Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

– Нам сюда, – Гор остановился у раскрашенной черно-белыми полосками двери. Краска на ней местами вздулась, кое-где стерлась, обнажив ржавые шляпки гвоздей и потемневшие доски. Ручка и вовсе держалась на честном слове.

– Скромно как-то здесь.

– Скромность украшает. Ты Ильм заходи, не топчись у входа.

Лавка ювелира оказалась довольно тесной. Узкий, длинный прилавок, ковер на стене с развешенными по нему украшениями, стол, заставленный горящими свечами, большой сундук в углу. Пахло здесь горячим воском и почему-то хвоей. Сам хозяин одет был неброско и выглядел усталым. Заметив новых посетителей, он отвлекся от оживленной беседы с клиентом и тут же буквально подскочил на месте.

– Мое почтение, – он в мгновение ока оказался возле Гора, – рад, очень рад! Какими судьбами?

– Кривыми, – ночной мастер обошел хозяина лавки, расстегнул застежку и бросил плащ на прилавок, – заканчивай свою торговлю. Поговорить надобно.

Ювелир судорожно потер ладони, явно поставленный в неудобное положение. Оставленный без внимания покупатель тем временем отложил в сторону кольцо и с недовольным видом обернулся.

Ильм поперхнулся. Бывает же такое… Мастер Ольд собственной дородной персоной. Что бы там Гор не говорил, а магия на лице сейчас как нельзя кстати. Булочник та еще сорока… Продаст за ломаный грош и не поперхнется.

– Вспомни козла, он и появиться, – тихо прошипел Гор, тоже узнавший пекаря и уже в полный голос радостно добавил, – ба, какая неожиданная встреча! Хлебный король Турова донес свою жирную задницу до трущоб! Какими судьбами мастер?

Ольд скис и немного виновато шмыгнул носом. Ильму даже на мгновение стало его жалко. Как-то не вязался нынешний вид булочника с тем, что некромант привык видеть раньше. Где напор, наглость, где властный взгляд? Сейчас перед ним лишь отчаянно скрывающий свой страх человек.

– Да я, – проблеял Ольд, – колечко вот хотел жене…

– Сходил бы на главную площадь, – со зловещей ноткой в голосе посоветовал Гор, – там спокойнее. Ты же дальше сортира во дворе без охраны не ходишь, а тут один и в такой глуши. Очень неосмотрительно, мастер. Да и я бы на пути глядишь, не попался. Про должок не забыл?

– Так вроде срок-то не вышел…,– потерянно прошелестел Ольд.

– Я напомнил. По дружески. Кстати, с завтрашнего дня, если ты не забыл, на оговоренную сумму побегут проценты, – Гор двумя пальцами ухватил булочника за пуговицу на животе, – я бы на твоем месте не о кольце сейчас думал, а о собственной душе.

– Эт..то зачем?

– Дурака не валяй при честном народе. Не заплатишь в срок, в садах ожидания коржики печь будешь. Так старшина наш сказал.

– Я всенепременно… А… А, если выплачу, что тогда?

– Разойдемся до следующей встречи.

– Все будет в наилучшем виде, – расцвел от облегчения Ольд; в нем чувствовался неожиданный душевный подъем, а так же неукротимое желание сказать что-нибудь угодное кредитору, и вообще показать окружающим, что некоторые разногласия не портят в общем дружеских отношений с грозной ночной гильдией, – сам то тоже небось пришел за подарочком хорошенькой крале?

Ольд попытался одновременно хитро и со знанием дела подмигнуть. Мол, им обоим эти сладкие мужские заботы не чужды, но глаз неожиданно подвел его и самым постыдным образом мелко и часто задергался. Нервный тик на этом не остановился и перескочил на щеку.

Гор некоторое время понаблюдал пляску мимических мышц, а потом развернул пекаря в сторону выхода. Ольд истолковал недвусмысленный намек верно и на подгибающихся ногах отбыл восвояси. Ночной мастер дождался, пока за пекарем захлопнется дверь и только после этого обратил свое внимание на владельца лавки.

– Итак, уважаемый, ты, наверное, уже догадался, что мы по твою душу пришли.

– Всегда готов помочь, – склонился вперед ювелир.

– Ильм, тебе слово.

Некромант шагнул к прилавку.

– Мэтр, нам требуется десять сапфиров.

