Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Проснулся он совершенно отдохнувшим и с совершенно ясной головой. В окне серело раннее утро, а на стуле рядом с кроватью восседал Олаф. Ильм проворно сжал веки и через узенькие щелки с некоторой опаской всмотрелся в его лицо. Кузнец просто лучился радостью. Некромант облегченно выдохнул. Кажется, никаких причин оттягивать встречу не было. Ильм одним движением сбросил одеяло и сел. Олаф среагировал мгновенно, словно только этого момента и ждал. Он опрокинул стул и бросился к постели.

– Ильм, дорогой, дай я тебя расцелую!

– Не надо меня целовать, – попробовал отстраниться некромант, но не тут-то было.

Руки кузнеца стальными клещами обхватили его за плечи, борода колючей щеткой уперлась в щеку. Не выдержав такого напора, Ильм стал понемногу валиться на бок.

– Олаф, да прекрати, наконец… Олаф… ты меня задушишь…

Кузнец не успокоился, пока не облобызал его в обе щеки. И только после этого отстал.

– Легче девчонке стало? – Ильм поправил растрепанные волосы.

– Еще как! Жар спал, в себя к рассвету пришла. Я как это все чудо увидел, бегом сюда. Вот, прошу, мастер, принять в награду.

– Это еще что? – отодвинулся в сторону Ильм.

– Как чего, – немного опешил кузнец, – деньги за работу.

– Я не возьму.

– Не уважаешь, значит…

– Ты мне эти песни брось, – Ильм натянул на себя тунику, – сказал, не возьму, значит, не возьму. Я так решил.

– Будь по твоему, – Олаф убрал мешочек с деньгами за пазуху, – спасибо тебе великое за доброе дело. Будешь еще в наших краях, знай, всегда у меня помощь найдешь. Подкову там, на место поставить, броню подлатать, арбалет или лук починить. Не будет у тебя оружия, всегда добрый клинок подарю. Слово мое верное.

– За это тебе поклон.

– Это не все, – Олаф достал тряпичный сверток, – это я тебе принес. Мне эта вещица без надобности. Тебе же в самый раз будет. Чую я нутром своим кузнечным, не простая она. Ох, не простая…

Он развернул тряпку.

С широкой ладони кузнеца на Ильма смотрела небольшая пластинка, сплетенная из великого множества тонких металлических проволок. Плетение это было настолько ажурным и невесомым, что зачаровывало взгляд. И было еще в этом орнаменте одновременно что-то отталкивающее, неприятное, давящее.

Ильм с удивлением взял в руки странную вещь. Пластинка оказалась на удивление тяжелой. Края ее, неровные, погнутые, наводили на мысль о том, что она когда-то была фрагментом чего-то гораздо большего.

– Где ты ее взял?

– В лесу нашел. Грибы прошлым летом собирал, стал боровик из земли выколупывать, смотрю, подо мхом что-то блеснуло… Подкопал и вот… Посмотрел, вещь изящная. Забрал домой. Говорю же, что-то в ней не так. Не могу долго на нее смотреть…

Как то не по себе становиться. В общем, это по твоей магической части. Бери, может пригодиться где.

На этот раз Ильм почему-то решил не отказываться. Он поскорее обернул странную находку в тряпку и сунул в сумку.

– На досуге попробую разобраться.

– Во-во. Я как знал, до тебя ее хранил. А ведь было желание забросить к лешему обратно в лес.

– Отчего не выбросил? – некромант принялся собирать разбросанные вещи.

– Не знаю, – Олаф развел руками, – не знаю. Ты куда теперь?

– К наставнику.

– Ты передавай ему, – Олаф сразу стал серьезным, – чтобы не забывал про нас.

– Передам.

Некромант в сопровождении кузнеца спустился вниз. Немногочисленные утренние посетители сразу же с интересом уставились на незнакомого человека. Ильму к подобному любопытству было не привыкать, но в этот раз очень хотелось обойтись без всеобщего внимания. Поймав на себе с десяток испуганно – настороженных взглядов некромант нахмурился и ускорил шаг. Видя такие дела, Олаф грозно топнул ногой и погрозил народу кулаком. Мужички как по команде скромно уперлись в свои тарелки.

