим предчувствием поднялся на ноги и нарочито вразвалочку направился к лестнице, хотя ноги буквально несли его вперед. Но нельзя. Нельзя торопиться. Никто ни о чем не должен подозревать.

Он неспешно поднялся наверх и огляделся по сторонам. Никто не смотрел в его сторону. Сверху со стены слышались неторопливые шаги караульных, внизу, у костра, о чем-то ожесточенно спорили.

Ильм, затаив дыхание, вошел в башню, подошел к сломанной шестерне и одним махом выпалил магическую формулу. Сердце тяжело ухнуло в груди. Как же он сразу не догадался! А вообще-то и к лучшему. Мартин не видел. На вымазанном маслом металле отчетливо проступили оранжевые потеки. Камнеломка. Только от нее остается такой след. Очень неустойчивый, быстро сходящий на нет. Еще час или два и он бы растворился без следа…

Ильм почесал кончик носа. Камнеломка значит. Ловко. Кто-то догадался немного переиначить заклятие с камня на металл… Очень ловко. Вообще камнеломка была широко известна по миру. Ничего особенного. Почти бытовая магия. Использовали ее в основном в шахтах. Там, где надо было колоть камень. Обычно из дешевой муки месилось на воде тесто, и маг накладывал на него заклинание. Тесто прилепляли к нужному месту, и через некоторое время камень рвало буквально изнутри… Силу и отсрочку эффекта регулировали с помощью энергетических векторов. Но это уже тонкости. Факт тот, что можно было прилепить камнеломку с вечера и если надо получить результат только утром. Или сразу не сходя с места. Уважающие себя города и сиятельные владельцы замков не скупились на оплату тем специалистам, что заговаривали стены от этой напасти. Туров не был исключением. Только кто мог подумать, что подъемные механизмы тоже можно легко вывести из строя. Таких провидцев видимо не нашлось.

Значит Кейт…

А почему, собственно, он? В голове всплыл образ румянощекого, белобрысого лейтенанта. А почему не Мартин? Почему не тот солдат, что рычаги здесь нажимает? Леший знает что. Как быть? Доложить завтра коменданту? Только дать повод над собой посмеяться. Чем он докажет свою правоту? Блеклые оранжевые пятна, которые к утру исчезли? Бред. Большие люди не станут его слушать. Не в той он весовой категории. Признать, что против стратегически важной части городских укреплений применена враждебная магия, значит рубить ножки стула, на котором очень неплохо сидишь. Если еще учесть, что башня и днем и ночью охраняется десятком опытных солдат, то и вовсе…

Придется сделать простое лицо и с рвением попытаться начать ремонтные работы. Этот шаг будет точно воспринят благосклонно. Может, еще с Санти поговорить? Впрочем, нет… Интересно, а зачем вообще надо было все ломать? Кейт якобы случайно зашел на огонек. Из дружеских чувств и цеховой солидарности угостил прохворавшего сержанта какой-то отравой. Потом назначил себя вместо него. Кейт и решетка… Решетка и Кейт… Он что, ждал кого-то снаружи? А если бы местный сержант накануне не угодил в ледяную воду и был здоров как бык? Что тогда? А если бы решетка, не смотря на сломанную шестерню, все-таки закрылась бы полностью? Ничего не понимаю…

За спиной деликатно кашлянули. Ильм от неожиданности чуть не подпрыгнул.

– С ума спятил? – рявкнул он на остолбеневшего Лосося, – а если бы я тебя магией приложил? Прятки, понимаешь, устроил тут…

– Прошу прощения, мастер, – стушевался стражник, – капрал вернулся.

– Пошли, коли так. Как ты узнал, что я здесь?

– Так видел, куда ты пошел…

– Что у Мартина?

– Похоже ничего. Злой как лесной кабан.

– Ну-ну.

Ильм и Лосось торопливо спустились вниз и подошли к костру.

Мартин сидел, угрюмо сдвинув брови к переносице. От позы его и движений веяло немым укором и упреком. В чей адрес догадаться было несложно.

