Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Часть 4
Черная бездна

В каземате первого подземного яруса тюремной башни властвовала сырость. Ее сероватые пятна во многих местах красовались на низких сводах потолка. Окружающий воздух тоже не располагал к долгому и приятному времяпровождению. Влажный, с неприятно щекочущим обоняние запахом сырого камня, он больше всего был похож на некую неподвижную субстанцию, живущую своей непостижимой и чуждой всему живому жизнью. Свою посильную лепту вносил и холод. Он легко проникал под одежду и недвусмысленно намекал на бренность бытия и всевозможные телесные хвори это самое бытие укорачивающие. Всякие там катары дыхательных путей, легочные горячки, кожные гнили и прочие прелести, проистекающие от нездоровой атмосферы.

С освещением дело тоже обстояло из рук вон плохо – восемь факелов на стенах едва разгоняли темноту.

Ильм ерзал на неудобном железном стуле, поглядывал на откровенно мрачные лица стражников и предавался самым черным мыслям. Кажется, проклятие его таки настигло. Быстро и совершенно неожиданно. Не позволило даже толком побороться с судьбой. И вообще, сколько можно здесь сидеть? Проклятый Кейт…

Вообще с утра ничто не предвещало беды. Ильм проснулся на восходе солнца и, несмотря на тягостные думы, терзавшие его ночью, почувствовал неожиданный прилив сил. День обещал быть хлопотным. Прежде всего, следовало отыскать Санти, и еще раз на трезвую голову расспросить о камнеломке. Кто его знает, что с такого дикого пойла могло сержанту померещиться. Если же история про попытку испортить механизмы окажется правдой, то сразу после развода караула придется бежать в магическую школу и жалостливо выпрашивать необходимый для работы раствор. По получении "кровавого глаза" следует, не теряя даром времени отправляться домой и, игнорируя словоохотливого по утрам Ольда, приниматься за сравнение образцов крови. Хильку, тоже придется выгнать, не обращая внимания на вселенскую обиду, исходящую в таких случаях от паренька…

Санти отыскался у башни и был застигнут в момент ритуала омовения, который он совершал путем пускания похмельной головы в бочку с ледяной водой. Сержант выглядел помятым, с синеватыми мешками под глазами, и вести куртуазные беседы наотрез отказался. Вот, мол, сменит его Виле Бык, тогда и поговорим в какой-нибудь таверне. Ильм заикнулся, было, что времени у него нет, чтобы по корчмам лазить, но в ответ был вынужден лицезреть еще одно глубокое погружение в воду. Делать было нечего – раз Санти уперся, то лучше с ним не спорить. Ильм пожелал товарищу не захлебнуться и отбыл в поисках Отто. Следовало еще раз ознакомиться с состоянием текущих дел – раз он сегодня самый старший по званию, то и отчитываться за ночь приодется ему.

Отто нашелся на городской стене. Капрал невозмутимо дымил трубкой и с удовольствием, в который раз, вслух считал до десяти. Рядом с ним потел многострадальный Лоскут в тщетных попытках успеть за это время взвести ворот тяжелого крепостного арбалета и правильно уложить в желоб кованый болт. Ильм немного понаблюдал за утренней тренировкой, а потом дернул капрала за рукав и решительно поволок в сторону. Отто величественным движением указательного пальца занятие с молодым пополнением прекратил, и все свое внимание переключил на лейтенанта. Ильм дождался пока просветлевший, но оттого не менее красный лицом Лоскут, радостно проскочил мимо них и принялся дотошно допытываться о всяких мелочах, имеющих неприятную тенденцию всплывать при общении с начальством.

Закончив разговор, некромант спустился вниз, и от нечего делать немного поупражнялся с топором. После перекинулся в кости с арбалетчиками и, наконец, дождался долгожданного мгновения сдачи наряда.

Кейт пришел один. На холеном лице его блуждало томное выражение с некоторым небрежным оттенком благородной скуки. Он молча выслушал доклад, прошелся мимо шеренги солдат и, качнув рукой, так, что самоцвет на его безымянном пальце заиграл всеми цветами радуги, сообщил, что всем доволен и что оставляет башню на попечение сержантов до следующего утра.

Шеренга распалась, и тут Ильм совершенно случайно заметил одну очень странную вещь. Кейт как-то уж очень лукаво подмигнул Лоскуту, от чего тот потупился и покрылся легким румянцем. Все это произошло в мгновение ока и, похоже, кроме некроманта на это событие никто не обратил совершенно никакого внимания. Да и некому было начальство разглядывать. Санти сразу же смылся в караулку. Отто с тремя солдатами отправился принимать первый купеческий обоз, въезжающий в город. Остальные были заняты каждый своими делами.

Ильм тоже поспешил отвернуться, но успел заметить, что Кейт направился в его сторону. Некромант напустил на себя самый любезный вид и приготовился держать оборону. Не любил он Кейта и ничего с собой поделать не мог.