На шум из-за стойки выглянул Гарт. Завидев полностью собранного некроманта, он пробкой выскочил навстречу.

– Что, уже? А откушать? А пивка?

– Спасибо, Гарт, я у Хонва перекушу.

– Ага, разбежался, у этого скупердяя зимой снега не допросишься.

– Я буду очень вежлив и настойчив.

– Вижу тебя не переубедить…

– Нет, Гарт.

– Тогда прощай, некромант. Будешь в наших краях, заходи. Завсегда рады будем.

***

Хонв колол дрова. Со вкусом колол, от души. На раскрасневшейся от работы физиономии его блуждала довольная улыбка, словно каждый удар колуна, больше смахивающего на двуручный боевой топор, отсекал голову очередного его недоброжелателя. Трудился он явно давно – вокруг старого мага большой, неровной горой громоздились уже расколотые чурки. Чуть поодаль сидел скелет. Не то волка, не то собаки. Издалека было понятно лишь одно. Зверь, из которого сотворили костяного стража, при жизни своей отличался крупными размерами. Хонв, он такой. По мелочам размениваться не любит. Если решил сотворить себе четвероного охранника, то обязательно из исключительно большой и злой особи.

Ильм отпустил ветку и неторопливо пошел по направлению к башне. Нежить сразу заметила постороннее лицо. Скелет поднялся на все четыре ноги и, угрожающе разинув челюсти, затрусил ему на встречу. Выглядело это, надо прямо сказать, жутковато. Ильм остановился и потянулся за мечом. Прошла почти дюжина лет. Он сам, несомненно, внешне изменился и сейчас, появившись неподалеку от башни, издалека вполне мог сойти за очередного фанатика, в одиночку решившего расправиться с черным магом. Да и Хонв в результате своего отшельничества и бесконечных безумных магических опытов мог двинуться головой.

Тварь приближалась, злобно оскалив желтые, длинные клыки.

Ильм выставил перед собой меч и начал пятиться, лихорадочно оплетая себя силовым щитом. Теперь на все воля случая. Или проклятые кости кинуться первыми, или он успеет сотворить заклинание. Он успел. Окружающий мир вокруг него исказился и приобрел размытые очертания, преломляясь сквозь не совсем прозрачные магические стенки. Вот что значит четвертый класс навыка. Будь он специалистом первого класса, щит был бы совершенно не заметен. Учиться еще и учиться. Кстати, надо не забыть отсчитывать время существования защиты…

Начать счет он так и не успел.

Скелет прыгнул вперед и сразу исчез в ослепительной вспышке синеватого пламени. Магическая энергия, питавшая нежить разрушилась, кости в полном беспорядке просыпались на землю. Пахнуло озоном.

Ильм воткнул меч в землю и подозрительно посмотрел на лежащие перед ним останки. Что-то слишком легко он отделался. Или хитрая тварь сейчас снова вернет себе прежнюю форму и повторит атаку?

От этой мысли некроманту стало немного не по себе. Повторно он щит не поставит.

– Узнаю почерк своего бывшего подмастерья, – наконец подал голос Хонв, – все сломать и ничего своими руками не сделать. Ты зачем собачку убил, а?

– А чего она… Я могу подойти?

– Разумеется, – Хонв с легкостью вогнал топор до половины лезвия в деревянную колоду и обтерся лежащей рядом рубахой, – неужели ты думаешь, что мы будем вот так стоять и кричать на весь лес. Иди уже, горе мое…

Ильм убрал меч и поспешил к наставнику.

Хонв ничуть не изменился. Все та же довольная жизнью, пышущая здоровьем физиономия, крепко сбитая фигура, все та же непритязательность в выборе одежды.

– Здорово, здорово, мастер, – наставник оглядел Ильма критическим взором, – экий ты бугай вымахал. Небось, вместо учебы по тавернам мясо жрал и пиво хлебал. Но совесть у тебя все-таки проснулась. Решил все-таки беспомощного больного старика навестить. Пусть и с оказией…

– Хонв, но как ты узнал?

– Проживи с мое, тогда поймешь. Ты зачем собачку мою извел?