Ювелир с трудом сглотнул слюну и протер ладонью намечающуюся лысину. В глазах его загорелся алчный блеск.

– Есть у меня в запасе камушки. Один момент, – он торопливо покинул свое место, запер входной замок и скрылся за перегородкой. Гор не обратил никакого внимания на его перемещения и принялся деловито разглядывать выставленные на продажу безделушки. Ильм от нечего делать тоже присоединился к просмотру.

Ничем особенным простенькая витрина похвастаться не могла. Большую ее часть занимали разнообразные кольца и перстни, выполненные из серебра и железа. Камни в них были мелкие, тусклые и не слишком ровно ограненные. Узор наведен нечетко и неряшливо. Из золотых изделий красовались лишь пара маленьких брошек…

– Убогий товарец, – некромант, любивший красивые украшения, разочарованно отвернулся.

– Это для отвода глаз, – Гор вытянул шею и попытался заглянуть в соседнюю комнату, – эй, мастер, ты не умер там случайно?

В ответ опять раздались торопливые шаги, и ювелир с объемистым мешочком в руках вынырнул из недр лавки.

– Покорнейше прошу ознакомиться, – тонкие пальцы развязали кожаный шнурок, и перед некромантом рассыпалась целая пригоршня темно синих камней, – можно выбирать любые.

Ильм указательным пальцем сноровисто откатил поближе к себе десять штук. Гор от процесса отбора отстранился, всем своим видом давая понять, что ответственность за неправильно сделанный выбор нести не собирается.

– Эти меня вполне устроят, – некромант хотел сначала сказать "нас", но заметив отсутствующий взгляд своего спутника, раздумал.

– Огранка требуется?

– Нет. Требуется оправить каждый камень в металл и повесить на цепочку. Без всяких затей, вроде орнаментов и гравировок. Главное требование, чтобы все было прочно.

– Все сделаю как ты сказал, – ювелир прикрыл веки, и что-то прикинул про себя, – через пять дней приходи забирать товар.

– А если подумать? – подал голос Гор.

– Через три.

– Завтра утром и попробуй не успеть.

– Но у меня еще есть заказы… Ты меня без ножа режешь. И так придется не вылезать из мастерской.

– Меня это не волнует. Не успеешь к утру, зарежу с помощью ножа. Прямо здесь.

– Хорошо, хорошо. За каждый сапфир по десять золотых, за работу по пять серебряных.

– По рукам, – Гор направился к двери, – оплата при получении заказа. И не приведи Единый, если мне что-то не понравиться. Пойдем, Ильм, не будем мешать.

– Погоди, – некромант задержался у прилавка, – мне еще кольцо нужно.

– Дам я тебе кольцо, – помощник Рубаки недовольно дернул плечом, – мы так считай, здесь все озолотили. Это надо же! Полторы сотни центуриев за раз. И где? В дешевой лавчонке. Да и вот еще что… Если ты, мой дорогой золотых дел ремесленник, кому языком про это дело ляпнешь, то пеняй на себя. Я тебе говорливый язык отрежу. Даже не так… Сначала у твоих горячо любимых жены и детишек, а потом на закуску у тебя. Я все доходчиво объяснил?

Ювелир побледнел, прислонился к стене и утер лоб.

Уже на улице, когда они отошли от лавки на довольно значительное расстояние, Гор доселе хранивший молчание неожиданно дернул некроманта за рукав.

– Что дальше?

– Ты о чем? – Ильм оторвался от размышлений по поводу того как лучше расписать руны действий. Дело в том, что методика, предлагаемая магической школой, серьезно отличалась от того, что он в бытность свою подмастерьем подсмотрел и накрепко запомнил у Хонва. Очень скоро придется сделать выбор, и от правильности его будет зависеть успех всего дела.

– Что дальше делать будем с камнями? – расширил свой вопрос Гор.

– А, ты про сапфиры… Зарядить их надо.

– Я чувствовал, что ты чего-то недоговариваешь.

– Извини, но ты не спрашивал.

– Теперь спросил.

– Ох, горе мне… Сапфир единственный из камней обладает уникальным свойством накапливать магическую энергию в очень больших количествах. У того же скелета ее хватит при разумном использовании почти на год. Заряжать его лучше всего в местах силы. Видел, небось, кое-где по лесам и полям стоят круги камней?

– Вокруг Турова их полно.

