Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

Ильм недовольно сморщился. С помойки он притащил его что – ли? Ладно, потом разберемся.

Первый шаг навстречу судьбе оказался не очень удачным. Ограниченный обзор не позволил рассмотреть корявую ветку под ногой. Ильм споткнулся и, под тяжестью доспехов чуть совершенно позорно не упал. Пришлось не очень мужественно взмахнуть руками и только таким образом удержать теряемое на глазах равновесие. Далее все пошло более-менее гладко.

Некромант, печатая шаг по каменной мостовой, совершил положенный подход к членам городского совета и, лихо щелкнув каблуками, замер в точно положенном месте. Шлем предательски сполз набок. Ильм в сердцах дернул головой. Проклятая железяка с грехом пополам встала на место.

– Почтенные слуги города, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал молодцевато, однако глухая лицевая часть шлема на свой лад преобразовывала звуки, придавая им немного квакающий тембр, – на вверенной мне королем и вольным городом Туров для охраны земле, а также в Восточной крепостной башне и восточных воротах ничего, способного устыдить достоинство нашей славной державы не произошло. Вверенная мне дружина готова отдать жизнь за светлого короля. Доложил суть сего дня маг – лейтенант Ильм, сын Нотара.

В воздухе повисла тишина.

Слуги города окинули докладчика задумчивыми взглядами, сродни тем, какими одаривают невыразительные каменные изваяния, и одновременно обернулись к замершим навытяжку солдатам.

Ильм облегченно выдохнул. Вот ведь как бывает… Кому расскажи, не поверят. Ни слова ни сказали, старые хмыри. Не одернули на полуслове, к шлему на голове не придрались. Добрые городские традиции рушатся прямо на глазах. К чему бы это все? Или он был настолько невнятен, что на него решили не тратить свое драгоценное время? Вроде все как надо сказал. Ну, да боги с ними. Меньше нервотрепки.

Почтенная комиссия тем временем активно обхаживала стражников, словно любящие отцы нерадивых сыновей. Холеные белые руки трогательно оправляли складки на видавших виды плащах, осторожно касались тяжелого боевого оружия, придавая ему идеально правильное положение, поправляли шлемы на головах. На лицах старцев блуждали снисходительно улыбки, как у бывалых воинов при виде новобранцев. Вообще, складывалось впечатление, что уважаемые господа немного выжили из ума и с наслаждением играются в солдатики.

Ильм терпеливо ждал, вытянувшись, как и все, во фрунт. Нюхал ржавчину пополам с капустой и старался не чихнуть.

Наконец смотрины закончились и комиссия, даже не обернувшись в сторону новоиспеченного командира, важно продолжила свой путь. Ильм проводил взглядом стальные спины эскорта и, как только они скрылись в темноте, с удовольствием стянул железо с головы. Вдохнул полной грудью свежий, прохладный воздух и мысленно пожелал честной компании приятного путешествия. В доки. Ибо после Восточной башни следующий большой наряд стоял именно там. Значит впереди у них трущобы, трущобы и еще раз трущобы. С подобающими ароматами, своей ночной жизнью и изобилием темных личностей.

Капрал подождал еще немного и резко взмахнул рукой. Монолитный строй сразу же распался на отдельных живых людей.

Ильм подошел к нему и протянул больше не нужный шлем.

– Видал, как сегодня все благостно прошло? – старший солдат расплылся в широкой улыбке, отчего на щеках его появились маленькие ямочки, не очень вязавшиеся с обликом сурового воина, – не орали, ножками не топали, слюной не брызгали…Похоже, ты своим докладом их очаровал. Растопил, понимаешь, того, суровые сердца.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался Ильм, – вроде все сказал буква к букве.

– Да ты бы себя со стороны послушал! Ты ж из-за забрала так проскрипел, что у них лысины вспотели. Теперь мои сержанты только в этом шлеме представляться будут, зуб даю… Завтра точно выпью после смены. Такое дело обмыть надобно. Эх…

Ильм взмахом ладони прервал монолог.

– Ты где эту помойку взял?

– Не понял.

– Шлем, говорю, из каких закромов выудил?

– А, вон оно что, – капрал с чувством почесал нос, – так он у нас то тут лежит, то там. А что?

– Почему капустой воняет?