– Как дела? – с невинным видом спросил Ильм.

– Никак, – процедил сквозь зубы капрал, – был послан далеко и с указанием многих мест. И чего я повелся? Ясно было как белый день, что пустое это занятие.

– Объясни. По порядку.

– Значит так. Долго объяснять неохота. Кузнецы не придут. Поминки там у них. У гильдмастера жена померла. Завтра похороны. В одной комнате гроб с покойной, а в другой глава цеха, все уважаемые мастера и приближенные подмастерья горе заливают. Все пьяные как сапожники. Как узнали, зачем я пришел, чуть ребра не пересчитали. У них горе, а я такой ерундой лезу…

– Точно-точно, – Оле хлопнул себя ладонью по лбу, – как я забыл! Я ж еще с утра от дружка слышал про это. Говорят, молодая совсем была жена-то…

– У него каждый год жена мрет, – важно заметил Руг, – просто напасть какая-то на мужика. Не везет в семейной жизни. Звереет человек от напасти такой. Говорят, прямо на глазах. Я бы тоже озверел.

– Мне до его семейных неурядиц дела нет, – Ильм почувствовал, что начинает злиться, – что он тебе сказал? Дословно. Чтобы я завтра мог доложить.

– Сказал, что пускай его Единый накажет, если он с места сдвинется, – Мартин зло дернул плечом и приплюсовал все услышанные им словесные обороты из тех, что в приличном обществе не употребляются.

– О как, – уважительно крякнул Оле.

– Да, так и сказал, – подтвердил капрал.

– Вот что, Мартин – некромант поправил кольчугу, – пойдем в сторожку. Я там еще не был. Хочу посмотреть. Вдруг там тоже что-то не так. Лучше сразу знать.

Мартин удивленно посмотрел на него, но перечить не стал.

Внутри караулки было тепло. Уютно потрескивали дрова в печке-камине. На столе одиноко стоял кувшин и пара стеклянных бокалов. Грубая деревянная кровать у стены застелена стеганым одеялом, сверху аккуратно положена подушка. Над кроватью висит гобелен, на котором весьма искусно выткана купающаяся девица. Прямо как номер в заведении с красным фонарем, если не обращать внимание на оружие, расставленное в деревянных козлах.

– Что тут смотреть?

– Ты вот что… Есть у тебя в закромах свечи?

– Зачем тебе?

– Хочу на третий ярус башни слазить. Посмотреть.

– Свечи найдутся, – с подозрением посмотрел на лейтенанта Мартин, – сколько тебе?

– Пять. И еще кусок мела или извести. И тряпку мокрую.

– Час от часу не легче, – капрал щелкнул замком и откинул крышку объемистого сундука, – так… Ага… Вот две…четыре, вот пять свечей. Вот мел. Тряпку сам возьми, вон там в углу. Намочишь в бочке. Ты чего задумал?

– Проучу кое-кого.

– Эй, лейтенант, ты бы оставил это дело, а? Не придут сюда мастеровые до утра. Не береди лихо.

– Это что, угроза? – Ильм нехорошо прищурился, – или мне показалось?

Капрал засопел и опустил взор.

– Не слышу ответа.

– Башню мне не спали, – тихо проговорил Мартин.

– То-то же. И что бы ни гу-гу никому. Понял?

– Слушаюсь.

– Мне не мешать и не тревожить.

– Слушаюсь.

Ильм покинул гостеприимное тепло, решительно борясь с неприятным осадком на душе. Возможно, зря он вступает на столь хрупкий лед? Как бы не заметили храмовники его творчество… Следящие кристаллы ордена не дремлют никогда. Но не факт… Во-первых, стены башни толстые. Такие любые магические поля должны рассеивать без труда. Во-вторых, следует защитные щиты поставить. Полог создавать не обязательно, а щиты будут нужны. Для дополнительной изоляции. Это не сложно. Руны в определенной последовательности написать и все… Почтенный глава кузнечной гильдии сам сюда прибежит. Не в резиденцию ордена, а именно сюда, поскольку к храму Единого относится хоть и уважительно, но с большой долей опаски. А тут такой конфуз…. И тогда из него можно будет веревки вить. Найдутся и люди нужные и инструменты. И ночь для работы помехой не будет. Не мытьем так катанием. Рискнуть стоит. Тем более, что риск минимальный и во многом оправданный.

