Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Ильм приказал умертвиям немного погулять возле бараков и вместе с Томашом выбрался на свежий воздух.

Уйти с территории лагеря им дали беспрепятственно. Некромант был несказанно рад этому обстоятельству, ибо свара с полутора десятками головорезов даже при условии участия в ней нежити было чревата разными неприятными последствиями. Пока скелеты крутились неподалеку разбойники стояли как вкопанные на противоположном краю поляны, но по всему было видно, что лесной сброд за истекшее время успел сбиться в небольшие группы и смог немного оправиться от волнения.

Поравнявшись с деревьями, некромант приказал своим слугам следовать за ним. Костяные волки долго ждать себя не заставили и вскоре послушно затрусили рядом с хозяином. Можно было натравить их на оставшуюся банду. Четыре умертвия справились бы с этой задачей легко и непринужденно, но Ильм не хотел лишней крови. Эти люди перед ним были ни в чем не виноваты…

Томаш неожиданно перегородил ему дорогу.

– Ты оглянись, посмотри, как забегали все, небось этого, худого, нашли. Сейчас они очухаются окончательно и пойдут за нами. Знаю я это отродье.

– Кто бы говорил.

– Тьфу на тебя, – в сердцах сплюнул под ноги Ильму бандит, – тьфу… верно говорят, что у вас от души одни головешки. У меня тоже руки по локоть в крови, что грех таить, но право, мы по другим законам живем. Ты нас не ровняй.

– Рот закрой, – приказал Ильм, – все вы одним миром мазаны.

– А какого лешего?

– Повторяю, не вижу разницы.

– Да я…

– Пошел вперед, идиот – рявкнул Ильм. Он тоже с немалым сожалением чувствовал, что просто так им уйти не позволят. Отправить некроманта к праотцам очень большой соблазн. А убить некроманта, значит, и разрушить его костяное войско. Это всякий знает. К тому же тот, кто на глазах у всех попытается это безумное дело совершить, сразу же обеспечит себе непререкаемый авторитет и займет вакантное ныне место вожака. Только бы выдержал щит. Только бы не сбиться со счета…

Томаш вжал голову в плечи и обогнал некроманта.

Жжж… ах…

Ильма бросило вперед, словно кто-то с размаху ударил его по спине. Арбалетный болт, отраженный магическим щитом, оставил за собой красный след, ударился вскользь о дерево и оторвал большой кусок коры. Края ее сразу же начали тлеть. Ильм опешил на несколько мгновений. Вот леший, кто ж знал, что у этого сброда есть арбалет и зажигательные болты… Придурки… Раньше надо было бить, пока он щит не поставил…

Некромант оглянулся, и отчетливо разглядел крепыша в коротком тулупе, взводящего ворот самострела для следующего выстрела. Все случилось так, как он совсем не желал…

Ильм обернулся к застывшей костяной стае.

– Идите и убейте всех. Начать с арбалетчика. К нам никого не допускать. Закончите дело и вы свободны.

***

Гор сидел на подоконнике и с чрезвычайно задумчивым видом перебирал в руках четки. В окне за его спиной серело раннее зимнее утро.

Ильм с трудом приоткрыл слипающиеся веки и перевел взгляд на ложе Томаша. Кровать была пуста. Одеяло аккуратно расправлено, подушка взбита, словом полный порядок, как будто и не лежал вчера здесь никто вместе с полушубком и сапогами. Хороший повод в следующий раз задуматься, когда услужливый корчмарь предложит чистую постель втридорога.

Веки закрылись сами собой, но Ильм сделал над собой усилие и снова открыл глаза.

– Где Томаш? – голос после сна прозвучал хрипло и отрывисто.

– Вот это называется теплый, радушный прием, – Гор с легкостью соскочил со своего места, – а я наивный полагал, что удивлю и обрадую тебя своим появлением.

– Я ждал, что ты объявишься. Поверить не мог, что надолго сможешь оставить меня без своего присмотра, – некромант откинул одеяло, – здравствуй, Гор.

– Здравствуй, Ильм, – в тон ему отозвался десятник Рубаки, – если тебя интересует судьба моего подопечного, то смею тебя заверить, что с ним все в порядке. Он не принял постриг, не превратился в женщину и не стал упырем. Последний вариант больше всего меня беспокоил, учитывая твое общество.