– Так кто-то его в бочку закинул. В бочке квашеная капуста была. Дней пять, как ее съели, а бочку интенданты никак не заберут. Не обессудь, мастер, если что не так. Нам в таком ходить не по рангу в мирное время. Такой горшок для благородных. Выкинуть жалко. Вот и кочует он у нас как перелетная птица.

– Ладно, – Ильм стянул себя перевязь с мечом, – гостей больше не ждем, командуй ворота закрывать. Потом и поближе к теплу не грех переместиться. Кстати, звать то тебя как?

– Мартином кличут.

– Кличут?

– Стало быть, зовут, – капрал приосанился, – у нас все по мужской линии Мартины. И отец мой, и дед, и прадед. Эй, там на площадке! Опускай решетку!

Где-то над головой торопливо простучали подкованными подошвами сапоги, скрипнула дверь. Сразу после этого за толстыми каменными стенами заскрипели, застучали огромные зубчатые колеса. Ильму даже на миг показалось, что башня зажила какой – то тайной, недоступной пониманию жизнью.

– Пошла, холера ее раздери, – с чувством произнес Мартин, – сколько служу здесь, все удивляюсь, как можно такую тяжесть поднимать и опускать. Механика, что б ее…

Ильм хотел ответить что-то умное в том смысле, что это наука точная и требует глубокого понимания, как вдруг звуки, ласкающие капральское сердце, смолкли. Сразу, как будто их и не было вовсе. В повисшей над башней тишине стало слышно, как лихо ухнула в лесу за стеной сова, потом, словно в ответ ей, из близлежащих домов донеслась визгливая женская брань.

– Не понял, – капрал со свистом, как дракон, готовящийся к прыжку на врага, выдохнул воздух, – эй, там! Что за дела?

Сверху, через перила деревянной галереи свесился стражник. На лице его была написана вселенская скорбь. Мартин с недобрым видом поманил его пальцем. Непринужденный жест капрала не предвещал ничего хорошего. Ильм поймал себя на мысли, что ожидает как солдат оттуда, с высоты почти сотни локтей, просто прыгнет вниз.

Никто никуда не прыгнул. Стражник ловко сбежал по лестнице и замер перед капралом.

– Ну?

– Э…

– Отчетливей.

– Э… Э

– В нарядах сгною…

– Э… Март… господин капрал…

– Это я про себя знаю, – Мартин побагровел. – а ну вынь свой язык из задницы и толком говори.

– Сломалось, значит…

Ильм с чувством досады вновь закинул ножны с мечом за спину. Вот и отдохнул. Он почему-то представил себя крестьянским конем, с которого после тяжелого трудового дня сняли хомут и подвели к яслям с овсом, а потом вдруг решили вспахать еще десятину и напялили хомут обратно.

Капрал покряхтел немного, то сжимая, то разжимая кулаки, потом старательно выложил изрядный набор бранных слов и только после этого обернулся к некроманту.

– Пойдем, мастер, посмотрим и опечалимся.

Замершая на полпути к земле решетка больше всего напоминала распахнутую клыкастую пасть огромного диковинного зверя. Проклятое железо! Ильм подошел поближе и с плохо скрываемым раздражением стукнул по толстым, ржавым прутьям кулаком. Массивные металлические детали злорадно, как ему показалось, поглотили в себя звук удара.

Теперь придется изыскивать способы устранить неполадку. Восточные ворота это вам не шутка. Восточные ворота – это, как говорится, парадный въезд в город, ибо столичный тракт упирается прямо в них. Всякие там курьеры с королевскими грамотами, особо приближенные к телу графа купцы, прочие официальные лица – все привыкли входить и въезжать в Туров именно этим путем. Сложно будет завтра объяснить какому-нибудь расфуфыренному козлу, желающему быстро попасть в город, о временных, но непременно исправимых технических трудностях. М-да… Сначала створки ворот сняли для ремонта. Теперь вот с решетками проблемы. Если такими темпами и дальше дело пойдет, то придется на ночь ворота телегами перегораживать, как в походном лагере.

Куда катится этот мир…

За Ильмом зло сопел Мартин и сокрушенно вздыхал "механик".

– Докладывай, – некромант обернулся к переминавшемуся рядом с ноги на ногу солдату, – как дошли до жизни такой.

