Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

– Дальше не пойдем?

– Будь тверд сердцем отрок и минует тебя лихо.

– Брат-наставник, там дальше стена дорогу преграждает. Что там глядеть-то?

– Не твоего скудного умишка дело.

– А если, не приведи Единый, рухнет что сверху? Я-то ладно, мытарь никчемный, но ты саном обличен, потеря-то для Ордена какая…

– Молитву сотворим кроткую и убережемся, – в важном голосе проскользнула едва заметная тень сомнения, – впрочем, достаточно мы осмотрелись, можно с чистым сердцем у ног брата-исповедника челом ударить.

Ильм не жив, не мертв, распластался на полу, во все глаза разглядывая две фигуры в орденских рясах. Одна из них была толстая и солидная, другая худая и немного сгорбленная. Солидная фигура держала в руках длинный посох, худая освещала дорогу свечкой, поставленной на блюдце. Лица, скрытые за низко опущенными капюшонами видно не было. Отчетливо различались лишь два подбородка. Один крупный и мясистый, другой острый, украшенный чахлой бородкой.

– Возвращаться будем, – посох указал в сторону противоположную от некроманта, – я как раз к обедне успею, а ты останешься при раскопе до утра.

– Но наставник, – свечка качнулась в дрогнувшей руке, – я…

– Стыдно, чадо. Кусочек сыра я тебе оставил, молитвослов при тебе. Учись быть сытым пищей духовной. Как я. От ночного бдения только польза великая. Заодно камушки сложишь аккуратно. Идем. Если что смутит твою неокрепшую душу, мигом зови латников. Сам видел их тут в избытке…

Служители ордена скрылись за поворотом. Желтый отсвет свечи еще немного покачался на влажных стенах и погас.

Ильм утер вспотевший лоб о рукав. Хорошенькое дельце. А что орден-то здесь забыл? Им-то какое дело до подземных тайн? В небо должны взоры устремлять, а они в сумрак лезут. Раскоп тут у них, понимаешь. Хм… Надо держать ухо востро. С этими ребятами не забалуешь. Придется быть очень внимательным и осторожным. Очень внимательным…

Некромант как лежал на животе, так и пополз вперед, не прибегая к помощи магических средств. Он свернул за угол и сразу разглядел перед собой овальное отверстие с неровными, щербатыми краями. Далее был заметен дрожащий огонек свечи. Видимо это и было то место, где неудачливому послушнику предстояло коротать ночь.

Ильм, стараясь не шуметь, подполз ближе. Теперь за проломом ясно просматривался самый заурядный каменный каземат, коих в Турове было предостаточно. Некромант ласковым взглядом окинул цепи, свисающие со сводчатого потолка, потухший факел на стене. Благодать то какая. Люди… Потом благостное настроение немного рассеялось, и в памяти всплыли пыточные застенки, подвалы городского арсенала и тому подобные потайные места, куда имели доступ лишь люди посвященные. Здесь, похоже, было то же самое. Орденская братия, конечно не заплечных дел мастера и не городская стража при исполнении, но и они не обрадуются нарушителю их сокровенных тайн.

Ильм подтянулся еще ближе и осторожно выглянул из-за разрушенной кладки. Послушник сидел за столом, спиной к пролому и внимательно читал книгу. Стол по закону подлости стоял так, что пробраться мимо него незамеченным было невозможно. Неподалеку от орденского служки на стене висела большая белая холстина с вышитой не ней дланью Единого. Перед рисунком мерцала синим огоньком лампада. Остальные вещи к жизни духовной отношения не имели никакого, а если и имели, то только в качестве инструментов для умерщвления дерзновенной плоти еретиков. Ильм насчитал четыре кирки и пять ломов, в строгом порядке приставленных к деревянным козлам.

Что ж, большого выбора нет. Послушнику предстоит на некоторое время впасть из процесса осознанного бытия. Ничего, как говорится, личного.

