Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

Ильм шел, стараясь смотреть только под ноги. Хотелось спать, хотелось есть. Периодически оба эти желания причудливо смешивались внутри, и в такие моменты вообще ничего не хотелось. Потом желание спать снова выползало наружу и, подмяв под себя голодный желудок, кружило голову, заставляя окружающие предметы расплываться, придавая им самые причудливые формы.

Ильм искренне ненавидел подобное состояние тела и духа. Симптомы усталости проявляли себя совершенно неожиданно и в самые неподходящие моменты. Особенно донимали приступы совершенно немотивированной раздражительности. Кипеть, как осадный котел со смолой, заставляло практически все. И договорится по-хорошему с идущими вразнос эмоциями не получалось никак. Лед под ногами – хочется выругаться. Веселой шумной ватагой попались навстречу украшенные гильдейскими знаками подмастерья, рука сама собой тянется к мечу. Плюхнулись перед носом помои – приходиться сдерживать непреодолимое желание отыскать их хозяина и свернуть ему челюсть.

Терновым венцом мучений стало появление на пути некроманта уличного продавца свистулек. Случилось это событие ровнехонько у заваленного мусором старого фонтана в трех шагах от хозяйства мастера Ольда.

Завидев одиноко бредущего офицера, мужичок грациозной походкой, заставляющей задуматься о некоторых тайных пороках, выступил ему навстречу и с ходу предложил ознакомиться с товаром. Ильм с недовольным видом отодвинул лоток в сторону. Его добрые намерения были истолкованы неверно. Приставучий как лесной шершень, торговец обошел его с другой стороны и одарил сладчайшей из улыбок. Ильм дебоширить не хотел, но скрученная усилием воли пружина усталости неожиданно стала распускаться. Все еще сдерживая себя, Ильм как бы невзначай сверкнул перед подведенными помадой губами некромантским перстнем. Демонстрация не возымела ровным счетом никакого эффекта. Торговец лукаво повел очами и игриво махнул на него свободной от удерживания лотка ладошкой. Мол, ша, противный.

Это было последней каплей.

Ильм сдался. Сдался на волю чувств. Ну, зачем, скажите на милость, усталому человеку после бессонной ночи деревянная свистулька? Да и вообще, не жаловал он прилепившиеся к людям эльфийские извращения. В общем, этот крашеный тип сам был виноват.

Некромант скроил некое подобие заинтересованности на небритом лице и, выждав удобный момент, когда мужичок склонился над своим товаром, со всей силы засветил кулаком ему в ухо.

Виктория случилась полная. Лоток полетел в одну сторону, настырный торговец в другую, Ильм же пошел своей дорогой, совершенно не интересуясь последствиями своего удара и совсем не чувствуя облегчения…

Вскоре показался ставший почти родным дом булочника.

Мастер Ольд сидел на небрежно очищенной от снега скамейке, пристроенной почти у самого входа, щелкал семечки и блаженно жмурился холодным солнечным лучам. Под ногами его, обутыми в отороченные мехом полусапожки, деловито паслись воробьи и пара голубей. Судя по недовольному чириканию, и наскокам друг на друга, кожуры на всех не хватало.

– Мое почтение, лейтенант, – заметив приближающегося постояльца, Ольд чуть приподнялся с места. Птичья братия тут же разлетелась в разные стороны.

– Доброе утро, мастер. Как идут дела? – Ильм изнывал от желания подняться к себе, но приходилось соблюдать правила хорошего тона.

– Благодарю покорно. Все хорошо. Как наши передовые рубежи?

– Стоят, мастер. Стоят неприступно. Пока.

– О! – Ольд со значением сжал кулак, – я лично не сомневаюсь в стойкости наших парней. Город в надежных руках.

– Несомненно, мэтр, несомненно, – Ильм вежливо улыбнулся, – на сем спешу откланяться.

– Да, да, конечно. Кстати, а правда говорят, что налог на содержание гарнизона собираются поднять?

– Кто сказал? – недоуменно обернулся Ильм.

– Вчерась в таверне разговор зашел.

– Не слышал ничего подобного.

– Значит, брешут.

– Выходит так. Прошу меня извинить.