– Известно как, – солдат зло сплюнул на пол, в его глазах стояла обида на все подъемные механизмы в мире, – стали опускать, все гладко сначала шло, ну, как обычно. Потом хрясь и все… Встала вот ни туда, и ни сюда.

Ильм промолчал, хмуро разглядывая подчиненного. Обычный коренастый мужичок. Лицо простоватое, открытое. Шрам на щеке. Таких много. Именно на них все и держится… или ломается. Смотря, как судьба распорядится.

Некромант обошел незадачливого стражника кругом. Тот с покорностью повернулся вслед за ним.

– Причину выяснил?

– А то. Первым делом бросился посмотреть все ли справно…

– И что же?

– А… – солдат обреченно махнул рукой, – шестерня вразнос пошла. Кто б подумать мог. Видать прокована плохо была. Вот и дала трещину.

– Там, – Ильм выразительно ткнул указательным пальцем вверх, все гномьей работы. Ты хочешь сказать, что подгорные мастера схалтурили?

– Да не, – вмешался капрал, – здесь значит, наши местные поработали. Ну, из людей.

– Не понял, – Ильм вопросительно поднял левую бровь, – насколько я знаю, на эти самые шестерни заказ в копях Тора выполняли. При чем тут люди?

– Этот, будь он неладен наши ковали. По образу так сказать и подобию. Мне брат жены сказывал. Он вхож в кузнечную гильдию. В подмастерьях там дурилка бегает… Меха качает. Скоро самого вперед ногами понесут, а он все на побегушках… Тьфу…Так вот…Говорил он, будто у города денег не хватило на все, так решили своими силами обойтись. Кто ж мог подумать, что так выйдет.

Ильм посмотрел на уходящую из города дорогу, прислушался к гулу ветра в ветвях деревьев и неожиданно успокоился. Сидеть сложа руки до утра, значит доказать полную свою несостоятельность. Он представил, как разочарованно сплюнет Санти, узнав, что он даже не попытался ничего предпринять. Вышестоящее начальство будет еще более категорично. Итак, начнем с простого…

– Повозкой дыру загородите. Сейчас же.

– Дык, где ее взять-то? – Мартин небрежно ухмыльнулся.

– Это приказ, – неожиданно жестко отрезал Ильм, – извольте исполнять. Найдите на близлежащих улицах.

– Но…

– Исполнять.

По лицу капрала было видно, что он явно оказался меж двух огней. С одной стороны от старшего по званию поступил ясный и четкий приказ. По всем канонам следовало метнуться исполнять. С другой стороны лейтенант был не совсем "свой" и быть на побегушках по любому капризу у временщика, значит уронить себя в глазах боевых соратников.

Ильм нахмурился еще больше.

Дело неожиданно стало обретать не очень дружеские формы. Он не хотел давить на новых подчиненных, но похоже выбора ему не оставляли. А зря… Некромант быстро перебрал в уме заклинания из разряда страшилок. Такие заставляют учить на первом курсе, чтобы учащиеся почувствовали, что уже отличаются от простых обывателей и получили стимул к изучению более сложных наук. Согласитесь, приятно завалится в таверну, не очень богатую разумеется, в черной студенческой робе и попросить бесплатную кружечку пивка, глядя на испуганного трактирщика невинными глазами, в которых пляшут языки пламени. Или заставить лицо расплыться в бесформенный блин. Или что-нибудь еще в этом роде… Эх, наивные года. Знать бы тогда, что хозяева этих питейных заведений имели сговор с руководителями кафедр и пугались из года в год с тупым постоянством за немалые денежки, которые им отслюнивала Высшая магическая школа… Простые вояки об этом вряд ли знали. Поэтому стоило попробовать упрочить свой и офицерский и магический авторитет.

Ильм выбрал заклинание с нежным названием "подснежник". При его исполнении у всех вокруг создавалась не очень аппетитная иллюзия: у прочитавшего сие произведение магической мысли сначала наливались зеленым цветом глаза, а потом очень натурально прямо на глазах начинало разлагаться лицо. При этом зубы удлинялись и в буквальном смысле раскорячивались в разные стороны, как куча опят, торчащая из трухлявого пня.

Ильм еще раз посмотрел на Мартина. Тот явно демонстративно изображал вялое течение мысли в своей голове. Ладно, сам виноват.