Некромант прошел мимо подъемного механизма, обогнул шахту, в которой ходил противовес решетки и уткнулся в винтовую лестницу, железной змеей обвившуюся вокруг толстого каменного столба. Ильм поднял над головой плюющийся искрами факел. Похоже, лестница прошивала все оставшиеся ярусы до самого чердака. Некромант попробовал рукой хлипкие перила и ступенька за ступенькой стал подниматься на третий ярус. Зал, в котором он оказался, был братом-близнецом того, что располагался под ним. За одним исключением. Этот был совершенно пуст, если не считать трех бочек одиноко стоящих почти ровно по его центру. Ильм с хозяйским видом прошелся от одного угла к другому, на всякий случай еще раз заглянул в сумрак лестничного пролета, воткнул факел в гнездо и аккуратно выложил на пол свечи, мел и влажную тряпицу. Еще раз окинул критическим взглядом имеющееся в наличии свободное место. Нет, бочки все-таки мешаются. Простор должен быть для творчества.

Некромант поплевал на ладони и ловко растащил пустую тару по сторонам. Вот теперь в самый раз. Как по учебнику. Шесть шагов размер магического построения и по шесть шагов свободного места от него по сторонам света. Он выдохнул, сосредоточился на предстоящей работе, взял в руки мел и опустился на колени. Рисовать он не любил с детства. Всегда, когда его друзья вооружались веточками и начинали, высунув от усердия языки, карябать на песке чудовищные изображения рыцарей и драконов, он оставался в стороне. Лишь годы ученичества смирили его с необходимостью твердо держать перо, грифель или мел в руке. Долгие и упорные тренировки сделали свое дело. Огромный круг, появившийся на полу, приближался по форме к идеальному. Тем лучше. Проще будет колдовать.

Ильм потер испачканные мелом пальцы. Теперь надо вписать в круг пентаграмму. Он аккуратно наметил точки и, прищурив один глаз, стал соединять их в единое целое. Мешалась кольчуга, ножны с мечом норовили съехать на бок, волосы лезли в глаза. Некромант ползал над гигантской геометрической фигурой, стараясь не наступать на тонкие белые линии. Некоторое время тишину над темными сводами нарушали лишь деловитое сопение и хруст мела, ползущего по шершавым доскам.

Наконец изображение на полу обрело законченные формы.

Ильм выпрямился и с удовольствием распрямил затекшую спину. Осталось рассчитать направления векторов силы и коэффициенты поправок. Он быстро прикинул в уме все необходимые значения и вписал в положенные места руны активации, потом аккуратно расставил свечи там, где окружность соприкасалась с лучами пентаграммы.

Все.

Он развел руки в стороны и медленно пошел вдоль окружности.

– Уно.

Свеча, оставшаяся за его спиной, сама собой вспыхнула синеватым пламенем.

– Дуо.

Красным огнем занялась вторая свеча.

– Труа.

Третья свеча занялась серым.

– Кватро.

Над четвертой свечей замерцал белый огонек.

– Пенто

Пятая свеча лениво затеплилась лиловым светом.

Ильм перевел дыхание и остановился. Воздух вокруг него стал заметно холоднее. Он медленно развязал мешочек, висящий на поясе, и извлек небольшой нож с кривым матовым лезвием, покрытым затейливым орнаментом. Собрался с духом и аккуратно надрезал себе правое запястье. Собрал в ладонь левой руки небольшую лужицу крови и резким движением швырнул ее в центр рисунка.

– Атвариа!

Воздух в зале завертелся, как маленький смерч. На стенах, на полу выступил серебристый налет инея. Круг вспыхнул пронзительно зеленым светом, пентаграмма багровым, руны желтым. Из центра фигуры поднялся язык белого пламени и беззвучно рассыпался мелкими искрами.