– Мог бы ее остановить.

– Мог, но не захотел. Решил посмотреть, что будет. Уменьшил, конечно, ее боевой потенциал, чтобы она тебя не покусала ненароком. Ладно, потом сам соберу.

– Значит, ты меня видел.

– Ха! – Хонв горделиво выпятил грудь, – а ты думал, что такой весь из себя незаметный? Что можешь из-за кустов подглядывать за своим бывшим наставником? А если бы я здесь не дрова колол, а… а допустим блуду предавался на свежем воздухе? Я тоже человек и ничто человеческое мне не чуждо… А ты бы стоял и смотрел, да? Нехорошо, Ильм, нехорошо. Да я тебя видел еще тогда, когда ты и не предполагал. Хочешь, скажу, где ты коня своего привязал?

– Давай, – Ильм с легкостью поддался. Ему было легко и радостно. Здесь, в лесной глуши, не изменилось ничего.

– У родника в овраге.

– Верно. Как у тебя это получается? Или секрет?

– Какой там секрет, – Хонв высморкался прямо на снег, – одна некромантия. Понимаешь, облюбовало воронье крышу. Не знаю, что их там привлекало? Каркают, крылами своими хлопают. Слышно аж в зале на первом этаже. Размышлять совершенно не возможно из-за этого шума. Я их магией и приложил. Уложил десятка четыре. Сначала думал тушки испепелить, а потом озарила меня идея. И как раньше до этого не додумался, старый дурак… Короче, теперь у меня по деревьям разведчики сидят. Могу из глаз любой птицы посмотреть. Теперь вижу гостей на дальних подступах. Ты иди, приведи скакуна своего и заходи в дом.

Ильм сбегал к ручью, привел Лешего, привязал его к железному кольцу, торчащему из стены, тщательно обтер ноги и последовал за наставником.

Хонв уже успел удобно расположиться у пылающего камина. Завидев Ильма, он гостеприимно ткнул пальцем в кресло стоящее рядом.

– Располагайся. Только сбрую с себя сними.

Ильм послушно скинул оружие и доспех. Подумал и стянул сапоги. Размотал портянки и комфортно расположился рядом со старым магов, вытянув ноги к огню.

– Рассказывай.

– О чем сначала?

– Учеба твоя бывшая и жизнь нынешняя меня не интересуют. Уверен, ты правильно распорядился судьбой. О деле говори.

– Что ж…, – Ильм подробно и обстоятельно описал последние события, произошедшие в Турове, не забыв упомянуть про человека, к которому попал на крючок.

Хонв слушал внимательно, меланхолично набивая табаком длинную, изогнутую трубку. Когда, наконец, Ильм смолк, он ловко подцепил щипцами уголек и выпустил изо рта ароматное облачко дыма.

– Не вижу ничего необычного. Просто кто-то решил проверить на прочность ночную оборону города. Зря ты в такую даль тащился. Так своему опекуну и передай. Эта ситуация скорее лежит в плоскости политики или разборок между ночными гильдиями.

– А как же следы магии на механизме?

– Мальчик мой, – Хонв вновь окутался табачным дымом, – ты не читал хороших учебников по металлургии. А в них очень много интересных вещей для нашего брата написано. К примеру, описывается очень интересный феномен, связанный с усталостью металла. Стало быть, если в деталь при ковке добавляют магические присадки, то при ее физическом разрушении, которое возникло из-за внутренних причин, ну там некачественное изготовление, усталость материала опять же, на поверхности выступают магические пятна. Что самое любопытное, эти самые пятна так же быстро уходят, как если бы была применена та же самая камнеломка. Понимаешь?

– Понимаю, – Ильм задумчиво пошевелил пальцами правой ноги, – выходит то, что я видел, ничего не доказывает.

– Практически нет. Механизм делали люди. К сожалению, наша раса пока не умеет делать такие большие узлы, не опираясь на магическую помощь. Вот если бы гномий механизм крякнул, тогда да… В общем, все это суета. Не забивай себе голову.

– Хонв?

– Да?

– Гийом, он кто?

– О, это темная лошадка.

– Он намекнул, что ты можешь пролить свет на его личность.