Некромант отвернулся и быстро прочитал про себя нехитрую последовательность слов. Потом стал медленно считать про себя. Обычно зрителей пронимало всерьез где-то на цифре десять. Нынешняя демонстрация не стала исключением. Досчитав до восьми, Ильм резко развернулся. Специалист по башенным механизмам с невнятным бульканьем бросился наутек. Капрал оказался человеком более стойким, но и он отпрянул шагов на пять назад, побледнел как покойник и схватился руками за горло, словно ему нечем было дышать.

– Живо исполнять приказ, – прохрипел Ильм, входя в образ.

Мартин часто-часто затряс головой в знак согласия и, разевая рот, как рыба, выброшенная на сушу, повел дрожащей рукой вокруг своего лица. Мол, хватит, все, вину свою искуплю и отработаю.

Ильм немного сжалился, но решил доиграть партию до конца.

– Бегом, я сказал!

Капрал отлепил от каменного пола подошвы и, немного подволакивая ноги, шмыгнул из башни. До некроманта донесся его громкий голос, разбавленный немного петушиными нотками, отдававший короткие и четкие команды. Ильм удовлетворенно кивнул сам себе, деактивировал иллюзию и последовал за Мартином.

Увидев подходящего некроманта, капрал попытался было бочком улизнуть в сторону, но, разглядев ставшее вполне обычным лицо Ильма, нашел в себе силы вернуться.

– Ну… ты, мастер, это… в общем да…

Ильм белозубо улыбнулся.

– А что такого случилось? Я распорядился. Ты, как и полагается младшему командиру, организовал рядовой состав, согласно поставленной задаче. Что-то не так?

– Нет, спаси меня Единый, все так, – Мартин стянул с головы шлем и вытер мокрый лоб, – будет скоро телега или воз. Ребята рады стараться.

– Отлично, капрал. Мы же с тобой пока поднимемся наверх, посмотрим на механизм. Опечалимся еще раз, как ты верно заметил, и попутно подумаем, что дальше делать…

Поднимаясь по лестнице, Ильм обернулся к сосредоточенно сопящему на пару ступеней ниже спутнику.

– Кстати, а где страж, что от нас с тобой убежал?

– Порты чистит… Толку от него сейчас, одна лишь вонь, – капрал спохватился и всем своим видом изобразил готовность исполнить любой приказ, – если он тебе нужен, то я мигом.

– Без него разберемся.

Ильм толкнул вперед дверь и тихонько присвистнул. Все дело в том, что к механической части башен его пока не допускали. Санти вяло обещал, но регулярно за разными повседневными делами забывал про свое обещание. В другие башни Ильм был не вхож. Так получилось, что мечта своими глазами увидеть и руками пощупать всю эту железно – чугунную начинку сбылась только сегодня, и то в связи с не очень радужными обстоятельствами.

Представший перед ним зал мог бы показаться большим, если бы не был плотно использован для дела. В дрожащем свете факелов на массивных станинах покоились огромные, роста в три человеческих шестерни, хитро зацепленные меж собой; висели на блоках уходящие вниз толстенные цепи. Густо пахло оружейным маслом.

Да, не зря между первым и вторым ярусами сооружены каменные своды. Ох, не зря. Такую тяжесть только они в силах выдержать.

Ильм не удержался и потрогал рукой натертые до блеска зубья.

– А что, Мартин, если рука меж этих колес попадет, когда они крутятся…

– Что там рука, и нога тоже перемелется в труху, – отозвался капрал, – я вообще, если честно, не понимаю, зачем в наших застенках всякие там железные сапоги, дыбы и прочая такая безделица. Я бы собрал с дюжину упорствующих во грехе молчания и привел сюда. Выбрал бы одного и руку его меж шестерен вставил. Они бы у меня соловьями здесь заливались…

Он говорил еще что-то, подтверждая свои слова энергичными взмахами крупного кулака, а перед Ильмом совершенно неожиданно поплыли яркие, исполненные ничем не прикрытого натурализма картинки. Так тщательно, так старательно стертые из памяти картинки. Все лишь иллюзия. Такое не забывается. Не забываются низкие, влажные, покрытые налетом плесни своды казематов. Не забываются крепкие, сосредоточенно-деловитые заплечных дел мастера, облаченные в кожаные штаны и засаленные фартуки.