– А если серьезно?

– А если серьезно, – Гор ухватил край одеяла с постели Томаша и стер им грязь с голенища сапога, – я его отправил отслеживать процесс изъятия костей из сырой земли. Дело надзора требует, а он послал туда сопляков. Нечего здесь пиво дуть, да по лесам шастать. Хотя после ночных прогулок сон лучше, верно?

– Ты уже все знаешь, – наполовину утвердительно, наполовину вопросительно произнес некромант, – впрочем, чему я удивляюсь…

– Положено мне все знать. Напрасно ты рисковал. Меня надо было дождаться. Мои парни там бы шороху навели и книжку на блюдце тебе поднесли. Надо пользоваться такой великой вещью, как расположение нашего хозяина, пока сей благодатный луч света падает тебе под ноги.

– Это было мое личное дело.

– Понимаю, – Гор небрежно встряхнул подушку и брезгливо откинул ее в сторону, – и хочу напомнить еще раз, что личное для тебя начнется, как только ты предоставишь Жану обещанное войско. Таков суровый закон жизни. Книжку дашь посмотреть?

– Тебе-то зачем? – недовольно отмахнулся Ильм, – неужели ты умеешь читать?

– Иногда умею. А если без шуток, то мне просто до колик любопытно. Хочу посмотреть на то, ради чего ты своей задницей рисковал.

– Задницей твои головорезы рискуют, или другими частями ниже пояса, – невозмутимо возразил некромант, – я человек ученый и поэтому подставляю под неприятности только голову.

– Значит она у тебя вместо головы. Дашь книжку посмотреть, или мне тебе в ноги поклониться?

– Держи, – Ильм достал из-под подушки потертую обложку.

Гор неожиданно бережно принял лесной трофей, нежно провел пальцами по тисненой коже, раскрыл и нахмурился.

– Немного от нее осталось.

– Да.

– Ты староэльфийский знаешь?

– Нет. Буду искать переводчика.

– Есть у меня знакомец один в Турове, – Гор возвратил книгу некроманту, – он сможет прочитать.

– Эльф? – насторожился Ильм.

– Лесной тролль. Скажи, а что в этом обрывке такого важного?

– Пока не знаю, но очень хочу прочитать то, что осталось.

– По-моему это совершенно бесполезное занятие. Что толку от нескольких абзацев, по случайному стечению обстоятельств, уцелевших в середине книги? Не понимаю… Кстати, я обещание свое исполнил.

– Я о чем-то просил? – с подозрением посмотрел на собеседника Ильм.

– Ты просил пошарить у тебя в комнате, – несколько небрежно напомнил Гор, – мои ребята туда слазили и ничего не нашли, кроме голых стен. Ольд совсем спятил, даже мебель выкинул. Такой ты страшный человек.

– Вообще ничего? – не на шутку расстроился Ильм.

– Ничего.

Это была очень плохая новость. Значит, странный орнамент и даже его зарисовки пропали. Как он теперь объяснит суть этой зловещей железки, если возникнет необходимость? Дело-то, кажется, не закончено и ставки еще слишком высоки…

– На крыше наткнулись на дохлого ворона с посланием, – после недолгого молчания продолжил Гор, – когда попытались записку от лапы отодрать из птицы выпал крохотный сапфир. Я тут же тебя вспомнил…

– Что за послание? – Ильм пытливо заглянул в глаза ночного мастера. Последние обрывки сна слетели с него.

– Тебе весточка.

– От кого? Я ничего такого не жду. Ты сам-то читал?

– Читал, – помрачнел Гор, – прости, это конечно личное, но все же… А камешек мы удачно толканули. За восемь золотых…

– Где свиток? – перебил его Ильм.

– На, держи, – Гор развязал кошель, достал из него маленький, пожелтевший кусок пергамента и передал его некроманту.

Ильм сглотнул почти всухую и побежал глазами по витиеватым строчкам рун.

Послание сие написано писарем Луи сыном Тара в городище Вешки по просьбе уважаемых мастеров Гарта сына Тиля и Олафа сына Нарма. По их доверию и с их слов.