– Обойдешься. Сам разберись. Могу сказать лишь одно. Он человек очень опасный.

– Это я давно понял, – недовольно проворчал Ильм. Надежда хоть как-нибудь прояснить ситуацию истаивала, как утренний туман, – кстати, тебе привет.

– От кого? – Хонв удивленно поднял брови.

– От Гарта и Олафа.

– Тьфу ты, – поморщился маг, – ты уже и там успел побывать. Достали они меня. Я с лета обет молчания принял, хотел ауру свою подправить и вообще здоровьем заняться, а этих селян словно прорвало. Уважаемый мастер сделай это, уважаемый мастер сделай то… Достали до печенок. Я их аккуратно так отшил. Они в ответ мне жратву перестали носить. Решили, наверное, что я с голоду опухну и сам к ним приползу работу искать. Держи карман шире! Я пару охотников сотворил, а иногда и сам в охоточку на кабана с пикой хожу. А эти два друга меня в последнюю неделю просто измотали. Только я собрался в тишине и сосредоточении библиотеку перебрать, а они тут как тут. Помощь им, видишь ли, нужна. Девка, видишь ли, захворала. Нечего было в ледяную воду сигать. Я им что, травница? Да я небольшому дракону хвост могу узлом завязать, а они мне иди, и дуру какую-то лечи… В другое время пошел бы, а тут свитки раскиданы… Потом этот идиот Гарт ночью приперся. Хорошо, я еще не спал, успел свиту свою урезонить. Кстати, ты помог им?

– Помог.

– Это хорошо. На меня шибко злые?

– Вроде нет.

– Это тоже не плохо. Золота отсыпали, надеюсь?

– Я не взял.

– Ну и дурак.

– Может и так, наставник. Мне Олаф одну штуку странную подарил. Не взглянешь?

– Откуда у Олафа что-нибудь ценное, – презрительно скривился Хонв, – темные люди. Подштанники старые в лесу найдут и бегут сразу показывать. Вдруг находка волшебная. Давай, удиви меня.

Ильм вытащил сверток и развернул тряпку, стараясь не смотреть на узор.

Хонв поперхнулся дымом и немного отстранился.

– Убери это с моих глаз долой.

– На, посмотри, ты же хотел…

– Убери, говорю.

Ильм, насупившись, убрал странный подарок обратно в сумку. Хонв как был со странностями, так и остался. Попробуй, пойми. То хочет, то не хочет.

– Тебе эта вещь знакома?

– Слава костям и черепам, только по одной старой книге. Я-то, признаться думал, что это побасенка.

Ильм озадаченно посмотрел на наставника.

– Хонв, что это за вещица?

– Читал бы ты книжки на досуге, а не мечом махал, может быть, это лихо тебя бы и стороной миновало. Впрочем, книга эта сгорела полтора столетия назад вместе с одним не очень крепким деревянным замком на Западе. Я последний кто держал ее в руках. Там еще был значок такой на последней странице, означающий, что она существует в единственном экземпляре… И рисунок там был точно повторяющий этот орнамент. Такое забыть нельзя. Чем дольше смотришь, тем страшнее становиться.

Ильм зябко передернул плечами и весь подобрался. Если сам Хонв говорит такие вещи…

– В чем беда-то?

– Беда в проклятии. В книге просто было предостережение. Предметы с таким рисунком ни в коем случае не брать в руки. Иначе случиться беда.

– А если я его выкину?

– Это ничего не изменит. Проклят каждый, кто держал это в руках. Так что этот день не слишком удачный в твоей жизни.

– Что со мной будет?

– Не знаю, Ильм, – Хонв постучал трубкой о каминную решетку, вытрясая пепел, – там было описано несколько случаев. Не знаю, правда, можно ли им верить. Кто-то погибал сразу, кто-то спустя короткое время, кто-то через годы. Смерть всегда была связана с абсурдно изворачивающейся судьбой.

– Ну что за напасть, – Ильм с досадой потер ладонью лицо, – не одно, так другое. Хоть что-то хорошее там было написано?

– Это как посмотреть. От проклятия избавиться лишь тот, кто вернет свою находку на положенное ей место.

– Отлично! И где же мне его искать?