Не забываются аккуратно разложенные на покрытых бурыми потеками железных подносах топоры и топорики, тесаки и крохотные ножички, кривые пилы, иглы, шипы и клещи. И поверх всего этого истошные крики истязаемых и крепкий запах нечистот и крови…

Кафедра прикладной некромантии славилась тщательным подходом к подготовке специалистов. Для достижения желаемого результата методы использовали самые разные. Будущие некроманты за время обучения пробовали себя в таких неприглядных качествах, что знай, они заранее на какие прелести жизни их обрекут мудрые наставники, многие бы с легким сердцем прошли мимо потемневших от времени входных дверей магической школы. Под тщательным присмотром инспекторов студенты помогали божедомам по утрам освобождать улицы от накопившихся за ночь мертвецов, вместе с каторжанами, барахтаясь в тухлой воде, чистили от скопившейся грязи городские рвы, рыли могилы на кладбищах, прислуживали на городских бойнях, в анатомическом театре… Так же требовалось обязательное присутствие на всех публичных казнях. Однако, самым трудным было другое. Самым тяжелым испытанием для всех было посещение четыре раза в неделю, на долгие четыре часа каждый день пыточного чертога. Сие мрачное заведение без работы не простаивало никогда. Кто сказал, что некромантия черное искусство? Нет, господа, чернее пыток нет ничего… Сокурсники Ильма выживали, как могли. Кто-то с завидно регулярностью падал в обморок, набивая синяки и шишки об нехитрые предметы тюремного обихода, кто-то пристрастился жевать дурную травку, тайком прикупаемую у ночных торговцев, кто-то просто напивался в свободное время. Были и те, кто не выдержав чужой боли и страданий, просто уходили, наплевав на с огромным трудом сданные сложнейшие вступительные экзамены и маячившую в перспективе карьеру костяного мастера. И так все шесть лет. С отработкой всех пропусков в двойном размере.

Нельзя сказать, что преподаватели желали развить в своих учениках садистские наклонности, или довести до сумасшествия. Просто они весьма резонно считали, что человек, решивший повелевать миром мертвых, должен пройти через все. Ильм прошел. Прошел, сжимая зубы, как и многие рядом с ним. Прошел, считая все новые и новые седые волосы и борясь с неотрывно идущими за спиной ночными кошмарами…

– Эй, мастер, ты чего, а? – Мартин осторожно подергал его за край плаща, – чего замер то?

Ильм стряхнул с себя неприятное оцепенение и нахмурился.

– Руку говоришь меж шестерен…

Что-то такое промелькнуло в его голосе, отчего капрал торопливо отступил на шаг в сторону.

– Ты че, лейтенант? Я ж так, просто, – он хлопнул себя латной перчаткой по груди, – видит Единый, что просто так сказал. Ну, просто, правда. Я ж не палач. Я солдат.

– Забыли, – Ильм хлопнул рукой по перилам, ограждающим механизм, – забыли.

– Вот и я про то же… то есть… вон там, – Мартин торопливо пробежал вдоль стены, – вон, смотри, как замяло все…

Некромант вытащил факел из железного гнезда и подошел ближе. Действительно причина аварии была прямо перед ними. Часть шестерни попросту откололась и попала меж зубчатых колес, намертво заклинив последние. Чем дольше Ильи смотрел на покореженный металл, тем тоскливее билось его сердце. Даже его небольших познаний в механике было достаточно, чтобы понять, сколько надо здесь разобрать, что бы все исправить. И как все это разбирать? Да любое из этих колес на десяти волах везти надо. А здесь не везти, здесь поднимать требуется и опускать. Крайне неприятная ситуация…

– Как это все собирали?

– А вон через те люки, – Мартин посмотрел на деревянный потолок, – что делать будем?

– Надо послать людей в кузнечный квартал. Ничего, конечно, они тут ночью не сделают. Да пусть хотя бы оглядятся для начала. Иначе нам с утра несдобровать, – Ильм провел рукой вокруг шеи, изображая веревку.

– Пустое занятие. Кузнецы, оружейники, доспешники по уставу города освобождены от принудительных ночных работ. Сам знаешь. Сейчас не война, чтобы мои парни вытрясали их из постелей.