– Действующий только один. На Вороньем холме. Мне туда придется прогуляться.

– Одного не пущу, – тоном, не терпящим возражений, предостерег Гор.

– Я один и не собирался. Дай мне Томаша и еще трех парней покрепче. За пару дней мы управимся.

– Два дня много.

– Ты мне сроки-то не указывай, – стал серьезным Ильм, – если говорю два дня, значит тому быть. Скажу три, будет три.

– Не пыли попусту, – Гор хлопнул его по спине, он некромант успел заметить проскочившее в его взгляде раздражение, – хоть на неделю можешь улизнуть, я плакать не стану. Главное, чтобы толк был.

Ильм ничего не ответил. Нечего было сказать. Толк будет, и признание его трудов будет. Задача стандартная для некроманта. Просто при этом не стоит расслабляться и недооценивать окружающих его теперь людей. Одно им название – волчья стая.

***

Вороний холм издалека напоминал большой, оплывший от времени курган. И прозябать ему в полной безызвестности, если бы по воле природы не пересеклись под ним сразу несколько мощных силовых линий и чьи-то могучие руки в далекие времена не поставили на его вершине в ровный круг десять больших каменных валунов.

Жители окрестных деревень наверняка знали про странное место, а Ильм открыл его для себя совершенно случайно во время одной из прогулок по предместьям Турова, еще будучи слушателем первого курса магической школы. Редкий выходной не пропал даром. От каменных гигантов ощутимо веяло теплом, а при попытке погладить обветренный каменный бок сильно закололо подушечки пальцев. Круг работал!

Ильм тогда даже немного опешил от неожиданной находки. Все круги, которые попадались ему раньше в этих местах, были мертвы. Орден методично уничтожал следы старых культов и не щадил ничего. Странно, что этот был в полном порядке. Причем находился он практически в двух шагах от торного торгового тракта и одноименного поселения…

– Мы дальше не пойдем, – Томаш поднял руку и трое плечистых парней, следовавших за ним по пятам, послушно замерли по колено в снегу.

Ильм, шедший несколько впереди, оглянулся и не смог удержаться от усмешки. Ох уж эти суеверия, сдобренные слухами, в избытке источаемыми специальными людьми из недр Ордена.

– Томаш, чего ты испугался?

– Да мало ли, что… – протянул главный помощник Гора, с опаской посматривая на возвышающиеся невдалеке камни Вороньего холма, – мы лучше поостережемся, на всякий случай, а ты иди…

Ильм пожал плечами и, проваливаясь сквозь наст, пошел навстречу старому знакомому. И чем ближе он подходил к сокровенному месту, тем спокойнее становилось у него на душе. С ним всегда так. Все тяжкие думы и печали словно растворяются не оставляя следа и их место заполняет нечто, заставляющее полностью забыть о мирских страстях. Еще несколько шагов вперед и не останется ничего внутри, кроме единения с древними силами природы.

Некромант вошел за пределы круга и огляделся. Все вокруг по-прежнему. Снега почти нет, только неровные пятна льда на пожухлой траве и небольшие плешины снега, накиданного шальным ветром. И тепло здесь… Тепло в самый лютый мороз. Говорят, что раньше по таким местам спасались от стужи бродяги. Теперь нет. Боятся люди, а чего бояться сами не понимают.

Он подошел к широкому алтарному камню, лежащему в самом центре сооружения.

Действия, которые предстояло совершить, ничего сложного собой не представляли. Немного навыка в начертательной графике, твердое знание рунического письма. Все остальное совершиться само собой.

Ильм достал из сумки специально припасенный для этого случая древесный уголь и нарисовал ровный круг. Посмотрел на дело рук своих, подправил немного и провел из его центра десять радиусов. Затем продолжил каждый так, чтобы линии пересекли окружность. Достал амулеты и бережно разложил по точкам пересечения. Потом тщательно выверяя движения, начертил возле каждого амулета двойные руны поглощения.

Вот и все. Но прежде чем произнести заклинание стоило защититься от охочих до чужого добра проходимцев. Три руны защиты для этого вполне достаточно. Некромант не дрогнувшей рукой нанес несущие смерть знаки на камень. Теперь активация и можно спокойно дожидаться завтрашнего полудня.

Слова заклинания прозвучали неожиданно четко, звонким эхом многократно отражаясь от окруживших его широким кольцом камней. Воздух над алтарем немного сгустился и задрожал.