– Не знаю, но могу дать один совет. Будешь в Турове, загляни к гномам. Они свои предания хранят гораздо более бережно, нежели мы. Если конечно раньше ноги не протянешь.

– Я о смерти думать не буду. Что будет, то и будет. Можно мне у тебя заночевать?

– Да, но утром уезжай.

– Боишься?

– Опасаюсь. Одно дело листать старую книгу и хихикать над дремучими сказками, и совсем другое однажды увидеть материальное подтверждение книжных строк.

– Олаф год ее хранил.

– Ну и что? Повторяю, всем свое время. Жалко его, хороший мужик.

– А меня?

– У тебя везение. Может, и обыграешь судьбу. А пока сходи-ка за водой, и дрова доруби. Нечего кресло мне просиживать.

– Слушай, наставник, а чего ты так на меня странно смотришь? Что-то уже не так? Уже того… Проклятие, да?

– Смотрю, как смотрю. Совершенно обычно. Не обращай внимания, старческий маразм. Иди уже, горе мое.

Не желая спорить с наставником, Ильм поднял себя на ноги и поплелся исполнять поручения. Он быстро расправился с дровами, восстановил запас воды и был милостиво приглашен учителем к столу. Поел он без особого аппетита, потом погулял немного по лесу, сопровождаемый костяным волком и, окончательно растеряв внутреннюю гармонию, вернулся в башню. Посмотрел, как Хонв с хмурым видом копается в старых свитках, и стребовал крепкое снотворное. Старый некромант возражать не стал и незамедлительно выдал склянку с мутным на вид содержимым. Ильм, несмотря на мерзкий вкус, сразу же осушил ее до дна. После этого доковылял на ватных ногах до своей старой каморки и, не сняв кольчугу, рухнул на топчан.

Наутро Ильм поднялся хмурый, сосредоточенный, с холодной иглой неприятного предчувствия внутри. Не теряя зря время, обстоятельно попрощался с наставником, уложил в сумку копченый окорок, любезно предоставленный Хонвом, и вскочил в седло.

Отъехав на приличное расстояние, он не удержался и обернулся. Все было точно так же как и много лет назад. Тот же осенний лес и та же зубчатая вершина старой сторожевой башни над вершинами деревьев. Время сделало незримый круг, и перед Ильмом вновь, как и тогда, лежала неизвестность.

Часть 3
Крупицы истины

В Туров пришла зима. Ледяной ветер, подувший со стороны залива Птичьего Клюва, привел за собой низкие тучи и первые обильные снегопады. Снежная королева сразу и решительно заявляла о своих правах. Снег шел без малого два дня, не прерываясь даже на ночь и основательно засыпал город. Белый покров, доходящий местами до четырех пальцев в толщину, укрыл под собой и черепичные крыши, и мостовые, и палубы качающихся на свинцовых волнах кораблей.

На площадях выросли аккуратные поленницы дров. Городская стража готовилась к холодам – когда ударят настоящие морозы и завьюжат метели, специально выделенные люди будут жечь костры, чтобы ночным патрулям было, где согреться.

Больше всех радости было у ребятни.

Маленькие жители Турова как стайки воробьев носились по улицам, наполняя пространство вокруг себя веселым смехом и гомоном. Снежки, слепленные в посиневших от холода ладошках, с задорным свистом рассекали воздух и, частенько пролетая мимо цели, попадали то в спину ни в чем не повинного прохожего, то в глиняную утварь, расставленную на прилавке ремесленника, а то и прямиком в чье-нибудь окно. Кое-где выросли первые снеговики. Не беда, что строительный материал для каждого из них собирался по крупицам с целого квартала, зато какая радость нацарапать на снежном истукане страшную рожу углем. Кто-то, самый нетерпеливый, достал санки и, чиркая деревянными полозьями по камням, пытался скатиться с горки…

Ильм обвел скучающим взглядом облезлые стены и сладко зевнул. Свежий холодный воздух сегодня его почему-то совсем не бодрил. Некромант поправил шлем на голове и уловил чутким слухом едва слышный удар часового колокола на башне кафедрального собора. Как уж тут бодрость к болотным дятлам…

Полночь. Ночной патруль. Трущобы.