Для мастера черного самоцвета Ильма сына Нотара

Бьем тебе челом, почтенный магик. Весточка сия найдет тебя через зверушку, дарованную нам твоим уважаемым наставником. Мастер Хонв почтил нас своим визитом на следующий день после твоего отъезда и повелел воспользоваться сей тварью в случае обстоятельств необычных и странных. Мы само собой ни уха ни рыла не уразумели и решили тварюшку сохранить и ждать обещанных казусов. Через пару дней пожаловал к нам отряд орденских воинов с очень важным предводителем. Накормили коней, отдохнули и пожаловали в лес, аккурат в сторону башни твоего учителя. Нам остолопам безмозглым раньше бы сообразить, гонца послать предупредить мастера. Ан, нет. Воспылал лес огнем страшным и вихри сошлись над ним окаянные. Народ еще день после этого по избам сидел. Потом мы с кузнецом набрались смелости и пошли поглядеть, а то ни от учителя твоего, ни от солдат никаких весточек. Пришли мы на место и в горесть великую впали. От башни лишь шлак черный по земле обгорелой. И ничьих следов. Поискали мы, поискали, да так ни с чем и вернулись. Посему с великой горестью считаем своим долгом сообщить тебе, что всеми нами почитаемый лесной колдун, погиб безвременно. Скорбим вместе с тобой. Надеемся, что ты когда-нибудь заглянешь, чтобы поклониться могиле своего наставника и нас навестить, смиренно считающих себя твоими друзьями.

В первый момент у Ильма просто перехватило дыхание. Известие было невероятным, невозможным, чудовищным по своей нелепости. Чтобы Хонв и вот так просто подставился под смертельный удар? Быть такого не может, потому что не может быть… Потом до него, наконец, дошла вся страшная суть, заключенная в строках незатейливого текста. От мгновенно рухнувших на плечи горя и безысходности захотелось заорать дурным голосом что есть силы, наплевав на все приличия, но Ильм сдержался. Он скомкал негнущимися пальцами пергамент, и тут его накрыла странная волна отчужденности. Звуки окружающего мира исчезли, как будто уши залили воском, краски померкли, оставив лишь черно-белые цвета.

Гор с участливым видом склонился над ним, шевеля губами – он видимо что-то говорил. Наверное, утешить пытался, но Ильм не хотел никого слушать и не желал никого видеть. Он протестующее взмахнул рукой, пытаясь дать понять, что его лучше оставить в покое, но Гор вдруг отшатнулся от него, побелел и прижался к стене. Стекла в оконной раме неожиданно покрылись мелкой паутиной трещин и в следующее мгновение разлетелись в разные стороны, острыми осколками обдирая стены. Гор успел пригнуться, а Ильм даже не предпринял попытки спрятаться. По счастливой случайности он отделался легко – лишь один из мелких кусков стекла по касательной ударил его в щеку. Боли некромант не почувствовал, лишь ощутил сильный скользящий удар. Не обращая внимания на кровь, капающую на одежду, он натянул на себя полушубок и на ватных ногах направился к выходу из комнаты. Окружающий мир превратился для Ильма в бессмысленную череду образов, последовательно возникающих перед ним через неравные промежутки времени. Предметы обрели размытые, искривленные очертания, как – будто на них приходилось смотреть сквозь большой кусок необработанного горного хрусталя. Коридор, место абсолютно ничем не примечательное, стал неожиданно длинным. Стены его изогнулись и нависли над головой, превратив потолок в узкую полосу. Лестница на первый этаж наоборот стала казаться значительно короче. Ступени стали полупрозрачными, и всякий раз казалось, что нога опирается на пустоту. Общий зал еще пустой по случаю раннего утра, встретил его неожиданно резкими до неприятия запахами кухни. Служанка, идущая навстречу, окинула его удивленным взглядом и тут же скривила миловидное лицо в гримасе ужаса. Поднос с грязной посудой выпал из ее рук и невероятно медленно стал падать на пол… Потом Ильм на несколько мгновений провалился в темноту и снова вернулся в искривленную реальность, прихватив из краткого мгновения небытия сильное головокружение. Он едва успел подумать о том, что неплохо бы выйти на свежий воздух, как входная дверь сама собой широко распахнулась, подпрыгнула и слетела с петель. Опять провал в темноту… Сознание вернулось к нему посреди деревенской улицы. Ильм с удивлением стал озираться по сторонам. Серые дома, белый снег, серое небо. Здоровенный кобель со всех ног, озлобленно скаля пасть, бежит ему наперерез и вдруг отчаянно тормозит, вспахивая всеми четырьмя лапами снег, и сразу же, поджав хвост, еще быстрее удирает прочь. Провал в темноту… И вновь возвращение в мир живых. Теперь он посреди поля, по колено в сугробе. Ноги не двигаются, но при этом черная полоска леса стремительно движется ему навстречу… От дикой несуразности происходящего волосы на голове Ильма встали дыбом. Кажется, он закричал, широко раскрыв рот, но не услышал собственного голоса. Линия горизонта неожиданно закачалась в разные стороны и перевернулась. Мир повис перед ним вверх тормашками. Некромант отчаянно затряс руками и ногами, но положение вещей изменить не смог. Снова темный провал…