– Тем не менее.

– Будь по-твоему, мастер. Сам пойду. Кузнецы силу и представительность уважают, – Мартин любовно погладил себя по рукаву.

Он поправил немного отвисший под тяжестью меча пояс и вышел за дверь.

Ильм немного постоял, еще раз рассеяно оглядел помещение, вздохнул, воткнул факел на место и решительно вышел следом. Вниз спускаться не тянуло совершенно. Он миновал дощатые мостки, поднялся на еще один лестничный пролет вверх и перешел на стену. Приветливо кивнул стоящему на посту арбалетчику и огляделся вокруг. Город на фоне темно-синего неба выглядел как беспорядочное нагромождение остроконечных силуэтов. Лес за стеной вообще не просматривался. На его месте разлилась чернота, словно кто-то выплеснул деготь. Ильм немного разочарованно вздохнул. Эх, сейчас бы завалится в кровать и не спеша, со вкусом почитать какой-нибудь пухлый фолиант. "Тварей кладбищенских смрадных описание" Тийома, или "Неупокоенные души" Кватиана. На худой конец подошел бы и "Покойник в опытных руках. Мертвая плоть в движении" мэтра Диорика. И чтоб пивко в кружке рядом пенилось и мясо копченое…

– Мастер лейтенант! – донеслось снизу.

Ильм аккуратно подошел к краю стены. У подножия стены стояли трое стражников. Один из них вежливо смотрел вверх, двое других о чем-то вполголоса оживленно спорили.

– Чего тебе?

Спор меж солдатами вмиг оборвался. Теперь все трое устремили на него свои взоры.

– Мы, это… телегу притащили и воз еще… Чтоб значит наверняка. Вот только…

– Что еще?

– Кричать несподручно…

– Так поднимись и доложи, как положено.

Троица о чем – то оживленно зашепталась. Потом один из солдат ловко взбежал наверх и вытянулся перед Ильмом.

– У нас там бочонок винца. Хорошее винцо. Не побрезгуй вместе с нами. Чего тут на ветру стоять? Капрал велел заботу проявить и все такое… Заодно и про телеги доложим.

– Можно и вина, если хорошее, – Ильм оглянулся, – а как же стрелки?

– Так мы им это… оставим. Всегда так делаем. Они не в обиде. Правда, Жев?

– То верно, – подтвердил арбалетчик.

– Тогда пойдем.

– Вино что надо, – с облегчением выпалил стражник и ловко уступил Ильму дорогу.

Спустившись на землю, Ильм первым делом заглянул в проем башни. Проход аккуратно загораживали две повозки. Все чин по чину с полным знанием дела. Захочешь, не пролезешь.

Он поправил сбившийся на одно плечо плащ и направился к костру.

Встретили его почтительно и вполне дружелюбно. Кто-то сунул в руки железный кубок, кто-то от души плеснул из пузатого бочонка темного, как кровь, вина. Ильм, чтивший негласные законы, громко прокашлялся. Разговоры вокруг сразу стихли. Все посмотрели на него с ожиданием.

– За вас, уважаемые, – некромант поднял изделие неизвестного ремесленника вверх, – за вашу службу верную.

Стражники чинно поклонились в ответ и приложились к вину.

Ильм сделал пробный глоток и прислушался к происходящим во рту процессам. Очень даже неплохо. Не вечером у Санти, но вполне пригодно для пития.

– Хорошо сказал, мастер, – один из солдат, на вид самый старший, утер ладонью пышные усы, – доброе вино и добрые слова.

– Присядем, – некромант опустился на невысокий чурбак, – что там с телегами приключилось? Или я не понял чего?

– Да не, верно подметил мастер, – небритый детина присел на землю по правую руку от некроманта, – не гладко вышло, чего там говорить.

– Да ну тебя, Оле, – перебил его стражник в побитом мехом плаще, – все по праву вышло. Мы ж стража, а не коровья лепешка на дороге.

Оле скептически шмыгнул носом и подкинул в огонь полено.

– Так – то оно так, да…

– Что все – таки случилось? – поднажал Ильм.

Он, наконец, справился с тугой пряжкой на перевязи меча и чуть подтянул ножны вверх, чтобы те не упирались в землю.