Ильм, стараясь не смотреть на разгорающийся магический огонь, поскорее пошел прочь. Дело было сделано.

Ноги опять увязли в снегу, и холод с жадностью запустил свои лапы под полушубок. Некромант немного подтянул ремень и пожалел об оставленном им маленьком оазисе тепла.

Томаш встретил его взглядом, полным немого укора. Хотя, если присмотреться, то в нем можно было различить и тщательно скрытое недовольство.

– Долго ты мастер. Чуть не околели здесь от холода.

– Сами виноваты, – без тени сочувствия произнес некромант и сам удивился собственному безразличию, – шли бы со мной. Там, внутри тепло.

Что-то с ним происходило непонятное в последнее время. Черстветь к людям стал прямо на глазах.

– Боязно внутрь, – Томаш смачно высморкался, – разное про эти места рассказывают. Послушаешь и охотнее согласишься рядом от мороза сгинуть…

– Со мной же ничего не случилось.

– Так то… само собой понятно… ты ж некромансер. Нет в тебе ни души, ни жизни. Ты уж извиняй, ежели что тут не то сказал. Одна, значит, только чернота.

– А ты смелый мужик, – оскалился Ильм.

– Есть такой случай. Все потому, что я на крепкую руку полагаюсь, да верный глаз, а ты на царствие мертвых…

– И философ в придачу.

– Вот это что означает?

– Значит, что в корень зришь, – Ильм помолчал немного, – да только не тому дереву.

– Будет тебе, мастер сердиться, – Томаш поравнялся с некромантом, и они пошли плечо к плечу, – я ссоры не ищу.

– Я тоже. Предлагаю остановиться в Вороних Холмах на ночь.

– Лучшего места не сыскать. Корчма добрая, и дорогая зело.

– Деньги у нас есть.

– И я про то, – Томаш указал на показавшиеся сквозь негустой лесок соломенные крыши, – нажремся, напьемся и спать заляжем. Одно меня тревожит…

– Что еще?

– Наше добро там, – бандит кивнул в сторону круга камней, – дручики лесные его не стихарят?

– Там и останутся, – Ильм общий смысл уловил и не стал вдаваться в подробности, его сейчас больше беспокоило иное, – как думаешь, местные на нас лишнего пялиться не станут?

– А че им до нас? Мы люди торговые, дела наши никого не касаемы. Таких здесь много ошивается – тракт-то под боком. Только ты вот что, сам историю выдумывай, но рогом в ил не зарывайся сильно, а я, само собой, если нужда приключиться тебя завсегда поддержу.

***

Вороньи Холмы оказались при ближайшем рассмотрении деревенькой на полсотни дворов, растянувшихся вдоль хорошо наезженной западной дороги. Недостатка в проезжающих мимо караванах здесь не было – большие города Волин, Кряжич и Моров стояли именно на этом торговом пути. Морской порт Турова притягивал многих.

Дома селян, вросшие в землю по самые окна, Ильма не впечатлили. Трактир же, возвышающийся над окружающей убогой обстановкой двумя полными этажами выглядел, как заправский щеголь в толпе нищих. Он казался островком сытой и зажиточной жизни посреди унылого сельского пейзажа. Чего только стоила крыша, на городской манер покрытая черепицей.

Некромант окинул взглядом большую площадь перед питейным заведением, отметил про себя каменный колодец, несколько больших повозок, охранника вооруженного дубинкой возле них и вразвалочку проследовал к крыльцу, украшенному сверху замысловатой вывеской с гордой надписью " Услада негоцианта".

В просторном зале было полно свободных мест. Имеющиеся в наличии посетители выпивали и закусывали степенно. Негромкий гул голосов плавно растекался меж колоннами, подпирающими потолок, и навевал смутные образы из жизни торговой гильдии. Всякие там сложные торговые соглашения, договоры, как и против кого, дружить, бесконечные, доводящие до головной боли рассуждения о процентах, сидках и полученных барышах. Ильм в этой кухне понимал мало, и поэтому решил ни в какие досужие разговоры не вступать. Игнорируя заинтересованные взгляды, он обходил стол за столом, выискивая взглядом корчмаря. Сейчас следовало быстро поесть, снять для ночлега комнату и поскорее туда убраться.

Томаш и компания послушно следовали за ним.