– Да, да, и вот еще что, – Ольд стукнул по лавке рукой. Воробьи во второй раз прыснули в разные стороны, – если этот бездельник у тебя сидит, то напомни ему, что его ждут три грязных котла. Если он их сегодня не приведет в порядок, я, клянусь Единым, с его ленивой задницы шкуру спущу.

– Я передам.

– Будь так любезен.

Ильм, прыгая через ступеньку, гремя кольчугой и мечом, достиг такой родной и любимой двери. Двери в его комнату. Сейчас он, наплевав на все, завалится на кровать. Прямо в одежде и броне. Только меч отстегнет, чтобы не мешал и, пожалуй, сапоги стянет с ног…

Он переступил через порог и замер от удивления. Даже желание спать немного отступило. Комната его сияла просто непозволительной чистотой. Вещи были аккуратно расставлены по своим местам, занавески старательно отглажены. Стекла в окнах сверкали, как хрусталь. Вся медная утварь, а другой некромант не держал принципиально, было тщательно начищена.

Виновник всего этого торжества, сидел скромно в дальнем углу, аккуратно сложив на коленях натруженные почти непосильным трудом руки.

В душу некроманта закрались нехорошие подозрения. Одно дело хлеб под туникой таскать – это еще понять можно было, но генеральную уборку с утра совершать… Никто ж его не просил. Нет, пора пареньку мозг поставить на место. Так недолго и комнаты лишиться. Получается, внизу какие-то котлы не чищены, а здесь значит, все блестит как у полосатого хищника одно место. Мастер Ольд такой расклад не одобрит, если узнает. Он, хоть и с хлебом имеет дело, а не с пылающим горном, но от этого его рука и слово не становятся менее весомыми. Выгонит и все, тем более что пустующие казенные комнаты в наличии у гарнизонных чиновников имеются.

– Хилька, ты спятил? Ты что здесь учудил?

– Я хотел как лучше, – два абсолютно невинных глаза уставились на некроманта.

– Что просто так, от доброты душевной?

– Э…

– Не верю, – Ильм скинул плащ и стянул с ног сапоги, – соображай живее, я спать хочу.

– Я…, – подмастерье мучительно наморщил лоб, что-то лихорадочно соображая, – я…мне…

– Хилька, – грозно предупредил Ильм и прямо в кольчуге рухнул на кровать.

– Мне помощь твоя нужна.

– Ага, – пробормотал некромант с упоением закрывая глаза, – помощь… А уборка как задаток, да? Чтоб отказаться было неудобно. Спешу тебя разочаровать. Меня уже нет. Когда высплюсь, тогда и поговорим. Тебя же ожидают грязные котлы. Ольд просил передать тебе наилучшие пожелания.

– Срать я в них хотел, – набычился Хилька, – потом отмою. Два дня немытые стоят и еще полдня такими побудут.

– Иди лучше сейчас.

– Мастер, я очень серьезно прошу. Дело неотложное.

Ильм переборол наваливающийся сон и прокрыл веки.

– Ты мертвого поднимешь своим бараньим упрямством. Давай говори.

– У моего дружка старший брат порезался, – отвел взгляд подмастерье, – чистил рыбу и неудачно так…

– А я причем? Тебе к лекарю надо, или к травнику.

– Ты же можешь. Я знаю.

Ильм приподнялся, упираясь о согнутый локоть.

– Я некромант, а не лекарь. Мое дело мертвых поднимать, а потом обратно в могилу засовывать. Пусть твои рыболовы-неудачники в другом месте помощь ищут.

– Я обещал…

– А ты со мной предварительно поговорил, прежде чем обещания раздавать?

– Как я мог с тобой поговорить, если все ночью случилось. Тебя не было.

– Все равно не пойду. В крайнем случае, не раньше заката.

– Он не дотерпит.

– Подумаешь, ножиком порезался.

– У него сильно кровь идет.

– К лекарю…,– Ильм повалился на простыню, – пиявки там всякие, козявки… глядишь, всю хворь как рукой снимет.

Хилька в отчаянии бросился к некромантскому ложу и затряс офицера за плечо.

– Мастер, не спи, мастер…

– Если ты сейчас от меня не отстанешь, то я за себя не ручаюсь.

– Ты же сам просил…

– О, боги, о чем?