Некромант, затаив дыхание, подкрался к увлеченному чтением служке. Резкий удар ребром ладони по шее и чтец мешком сполз с лавки. Ильм подхватил лежащую рядом веревку и сноровисто связал своей жертве ноги. Руки послушника связал его же поясом. В рот затолкал кляп из тряпки, валявшейся на полу. Переодеваться в чужую одежду некромант не стал. Раз здесь присутствуют воины ордена, то по заведенной традиции у всех важных дверей стоят их посты. А на постах этих по другой не менее важной традиции всем без исключения необходимо скидывать капюшон и демонстрировать свой лик. Его лицо никому здесь неизвестно, а это значит, что дальше первого поста он не уйдет. Что-то другое надо придумывать. Знать бы что…

Ильм стянул со стола тот самый кусочек сыра и жадно впился в него зубами. Продукт оказался не первой свежести – засох не только по краям, но и внутри, однако это обстоятельство не помешало некроманту, захлебываясь слюной в мгновенье ока сжевать его полностью. Послевкусие после трапезы осталось не самое приятное. Экономит орден на довольствии низших чинов. Скупердяйничает. Старшие чины, небось, так себя не изводят. Рыбкой закусывают.

Некромант осторожно, одним глазом выглянул из-за угла.

Опять темный коридор. Как же они опостылели за последнее время. Так хочется свободного пространства и неба над головой… Ага, а вот и храмовники у двери. Как и следовало ожидать. Трое при полной броне и оружии наголо. Хорошо, что до них далеко. Значит, туда он соваться не будет. Так, а что у нас с другой стороны?

Ильм лег на живот и посмотрел в противоположную сторону. Никого. Можно немного проползти и разведать обстановку. Жаль, что здесь нельзя подсветить себе путь. Он пополз, стараясь держаться у самой стены. Путешествие в неизвестность оказалось коротким. Совершенно пустая галерея сделала плавный поворот и уткнулась в еще один каземат. Некромант чутко прислушался к деловитому кряхтению, доносившемуся из зала. Это еще что за диво? И отсветы на стенах точно такие, как и в прошлый раз. Опять свечка. Сущее наказание. Куда ни сунься везде служители храма. Однако прежде чем убраться и отсюда, следует посмотреть, кто такие исполненные удовлетворения звуки издает. Для этого надо просто подползти к входу немного с другой стороны…

Ильм незаметно сменил свое местоположение и не удержался от едкой усмешки. Какая проза! В тусклом желтоватом свете среди камней, выстилающих пол виднелся ровный темный квадрат люка. Решетка его была откинута в сторону. Над люком, обнажив зад и подобрав подол кольчуги, присел на согнутых ногах храмовник. На лице его застыло томительное ожидание.

Некромант убрался с прохода и принялся терпеливо ждать. Надо обязательно посмотреть, что это за люк такой. Если канализация, то и размышлять не нужно долго. Прыгать вниз и уходить, ибо другой дороги нет. Если это не канализация, то ситуация осложняется многократно и превращается финал многотрудного пути…

Внезапно тишину подземелья нарушили не слишком куртуазные звуки и, вслед за ними, раздался едва слышный всплеск воды. Потом негромко звякнуло железо.

Ильм вжался в стену.

Солдат прошел мимо него буквально в паре локтей, напевая себе под нос фривольную песенку про селянку и веселого пастушка. Некромант мысленно пожелал ему быть застуканным за столь бездуховным занятием кем-нибудь из старших товарищей и стал терпеливо дожидаться, когда воин отдалиться на безопасное расстояние.

Наконец долгожданный миг настал.

Ильм ужом проскользнул в каземат и, не мешкая, почти до пояса свесился вниз. В лицо ударил крепко настоянный на нечистотах запах. Аромат был невыносим. Некромант ухмыльнулся и потер заслезившиеся глаза. Если придется прыгать вниз, то, вполне возможно, что падение затянется на неопределенное время. Через такие миазмы трудно будет просочиться…

Однако шутки в сторону. Опять ни лешего не видно… И все-таки придется рискнуть. Ильм начал шептать заклинание, рассчитанное на создание совсем мелкого светляка, и внезапно прервался. Чуткое ухо уловило приближающиеся шаги и обрывки разговора. Некромант быстро огляделся и понял, что теперь он точно попался. Спрятаться было решительно негде. Выходит сама судьба толкает в смрадные глубины. Спасибо ей, конечно, за такую милость…

Ильм оттолкнулся руками и мешком рухнул вниз. Миг падения и над головой с глухим чавканьем сомкнулась густая масса. Славно, что нога почти сразу нащупала скользкое дно. Ильм уперся в него и вынырнул на поверхность, отплевываясь и фыркая. Ну вот, все не так страшно, как могло показаться. Теперь главное не плескаться здесь как большая рыба и не привлечь к себе внимание.