Такое случается почти с каждым в гарнизоне. Начальство тщательно следит за тем, чтобы ротация солдат по патрулям осуществлялась по принципам справедливости. При составлении штатного расписания не учитываются ни любимчики, ни штрафники. Так, что сегодня ты расслабленно любуешься богатыми особняками, а завтра месишь грязь среди портовых кабаков. Не участвуют в этом пасьянсе лишь маленькие гарнизоны городских башен, да воины, охраняющие непосредственно пристань и доки. Это элита. Их не трогают.

Ильм покосился на сержанта, идущего чуть впереди. Спасибо, что есть рядом опытные, знающие свое дело люди. Матью, несомненно, человек хитрый и себе на уме, но с ним тащить на плечах ночную службу просто и легко.

Разумеется, на разводе некромант выступал в роли полноправного командира. Он приводил людей на площадь пред ясные очи дежурного офицера, он получал все необходимые инструкции, он людей уводил в наряд. На этом его командование заканчивалось. По давнему и обоюдному согласию все дальнейшее управление маленьким отрядом сосредотачивалось в руках младшего командира, который тянул свою тяжелую лямку не один десяток лет и лучше знал, куда следует совать свой нос, а куда нет. Портовый район велик и до утра им придется миновать немало мест, где появляться очень вредно для здоровья, даже если на тебе надета броня и есть оружие.

Ильм поправил перевязь с мечом и от нечего делать принялся разглядывать потертый круглый щит, притороченный за спиной у впереди идущего стражника.

С момента его возвращения прошла почти неделя. И пока нельзя сказать, что озвученное Хонвом проклятие дало о себе знать. Жизнь течет совершенно обычно. Рассудок не стремиться помутнеть, ноги не подкашиваются от слабости, аппетит как всегда на высоте. И обратная дорога прошла без потерь. Эскорт всадников, сопровождавший королевского письмоносца, встретившийся ему в первый день пути, без лишних разговоров принял его на время в свои ряды, стоило лишь показать офицерский значок. Дороги в это время были малолюдны, и каждый лишний меч был на счету. Однако обошлось без потерь. Небеса были милостивы, и стычек с лесными бандами удалось избежать. Лишь однажды какие-то оборванцы выскочили с удалыми криками на дорогу, но, заметив хорошо вооруженный отряд, предпочли сразу же ретироваться обратно в лес. В общем, время прошло незаметно и в хорошей компании. На Тряпичной улице тоже ничего сверхъестественного не произошло. Все казенное имущество было принято без придирок и рекламации. Взамен Ильм получил мешочек с деньгами. Еще и клинок сохранил за собой в качестве подарка. Оставался лишь Гийом. В первый же день после возвращения Ильм попытался с ним встретиться, но брат-куратор отсутствовал в городе, отлучившись по каким-то важным делам. Так что разговор с ним долгий ли, короткий ли, оставался впереди…

Даже Санти неожиданно выпросил у начальства короткий отпуск и умчался к какой-то дальней родне.

Неожиданно человеческий силуэт вывалился откуда-то из узкой щели между домами и проворно, как лиса, спасающаяся от стаи собак, пересек улицу перед патрулем. Ильм успел только разглядеть лохмотья, развевающиеся в разные стороны. Спасибо, что запах, сопутствующий подобным нарядам, был придавлен ощутимо покусывающим за нос и щеки морозцем. Шедшая головной пара солдат схватилась за оружие. Остальные чуть не налетели на спины внезапно остановившихся товарищей.

В ночное небо полетела отборная брань.

Оборванец, не обращая внимания на стражников, бодро юркнул в большую, опрокинутую на бок бочку и затаился там, не подавая никаких признаков жизни. Один из солдат не поленился и сопровождаемый громким гоготом товарищей, подскочил к импровизированному дому. Удар сапогом и бочка вместе со своим постояльцем покатилась куда-то в узкий промежуток между высокими заборами. Было слышно, как она несколько раз подскочила на неровностях, а потом гулко ударилась о какое-то препятствие. Больше никаких звуков из темноты не донеслось. Солдаты чуть сбавили шаг и, с удовольствием смакуя скупые детали, принялись обсуждать, насколько удачной получилась шутка.