– Ну, ты говорил как-то, что если появятся ниточки к ночному братству, то ты завсегда готов будешь за ниточки эти уцепиться.

– Погоди, – Ильм приподнял многострадальную голову, – так брат твоего приятеля, он что, того?

– Да.

– Сразу не мог сказать?

– Я намекал, – надулся Хилька.

– Горе с тобой, – вздохнул Ильм, – намекал он. Когда говоришь, братец порезался?

– Ночью сегодня.

– Ага, – перед мысленным взором некроманта встал пустырь, усеянный мертвыми телами, – порезался, значит…

Возможно, просто совпадение. Некромант сел, чувствуя, как сон растворяется, словно утренний туман. Покачал отупевшей от усталости головой. Как неожиданно…Он давно хотел оказать помощь кому-нибудь из ночных парней, дабы хоть немного ближе подойти к недозволенным тайнам. Если получиться, конечно. На рожон лезть он ни в коем случае не собирался. Просто надеялся на его величество случай. Хильке он в свое время действительно намекнул, что если что, то он готов завсегда. Толковый и не болтающий на стороне лишнего подмастерье понял все как надо и вроде как забыл о том разговоре. Оказывается, нет.

– Сейчас пойдем?

– Да. Здесь не очень далеко.

– А как же котлы?

– Потом, – Хилька раздраженно махнул рукой.

Не проронив больше ни слова, Ильм нашарил под кроватью свою походную сумку со всяким разным колдовским инвентарем, скинул с себя форменную одежду, облачился в цивильное платье. Смущать умы нашивками и шевроном в его ближайшие планы не входило. Оттянувшую за ночь плечи кольчугу некромант решил не надевать, а вот меч на всякий случай к поясу пристегнул. Собравшись, обернулся к нетерпеливо отирающемуся у двери подмастерью. Хилька имел вид важный и таинственный. Матерый заговорщик, никак не меньше…

Ильм широко зевнул и легким пинком выставил паренька из комнаты. Такая вот забавная жизнь. Планируешь одно, обязательно все по-иному выходит. Интересно, откуда у Хильки такие сомнительные дружки появились? Или подмастерье Ольда хитрее, чем кажется?

Выбранное Хилькой направление немного смущало Ильма, ибо он с самого начала их путешествия предполагал, что конечная точка маршрута окажется далека от фешенебельной части Турова. Однако, они все больше и больше отклоняясь в сторону главного городского собора. При этом подмастерье держался уверенно, как будто шел к себе домой, людных улиц не избегал, по проходным дворам не петлял, повязку черную надеть на глаза не предлагал.

Ситуация, сдобренная послевкусием бессонной ночи, требовала немедленного разъяснения.

Ильм ухватил Хильку за плечо.

– Откуда у тебя такие странные знакомые?

– Я и сам не знал, что так получится, – немного смутился подмастерье, – утром сегодня проснулся, спер, как всегда, у мастера буханку хлеба для тебя и вдруг смотрю, дружок мой у дома ошивается. В окна заглядывает, к двери присматривается… Хорошо, Ольд не видел. Очень он не любит, когда незнакомые люди в окна смотрят. Во-первых, считает, что сглазят его и его дело, во-вторых, опасается, что ограбят. Чего там грабить? Закваску, что ли? Ну, вот… Я, само собой, хлеб обратно положил, поскольку неудобно с хлебом и на улицу. И прямо сразу как почувствовал, что дрянное дело…

– Ты хорошо его знаешь? Друга этого?

– Так, хороший приятель. Он у гончара в учениках, а гончар дружбу водит с Ольдом. Меня туда часто посылают. То тарелку купить, то кружку. Посуда мелкая часто бьется… Короче, так и познакомились. Мы с ним иногда свободное время вместе проводим.

– Понятно. Дальше что было?

– Он ко мне подбежал и сразу без лишних слов, прямо в упор и говорит, мол, колдун ему нужен. Я, если честно язык чуть не прикусил от неожиданности. Говорю ему, а с чего он решил, что колдун именно здесь живет? Я ж ни словечком ему до того не обмолвился, что ты тут комнату снимаешь. Ни разу. Дружок мой весь такой сразу таинственный стал и сказал, что знает и все, и что коли я здесь живу, то ему больше не к кому обратиться. И добавил сразу, что брат его старший ножом сильно порезался и кровью истекает. Лекарь вроде приходил, но толком не помог. Короче, без колдуна никак. Я пообещал помочь. А что я мог сделать? Хотя про брата старшего ничего раньше не слышал.