Воздух стал снова неподвижен, буйство красок исчезло.

Ильм в изнеможении опустился на влажный пол. Дело сделано. О том, что была использована магия крови никто догадаться не должен. Кому в голову придет проверять здесь? А остаточные следы заклинания рассеются к рассвету. Рассеются без следа.

Некромант собрал в горсть свечи и терпеливо затер тряпкой все следы. Усмехнулся сам себе. Осталось лишь доложить Мартину о совершенной влажной уборке и терпеливо ждать развития событий.

***

– Что за шум? – Оле напряженно всмотрелся в темноту.

– Похоже, бьют кого-то, – Лосось с пренебрежением сплюнул, – что ни ночь, то драка.

– Да не… не похоже.

– Точно, драка, я тебе говорю.

– Уши-то протри.

Лосось отодвинул Оле в сторону, прислушался и разочарованно вздохнул. Уступать товарищу в споре не хотелось. Однако, пришлось.

– Верно говоришь. Не драка это. Сюда бегут. Целая орава.

– Во, – Оле горделиво выпятил грудь, – у меня слух как у кошки. Встречать гостей как будем?

– Пошлем подальше, и все дела, – Мартин плотнее закутался в плащ и подвинулся ближе к огню, – у нас служба. Верно говорю, лейтенант?

– Посмотрим, – Ильм подошел к Оле, – посмотрим кто. Узнаем зачем. Если на нас вообще обратят внимание.

Капрал с подозрением посмотрел на некроманта и ничего не ответил.

Шум приближался. Вскоре стали отчетливо слышны невнятные возгласы и топот многочисленных ног.

– Ща увидим, – Оле подмигнул товарищам и добавил, понизив голос, – со стороны Кузнечной улицы бегут.

– Тебе это не по душе? – так же тихо спросил Ильм.

– Странно, – стражник прищурился, – там степенные люди живут. Если морды друг другу бьют, то исключительно с уважением. По улицам ночью не бегают. Обычно такие хороводы из доков налетают. Впрочем, сейчас увидим…

Из темноты материализовалась толпа бегущих мужчин. Было их не менее дюжины. Судя по неряшливому внешнему виду, нужда к быстрому перемещению возникла у них совершенно неожиданно. Впереди махая руками, как мельница лопастями, и сверкая белками вытаращенных глаз, бежал весьма уважаемый в городе человек. Лично глава гильдии кузнецов.

Ильм не без удовольствия рассмотрел расстегнутую почти до пупа рубаху, накинутый поверх нее домашний халат и шагнул навстречу ходоками. То что народ бежал именно к ним у него уже не вызывало ни каких сомнений.

Главу гильдии кузнецов Ильм знал лично. И нельзя сказать, чтобы знакомство это было приятным. Возможно, при иных обстоятельствах все сложилось бы иначе, но того, что сделано, не воротишь.