Некромант посмотрел вверх. Над ним в проеме люка нависла расплывчатая человеческая фигура. Пара ударов сердца и рядом с ним звонко ударяясь о плавающие на поверхности плотные слои нечистот, зажурчал тонкий ручеек. Ильм сначала прикрыл лицо ладонью, пытаясь уберечься от мелких брызг, а потом плюнул на это занятие и убрал руку. Он и так почти по уши в дерьме, чего из себя светского льва корчить? Родник постепенно иссяк. Ильм приготовился ко второй части представления, но продолжения не последовало.

Некромант выждал еще немного и медленно побрел прочь. Шагов через пятьдесят он, наконец, решился и сотворил свет. Надежды его сбылись. По всем признакам это была городская канализация…

Подземная часть Турова была одновременно и гордостью и головной болью магистрата. Гордость распирала отцов города уже оттого, что даже в столице, городе гораздо большем по размерам, ничего подобного до сих пор возведено не было. Да, были там кое-какие нехитрые системы из обычных труб, но и то лишь в непосредственной близости от резиденции короля. На этом собственно все поводы для самолюбования заканчивались, и начиналась суровая правда жизни. Заключалась она в том, что сложная система для слива сточных вод не работала уже почти шесть сотен лет. То есть с момента постройки. Причина была одновременно простой и неразрешимой. Никак не желали рукотворные каналы лежать в земле под углом, обеспечивающим надежный слив воды. Не желали и все. Неведомая сила с упорством достойным лучшего применения упрямо возвращала их к идеально горизонтальному положению. Все было тщетно. Самое обидное заключалось в том, что процесс этот начался не во время, а стразу после окончания строительства. Что только не пытались предпринять, чтобы немалые деньги оказались не потраченными впустую. Каменные желоба внутри подземных галерей ломали и выкладывали вновь. Убирали естественный грунт, вместо него насыпали песок. Маститые маги плели хитроумные заклинания. Орденская братия дымила благовониями и взывала к милости Единого. Все было тщетно. В итоге бесконечная битва с непонятным природным феноменом всех изрядно утомила, и на канализацию махнули рукой. Двери, ведущие в ее глубины, опечатали и заперли. Ключи от них убрали, и они со временем превратились в переходящий символ. Его торжественно вручали каждому вновь назначенному бургомистру, в качестве напоминания о рачительном использовании городской казны. Без особого эффекта впрочем. Дренажные колодцы, призванные собирать воду с городских мостовых, без должного ухода очень быстро забились мусором, красивые кованые решетки, прикрывавшие их сверху, заплыли грязью. Добропорядочные горожане, так и не вкусившие широкой поступи прогресса с изрядной долей безразличия продолжили плескать отбросы прямо из своих окон. В общем, все получилось как всегда, а заброшенные подземелья принялись спокойно разменивать столетье за столетьем, постепенно наполняясь всякой дрянью, и периодически попадая в зону повышенного интереса совершенно разных людей.

Городская стража не раз предлагала взять их под свой опеку и даже немного привести в порядок – многие способные мыслить офицеры прекрасно понимали, какую стратегическую важность имеет контроль над сложной паутиной переходов. Магистрат к таким предложениям неизменно оставался равнодушен. Командование гарнизона, до дна испив чашу терпения, махнуло рукой на ослиное упрямство чиновников и от своей идеи в результате отказалось. При этом городской воевода прилюдно пригрозил и пальцем не пошевелить, если что-то там внизу пойдет не так.