– Ты уже все, что мог, сделал. Почему ты решил, что раненый из тех самых?

– Я ж не дурак, – Хилька горделиво подбоченился, – сразу уточнил, как у старшего брата насчет благодарности дело обстоит. В ответ услышал про темное золото. По-моему все понятно сразу.

Ильм согласно качнул головой. Темное золото – деньги, полученные из рук воров и убийц, и просто так, для красного словца, это самое золото не упоминают. Можно легко попасть в не совсем удобную ситуацию. Что ж, посмотрим, что за подарок его ждет. Вообще странная какая-то история… А что если Хилька лжет?

– Далеко еще?

– Нет, пришли уже. Вон тот большой дом, со двора.

– Погоди, Хилька, – Ильм схватил подмастерье за подол туники и подтянул к себе, заставив остановиться, – ты так уверенно шел сюда. Кто здесь живет?

– Их двоюродная тетка.

– Ты бывал здесь?

– Пару раз. Место тихое.

– А ну посмотри мне в глаза.

Хилька шмыгнул носом и одарил некроманта преданным взглядом.

– Да, правду я говорю…

– Твои слова да Единому в уши, веди дальше, – проворчал Ильм и на всякий случай стянул с пальца перстень.

Чем проще, тем лучше. Он человек не гордый и своей четвертой затрапезной степенью перед чужими людьми в данном случае трясти не станет.

Они свернули в арку проходного двора. Ильм сразу же навострил уши. На всякий случай. Снег здесь не чистили, но к единственной двери тянулась утоптанная тропинка. Вдоль нее неровной строчкой лежали бесформенные темные пятна. Это явно кровь… А вон и присыпанные снежком следы в стороне от торного пути. Человек, оставивший их, шел явно торопясь и качаясь в разные стороны.

Хилька без стука распахнул дверь. Ильм, оглянулся на всякий случай назад и последовал за ним.

В тусклом потоке света, падающем из единственного маленького оконца, можно было рассмотреть лишь лестницу, ведущую на второй этаж. Ильм взялся за отполированные многочисленными руками перила и собрался уже поставить ногу на первую ступень, но Хилька приложил палец к губам и потянул его совсем в другую сторону. Под лестницу к еще одной неприметной двери.

Тук. Тук. Тук. Тук-тук. Тук.

Ильм с удивлением приподнял бровь. А здесь не всяких гостей ждут. Двоюродная тетка, ага, как же. Знаем мы таких теток. Приходили. Впрочем, это не его дело. А Хилька-то каков! Сначала друзья-братья, потом стуки условные. Может тогда летом тот идиот его дубасил тоже не просто так? Надо будет на досуге на парня поднажать по дружески. Узнать, за что кровь пролилась…

Дверца распахнулась и перед некромантом предстала худощавая пожилая женщина со свечой в руке. Видимо, та самая тетка. Что ж тетка, как тетка. Ничего примечательного. Седые волосы собраны в пучок, простое длинное платье. Чисто выстиранный, заштопанный в нескольких местах передник, загрубевшие от работы руки.

Женщина, совершенно игнорируя некроманта, обратила строгий взгляд на Хильку. Хилька, парень рослый, всего на пол головы ниже Ильма, сгорбился под ним и стал похож на нашкодившего щенка стоящего перед суровой хозяйкой.

– Привел?

– Да.

– Слава небесам, – свеча поднялась настолько, чтобы осветить Ильму лицо.

Несколько мгновений серые глаза пристально изучали костяного мастера. Не было в них ни намека на расположение, ни тени злобы. Одно холодное равнодушие.

– Жидковат что-то.

– Может, ты еще зубы у меня посмотришь, как у коня? – зло процедил Ильм.

Свеча совершила обратное движение и осветила Хильку.

– Ты кого, сопляк, притащил?

– Колдуна, как договаривались.

– Не смеши меня.

Ильм развернулся к выходу. Все. Хорошего понемножку. Пора и честь знать. К болотным дятлам таких клиентов. И их родственников. Каменная плесень им в печень.