– Все как всегда, – владелец мехового плаща потряс в руках бочонок, – что, братья, еще по одной? Мастер, ты с нами?

– Наливай.

Бочонок быстро прошел по кругу. Оле оказался последним, в чьи руки он попал. Стражник тщательно вытряс остатки благородного напитка в свой котелок и разочаровано поскреб шлем на затылке. Остатков оказалось не больше, чем на пару глотков.

– Это что, все?

– Все, щетина, все, – задорно блеснул глазами из смотровых щелей стальной личины сидевший напротив воин, – тебе всегда остатки достаются. Пора привыкнуть.

– Рот закрой, Лосось, – беззлобно огрызнулся Оле, – зато у тебя…

– Будет языками молоть, – пророкотал усатый, – ровно дятлы болотные по весне на токовище. Давай Оле, докладывай лейтенанту, что да как там у вас вышло.

– Ну, в общем, так, – Оле непринужденно закинул ногу на ногу, – как только Мартин нас озадачил… Нас – это значит меня, Лосося и Руга…

Хозяин мехового плаща важно кивнул головой, всем своим видом подтверждая, что он Руг, что был озадачен капралом и что принимал участие в этой в высшей степени опасной вылазке.

– Пошли мы, значит, искать повозки по улицам и переулкам, и, как назло, хоть ты тресни, ну ничего подходящего… Обычно обязательно что-нибудь где-нибудь стоит, а тут такой конфуз… В конце концов, в Рваном переулке натолкнулись на пару телег. Крепкие такие из себя, большие. Аккурат по нашей нужде. Только мы решили поближе посмотреть на них, как выходят к нам пять жмырей и с насмешечкой такой интересуются, какого лешего нам тут надо. Лосось им вежливо, ну то есть по-простому объяснил, кто они такие и куда им надобно пойти и что нам, городской страже, не по чину всякой шалаве отчитываться, почему мы ходим там, а не тут…

– Все по полочкам разложил, – подтвердил внимательно внимавший товарищу Лосось.

– Так вот, – Оле еще раз шмыгнул носом и провел под ним рукой. На коже остался кровавый след, – они нам в ответ, мол, что… В общем, не хорошо сказали. Мол, что телеги есть имущество почтенного негоцианта, а они, мол, его, точнее их… ну то есть телеги охранять приставлены. Тут Руг…

– Я ж его хотел только по плечу похлопать, – встрял Руг, – пыл остудить. Мы ж в плащи закутаны были. Специально. Ни доспеха, ни оружия не видать… А эти уроды, похоже, найки нажрались. Море им по колено. Дурные. В общем, не успел я руку протянуть, как они на нас бросились. Мне по шлему дубиной съездили, Оле в нос кулаком ткнули… Только не рассчитали, что на нас сталь надета и что перчатки у нас не из замши… Короче сами они виноваты…

– Потом на шум из дома этот самый негоциант вывалился, – снова перехватил инициативу Оле, – жирный такой боров, здоро-о-овый. Мы ему, про то, что телеги забираем, а он как резанный орет, что завтра самому бургомистру челом будет бить за такой произвол… Зря орал. Пришлось доходчиво пояснить.

– Как же вы их доперли сюда? – удивился Ильм.

– Знамо как, – с видом знатока пояснил Оле, – все барахло с них стащили. Аккуратно. Почти. Всю эту компанию впрягли, и сами подсобили. Ничего, ходкие тележки оказались. Смазанные. Вот теперь мы и кумекаем, ну а вдруг этот купец и взаправду к бургомистру вхож. Вонь поднимется…

– Мой приказ. Я и отвечу. В уставе четко сказано, что в ночное время безопасность городских ворот обеспечивается любыми доступными средствами. Пусть жалуется.

– Устав Турова мы знаем, – усатый внимательно посмотрел на некроманта, – но скажи, мастер, живет ли этот город по этим самым правилам? Ты завтра уйдешь, а мы тут останемся.

– Я же сказал, отвечу сам, – медленно повторил Ильм, – и скажи-ка мне на милость, когда это стража вольного города боялась угроз какого-то купца?

– Мы не боимся. Однако случалось здесь, что и наших били. Такие дела. Кое – кто и патента офицерского лишался. Были случаи.