Высшая магическая школа была совсем не прочь устроить под землей нечто вроде полигона для межкурсовых испытаний студентов-практиков. Неосторожно озвучивший смелую мысль ректор, незамедлительно удостоился гневной отповеди тогдашнего бургомистра. Суть ее вкратце была проста как куриное яйцо – мол, где это видано, чтобы маги под мирным городом огненными шарами друг в друга кидали. А вдруг обвал? Или еще какой конфуз пострашнее…

Ремесленники и торговцы очень хотели на собственные деньги отсечь часть пустующих залов и устроить в них склады для не боящихся сырости и холода товаров. В ответ на эту просьбу отцы города с нежной улыбкой пообещали предоставить площади на поверхности земли. Гильдейские старшины откланялись и, как и следовало ожидать, остались при своих интересах.

Самыми удачливыми, если верить злым языкам, оказались ночные братства. Достоверных подробностей по понятным причинам не знал никто, но среди обывателей, и в особенности среди солдат упорно ходили слухи, о том, что предводители воровских цехов имеют дубликаты тех самых ключей. Как они были получены – украдены или обменены на золото, оставалось лишь гадать.

Ильм, будучи офицером гарнизона, историю эту слышал неоднократно и опираясь на собственные наблюдения и некоторые необъяснимые факты имел все основания верить в ее подлинность…

Уровень нечистот постепенно сошел на нет, и некромант смог выбраться на относительно сухое и чистое место. Он с неудовольствием покосился на грязный след остающийся за ним и, несмотря на холод, разделся и по возможности насухо выжал одежду. Что поделать, но это единственное из гигиенических мероприятий, которые он сейчас может себе позволить. Неплохо было бы в обозримом будущем встретить кого-то из лихих людей. Это, разумеется, дело рискованное, но есть ли другой способ найти отсюда выход? Другого выхода пока не видно. Знать бы только, где искать. Канализация велика, а расположение торных бандитских троп Ильм не знал.

Пришлось, покачиваясь блуждать по коридорам, перекресткам и развилкам. Ни одной живой души ему не попалось, только большие крысы несколько раз деловито перебежали дорогу, спеша куда-то по своим делам. Сыр пробудил в Ильме просто звериное чувство голода, и это вполне укладывалось в происходящие события. Магическая рециркуляция – процесс, затухающий со временем. Плюс непредвиденные траты энергии. Теперь даже восполнив ее запас нельзя надеяться на выживание без еды и питья. Может крысу умять сырьем? Сейчас даже такое мясо покажется сладким.

Ильм попытался поймать одну из них, но где уж тягаться измотанному человеку с упитанным грызуном…

Слабость, как назло, стала нарастать, словно снежный ком, катящийся с горы.

Вскоре после неудачной охоты некромант почувствовал, что еще немного и передвигать ноги станет для него неразрешимой проблемой. Он присел прямо на влажные камни и оперся спиной о пустую бочку. Надо срочно и любой ценой добыть пропитание. Охоту на крыс придется попробовать повторить, и сделать это надо так, чтобы был результат. Помниться последний грызун спрятался в большой норе недалеко отсюда. С нее и стоит начать.

Ильм доковылял до дыры в стене и немного озадаченно потеребил ухо. Что-то великоват ход – свободно можно рыцарский шлем засунуть. Крысы здесь большие, это факт, сам видел, но не настолько же… Однако другой альтернативы нет. Не станет же он сейчас рыскать по округе и искать нору меньшего, правильного размера. Придется начинать здесь. Некромант, кряхтя, опустился на одно колено. Место предполагаемой охоты определено. Остаются два вопроса. На что приманивать и чем бить. Ну, положим, ударить можно хоть вон тем куском доски. Ильм потянулся и ухватил пальцами деревяшку. Древесина при ближайшем рассмотрении оказалась насквозь изъеденной червями. Таким орудием муху не убить, не то, что крысу. Некромант скривился от досады и изо всех оставшихся сил отшвырнул свою находку в сторону. Гнилое дерево с неожиданно громким треском разлетелось на мелкие части.

Из норы в ответ послышался странный скрипучий звук.