– Мастер, погоди, – Хилька дернулся за ним.

– В сторону, убогий! – рыкнул некромант.

Подмастерье испуганно отскочил к стене и предпринял совершенно бесплодную попытку слиться с досками.

Когда за спиной яростно хлопнула, застонав всем своим набором входная дверь, Ильм глубоко вздохнул, уминая просящуюся наружу волну бешенства. Нет, бродячий цирк, право слово… И он в качестве главного клоуна. Вот уроды. Нет, на сегодня добрых дел с него достаточно. Домой и спать. Или зайти куда-нибудь в таверну и пропустить кружечку крепкого гномьего пива? Нервы успокоить, ибо крепкие нервы залог здоровья. Особенно у некромантов. Деньги в наличии есть. Да, пожалуй, это будет единственно верное решение.

– Почтенный, постой!

Ильм нехотя оглянулся. Двоюродная тетка торопливо бежала вслед за ним. Вот морока! За что ему это наказание?

– Что еще? – некромант сложил руки на груди.

– Не уходи.

– Назови мне причину, чтобы я здесь остался.

– Ты вроде обещал помочь…

– Не помню такого.

– Прости, – женщина, явно волнуясь, скомкала в руках передник, – на этого шалопая никакой надежды нет. Что с него взять, мальчишка еще. Любой прохвост за таким увяжется. Один такой уже услугу нам оказал с утра… Лучше бы не появлялся.

– Не моя забота.

– Я знаю. Мне всего и надо, только подтверждения, что ты не шарлатан с большой дороги.

– Не много ли чести?

– Я прошу…

Ильм вытащил из потайного кармана перстень и натянул на безымянный палец. Зачем, спрашивается, снимал? Надо было предполагать, что встречают здесь по одежке.

– Так тебя устроит?

– Храни меня первый круг, – женщина приложила руку к груди, – а как…

– Достаточно вопросов. Теперь ты веришь?

– Да разве можно такому не…,– она опустилась на колени, – прошу, не обойди нашу беду стороной.

– Идем, леший с тобой, – Ильм помог ей подняться, – но запомни, еще одно слово невпопад и лекаря в другом месте будете искать.

– Да, мастер, – женщина угодливо забежала вперед, – позволь показать дорогу.

Дорога оказалась не долгой…

Страждущий лежал на растерзанном соломенном матрасе, уложенном прямо на полу, в каморке размерами не больше собачей конуры. Оказывается, почти в центре Турова тоже не все жировали. Окон нет, пол рассохся, стены прикрыты старыми гобеленами. Из мебели присутствовала одна табуретка, занятая помятой масляной лампой, на фитиле которой плясал тщедушный синеватый огонек.

Сам раненый был одет лишь в кожаные штаны и выглядел не старше Ильма. На шее никаких отличительных знаков не висело. В убогом свете лампы лицо его выглядело бледным и осунувшимся. В глазах, сразу уставившихся на некроманта, была боль и тот упрямый блеск, что отличает смертельно больных людей, отчаянно, вопреки всему, борющихся за свою жизнь. К груди молодой человек прижимал заскорузлую от крови простыню.

– Оставьте…нас… одних, – чуть слышно, но с ясно различимыми твердыми интонациями в голосе прошептал он, после того как дотошно осмотрел незнакомого ему человека.

За спиной некроманта послышалось послушное поскрипывание половиц, и маленькой каморке повисла немного напряженная тишина.

Ильм, ничуть не смутился под придирчиво шарящим по нему взглядом. И не таких молодцов приходилось видеть. Он небрежно скинул сумку и, гремя мечом, сел прямо на пол. Все-таки с мертвыми работать не в пример легче. Зачем на него пялиться, как на диво дивное? Лежи себе, болей. Жди помощи…

– Итак, – некромант решил начать с самого простого, – как мне к тебе обращаться?

– Зови Гором.

– Что произошло, Гор?

– Подранили меня, мастер. Не смертельно, но очень неприятно.

– Значит, не рыбу чистил? – усмехнулся Ильм.

– Рыбу? – на лице Гора отразилось искреннее недоумение, – а! Это малышня такую сказочку придумала… Чудаки, право слово.

– Чем нанесен удар?