Ильм присмотрелся к нагруженному всякой всячиной прилавку. А вот, похоже, и хозяин заведения. Несомненно, хозяин. Высокая крепкая фигура, фартук-передник, уверенные жесты. Вон как девки прислужницы носятся под его надзором.

– Эй, почтенный, – Ильм чуть повысил голос, чтобы быть услышанным. И тут его сердце глухо ударило о ребра и провалилось куда-то вниз. Эх, надо было лицо изменить…

На него смотрел Лосось. Стражник немного похудел, отрастил эффектную бородку, но был все так же широк в плечах. Без брони и оружия, посреди кухонной суеты, он выглядел, честно говоря, немного странно.

Его вне всяких сомнений тоже узнали. Рот Лосося безмолвно распахнулся, глаза округлились. Ильм, успевший уже несколько раз предать себя анафеме, за то, что легкомысленно пренебрег маскировочными чарами, только и успел, что показать ему сжатый кулак.

Лосось среагировал не менее быстро. Рот захлопнул, глазам придал привычный прищур и с деловым видом подскочил к новым посетителям.

– Чего изволят удачливые приказчики?

– Во-первых, поесть, – Ильм замялся, пытаясь хоть немного переварить очередной выверт судьбы. И где он словечек таких нахвататься успел? Удачливые приказчики…

Они несколько мгновений смотрели друг на друга во все глаза. Что думал при этом Лосось, оставалось тайной за семью печатями.

– Так это, все, что угодно будет, – прервал паузу корчмарь, – окорок, жареная колбаса, копченая свинина.

– Окорок, – не стал мудрствовать некромант, – и выпить.

– Один момент, – Лосось щелкнул пальцами, – эй девочки, сюда.

Вскоре стол ломился от умело расставленных тарелок и кружек.

Ильм отсыпал трактирщику несколько монет и опустился на лавку. Рядом присел Томаш. Троица подмастерьев устроилась с другой стороны.

Лосось, однако, уходить не спешил. Он занял соседнюю лавку, благо рядом стоящий стол не был занят и с важным видом расправил фартук.

– Далече путь держите?

– А ты, что за спрос такой? – Томаш недовольно засопел и подцепил на нож кусок мяса.

– От простого любопытства спрашиваю, – Лосось даже бровью не повел, – можа вести какие новые случатся.

– Из Турова идем в Волин, – весомо произнес Ильм. Сидевшие по соседству купеческого вида мужички навострили уши, – намерены здесь заночевать и дождаться обоз. Комнаты у тебя свободные есть?

– Есть замечательные комнаты. Если одну возьмете на всех, то за ночь заплатите всего один серебряный центурий.

– У тебя губа не дура, – заметил Томаш, – за такие деньги перины пуховые полагаются и бабы. Есть у тебя перины и бабы?

– Пол центурия, – поддался Лосось.

За соседним столом одобрительно крякнули.

– Торг неуместен, – оборвал Томаша Ильм, – один серебрянный за две комнаты. Трое в одной комнате, двое в другой.

– Столковались, – трактирщик ловко поймал брошенную монету и отбыл по своим делам.

– Надоедливый, как осенняя муха, – проворчал Томаш ему в след.

– Просто интересно человеку, что в мире твориться. Откуда здесь новости узнать? Только от постояльцев.

– Любопытство есть ересь.

– А излишняя подозрительность?

– Это благо, потому что помогает отличить праведников от грешников.

– Удивляешь ты меня порой, – поморщился некромант, – тебе в Орден надо было идти, а не на ночные улицы.

– Я хотел, да не взяли. Сказали благости во мне мало, – Томаш допил пиво и окинул сумрачным взглядом зал, – пришлось смириться.

На некоторое время над столом повисла тишина, прерываемая лишь вдумчивым чавканьем и сопением.

– Так, – Ильм дождался пока от окорока на блюде останутся лишь отдельные волокна мяса и потеки жира, и поднялся из-за стола, – пойдем дальше смиряться. Эй, трактирщик!

Лосось подбежал на зов и вопросительно уставился на некроманта.

– Покажи комнаты.

– Прошу, уважаемые, – хозяин заведения чуть согнулся и жестом предложил следовать за ним.