И тут, словно пелена спала с Ильма. Он стоял на краю леса. Звуки и краски вернулись на положенные им места, наполнив окружающее пространство привычной глазу и слуху жизнью. Первые лучи восходящего солнца, окрасили розоватыми красками, покрытые инеем стволы деревьев. Порыв ветра принес из деревни собачий лай и легкий, почти растворившийся в морозном воздухе запах печного дыма. Заскрипели над головой ветви. Сухо каркнула сидящая на дереве ворона.

Некромант пошатнулся, сел на почти занесенный снегом поваленный древесный ствол и уткнулся лицом в ладони. Слез не было и все эмоции словно перегорели. Осталась лишь пустота внутри, да воспоминания о давно прожитых днях…

***

… Б-Бух-х!

Гулкий взрыв раздался прямо над головой, заставив ощутимо дрогнуть землю под ногами. Ильм от неожиданности выронил из рук топор, шарахнулся в сторону и упал, споткнувшись о только что расколотые чурбаки.

Отскочил он, как оказалось не зря. На то место, где он только что находился, с треском упала оконная рама, разметав в разные стороны снег и осколки стекла.

Ильм испуганно посмотрел наверх.

Из окна второго яруса, как раз там, где находилась лаборатория Хонва, густо валил черно-желтый дым.

Ильм оцепенел от ужаса, но за оброненным топором все-таки потянулся. Судя по всему, что что-то у мастера пошло не так. Быть может, ему помощь нужна? Недолго думая, он покрепче сжал топорище и побежал, благо бежать было недалеко.

Ильм рывком распахнул входную дверь, вихрем пронесся через каминный зал, опрокидывая как на зло попавшиеся на пути стулья и буквально взлетел по узкой лестнице в святая святых мастера…

За то время, что он отсутствовал, лаборатория успела претерпеть значительные изменения. И изменения эти было отнюдь не в лучшую сторону. Предметы некромантского быта больше не висели по стенам, а бесформенными кучами валялись на полу. Стол превратился в груду деревяшек, и это было особенно удивительно, ибо он всегда казался Ильму сколоченным на совесть и способным выдержать выстрел из баллисты. Стеклянная утварь частично разбилась, частично раскатилась по углам, уныло поблескивая оттуда пузатыми боками. Содержимое их разлилось по полу разноцветными лужами. Кое-где мореные дубовые доски под действием неведомых Ильму веществ почернели и покрылись противного вида пузырями. В горле першило от дыма и едкого запаха, выпущенных на волю алхимических реактивов.

Хонв с гримасой раздражения и недовольства на испачканном кровью и сажей лице, метался посреди зала, хрустел битым стеклом под подошвами сапог, и активно отмахивался здоровенным дрыном от наседавшего на него страшного волосатого монстра. Чудище утробно ревело, бодро уворачивалось от импровизированной палицы, скалило кривые желтые зубы, и все время норовило достать мастера длинными когтистыми лапами.

У Ильма на голове шевельнулись волосы и слегка дрогнули колени. Жуть какая! Ходит как человек на двух ногах… То есть лапах, или что там у него. И в то же время смахивает и на волка, и на медведя и еще не пойми на что… Откуда оно тут взялось только? А шерстюга-то, как проволока… А мускулы, мускулы-то какие! Вот ужас!