Ильм насторожился и, наученный горьким опытом, поспешно отступил. Едва он успел спрятаться за ближайшим углом и с любопытством выглянуть из-за него, как из отверстия появилась странная приплюснутая голова. Некромант нервно сглотнул. Вот это на крысу никак похоже не было. И размер такой приличный – с три крупных мужских кулака. И вся покрыта роговыми чешуйками. Вслед за головой появилась толстая шея, тоже прикрытая костяной броней. Она тянулась, становясь все длиннее, пока некромант не осознал, что перед ним свивается в кольца огромная змея.

Тело, забыв об истощении, мгновенно исполнилось небывалой бодрости. Так быстро Ильм не бегал очень давно. С тех самых давних пор, когда из мальчишеской вредности попытался скормить костяному волку Хонва, прихваченный первым морозцем и немного подгнивший мухомор…

Ильм бежал, не задумываясь о правильном направлении, тем более что плана этого лабиринта он все равно не знал. Он петлял как заяц, путающий следы, одержимый лишь одной мыслью – убраться подальше от чешуйчатого гада. Остановился Ильм лишь когда вдалеке перед ним качнулся, раскидывая по стенам кривые черные тени, бледный свет ручного фонаря.

Некромант придавил нестерпимое желание броситься с криками вперед и нырнул в узкий боковой коридор. Другой дороги здесь все равно нет. А пока… Пока можно подсмотреть, кто тут так смело гуляет.

Незнакомец шел уверенно. Он, судя по всему, действительно никого не опасался. Даже насвистывал что-то веселое.

Ильм дождался, когда он почти поравнялся с его убежищем и вышел навстречу. Он понимал, что рискует, но другого выхода, разрешить ситуацию не видел.

– Приветствую.

– А? – мужчина отшатнулся назад, и быстрым движением выхватил из-за пояса длинный нож.

Повисла напряженная пауза.

Ильм в знак своих добрых намерений развернул руки ладонями вперед, не сводя настороженных глаз с кончика клинка.

– Э… изыди, дух. Э… Ибо рассыпься, яко не во… вогневи и не проведи раба своего…

– Не отведи раба своего, – поправил Ильм, – я не дух. Я живой. И никуда исчезать не собираюсь. На запах, источаемый мной, внимания не обращай. Давай ты уберешь нож, и мы спокойно поговорим. По-моему нам с тобой здесь делить нечего.

– Нашел дурака, – незнакомец втянул в себя воздух, поморщился, потом, не сводя глаз с некроманта, поставил фонарь рядом собой и перекинул оружие в левую руку. Сделал он это настолько будничным, привычным движением, что у Ильма не осталось ни каких сомнений в том, что перед ним опытный бывалый боец.

– Я дураков не ищу.

– Закрой рот. Для начала я встану на твое место, а ты на мое. И без глупостей.

– Как прикажешь, – Ильм перешел в указанное место, внимательно приглядываясь к владельцу ножа. На вид средних лет. Крепкий. Два шрама на лице. Одет в кожу: грубые высокие сапоги с пряжками, кожаные штаны, кожаная длиннополая куртка с нашитыми снаружи металлическими кольцами, на голове кожаная шапочка, прикрывающая уши. На поясе прицеплена средних размеров сумка. В глаза ни тени страха. Только настороженность и недоумение.

– Ты откуда здесь взялся?

– Не помню.

– Память, выходит, отшибло, – мужчина правой рукой подергал ворот, распуская шнуровку на груди, – ничего, сейчас ты у меня все расскажешь. Даже то, чего не видел.

Нож снова перекочевал в правую руку.

Ильм подобрался и вдруг разглядел на жилистой шее деревянный знак Жана Рубаки.

– Погоди, – заторопился некромант, – ты ведь на Рубаку работаешь?

– Не твое дело, – боец ночной гильдии предпринял безуспешную попытку одним глазом покоситься на свой амулет, а другим не упустить из поля зрения странного бродягу.

– У меня весточка для Гора.

– Не знаю никакого Гора. Не заговаривай мне язык.