Ничего лишнего в апартаментах, предлагаемых для отдыха, не было. Только крючки для одежды и кровати. Ильму и Томашу достались ложа, застеленные серыми от многократных стирок, простынями. Остальным участникам полевого выхода соломенные лежаки. Лосось опытным глазом сразу уловил иерархическую структуру маленького отряда и каждому воздал по чину. Томаш потыкал пальцем слежавшуюся солому и одобрительно хмыкнул.

– Чем жестче ложе, тем меньше страстей в душе. Отдыхайте, парни, а ты, – он обратился к самому смышленому на вид подмастерью, – как и порешили… руки в ноги и дуй до копачей. По дороге не дуркуй, и задницу под клинки не подставляй. С утра жду с хорошими вестями.

– Слушаюсь, наставник.

Молодчик повел бычьей шеей, пригладил сальные волосы и бросился исполнять приказ.

– Вот и добре, – Томаш адресовал похвалу, закрывшейся за ним двери, – теперь не грех и бока помять.

Ильм в который раз почти ничего не понял, но вникать в суть дела не стал. Ну, побежал посланник до копачей, вот и хорошо. Главное, что руки в ноги. А кто такие копачи, зачем они нужны, его совсем не касается.

Он прямо в одежде завалился на кровать, и устало прикрыл веки. Леший знает, что твориться в его судьбе. Стоило столько лет учиться, чтобы сразу же оказаться в зависимости от глупых обстоятельств… Нет, не правильно. Странных обстоятельств. Возможно, что не примени он тогда чары в Восточной башне и все было бы иначе…Нет, опять же нет. Что бы изменилось? Он не пошел бы провожать Лонфера и не повстречал бы Гийома. Не поехал бы к Хонву. А смерть Кейта случилась бы все равно. И камнеломка у Санти тоже. И смерть Санти… Ну почему, ради всего сущего, у него такое ощущение, что это все как то связанно между собой? Ощущение… Одного ощущения мало. Факты нужны. Хотя для чего? Зачем ему лезть не в свое дело? Мертвых не воротишь. Благодарности ни от кого не услышишь… Если и стоит ковыряться в этой гнилой истории, то ради того, чтобы доказать самому себе, что способен решать сложные головоломки судьбы. Отступиться просто. Один раз, два, три, а потом сам в себя перестанешь верить…

Томаш долго ворочался, сопел, кряхтел, пытаясь найти удобное положение. Наконец не выдержал, сел и стянул с себя полушубок.

– Чего ты маешься? – Ильм приоткрыл один глаз.

– Рожа трактирщика покоя не дает… Где-то я его уже встречал. И ты зачем-то кулак ему показал при встрече. Напугать хотел, али как?

– Али как, – Ильм тоже сел и беспечно ухмыльнулся, – тебе-то какое дело?

– Сдается мне, что знакомцы вы с ним.

– А не много ли ты себе братец позволяешь?

– Сколько Гор приказал. Ежели какая весточка о том, что ты жив до ненужных ушей дойдет, тогда у всех томление случиться… и у Гора, и у Рубаки. У меня опять же… И у тебя.

– Какая трогательная забота. А не пойти ли вам ребятки со своей интимной конспирацией куда подальше.

– С чем?

– Хм… Я так полагаю, ты все равно не успокоишься, – Ильм задумался. Сейчас недоговоренности были совершенно ни к чему, – это стражник с восточной башни. Там ты его видел.

Ба! – Томаш хлопнул себя рукой по лбу, – как я сам не догадался! Точно говоришь! Постой… А какого морока он здесь ошивается? И тебя он узнал…

– Значит так, – некромант пригасил в себе неожиданную вспышку ярости, – никаких тут мне выкрутасов, понял? Если с головы трактирщика хоть волос упадет, я вам устрою нежные дни. И с тебя первого начну. И лучше вам не знать, что такое маг в плохом настроении. На такое дело и моей занюханной четвертой степени сполна хватит. Хозяева жизни, что б вас…

В обычно нагловатых глазах Томаша мелькнул самый обычный человеческий страх. Он даже попытался отодвинуться подальше, но уперся плечом в стену.

– Будет тебе мастер, – он зачем-то напялил шапку на голову, спохватился и снова ее снял, – убить это ж завсегда успеется… Коли вы дружбу водите, так не зазорно будет сначала тебе с ним поговорить сглазу на глаз. Потом может сам просить будешь его того… ну, сам понял.