– Чего рот открыл, идиот, – прохрипел, не поворачивая головы Хонв, – отвлеки зверушку на себя!

– Я!?

– Не я же! Или кишка тонка?

Ильм подавил в себе вполне закономерное желание дать деру, с трудом сглотнул и бросился в атаку. Кишка у него не тонка и мастер в этом очень скоро убедится лично…

Удар топора в широкую, волосатую спину неведомого создания не принес ровным счетом никакого эффекта. С таким же успехом можно было ударить по вековому дубу. Лишь неприятно скрипнула под лезвием топора серая шерсть.

Ильм в отчаянии замахнулся еще раз, но нанести следующий удар не успел. До монстра очень быстро дошло, что позади него образовалась еще одна досадная помеха. Он перестал махать когтями перед Хонвом и всем корпусом повернулся к Ильму. Маленькие, желтоватые глазки злобно сверкнули из-под украшенного костяным гребнем лба. Порождение мрака смачно клацнуло острыми зубами и неожиданно чирикнуло, как самый обычный воробей.

Ильма тут же бросило в пот. Не от зубов и когтей, а от извлеченного чудищем звука. Такого абсурдного, неуместного в этой дикой ситуации. Право слово, лучше бы услышать громовой рев…

В следующий миг монстр выбросил вперед правую лапу. Ильм попытался неуклюже увернуться, но полностью уйти от удара не смог. Топор вылетел из его рук и со звоном ударился о стену, а сам Ильм с разорванной на груди туникой отлетел далеко в сторону и больно ударился головой.

Чудище, медленно переставляя массивные ноги, направился к нему.

– Продержись еще чуть-чуть! – Хонв распахнул крышку большого сундука.

Ильм с трудом свел, разошедшиеся в разные стороны глаза и стал отползать от надвигающейся на него смерти. Легко сказать продержись! А как?

Под руку попался широкий обломок доски. Ильм в отчаянии швырнул его в оскаленную морду. Результат не заставил себя ждать. Тварь недовольно зашипела и немного прибавила ходу.

Ильм отполз еще немного и одним глазом покосился на склонившегося над недрами сундука некроманта. Сколько же можно в нем копаться…

Монстр приблизился почти в плотную.

– Хонв!

– Не мешай!

– Хонв! – Ильм запаниковал и заметался, почти зажатый в угол.

Мастер не удостоил его ответом.

– Хонв!

Спина некроманта, обращенная к Ильму, даже не дрогнула.

Ильм зажмурил глаза и втянул голову в плечи. Вот и все…

Дзын…Звон разбитого стекла рядом с ним смешался с ревом, исполненным не человеческой боли.

Ильм испуганно приоткрыл один глаз и выругался затейливо и похабно, как пьяный солдат. Монстр почти достиг своей цели. Еще бы чуть-чуть и нечего было бы от Ильма хоронить. Однако Хонв успел. Успел в последний момент.

Ильм открыл второй глаз и облегченно вздохнул.

Тварь стояла прямо перед ним совершенно неподвижно. В нелепой позе с занесенной для удара лапой. Под ногами ее расплылась лужица фиолетового цвета, в которой лежали осколки разбившейся колбы. От лужи вверх поднимался едва заметный искрящийся туман.

Игра света и тени продолжалась недолго. Очень быстро дымка стала таять, вслед за ней постепенно исчезла и лужа, словно незаметно всосалась в лапы страшилища. Не успел Ильм пару раз ошеломленно моргнуть, как монстр почернел, словно уголь.

Хонв разразился злорадным смехом и прищелкнул пальцами.

Тварь тут же рассыпалась в пыль, оставив на полу неряшливую горку черно серого праха.

– Вот и все, – удовлетворенно произнес Хонв. – упокоился, бездна его побери.

– Что это было? – дрожащим голосом произнес Ильм. Он попытался встать, но ноги предательски подкосились. К тому же его начало сильно трясти.