Ильм вдруг с сожалением подумал о том, что спасенный им бандит, скорее всего, назвался первым пришедшим в голову именем, но откупать было уже поздно.

– Еще раз повторяю у меня важная весточка для Гора. Ты ее до его ушей донесешь. С него должок и пара кувшинов сухого красного вина.

– Ха-ха, – откровенно издеваясь, осклабился ходок по канализации, – значит должок и еще вино красное! Ой, уморил…,– он посмотрел куда-то за Ильма и неожиданно опустил нож, – надо было такое придумать…

Некромант попытался обернуться, но в этот самый момент получил увесистый удар по многострадальному затылку.

Мир вспыхнул и погас.

***

Лежать совершенно голым на идеально чистой простыне, под теплым стеганым одеялом, да еще вдобавок имея под головой пуховую подушку, оказалось занятием в высшей степени увлекательным.

Ильм повернулся на спину, закинул руки за голову, потянулся и оглядел свои апартаменты. Просторная комната была обставлена недорогими, но вполне солидными вещами. Помимо его кровати, кстати, довольно большой и предназначенной явно для плотских утех, имелись здесь еще пара обтянутых кожей кресел, большой стол, шкаф, набитый книгами и камин с красивой, явно гномьей работы решеткой. Такое жилище под стать зажиточному горожанину. Жалко, что выйти отсюда нельзя – дверь заперта с другой стороны, и в окошко не посмотреть – снаружи плотно закрыты деревянные ставни.

Все злоключения, произошедшие с ним, теперь казались дурным сном. Только шрам на руке, боль в ноге, да никак не желающая приходить в норму магическая составляющая, упрямо напоминали о подлинности событий с ним произошедших. И разве мог он предполагать, что под Туровом существуют неизвестно кем построенные подземные чертоги? Хотя… если бы был умней, наверное, должен был предвидеть нечто подобное. А голем? А змеюка эта светло-серая? Бр…р. И он тоже хорош. Только тем и занимался, что убегал и прятался. Некромант называется, болотный дятел в ухо. В общем, плохо он себя проявил. Стыдоба и позор. Спасибо, что никто посторонний всей этой идиотской чехарды не видел. Теперь все позади. И тюрьма и побег. И офицерские нашивки… А что впереди? Впереди полная неизвестность. Очень нехорошая тенденция в последнее время наметилась.

В замке провернулся ключ.

Ильм подтянул одеяло повыше, исподлобья посмотрел на открывающуюся дверь и сразу облегченно выдохнул.

В комнату ввалился залепленный с ног до головы снегом Гор. Ночной мастер небрежно отряхнулся, не глядя, бросил плащ и шапку на ближайшее из кресел. Прошелся с хозяйским видом по комнате, пошевелил дрова в камине и присел рядом с некромантом.

– Ну, здорово, маг! Как себя ощущаешь? – он весело хлопнул постояльца по плечу.

– Смотря с чем сравнивать. – Ильм потер затылок, – лучше, чем было, но хуже чем всегда.

– Ничего, отлежишься, перья почистишь, и будешь как новый.

– Очень надеюсь, – некромант немного помолчал, подыскивая слова, – это ты меня спас?

– Я в должниках ходить не люблю, – Гор со значением хлопнул себя по груди.

– Спасибо тебе, Гор. И вот еще что…Мы с тобой тогда как-то однобоко познакомились. Меня Ильм зовут.

– Рад повторному знакомству, – подручный Рубаки протянул жесткую ладонь, – извини, что не зашел сразу. Дела. Кстати, ты, надеюсь, сразу догадался у кого в гостях?

– Не сразу, – улыбнулся Ильм, – только когда вино увидел.