Виной всему стали самые обычные мыши. Оказалось, что мэтр Ланфер, человек бычьей силы, спокойно гнувший в руках подковы, член городского совета и личный друг бургомистра, панически боится этих грызунов. Боится до онемения в конечностях, побледнения на пышущем здоровьем лице и обморока. Серая братия, к сожалению, не была осведомлена о столь пикантной подробности из жизни цехового старшины и как-то посреди прошедшего лета большой стаей нагрянула в большой трехэтажный дом на Кузнечной улице, где мэтр изволил проживать вместе с многочисленным семейством. Мгновенно размеренная жизнь Ланфера превратилась в ад. Дня не проходило, чтобы уважаемый наставник всех городских кузнецов не завалился пару раз без чувств. Родня, как могла, скрывала от посторонних подобные случаи, проявляя чудеса изобретательности, но все тайное рано или поздно становится явным. Кто-то, скорее всего из числа слуг, распустил язык на стороне. По городу сразу же поползли туманные слухи. Одни шептались про падучую болезнь, другие про происки конкурентов (конкурентов, несомненно, столичных, а как же иначе!). Чей – то изощренный ум не поленился связать происходящее с фазами луны. И вот из уст в уста почти шепотом зашелестело страшное слово – оборотень. Жернова судьбы тем временем набирали обороты. Навострила чуткие уши Церковь Единого. Бургомистр, услышав очередную порцию "новостей" из жизни гильдмастера перестал беспечно махать рукой и все чаще стал хмурить брови. Среди своих же мастеров тихонько и неуверенно начались разговоры о смене предводителя. А мыши хозяйничали, как хотели, и не брали их ни хваленые яды, ни хитроумные ловушки. Кошек же мастер Ланфер не держал по причине искренней ненависти к полосатым хищникам. Отчаявшись справится с напастью, однажды он крепко напился и в состоянии расслабленного ума решил искать утешения у городской стражи. А именно у своего старого дружка – гарнизонного головы. Полковник Ульрих, старый вояка, солдат до мозга костей любил мыслить конкретно и прямолинейно. Выслушав нытье несчастного, он твердо сжал кулак и сказал, что выход есть. Мол, имеется у него пара стихийных магов недоучек, но это все не то: они второй, а то и третий сорт. Они, мол, годны лишь на то, чтобы в отхожих местах запахи развеивать. Но есть у него новичок. Выпускник высшей школы. И это уже совсем другой колер. И тут на сцену, с подачи полковника, вышел Ильм. Лейтенант и костяной мастер.

Как извести проклятых грызунов он не знал. Некромантов бороться с мышами не учили. Предлагаемый к самостоятельному изучению учебник по повседневной и бытовой магии он в свое время так и не удосужился открыть. Других забот был целый воз. Теперь же пыльные полки библиотеки были недоступны. Правило было простое и жесткое. Читай и учи, пока не сдал выпускные экзамены. Получил диплом – все, покупай фолианты на собственные сбережения.

Ильм побродил по дому заказчика, почесал затылок и решил подойти к проблеме радикально. Почему он решил использовать заклятие, которым изгоняют большие количества кладбищенских зомби? Видимо так сошлись звезды. Мыши не зомби, поэтому заклятие пришлось немного пересчитать. В общем, много он на себя взял тогда… Не рассчитал силы и профессиональный опыт. В результате обряда изгнания у дома мастера Ланфера неизвестно куда начисто исчезла крыша, вылетели все витражи из окон, и превратилась в прах серебряная утварь. Начиная самой последней вилкой и заканчивая дорогими вазами.

Мыши ушли. Ушли, заставляя прохожих поспешно прислоняться к стенам домов и затаивать дыхание. Ровной колонной, как королевские гвардейцы, значительно укрупнившись в размерах, со вставшей дыбом шерстью и горящими как угли газами. След их затерялся где – то в лесах под городом.

Дом был свободен.

Нельзя сказать, что мэтр Ланфер остался полностью удовлетворен. Конечно, он вздохнул облегченно. Но утраченное имущество бередило душу. Однако, после долгих терзаний, чувство благодарности все-таки одержало верх. Ильму всего на всего объявили взыскание, лишили месячного оклада и вполне заслуженного гонорара. С тех пор некромант и цеховой старшина при встрече непременно вежливо раскланивались и с видом людей, чрезвычайно спешащих по важным делам, расходились по разные стороны улицы…

Мастер Лонфер завидев Ильма, прямо засветился изнутри от радости. Совершенно не обращая никакого внимания на окружающих, он подбежал к некроманту и упал перед ним на колени.

– Господин лейтенант, о…. господин лейтенант, пом…помогите….помогите, Единым прошу… нет, заклинаю…

Ильм почувствовал себя не очень уютно под удивленными взглядами подчиненных, однако все равно вежливо склонился к дрожащему гильдмастеру и подхватил его под локоток.

– Уважаемый мэтр, – тихонько прошипел он, – вы несказанно порадуете меня, если изволите принять позу, более подобающую вашему положению. Сразу после этого мы с вами прогуляемся в сторонку, туда, где нас никто не услышит, и там обсудим все ваши проблемы. И еще. Убедительно прошу, пусть ваши люди будут молчаливы, как камень…

– Ах, да, конечно же, – Лонфер оперся о руку возникшего рядом крепкого молодого человека и поднялся, – давайте, давайте отойдем…отойдем и все обсудим….конечно же.