– Кабы я знал, – некромант с удрученным видом поскреб затылок, – у меня такой ублюдок давно не получался. Хорошо еще, что оказался медлительным тугодумом, а иначе… Что-то я напутал в векторах. Не иначе маразм стариковский в двери стучит. Пора, видать, завязывать с некоторыми разделами магии…

– Выходит, повезло нам, – задумчиво заключил Ильм и, наконец, обратил свое внимание на разорванную одежду, – хорошо, что я оказался недалеко.

– Это верно, – подтвердил Хонв, – мне в одиночку туго бы пришлось. Ты у нас сегодня прямо как былинный витязь. Болотные дятлы мне в ухо, как нелепо можно к праотцам отправиться. Старый дурень… Эй, погоди-ка, что эта страхолюдина тебя достала все-таки?

– Пустяки, мастер, – Ильм попытался беззаботно улыбнуться. Вышло, надо признаться, не очень убедительно, – ну, одежду разорвал и все дела. Придется тебе пожертвовать еще одну тунику и рубаху.

– А ну, иди ко мне, – сурово поманил его к себе Хонв, – живо!

Ильм неловко поднялся с пола и неохотно подошел к некроманту.

– Снимай тряпки.

– Зачем?

– Снимай, говорю.

– Да, ладно, потом.

– Снимай, тебе говорят! – неожиданно взорвался мастер, – тоже мне герой. Топор и тот в руках удержать не смог, а гонору с эльфийский курган.

– Не буду.

– Живо раздевайся, дурак, – забрызгал слюной Хонв. В глаза его блеснул опасный огонь.

Ильм решил больше не испытывать судьбу и мигом стянул с себя испорченную одежду. Жаль, хорошие были вещи. Теплые и почти новые. Сердце его тревожно замерло. Наискосок через всю грудь тянулись четыре неглубокие красные полосы. Кожа вокруг них успела посинеть и покрыться мелкими прозрачными пузырьками. И как он боли не почувствовал? А ладанка Единого где? Похоже, шнурок порвался…

Ильм хотел нагнуться, чтобы вытрясти из туники амулет, но Хонв сердито его одернул.

– А-ну, стой спокойно, жеребец, – мастер без особого энтузиазма ухватил его крепкими горячими пальцами за плечо и развернул к свету, – эх, какая незадача…Скверно.

– А что? – не на шутку забеспокоился Ильм.

– Ничего хорошего.

– Со мной что-то будет?

– Не знаю. Пока.

Хонв, что-то проворчал себе под нос, вернулся к сундуку и выудил из него очередную склянку.

– На-ка, выпей.

– Поможет?

– Пей и не спрашивай.

Ильм машинально опрокинул в себя очередное некромантское пойло. Во рту разлился вкус черники.

– Одевайся, – Хонв задумчиво покрутил в руке пустой флакон.

– Во что?

– В тряпки свои.

– Они ж рваные…

– Ничего, пока так сойдет. Не король, переживешь.

Ильм поднял тунику и задумчиво засунул в дыру ладонь. На пол посыпались мелкие осколки ладанки и разорванный шнурок.

– А ты жмот, мастер.

– Много ты понимаешь, щенок.

– Чего тут понимать-то. Все ясно и так…

Хонв не соизволил ответить. Он с хозяйским видом прошелся по разгромленному залу.

– Так, приберешься здесь. Сейчас. Деревяшки все на улицу. Инструменты на стены. Все остальное заметешь и выкинешь подальше в лес. Потом постарайся раму на место поставить. Все понял?

– Понял. А ты чем заниматься будешь?

Некромант стер со щеки сажу и задумчиво уставился в пол.

– Я пойду вниз и как следует выпью. Да, вот еще что… Постарайся далеко от башни не уходить. Это приказ, понял?

– Да.

– Понятливый ты мой, – вздохнул Хонв и направился к лестнице.

Ильм постоял немного, прислушиваясь к собственным ощущениям. Вроде ничего особенного. Мутит немного, слегка голова кружится. Это, наверное, от пережитого волнения. Мастер вроде особо не обеспокоен, а значит и ему все лишние мысли надо из головы выкинуть и приниматься за дело.