– А представляешь, каково было мне? – оживился Гор, – парни мои явились из рейда, рожи загадочные, будто Единый им явился. Ну, барахлишко добытое высыпали на стол. Все честь по чести. А я смотрю на них и чего-то явно не понимаю. Мнутся ребята, вздыхают, нервничают понемногу. Чего-то хотят сказать, но решиться никак не могут. Я вообще такие реверансы не слишком жалую. Стукнул, значит, кулаком по столу и говорю им строго так, мол, давайте быки безрогие языками ворочайте быстрее. Они и начали в два голоса, ровно певчие на клиросе. Мол, там внизу бродяга есть. Откуда взялся непонятно. Кто такой неизвестно. И в довесок послание мне велел передать. У меня очи округлились. Я ж ни сном, ни духом, ни о каких бродягах не знаю. Вообще не положено никому постороннему там быть. Я ребят своих за грудки, и спрашиваю со всей строгостью, что за послание такое. Они мне и вываливают про долг, да про вино. Ну, я сначала вообще, где вода, а где тина не понял. Сижу, молчу, мозгом двигаю. А потом раз… как обухом по лбу. Вспомнил и тебя и должок свой и вообще… Вскочил, ору этим остолопам, чтоб внятно промычали, где ты и в каком состоянии. Они мне трут, как заведенные, все, мол, в порядке. Оглушили, связали, оставили на месте до полного выяснения. И если мастер прикажет, то готовы незамедлительно вернуться и дело довести до конца. Ну, то есть кровь пустить. Тут я им быстро все растолковал. То есть, как я жду благоприятного исхода дела, и что ждет их, если они этого благоприятного исхода не обеспечат. В общем, притащили тебя без сознания. Дождались ночи. Потом сюда перенесли. Ты без сознания был и вонял, как пять навозных куч. Извини… Я распорядился с тебя все грязное тряпье стащить и вино поставить, красное, чтобы ты значит, когда в себя придешь, побег от смятенных чувств не учинил. Если честно, я думал приду, а ты уже и не дышишь. Но, слава старым богам, все обошлось. Ладно… Ты давай бревном не валяйся. Ты рассказывай, как докатился до жизни такой, что этого хмыря Кейта завалил. Как жив остался? Тебе ж вроде как голову отрубили…

– Голова уже приросла, – Ильм деловито потер заскорузлую шею, – шрам еще есть?

– Вроде нет, – Гор незаметно отодвинулся к ногам некроманта, – под грязью не видно. Ты что, правда… ну голову…

– Я не Единый пока, – некромант, зевнул, довольный маленьким розыгрышем, – чтобы отрубленные головы на место сажать. Мне смертную казнь в самый последний момент отменили и предложили пожить в каменном мешке.

– Странно. Очень странно. Тут, понимаешь, случилось с неделю назад у твоих товарищей построение во внутреннем дворе казарм. Я как раз по воле случая неподалеку оказался. Так там ясно и четко объявили, что тебя признали виновным, сам знаешь, в чем и того, укоротили на голову сразу после зачитывания приговора.

– Я тоже ничего не понимаю. Неужели целая неделя прошла?

– Не переживай. Я полагаю, ближайшие события все расставят по своим местам. Есть такое у меня предчувствие.

– Какие события?

– Не сейчас, Ильм.

– Хорошо, подожду, ибо я теперь никуда не тороплюсь, – некромант приложился к кувшину с вином, – вот я свинья…сам пью, а тебя не угощаю.

– Ни-ни, – замахал руками ночной мастер, – не вводи в соблазн. Мой старшина страсть как не любит, когда на службе себе расслабиться кто-то позволяет. Ты лучше про Кейта мне расскажи.

– Нечего мне про него рассказывать. Я его не убивал.

– Вот так финт. А кто тогда?

– Не знаю.

– Ловко, – удивился Гор, – а мы промеж себя решили, что это разборка была меж господами офицерами. Ну, там благородная кровь взыграла, дама сердца… Ну не знаю чего еще… Перчатка латная по роже. Так кажется у вас благородных положено? Дуэль и прочее…

– Кровь у меня самая обычная.

– Мозоль мне на язык, а я то думал, – в голосе Гора послышалось легкое разочарование, – короче наши общины как воды в рот набрали. Обычно после такого дела обязательно какая-нибудь мелкая сошка по пьяной лавочке клюв разинет. После этого убийства тишина как на кладбище. Надеюсь, ты меня не обманул?

– Есть причины для сомнений?