Он обернулся к сопровождавшим его лицам и сложил из пальцев правой руки затейливый знак. Спутники его как по мановению волшебной палочки сразу отошли в сторону, и присели на холодные камни мостовой, демонстративно повернувшись к оторопевшим солдатам спинами.

Ильм с уважением посмотрел на цехового старшину. Дисциплина у кузнецов железная. Не хуже чем в армии.

Мэтр тем временем стянул с головы дорогой бархатный берет, украшенный самоцветом и без всякого сожаления обтер им мокрое от пота лицо. Идти рядом с ним было совершенно невозможно, так как от аромата сивухи, источаемого старшиной, слезились глаза. Ильм терпел, стоически переживая ниспосланное ему испытание.

Когда они удалились достаточно далеко, некромант слегка обернулся к своему попутчику и вежливо склонил голову.

– Чем обязан столь неожиданному и позднему визиту?

Мэтр еще раз утер лицо беретом и судорожно вздохнул.

– Беда, мастер, ох беда, – он приложил берет ко рту и страшно выпучил глаза, словно заново пережил нечто ужасное.

– Мыши опять?

– Да первый круг с тобой, мастер. После того разгрома… ну, то есть волшбы твоей, ни одной тварюшки. Ни-ни. И в соседних домах ни-ни. Даже канарейки теперь не живут…

– Тогда что?

– Жена у меня поднялась…

– В смысле с постели?

– Из гроба.

Ильм усилием воли придал лицу подобающее моменту сосредоточено-трагическое выражение и мысленно поздравил себя с успехом. С первой попытки и такой хороший результат. По всему выходит, что не шутил старец Бинир, описывая в своем труде практику поднятия мертвеца по памяти. А ведь последнюю жену Лонфера он видел при жизни всего один раз.

– Сами вопрос решить не смогли? По-моему, крепких рук у вас достаточно.

– Ох, лейтенант, да как-то все неожиданно случилось… Сидели, поминали. Долго сидели. Выпили столько, что, по-моему, некоторые стали забывать, зачем собрались. И тут неожиданно дверь открывается. Не поверите, я сам уже изрядно на бровях был… А как это увидел и все, как стеклышко трезвый стал. Один перегар остался. Нам ведь, чтобы это успокоить потребовалось бы тело на части порубать. Верно?

– Да.

– И я про то. Нынешним утром прощание. Многие солидные люди соберутся, семейства знатные… Я, чай, не последний человек в городе. Соберутся значит, а супруга моя по частям. Так и на костер отправиться можно. А вы бы все честь по чести сделали. Аккуратно. И я не поскуплюсь на благодарность.

Ильм задумчиво поддел сапогом сухую ветку.

– Видите ли, мэтр, я право готов помочь. Но на вверенной мне территории не все так сказать благополучно. Подъемник сломался. Я в такой ситуации покинуть пост не могу. Даже на малый срок. Тем более вы сами отказали мне в помощи.

– Я? – кузнец искренне удивился, – вы что-то путаете.

– Ничего я не путаю. К вам не так давно приходил мой человек и просил оказать помощь. Вы его, мягко говоря, отправили обратно.

– Не было такого, – в голосе гильдмастера неожиданно звякнула сталь, – нуждам Турова готов помогать всегда. Даже ночью. Честью клянусь. Где этот ваш посланец?

Ильм скрипнул зубами. Вот так разворот. Однако, спокойствие. Всему свой черед.

– Не стоит, мэтр. Оставим это в тайне. Я сам разберусь. Я готов вам помочь, а вы помогите мне.

– По рукам, – облегченно выдохнул Лонфер, – мои люди придут незамедлительно. Посмотрят. Объем работ оценят. Завтра, когда ваши командиры здесь соберутся, я лично засвидетельствую ваше усердие. Идет?