– Меч. Достал меня вскользь, через… всю грудь. До ребер распахал мясо. Не поверишь мастер, в момент… удара у меня такое чувство было, что кончик клинка… мне ребра пересчитал как детская палка доски забора. Уф… Вот мерзость то. На мне нагрудник был… Два слоя вываренной в масле китовой кожи и мелкая кольчужная сеть меж ними. Все развалилось, что твоя бумага…

– Показывай рану.

Гор осторожно отодрал приставшую к коже тряпку, морщась всякий раз, когда вслед за ней начинали тянуться волосы.

– Смотри. Ловко, да?

Ильм тихонько присвистнул. Да, версия с кухонным ножом здесь была явно несостоятельна. Разрез, не очень аккуратно стянутый кривыми стежками хирургической нити, тянулся наискось через всю грудь от левой подмышки, уходя вниз под правый сосок. Шили явно второпях, и не имея должного хирургического навыка. Кожа вокруг раны немного отекла и приобрела не совсем здоровый синеватый оттенок. Это не очень хорошо. Или плохо промыта грязь, или на лезвии был яд. Ситуация не слишком приятная. В ядах Ильм почти ничего не понимал. Кроме трупных конечно. Значит, меч. Язык чешется спросить, где стычка произошла, но нельзя. Да и какое это собственно имеет значение? Правды он не услышит…

Размышления Ильма прервал фонтанчик крови, брызнувший из раны. Некромант стремительно выбросил вперед правую руку и сильно надавил двумя пальцами на края раны, стараясь наугад попасть на плохо прошитый сосуд. Попал, сам того не ожидая. С первого раза.

– Сам видишь, – Гор скосил глаза на стекающую по груди кровь, – так и мучаюсь. Утром младший братишка с трудом нашел какого-то коновала. Ему только свиней после разделки обратно сшивать… Удивляюсь, такой город большой, а как нужда на хвост наступит, то толкового лекаря не отыскать. В общем, зашил он меня прямо по живому. Я ему золота отвалил. Лежу, болею, никого не трогаю. Потом напал на меня кашель. Раз кашлянул и все, потекло. Пришлось простынь прижимать. Так с тех пор и перебиваюсь. Ни повернуться, ни по нужде сходить…

Ильм обтер с пациента кровь и приложил ухо к его груди. Ничего, легкие дышали как обычно. Одышка была, но это не очень страшно.

– Я смогу полностью остановить кровотечение.

– Нет, мастер, – Гор бледно улыбнулся, – мне от тебя другое надобно. К завтрашнему утру я должен быть полностью здоров. Ты ведь маг? Вижу камень у тебя черный. Я знаю, что это значит… Мне все равно, лишь бы ты смог…

– Клинок не отравленный был?

– Не думаю. Давай я рану прижму.

Ильм осторожно отпустил пальцы, обхватил руками колени и вздохнул.

– Я смогу полностью зарастить рану. Но…

– Что, но?

– Я не настолько изощрен в данном искусстве. Шрам будет не очень красивый.

– Я это переживу. Меня девки не за это любят.

– Это очень больно, – медленно роняя слова, добавил некромант, – почище каленого железа.

– Вытерплю. Надо только что-нибудь в рот засунуть, чтобы не орать в голос.

– Значит, готов?

– Да.

– Ну, не обессудь, Гор.

– Делай свое дело, и не обращай на меня внимание.

Гор ловко скатал из многострадальной простыни плотный жгут, закусил его крепкими, желтоватыми от табака зубами, и всем своим видом дал понять, что готов к добровольным мукам.

Ильм подтянул к себе сумку и, немного покопавшись, достал склянку с мутной жидкостью. Вытащил притертую пробку и с опаской принюхался. В нос ударил запах злого деревенского первача. Для наружного применения сойдет. А ведь давно собирался эту бурду вылить и купить в аптекарской лавке чистый спирт, но руки как всегда не дошли.

Он вылил самогон на грудь Гора и тщательно смыл грязь чистой на вид тряпицей, найденной в сумке. Вокруг заблагоухали сивушные пары. Все остальное сделать было несложно. Заклинание, по счастью, было почти универсальным. Почти. Вообще-то с помощью магии, которую собирался использовать Ильм, его коллеги неизменно удачно приращивали мертвякам оторванные конечности. О применении на людях сего колдовства в отдельных руководствах были лишь глухие, невразумительные ссылки. Но вроде бы согласно им все работало как надо. Самое главное, что такой вид магии не вызывал возмущений силовых линий и орден Единого его за руку схватить не сможет.