Он неторопливо собрал обломки стола и в три ходки оттащил их к дровяному складу за башню. Некромант, хлеставший вино около камина всякий раз провожал его внимательным взглядом. Ильм поначалу немного волновался, но потом решил не обращать на своего хозяина внимание. Не иначе, считает, что работа по уборке не слишком усердно ведется. На здоровье, это его личное дело. Взамен лучше бы поднялся наверх да помог, хотя бы советом и присутствием, чем попусту жрать служку недовольными глазами.

Время шло, и лаборатория постепенно принимала все более приличный вид.

Садистский инвентарь некроманта вновь аккуратно расположился на крюках вдоль стен. Битое стекло, прах монстра и прочий мусор упокоились под высокой елью невдалеке от башни.

Последним заходом Ильм, пыхтя от натуги, затащил на второй ярус разбитую оконную раму. На вид ажурная конструкция, на деле оказалась совершенно непригодной к переноске одним человеком. Вдвоем бы ее тягать, но Хонв даже не предпринял попыток, чем-либо посодействовать…

Ильм приставил раму к стене и решил сделать небольшой перерыв.

Неприятные ощущения совсем прошли. Мышцы немного ломило, но это, надо полагать от физической нагрузки, или от выпитого эликсира. Он задрал рукав и тыльной стороной руки обтер пот со лба. И тут его сердце провалилось куда-то вниз. По коже стелился красноватый сетчатый узор, словно ему незаметно навели какую-то безумную татуировку. Не веря глазам, Ильм повернулся поближе к свету. Ничего не изменилось. Ильм задрал второй рукав. Та же дрянь. Ильм в тихой панике задрал подол. На груди и животе сплетались тонкие красные линии.

Забыв обо всем, Ильм бросился вниз.

– Мастер Хонв?!

– Ну? – захмелевший некромант вальяжно отставил в сторону кубок, – что еще приключилось? Хвост вырос, или крылья?

– Вот, – Ильм продемонстрировал ему обнаженные руки, – что это?

– Черепа и кости! – только и смог произнести Хонв. Он указал на свой кубок, – бери и пей.

Ильм залпом осушил емкость с крепким пряным вином.

– Что это, мастер?

– Что ты хочешь от меня услышать? – некромант твердо и холодно посмотрел ему в глаза.

– Правду.

– А унесешь ли ты ее на своих плечах?

– Унесу.

– Что ж, изволь. Мое зелье не помогло. Ты умрешь. Очень скоро.

– Как умру? – вмиг онемевшими губами прошептал Ильм, – как это умру?

– Как все умирают, так и ты.

– Я не хочу…

– И я не хочу, но мне нечем тебе помочь. Ты хотел бремя правды, так неси его.

Ильм покачнулся.

– Я на воздух, пожалуй, пойду, – он судорожно вздохнул.

– Иди, только руки на себя не вздумай накладывать сгоряча.

– Целый труп хочешь получить? – с трудом ворочая языком, поинтересовался Ильм.

– Не без того. Чего добру попусту пропадать? С хорошими мертвецами сейчас туго. Война-то кончилась.

– Выйди на большую дорогу…

– Не могу. Кодекс не позволяет.

Ильм не счел нужным продолжать это пустой разговор и, покачиваясь, как кукла, шагнул за порог. Зимняя стужа, вопреки его ожиданиям, не оказала на него отрезвляющего действия. Неярко светило сквозь облака солнце, лес вокруг жил своей незаметной жизнью, в небе парила птица, но все это происходило помимо Ильма. Так, во всяком случае, ему казалось. Да и могло ли быть по-другому. Привычный круговорот жизни уже катился помимо него.

Ильм медленно побрел в сторону деревьев, почти не ощущая холода. В голове плескался вязкий кисель из обрывков мыслей.

Неожиданно стало трудно дышать.

Ильм, как рыба, хватая ртом воздух, поравнялся с вековой елью и ухватился руками за ее шершавый ствол. Голова его внезапно закружилась.

Он прикрыл глаза, пытаясь унять безумный хоровод, и потерял сознание…

***

…. – Эй, ты очнулся, или как? – твердая рука участливо потрясла некроманта за плечо, – точнее жив или нет?

– Очнулся, – с совершенно безразличным видом отозвался Ильм, – жив.

– Все ясно, – Гор с невозмутимым лицом уселся рядом и принялся развязывать веревку, туго стягивающую горловину походного мешка, – хворь душевная тебя иссушает. Будем изгонять.