– Меня это устраивает, – Ильм потеребил пальцами край плаща, – но услуги мои не бесплатны.

– Сколько?

– Десять золотых и ваша покойная супруга вновь уляжется в гроб.

– Ха! Пятнадцать золотых и не центурием меньше, дорогой мастер! Пятнадцать золотых! Сейчас только распоряжусь о воротах и милости прошу в мой дом.

Старшина натянул на голову берет, и решительной походкой направился к своим людям. Ильм последовал за ним. Мир спасать он не собирался, но желание разобраться в хитрой истории крепло в нем все сильнее.

Мэтр свое дело знал. Приказы оказались короткие и сугубо по делу. Кузнецы дружно почесали затылки и принялись за исполнение воли своего хозяина. Лонфер проводил их удаляющиеся спины придирчивым взглядом и вежливым жестом указал некроманту в сторону своего дома.

Ильм столь же вежливо кивнул в ответ и неожиданно поймал на себе напряженный взгляд капрала. На мгновение их взгляды пересеклись, но лишь на мгновение. Мартин почти сразу же отвернулся, сделав вид, что внимательно изучает пустую бочку, стоящую неподалеку…

***

У дома метра Лонфера, несмотря на поздний час, толпились люди. Одеты зеваки были кто во что горазд и негромко, но азартно обсуждали последние события в резиденции цехового старшины. Немного поодаль, всем своим видом олицетворяя отрешенность от мирской суеты, расположились служители ордена Единого. Трещали на ветру факелы, между людьми крутилась, поджав хвост большая облезлая дворняга. В общем, все было чинно и достойно.

– Вот так раз! – удивленно воскликнул мэтр, издали разглядывая застывших у парадных дверей орденских латников, – похоже, мастер, я напрасно отрывал вас от дел насущных.

– Похоже на то, – мрачно отозвался Ильм, – ретивые у вас слуги. С бойким умом.

– Слишком ретивые. Я распорядился ни звука лишнего не издавать. До кого-то видимо не дошло. Найду ублюдка, выпорю и вышвырну вон. А вы, лейтенант как-то погрустнели, верно?

– Не так, чтобы очень. Род моих занятий не располагает к частому общению с братством. И работа, кажется, уже сделана.

– Да? – кузнец с ехидством посмотрел на некроманта, – а я был уверен, что у вас нечто вроде договора о ненападении.

– Договор есть, однако он не мешает при удобном случае наступать на больные мозоли друг друга. Кстати и вы, дорогой мэтр, тоже свой пыл подрастеряли…

– У меня жена умерла. Я в скорби. К тому же от братьев Единого пятнадцатью золотыми не отделаться. Летом один из моих мастеров по пьяному глазу на рыночной площади публично обложил статую исповедника Марка, как матрос портовую шлюху. Нашлись сразу доброхоты, кто словечко за него замолвил куда надо. Сразу захомутали парня. Что обидно, работник отменный, руки золотые и все такое. Но мы своих людей в беде не бросаем. Пришлось идти лично, спину гнуть. Не поверите, чтобы его вызволить пришлось бесплатно отковать новую ограду для кафедрального собора. Что теперь придется сделать, ума не приложу.

– Возможно, еще ничего и не случилось.

– Хоть и так. Вы же не станете при Ордене заклинания творить.

– Нет. Я здесь сугубо, чтобы препроводить вас до дома.

– Спасибо, что предупредили. Кстати, пока не поздно можете развернуться и возвращаться на пост.

– Ну, что вы, мэтр, мне так приятно ваше общество. К тому же нас давно заметили…

Один из братьев, словно подслушав их разговор, откинул глубокий капюшон и чинно вышел навстречу. Он был седовлас, и широк в плечах. На черном поясе, украшенном металлическими бляхами, висел широкий короткий меч. Лицо его, не лишенное суровой привлекательности, сейчас больше походило на маску.