Ильм вытащил узкий нож и, держа его двумя пальцами за рифленую ручку, придирчиво осмотрел. Гор, судя по немного расширившимся глазам, тоже проявил несколько нездоровое внимание к режущему предмету.

– Сейчас будет немного больно, так что обрати свой взор в строну, – некромант уверенно приставил лезвие к коже.

Гор сделал попытку отползти назад, но уткнулся затылком в стену.

– Смирно лежи.

Нож с едва слышным хрустом сделал первый неглубокий надрез, в котором сразу же алыми каплями выступила кровь. Гор вздрогнул, но не издал ни звука. Ильм, не обращая на него внимания, продолжил свое дело, выводя лезвием, как художник кистью, сложный узор. Руна заживления, увы, по-другому не наноситься. Он предупреждал. И это только начало. Немного кровавое, но безобидное начало…

Гор побледнел еще сильнее и покрылся испариной. Несмотря на предложение отвлечься на что-нибудь на стороне, он никак не желал оторвать взгляд от беспощадной руки некроманта.

– Все, все, – Ильм заботливо обтер ему лоб, – пока все. Переведи дух.

– Ну ты…,– пациент вытащил изо рта простынь.

– Я предупреждал. Не нравиться? Могу уйти.

– Не, как это уйти, – не на шутку перепугался Гор, – куда уйти? Я ж теперь одна сплошная рана. Знаешь, в тебе пропал гениальный палач.

– Почему это пропал? – некромант достал четыре свечи и мел, – вовсе не пропал. Люблю я это дело, нежно, со студенческой скамьи.

Гор возмущенно сплюнул, но ничего не ответил.

Ильм сноровисто начертил вокруг лежанки тетраграмму, вписал мелкие руны усиления и экранировки и расставил свечи по углам. Пробормотал шепотом необходимые слова и прищелкнул пальцами. В принципе этот дурацкий щелчок ничего не значил. Так, просто глупая дань традициям, но Ильм традиции чтил.

Вскоре свечи занялись розоватыми огоньками, рисунок на полу – коричневым, руна на груди Гора – пронзительно красным. Пахнуло холодом, словно в несуществующее окно влетел пронизывающий зимний ветер.

Тряпичный полог, отделявший каморку от соседней комнатки, такой же бедной и не обустроенной, колыхнулся, и в образовавшуюся щель просунулась любопытная физиономия Хильки. Завидев разгоравшееся буйство магических красок он испуганно разинул рот и словно окаменел.

– Вон, – прошипел ему Ильм, – исчезни с глаз моих.

Хилька послушно исчез. Даже убежал подальше, если судить по поспешно удаляющимся шагам.

По надрезам на коже побежали бесплотные язычки пламени. Началось.

– Гор, засовывай в рот свою тряпку! Сейчас будет по-настоящему больно.

В следующее мгновение края раны налились изнутри темно багровым цветом, набухли и с противным чавканьем разошлись в разные стороны, разрывая наложенные швы и обнажая местами желтовато-белые фрагменты ребер.

Гор стиснул руками края многострадального матраца, так, что набухли вены, и выкатил глаза. По его щекам под аккомпанемент душераздирающего, нечеловеческого стона, хлынули слезы пополам с потом. Из прокушенной губы брызнула кровь.

Края раны задвигались, как живые, больше всего напоминая в этот момент рот огромного сома, и сомкнулись вновь. По ране от одного края к другому деловито забегали проворные зеленые огоньки.

Ильм машинально обтер мокрый лоб. Ну и страсть. Нет, больше никакой дополнительной литературы на ночь. Не знал он о таком методе исцеления и жил бы себе спокойно. Вот леший, чуть сердце у самого не остановилось…

В этот момент Гор мучительно изогнулся дугой, часто мелко затрясся и опал на лежак безвольной куклой. Некромант бросился к нему и мгновенно ослеп от ярко-белой вспышки, в одно мгновение поглотившей окружающий мир…

***

… Метель набрала полную силу. Ильм, подгоняемый странным предостережением, отчаянно продирался сквозь сплошную стену снега почти наощупь. Дорога, местами полностью переметенная однородной белой массой, упрямо терялась через каждые тридцать – сорок шагов. В такие моменты приходилось двигаться почти наугад и, как следствие, время от времени по пояс проваливаться в сугробы, заполнившие придорожные канавы.