Ильм тоже усмехнулся.

Разумеется, это была шутка, если сравнивать ее с богатым арсеналом выходок, которые себе позволяла стража в портовом районе. Поскольку случилась она без предварительно составлено плана, походя так сказать, и обошлась без особого членовредительства.

Матью кинул на некроманта многозначительный взгляд.

Ильм, без труда постигший за время службы все скрытые пружины, приводящие в действие не слишком сложный организм гарнизона, истолковал этот взгляд однозначно. Нищего следовало извлечь из бочки и озадачить рядом простых вопросов. Из разряда тех, что вполне понятны обычному смерду. Почему бросился под ноги служивым людям? Отчего ночью не спит? От кого бежит? И так далее и тому подобное. С приложением стали к горлу для повышения сообразительности. Такие импровизации порой давали очень интересную информацию. Иногда для города в целом, иногда для дознавателей в частности. В том-то и дело, что иногда. К сожалению, чаще всего жертва косилась вытаращенными глазами на приставленный к немытой коже клинок и несла всякую околесицу, сбиваясь периодически на испуганные завывания.

Еще предупредительный взгляд сержанта позволял Ильму распорядиться самому, что, несомненно, было важно для поддержания его офицерского авторитета среди рядовых.

– Патруль, стой, – Ильм, соблюдая правила игры, обернулся к сержанту, – нищего ко мне.

– Оборванца к мастеру-лейтенанту, живо! – тут же распорядился Матью, – и хватит ржать как жеребцы.

Пара солдат, все еще весело скалясь, бросилась, взрыхляя снег носками сапог, исполнять поручение. Было слышно, как их подошвы бодро простучали по замороженной земле куда-то вниз. Видимо проулок в этом месте действительно резко уходил под гору. Не зря же бочка так лихо туда скатилась. Так ли это было на самом деле Ильму оставалось лишь гадать. Ночь для наряда досталась, хоть глаз выколи, да и место это он знал не очень хорошо. Заблудиться бы конечно не заблудился, но при иных обстоятельствах помучился бы изрядно, отыскивая правильную дорогу в этом лабиринте.

Шаги так же бодро застучали обратно.

– Где эта рванина? – нахмурился сержант, завидев подчиненных, возвращающихся с пустыми руками.

– Сбег, похоже. Только бочка осталась. Столб там какой-то из земли торчит. Ну, она аккурат в него и угодила. И еще там недалеко мертвец лежит.

– Мертвец не свежий?

– Похоже на то, – солдат потер латной рукавицей щеку, – уж больно сильно морозом прихвачен. Что твоя деревяшка.

Ильм и Матью обменялись невеселыми взглядами.

На всякого мертвеца, найденного ночью в пределах города, следовало завести специальную бумагу. Предполагалось, что пять с лишним десятков пунктов, которые следовало тщательно заполнить, не станут слишком большим затруднением для неудачников, отыскавших бездыханное тело. Необходимо было описать особые приметы страшной находки, пол, приблизительный рост, предполагаемый вес, содержимое карманов и прилежащей местности, свидетельства соседей, если таковые существовали, и еще многое и многое другое. Немудрено, что сей процесс вгонял простых служак в состояние, близкое к столбняку. Не стоит забывать и о том, что многие из них попросту не умели писать. Кстати, после составления документа труп требовалось доставить в специально отведенное место, не привлекая к этому малоприятному занятию местных жителей. Все это приводило к тому, что лишь малая толика мертвецов попадала утром в виде сводки на стол к дежурному офицеру. Остальные плавно рассасывались, либо, попадая в повозку божедома, который объезжал город, никак не оговаривая свой маршрут со стражей, либо оказываясь в руках официально не существующих групп поисковиков с факультета прикладной некромантии и анатомического театра.

Ильм скрипнул зубами, представляя все муки, которые ему предстоят, и решил с совершенно чистым сердцем, что в этот раз обязанностями своими пренебрежет.

– Будем считать, что ничего не нашли, – он махнул снятой перчаткой, давая понять, что можно продолжать движение, – пусть утром местные разбираются.