– Видишь ли, Ильм, – Гор задумчиво разгладил складки на одеяле, – мне придется доложить Жану о нашем разговоре. Иначе никак нельзя. Если потом вскроется правда о том, что убийца все-таки ты это ударит сильно по моему авторитету и как следствие окажет неприятную услугу и тебе. Ты понимаешь, о чем я?

– Вполне. Гор, у меня нет повода портить с тобой отношения.

– Надеюсь. Забыли. Как ты умудрился сбежать?

– Давай об этом как-нибудь потом, – поморщился Ильм, – я надеюсь это не допрос?

– Ни в коем разе. Потом, так потом. Как скажешь, так и будет. Ну ладно, костяной мастер, лежи, отлеживайся, а мне пора, – Гор поднялся с кровати и поправил камзол, – отдыхай спокойно, мои люди поблизости. Вино мясо будет в избытке. Ешь, пей, сколько влезет. Вон книжки есть разные. Бери, читай. Захочешь помыться, постучи в стену. И вообще если чего захочешь, стучи. По моему распоряжению твоим желаниям полный карт-бланш.

– Спасибо конечно, – немного смутился Ильм, – а где я вообще нахожусь?

– Город Туров. Надежное место.

– Понял. Можно еще один глупый вопрос? Как там Хилька?

– Наверное, хорошо.

– Ты ему про меня ничего не рассказывай.

– Не скажу, – Гор отвернулся и принялся слишком сосредоточенно застегивать плащ.

– Гор?

– Да, Ильм?

– Что-то случилось?

– Почти ничего, – Гор уселся обратно на одеяло, и продолжил, глядя куда-то помимо Ильма, – не хотел тебе говорить. В общем, мальчишка изрядной крысятиной оказался. У нас терся, желая в подмастерья попасть. Подкове на нас стучал. Городской страже про всех нас докладывал. Да много еще чего… В общем шел он тут на днях по Горшечной улице и поскользнулся. Знаешь, ребятня дорожки ледяные накатывает. А тут как раз снег прошел, и лед присыпал. Вот он и упал. Виском об камень.

– Вот леший…

– Не бери в голову, – Гор подошел к камину и подкинул в огонь пару поленьев, – я могу еще чем-то тебе помочь?

– Мне нужна подорожная. Желательно полная. И на другое имя.

– Это не проблема. Хочешь уехать?

– Да. Здесь мне делать нечего.

– К какому времени готовить документ?

– Думаю, дней через пять я буду в полном порядке.

– Договорились. До встречи.

Хлопнула, закрываясь, дверь, щелкнул замок, и вновь воцарилась тишина.

Ильм повернулся к стене и натянул одеяло до самых ушей. Чувства тревоги он не ощущал, но едва заметный неприятный осадок от разговора присутствовал. Что-то слишком много патоки. И какая трогательная забота о нем. Полный карт-бланш. Ему позволено упиваться вином, есть в три горла, вообще делать все что угодно. Наверное, и девку можно прямо сюда заказать. И никто при этом слова не скажет. Напротив его будут незаметно оберегать и чутко ждать капризного стука в стену. Или куда там Гор предлагал? В дверь? Впрочем, без разницы… Конечно Гор ему обязан. Но сам же незаметно для себя проговорился, что не столь уж трепетно отнесся к данному слову. Видишь ли, вспомнил он и меня и данное обещание… И еще один ненавязчивый момент. Он обязан доложить о разговоре Рубаке. Выходит все это не уже не личное дело Гора, а интерес цехового старшины. Спрашивается почему? Скорее всего, Гор, прежде чем вызволять его из канализации доложил все своему предводителю. Видимо все рассказал, что и как у него с неким некромантом вышло, и почему он обязан помочь. Теперь не грех вспомнить, что о Жане говорил как-то Санти. Умный, дальновидный, не разбрасывающийся ценными людьми. Да… Уж не решил ли Рубака разжиться личным колдуном? Вполне возможно. Странно только то, что разговор о подорожной не вызвал никаких протестов. Даже скажем так, не протестов, а мягких попыток отговорить его покидать Туров. Или все еще впереди? И еще один интересный вопрос. А хочет ли он остаться?