– Тоже мне, нашелся хранитель истины. Без тебя знаю, что делать, – раздраженно бросит Ильм, – вечером обязательно спущусь вниз и поговорю с ним. Но, предупреждаю, без тебя.

– Ни как не выйдет.

– Не понял…

– Я в сторонке посижу. На всякий случай. Такой приказ.

– Вот наказание на мою голову, – некромант скрестил руки на груди, подошел к окну и присмотрелся к начинающемуся снегопаду, – а если тебе прикажут с кафедрального собора прыгнуть?

– Прыгну, – без тени сомнения отозвался Томаш.

– Все, убедил, – Ильм решил и не углубляться в тонкий вопрос служебного рвения и не доводить дело до абсурда, – делай, что считаешь нужным. Пока. И объясни мне кто такие копачи?

– Дык…Это те, что кости тебе взялись добыть. Я еще вчерась договорился с тремя местными. Не отсюда они, а с соседней деревеньки. Обещались все исполнить со всем возможным старанием. Однако присмотр все равно нужен. Я там ни к чему, а мальчишке в обучение побыть полезно. Пусть пустяковое, но задание. Вот и послал, заодно завтра будем знать как там дела.

– А они его не обидят? – поддел Ильм

– Ни, – совершенно серьезно сообщил Томаш, – со мной ходят только те, кто за себя постоять обучены. К тому же там уже один наш человек есть. Да и что простые селяне могут? Тьфу…

Некромант не стал вникать в подробности. Не его забота. Раз люди обучены, значит, с них и спрос. И с Томаша спрос соответственно.

– Я ложусь спать, – тоном, не терпящим возражений, произнес он, – потроудись разбудить меня после заката.

– Я вообще-то тоже хотел…

– Не моя забота. – Ильм повернулся к Томашу спиной и до ушей укрылся полушубком, – ты дан мне в помощь, а не я тебе.

Бандит что-то пробубнил недовольно, но спорить не стал. Возможно, имело смысл как-то более аккуратно изложить эту просьбу, что бы раньше времени не вызывать к себе негативного отношения, но некромант чувствовал, что начинает идти вразнос. И противодействовать новому состоянию души никакого желания не имел.

Сон навалился на него сразу и окутал пеленой быстро сменяющих друг друга совершенно безумных образов. Были там и былые эпизоды из жизни и что-то еще совершенно невероятное, ускользающее от восприятия, но заставляющее сердце учащенно биться. Потом появился Хонв с кадилом в руке и, грозно встопорщив бороду, приказал отречься от употребления пива, а из-за его спины неожиданно выглянул Гийом и загадочно усмехнулся целой половиной лица. Ильм зачем-то потянул к нему руки, но брат куратор вдруг расплылся как кисель…

Потом Ильм оказался на большой поляне посреди зимнего леса. Он попытался сделать шаг, но ноги намертво вросли в снег. Вокруг затеяли хоровод прозрачные тени. Ильм попытался присоединился к странному танцу и ударил колотушкой бубен, неведомо как оказавшийся в его руках. Бубен задрожал, загудел и обратился в меч. Тени испуганно шарахнулись в стороны. Ильм попытался отбросить оружие прочь, но рукоять прочно приросла к его ладони. Он рассмеялся и взмахнул клинком. Меч запел, рассекая воздух, и вдруг обратился в птицу. Ильм подбросил ее вверх, желая отпустить, но птаха мертвым комком, раскинув крылья, упала к его ногам…

Вспышка и перед ним стоит, загадочно улыбаясь, мертвая эльфийка. Ильм попытался прикрыть глаза рукой, чтобы защититься от неимоверно яркого света, но эльфийка неожиданно позвала его за собой. Он сощурился и побрел вслед за ней, стараясь не упустить из виду расплывающиеся контуры призрака…

Похлопывание по спине и сон разлетелся рваными клочками.

– Солнце село, – Томаш для верности еще потряс некроманта за плечо.

– Ага…,– Ильм сел и тут же поморщился, – голова болит…

– Закажи вина.

– Вниз пойду, тогда и закажу, – некромант качнул головой и страдальчески скривился.

Что и как случиться он не загадывал. В том, что Лосось не удержится от соблазна поговорить, он не сомневался. Вообще к неожиданной встрече он решил подойти с философским спокойствием. Как к еще одному дару судьбы. Сейчас он спуститься вниз и все станет ясно.