– Будет тебе ворчать, Дик, – с недовольным видом обернулся к усачу Оле, – ровно моя баба, та тоже как начнет зудеть, так потом не остановить. Всем понятно, что ничего нам не будет за телеги эти, будь они трижды неладны. Мы обязаны были доложить и доложили. Все. Нечего дерьмо по стенам мазать. А что касаемо того капитана, ну, которого разжаловали, так это, если мне память не изменяет всего один раз и было. Нечего было тому виконту в таверне рожу бить…

– Что за виконт? – поинтересовался Ильм.

– А, – Оле махнул рукой, – виконт как виконт, тем только от остальных и отличался, что в дальних родственниках имел в свите короля. Поэтому вся буча и поднялась…Эх, братья, а не скинуться ли нам на еще один бочоночек красного?

– Выпили и хватит, – рассудительно заметил Дик, – не в таверне.

– Все-таки, ты зануда, усатый, – Оле сосредоточенно порылся в кожаном кошеле, привязанном к широкому поясу, и вложил на пенек горсть монет, – это моя доля. Кто не скидывается, тот не пьет.

Стражники зашевелились, перебирая сокровенные запасы. Замелькали руки. Горстка монет выросла на глазах. Один Дик демонстративно отвернулся.

– Так, посмотрим, – Руг быстро пересчитал деньги, – ровно на бочонок. Кто пойдет? Оле?

– Помоложе есть, – насупился детина, – вон Горбушка пуст сбегает. Давай, Горбушка, чего на меня уставился. Вставай.

Один из солдат, на вид действительно самый моложавый, поднялся с земли и ссыпал в ладонь сбережения.

– Иди в Хромого Мишку, – напутствовал его Лосось, – да смотри, что бы тебе кислятину не подсунули, как в прошлый раз.

Ильм проводил гонца долгим взглядом и решил, наконец, задать вопрос, давно вертевшийся на языке. Аккуратно подойти к теме явно не получится. Сразу раскусят и обидятся еще чего доброго. Придется действовать прямо и без куртуазных колыханий.

– Хотел спросить вот что, – он потер пальцами подбородок, – ваш сержант… что с ним произошло? Что вообще случилось? Неужели замены среди своих не нашлось?

– Так уж вышло, – Руг задумчиво поднес тлеющую веточку к трубке и окутался ароматным облаком табачного дыма, – мы вчерась с ним на озера ходили. За рябиной. Рябинка сейчас самое то. В самогон. После морозца. А там грозди, рукой не охватишь. Все алое. И висят над водой. Марко, как назло, во что-то скользкое наступил ну и рыбкой в воду. Утонуть не утонул, а вымок насквозь. С этого и пошло. Утром пришел пост принимать: морда красная, зубами лязгает от озноба. Мы с Лососем кружку крепчайшей можжевеловки ему организовали. То да се… Потом мастер Кейт пришел. Вроде как мимо проходил и на огонек заглянул. Как узнал про хворь у нашего командира, так весь засуетился, убежал куда-то, потом спустя некоторое время прибежал. Порошок принес аптекарский. Марко сначала ни в какую. Он вообще у нас не любитель порошки всякие жрать. Все лечит выпивкой и женщинами. Вот. Но Кейт его как-то смог убедить. В общем, принял он эту пакость. Мы, значит, столпились кругом. Ждем, когда чудо случится. Случилось. Поначалу легче ему стало. Прямо на глазах ожил. А потом опять плохо стало. Сел на нары, бледный весь, потный. Лейтенант засуетился, начал говорить, что снимать сержанта с наряда надобно. А ежели снять, то кого ставить? Нет свободных людей. Один ногу сломал, у другого белая горячка. Вот и вес резерв. Тут Кейт к нам развернулся и говорит, что так уж и быть, он нас сам лично возглавит. Радость-то, а? Командир нашего Восточного района в столицу умотал, взамен его тоже сержанта оставили… Мужик толковый, с опытом… Только Кейт его рукой обнял, и как с равным, значит, поговорил… Все, спекся человек. И вот уже у нас новый командир. Обошел он все. Осмотрел внимательно. Подъемник долго осматривал… Довольный такой. Даже насвистывал что-то. А через пару часов прилетел вестовой от коменданта и велел Кейту убираться к лешему. Видать комендант самоуправства не стерпел. Потом нам принесли приказ в котором ты, мастер значился…