Ильм всякий раз терпеливо выбирался из снежного плена и упрямо шел вперед.

Ишь как сказал… Если хочешь жить. А может, он просто пошутил так. Приманивает бедных прохожих на запах костра, а потом изводит до смерти разными способами. Кому-то в кашу яд, кому-то в спину нож. Его вот послал догонять неведомо кого. Или чего? И ведь знал наверняка гад, что так погода испортится. А потом, небось, жертвы свои подбирает и ест… Вон какой он здоровый и сильный. Ясное дело, что не с каши. Мясцом, сволочь, точно балуется. Только в этот раз он не угадал…

Ильм остановился, распахнул куртку, задрал грязную тунику и со знанием дела оглядел прилипший к позвоночнику живот. Ну и чего с него взять? Одни мослы остались. Нет, дудки, не на того напал дядя… Выберусь.

Он в очередной раз потерял из виду дорогу и провалился в канаву. Выкинул снег из-за шиворота и упрямо наморщил лоб. Назло всем, выберусь…

Ветер немного стих, и вместе с ним утихомирилась непогода. Во всяком случае, впереди стало хоть что-то видно. Ильм чихнул и с опаской вгляделся в странный большой предмет темневший невдалеке. Чувство опасности, обострившееся за время скитаний, забило тревогу, но любопытство в этот раз оказалось сильнее.

Ильм присел в сугроб и настороженно пополз вперед.

Вскоре он достаточно четко смог разглядеть двухколесную, а ныне лишившуюся одного колеса, повозку, запряженную в нее лошадь и одинокого человека.

Ильм задумчиво потер бровь.

Что ж и так бывает… Не господская повозка, сразу видно. Собрана тележка грубо, на скорую руку, как говорится. Такой развалиться раз плюнуть. Может, помочь?

Ильм немного приподнялся и придирчиво осмотрел обращённую к нему спиной фигуру возницы. Ростом невелик. На широких плечах плащ, свисающий почти до пят. Ветер треплет длинные светлые волосы, торчащие криво одетой шапки. Оружия, вроде, не видно. Хотя под таким плащом умелый человек все что угодно спрячет. Ильм припомнил странного лесного незнакомца и помрачнел. Не вляпаться бы опять в какую историю… Ну его. Пусть сам разбирается… Однако, с другой стороны, что если этот человек отзывчивым на добрые дела окажется? А, будь что будет…

Он вылез из своего укрытия, отряхнулся и подошел поближе.

– Эй, добрый человек…

– Ась? – незнакомец с угрожающим видом развернулся.

Пронизывающий взгляд пронзительно ясных глаз, никак не вяжущихся с покрытым морщинами лицом пожилого человека, смерил незваного гостя с головы до пят.

– Чего тебе?

– Я помочь хотел…

– Проходи своей дорогой, сегодня не подаю.

– А может…

Старик еще раз окинул его полным скепсиса взглядом, словно определяя пригодность к особенно ответственным работам.

– Хорошо. Повозку за ось поднимешь?

– Попробую.

– Тогда не стой столбом, – незнакомец зябко захлопнул полы плаща, – я поначалу подумал, что ограбить меня дурачок, собрался. Это, когда ты на пузе сюда лез…

– Да я, – смутился Ильм, – мало что…

– И то верно.

– Прости, дедушка…

– То же мне, внучек сыскался, – глаза незнакомца полыхнули огнем, – а, впрочем, всё верно говоришь. Не хочется стареть, а года знай себе бегут. Жаль. Но это все лирика. Есть и проза у меня в запасе, – старик продемонстрировал покрытый дубленой кожей пудовый кулачище, – вздумаешь баловать, получишь сполна.

– Да, я…

– Ладно уж, будет. Не называй меня дедушкой больше. Не люблю. Давай, берись за ось. Парнишка ты вроде крепкий.