Ильм отвернулся и уставился неподвижным взглядом в одну точку. Непринужденное поведение ночного мастера, откровенно говоря, его раздражало. Раз увязался следом, так посиди тихо, дай человеку в себя придти. Так нет, надо обязательно языком всякую чушь молоть.

– Вот погляди-ка на это, – Гор еще раз толкнул его в плечо, – чего ты башку-то отвернул? Я что для себя стараюсь?

– Оставил бы ты меня в покое.

– Не могу, брат. По вполне понятным причинам. Да и тебе вредно в одиночестве сидеть. Теперь у тебя расклад простой – либо на серьезное дело отвлечься, либо драку добрую учинить, либо напиться. Дел у нас пока серьезных нет, драться мы можем сейчас лишь меж собой, но это, я думаю не выход. Остается одно верное средство – напиться.

– Напиться это хорошо, – задумчиво заметил некромант, – ладно, леший с тобой, показывай, что там у тебя припасено.

– Смотри, – Гор извлек на свет узкую бутылку из темного стекла, – орочье вино семилетней выдержки. Из Черноречья. На травах настояно. Я в минуты роковые только им и спасаюсь. Все печали растворяет.

– Знаю я эти вина, – недоверчиво проворчал Ильм, – особенно те, что у нас городе продают. Самогон на сон траве настоят, да вишневой наливкой разбавят. Умельцы, чтоб их перекосило… Настоящее орочье вино редкость в наших краях. Сам пей, я даже мараться не стану.

– Напрасно, – не на шутку обиделся ночной мастер, – вино самое что ни на есть натуральное. Стану я на бурду всякую деньги швырять. Или ты полагаешь, что я не в состоянии подделку от оригинала отличить? В благородной компании тебя за такое изъявление недоверия к барьеру бы пригласили.

– Так пригласи, – некромант не смог удержать в себе рвущиеся наружу негативные эмоции. Ну и что из того, что перед ним бывалый боец сидит. Он тоже не вчера за клинок взялся… Гор поиграл немного желваками на скулах, и показал некроманту неприличный жест.

– Обойдешься. Пей лучше, пока предлагаю, – он зубами вытянул длинную пробку и протянул бутылку.

– И что ты ко мне привязался? – со вздохом принял подношение Ильм.

Из горлышка пахло довольно сносно. Да что там сносно, хорошо пахло, настолько хорошо, что сразу появился соблазн проверить на вкус содержимое. Некромант, недолго размышляя, так и поступил. Вино оказалось чуть горьковатым на вкус, и очень терпким. Действительно настоящий травяной аромат. И травы явно нездешние. Неужели действительно из Черноречья?

– Сколько ты за нее отвалил?

– Оценил таки, – немного оттаял Гор, – десять серебряных центуриев отдал. Как записку от твоих друзей прочитал, так и решил, что придется тебя на ноги ставить, если ты прежде мне голову не оторвешь, от печали великой.

– Скажешь тоже…

– Ты бы себя со стороны видел… Слушай, – на лице бандита появилось просительное выражение, – может, пойдем, а? Чего здесь высиживать? Нам еще побрякушки с Вороньего холма забирать, а вино и на ходу употребить можно.

– Идем, – согласился Ильм, чувствуя, что сумрак на душе немного рассеялся, – только обещай, что сразу после того как амулеты заберем, оправимся в Туров, прямиком в какую-нибудь таверну.

– Не сойти мне с этого места.

– Тогда срежем напрямик, – некромант указал рукой приблизительное направление.

– Не согласен, – Гор без энтузиазма оглядел бесконечное белое пространство, перечеркнутое вдалеке темной полоской торгового тракта, – проще вернуться в деревню и половину пути проделать по торной дороге.

– Будь по-твоему, – Ильм приложился к бутылке, все больше ощущая как уходит тяжесть с сердца, оставляя после себя лишь тонкую пелену печали, – в деревню, так в деревню.

Гор закинул на плечи мешок и уверенно пошел вперед, не забывая периодически оглядываться. Некромант засунул руки в карманы и, стараясь попадать в свои собственные следы, оставленные ранее, поплелся следом.