Он наскоро привел себя в порядок вышел в темный коридор.

Общий зал деловито гудел и звенел вилками и ножами. Ильм достаточно сухо пожелал хозяину корчмы доброго вечера, оплатил кубок с вином и выбрал самый дальний из пустующих столов. Некоторое время он молча потягивал напиток, наблюдая за деловито снующим из угла в угол Лососем. Вот корчмарь перебросился парой слов с дородным мужчиной в дорогой одежде, вот указал служанке на посетителей, ждущих заказ, вот собственной рукой напластал мяса и подал с обезоруживающей улыбкой долговязому парню. Ильм покачал головой. Где он так наловчился? Ага, а вот и Томаш снизошел… Взял кружку пива, скользнул, как бы невзначай взглядом по подгулявшей публике и ушел ровнехонько в противоположный конец зала. Лопается, небось, от любопытства. Ничего, не все коту масленица…

Лосось тоже взял в руки кружку и направился прямиком к некроманту.

– Позволит мастер присесть рядом? – нарочито громко поинтересовался трактирщик.

Ильм с равнодушным видом указал на место напротив и про себя пожелал Лососю прикусить язык. Чего кричать на всю округу, когда никому вокруг дела нет до них? Зачем лишнее внимание привлекать? Пока никому до них дела особого нет. Кто ест, кто пьет, кто беседы ведет. Один Томаш страдает в отдалении. Пусть так все и остается.

– Это ты, или не ты? – после непродолжительного молчания в лоб залепил Лосось.

Видно этот вопрос мучил его больше, чем дневная выручка.

– Я. А ты?

– Я это… Фу… А то я истомился за день. Всю голову обломал. По всему не должен ты по земле ходить, а тут вон…

– Мне обратно в могилу улечься?

– Шуткуешь? – в голосе корчмаря мелькнула тревога.

– Шуткую.

– Ты как выжил, лейтенант?

– Череда случайностей, – Ильм отпил вина, – и какое-то не очень правильное везение.

Смог сбежать из тюрьмы. Теперь на вольных хлебах.

– С этими что ли? – Лосось указал газами на Томаша.

– Это временно.

– Они не знают такое слово.

– Я научу.

– Горячий ты, как задница после парной. Рубака и не таких голубцов обламывал. Гладко стелет, да жестко спать.

– Ты знаком с моим товарищем?

– Какой он тебе товарищ, – Лосось презрительно скривился, – там каждый друг друга сожрать готов. За деньги. За власть. За красивое оружие. Знаю я Томаша, и он меня тоже смотрю, признал. Частенько у восточной башни сталкивались. Проклятая суета… Монетка в карман и дельце обустроено. А куда прикажешь деться? Страшные они люди…

– Оставь, Лосось. Ты не открыл для меня истины.

– Мне то что, я просто так… Ты какими судьбами здесь?

– Так, дела. Лучше расскажи, как ты в этих краях оказался.

– Обхохочешься, – Лосось не очень весело усмехнулся, – лежу раненый, охвачен, значит, всеобщим вниманием, и вдруг однажды поутру образуется возле меня двоюродная тетка. Думаешь, она меня про здоровье спросила? Куда там… Без особой скорби в голосе сообщила, что дядька мой копыта отбросил… Такие крендели… А он как раз этим заведением и владел. И, представляешь, перед смертью это хрыч все под меня списал. Мол, никто лучше не справиться… Я сначала ни в какую… Я ж солдат всю жизнь. А потом покумекал, а на что мне эта служба сдалась? Ну, дослужусь когда-нибудь до сержанта, и что? Если дослужусь… Вечно торчать на этих проклятых воротах? А не пошло бы все… Короче, согласился. Рассчитался со службой, и… Знаешь что самое обидное? Самое обидное, что никто даже не пожалел, что Лосось, ветеран последней войны, честный… ну почти честный служака решил уйти… Никто даже доброго слова не сказал… В общем, теперь у меня новая жизнь. Дело я освоил быстро. Паре дурачков местных, решивших, что теперь им тут молочные реки потекут, по сопатке лично навернул и блаженствую. Деньги капают потихоньку, еда отменная, девки под боком. Чего еще надо? Меч и сбрую свою взял сюда. Когда накатит, наряжаюсь в броньку и на заднем дворе клинок верчу, пока семь потов не сойдет. Кстати, я на тебя обижен…