Ильм стиснул зубы. Брат-куратор Гийом. Второе лицо после предстоятеля Турова. Враг и беспощадный борец с ересью в любых ее проявлениях. Кроме того, ветеран двух последних войн. Опытный боец. Человек изощренного ума. И прочее, прочее, прочее… Мелкую сошку сюда не пошлют. Да и не справится мелкая сошка с ходячим трупом. Что же делать? Гийом тот еще подарочек. Не раскусил бы, ненароком.

Мэтр Лонфер шумно выдохнул и поклонился в пояс.

Офицер при исполнении имел право приветствовать духовное лицо лишь наклонением головы. Ильм так и поступил. Пусть почтенный брат сразу уяснит для себя, кто здесь и по какой надобности.

– Уважаемый старшина, – Гийом едва растянул в улыбке тонкие губы, – рад приветствовать тебя, пусть встреча наша и омрачена надругательством над душой вашей усопшей жены.

– А я ммм… ммм

Слуга Единого скорбно вздохнул и перенес все свое внимание на замершего рядом Ильма.

– Уважаемый мастер-лейтенант, рад приветствовать и тебя, хотя и не очень понимаю причины, приведшие сюда гарнизонного офицера.

– Я сопровождаю главу гильдии по его просьбе. Ничего более.

– Да, да – Лонфер посмотрел на Гийома снизу вверх, – более ничего.

– Занятие истинного мужа достойное, – брат-куратор вновь обратился к Лонферу, – итак, мэтр, я думаю обмен любезностями можно завершить и обсудить дела земные.

– Да, да.

– Можешь не переживать, твоя супруга там, где ей и положено быть. Мы с братьями сотворили молитву кроткую, и темные силы ослабили свою хватку.

– Слава Единому! – облегченно воскликнул старшина, – но почему все это случилось?

Ильм затаил дыхание. Ну, вот и все. Как глупо и как несвоевременно. Впрочем, поделом. Сам виноват. Костяной мастер, видишь ли, укуси меня леший. Никто не указ и море по колено. Надо было думать, прежде чем так рисковать. Проклятая защита… Неужели, ее было недостаточно? И все-таки не может быть… Нет, здесь что-то другое….

Брат Гийом задумался и перебрал холеными, крепкими пальцами четки на запястье.

– Причины случившегося непотребства в целом мне и братьям не ясны. Увы, силы Ордена порой недостаточно, ибо грешны мы и несовершенны по сравнению с Творцом, – он ласково посмотрел на Ильма, – верно я говорю?

– Истина в ваших словах, брат-куратор, – Ильм почувствовал, как пересохло горло, – пути неназванного не всегда бывают доступны и нашей школе. Жаль, что кодекс ограничивает нас в городах.

– Это великое благо. Мы пытаемся спасти души даже овец, заблудших во мраке темных таинств, – Гийом выдержал паузу, – итак, мэтр, ты пришел в себя? Порадуешь нас с костяным мастером хотя бы парой связных фраз? На званых обедах ты так велеречив…

– Ох, да – многострадальный берет вновь скомкался в здоровенном кулачище и принял в себя пот с лица, – и как мне… Дальше-то как быть?

Гийом сложил руки на груди.

– Я оставлю с тобой одного из братьев. Под его оком и с его участием до утра будешь читать каноны прозрения. Утром, как и полагается, приступишь к обряду прощания и погребения. После того как тело будет предано земле, ты оставишь родственников и друзей и придешь в нашу скромную обитель. Там и поговорим о положенном тебе послушании.

– Покорнейше благодарю, – Лонфер еще раз согнулся в поклоне, – покорнейше благодарю.

– Не стоит, сын мой. Наш орден для того и существует на грешной земле, чтобы помогать людям освобождаться от скверны. Есть ли что-то еще, что грузом лежит на твоем сердце?

– Да, благостный.

– Что же?

– Кому я должен воздать за вашу помощь?

Служитель храма кротко улыбнулся.

– Добродетель не нуждается в таких подробностях. Она есть – и это главное. Ибо сказал Единый: "добро есть суть моя и проявление сути моей в рабах моих не требует многословия". Кланяйтесь в ножки вашим домашним слугам.