– Не нашли, значит, не нашли, – сержант покрутил пальцем длинный ус, – нам забот меньше. Верно я говорю, братья?

Стражники энергично закивали головами. Таскать на себе замороженного покойника желания не имел никто.

– Только вот что я разумею, – продолжил задумчиво Матью. Голос его прозвучал достаточно громко, так чтобы слышали все, – с другой-то стороны к этому переулку ровнехонько задний двор "Трех устриц" выходит. Надо бы зайти, с трактирщиком пошептаться. Рассказать ему по-дружески, какой у него подарок на задворках лежит. Как думаешь, лейтенант?

– Надо зайти, – Ильму ничего не оставалось, как согласиться.

Некромантв душе подобные действия не одобрял, но и выступать в роли героя одиночки, ниспровергающего веками устоявшиеся традиции, он не собирался. Не им придуман этот мир. Да, не повезло сегодня хозяину "Трех устриц" и с этим ничего уже поделать нельзя. Придется выложить несколько полновесных монет, чтобы дотошная стража отказалась видеть в нем главного подозреваемого. Заведение от этого не разориться, потому что каждый умный трактирщик держит в потайном месте специальный неприкосновенный запас на подобные случаи. А в том, что владелец "Трех устриц" человек умный, Ильм не сомневался. Глупые корчмари в этих местах не выживали.

Чтобы зайти в таверну с парадного входа, требовалось сделать небольшой крюк. Матью уверенно пошел впереди небольшого отряда, а Ильм вновь погрузился в невеселые мысли, которые не покидали его голову уже несколько дней…Угораздило его принять в дар этакую пакость! Теперь полной неопределенностью можно терзаться бесконечно. Пока беда не случится. И Хонв хорош гусь. Мудрый наставник, понимаешь. А кто спрашивается, мешал этому самому мудрому наставнику поведать своему ученику про злосчастный орнамент раньше. Предостеречь, так сказать. Заранее. Потом-то все горазды страшные байки рассказывать. Конечно, можно было махнуть на все это рукой. Ильм так бы и поступил, если бы сия история была рассказана кем-то другим. Но Хонв… Нет, Хонв просто так краски сгущать не станет. Если у него есть повод опасаться, значит, действительно история нечистая. Значит, у его бывшего воспитанника все шансы рано или поздно остаться без головы или другой жизненно важной части тела. Проклятие – это вам не шутки. Лег спать, как говориться, и не проснулся. Что же делать? Время идет. Сколько ему еще отмерено? У судьбы не спросишь. Надо, надо с чего-то начинать. И первое, что следует сделать, это зайти к гномам. Прав наставник. Никто лучше не разбирается в изделиях из металлов как подгорные мастера. Только как, скажите на милость, это сделать? Длиннобородые охотно торгуют с людьми, но вот захотят ли они консультировать неизвестного им некроманта по поводу режущего глаза орнамента на корявом куске железа, еще не известно. А вдруг это их древняя реликвия? Шансов на такой исход не слишком много, но чем боги не шутят? Что тогда говорить? Блеять о том, что получил этот артефакт в подарок, и что сам не ведал, что носит в кармане. Бррр… Может, дождаться брата-куратора и у него спросить? Нет. Гийом обойдется. Пусть себе ломает голову о других вещах. Не лежит к нему сердце. Хоть тресни. Не лежит и все. Кстати, можно заглянуть к мастеру-архивариусу Нойку. Он старый книжный червь. За свою жизнь мудрых фолиантов перечитал тьму. Вполне возможно, что он тоже знает, откуда у этой истории ноги растут… Итак, решено. Завтра день свободный. Пора с чего-то начинать. И дай боги, чтобы вся эта история оказалась всего лишь страшной байкой…

"Три устрицы" встретили ночной патруль шапкой снега на ржавой вывеске и противно скрипучей дверью. В скупо освещенном зале, хозяин явно экономил на масле для ламп, коротали время несколько ничем не примечательных посетителей. Кто-то играл в кости, кто-то в полголоса обсуждал свои дела, не забывая время от времени прикладываться к кружке. Вошедшие солдаты удостоились лишь пары косых взглядов, и жизнь в трактире неспешно потекла дальше.