Кейт вопреки ожиданиям не стал учить его офицерской жизни. Он просто взял его под локоть и предложил совершить совместную прогулку по городу, ибо им действительно было почти по пути. Ильм не замедлил согласиться, в душе проклиная небеса за ниспосланное испытание. Радовало одно – пути их разойдутся в темном Печном переулке. Он пойдет якобы домой, а Кейт, вероятно, в казармы…

Разговор затеялся ни о чем. Обсудили тенденции женской моды, а именно все увеличивающуюся глубину декольте, поговорили о погоде, подвергли критике низкий офицерский достаток. Потом Кейт как бы невзначай поинтересовался плавностью хода башенной решетки. Некромант клятвенно заверил, что все скользит как по маслу. Далее разговор в самых общих словах коснулся неожиданной и безвременной кончины брата-куратора. Поохали, повздыхали, посетовали на тяжелые времена и общее падение нравов.

В Печном переулке, как Ильм и ожидал, его непосредственный командир откланялся и, пожелав приятного отдыха, отбыл по своим делам.

Некромант вздохнул полной грудью и поспешил в сторону высшей магической школы. "Кровавый глаз" обошелся ему ровно в один золотой. Дорога до дома мастера Ольда пролетела незаметно. Сам булочник, как обычно возжелавший перекинуться с постояльцем парой фраз был в самых изысканных выражениях послан куда подальше. Хилька, по обычаю вертевшийся в комнате, был послан туда же, но более грубо. И вот час истины почти настал. Ильм аккуратно расставил на столе все необходимые для проведения экспертизы атрибуты и тут услышал топот многочисленных ног на лестнице. Он злорадно усмехнулся, предвкушая, с каким удовольствием отправит к лешему незваных ходоков, как вдруг в комнату ввалилась городская стража. Запыхавшаяся и настроенная крайне недружелюбно…

Дверь в каземат распахнулась, и под его своды вошли три человека. Ильм узнал всех троих и, надо сказать, визиту их не обрадовался. Если и были у него до этого момента незначительные поводы надеяться на благополучный исход, то теперь таких поводов не осталось. Эти персоны просто так вместе не собираются.

Во главе небольшой делегации шел мастер-обвинитель, важный, дородный пожилой человек. Некромант знал его лишь в лицо и в оценке этого человека мог полагаться только на скупые обрывки фраз, случайно услышанные из уст товарищей по службе. По слухам выходило, что мастер-обвинитель должностью своей тяготился, но расставаться с ней не спешил, поскольку денежки за нее из гарнизонной казны получал немалые. Говорили так же о каком-то тяжелом недуге терзающем его уже не первый год и связях с родовитыми дворянскими семействами, не очень, скажем мягко, симпатизирующими нынешней правящей династии. Слухи эти, однако, были столь туманны и не убедительны, так что отличить истину от вымысла было крайне затруднительно.

Следом шел высокий и худой, как щепка мастер-дознаватель. С этим человеком Ильм несколько раз имел честь работать, так сказать, плечом к плечу. Дознаватель имел острый ум и холодное как лед сердце, свойства, несомненно, очень полезные для его должности. Если ситуация требовала получить от обвиняемого совершенно определенные показания, он был несгибаем и непреклонен на пути к своей цели. Кстати и про него тоже разные сплетни ходили среди стражников. Кажется Матью что-то такое говорил… Да, точно Матью. Вроде бы в молодые годы нынешний мастер-дознаватель попался на чем-то очень горячем и был приговорен к повешению. И лежать ему сейчас в земле, если бы не гнилая веревка. Само собой по второму разу вешать его не стали. Выгнали из армии и забыли. Дальше случилась война. В боях изгой и отщепенец проявил себя в высшей степени храбро, был восстановлен в офицерском чине, смыв собственной кровью все прежние прегрешения и снова упрямо полез вверх по карьерной лестнице. Скорее всего это были самые низкопробные байки. Смущало Ильма лишь одно – мастер-дознаватель никогда не расставался с шейным платком…

Замыкал процессию старший штаб-писарь. Он двигался, как всегда, немного боком, отчего очень напоминал большого краба. Под мышкой у него торчали бумажные свитки. В руке подрагивала чернильница с торчащим из нее гусиным пером. Этот человек для Ильма до сих пор оставалось тайной за семью печатями. Владыка бумажной братии был лицом не приметным, предпочитавшим тишину собственного кабинета шуму и толкотне гарнизонной канцелярии.

Ильм совершил еще одну попытку удобно умоститься на жестком седалище, и в очередной раз не преуспел. М-да… Если бы он был в постоянном штате, то все это представление вылилось бы в полный войсковой сбор на главном плацу с обязательным присутствием самого полковника Ульриха. Ну а поскольку он всего лишь наемник по контракту то столь масштабные мероприятия не про его честь. Для нужд таких, как он существует малый офицерский суд. Вариант дешевый, быстрый и практичный. Собрались небольшой компанией, кого надо осудили и так также быстро разошлись с чувством исполненного долга. Сейчас почтенные мэтры свои места займут и пустят его в расход…

Долго ждать не пришлось. Мастер-обвинитель уселся в сторонке на скромном деревянном табурете, всем своим видом давая понять, что пока будет только слушать. Штаб-писарь отдуваясь разложил на столе писчие принадлежности, сел и достал перо. Мастер-дознаватель пристально наблюдавший за его действиями благосклонно кивнул, подошел к столу, взял в руку молоток и громко стукнул им по столешнице.

В каземате повисла тишина. Стражники подобрали животы и живыми статуями застыли вдоль стен.

Мастер – дознаватель вышел на середину небольшого помоста, как раз меж двумя своими коллегами и посмотрел на Ильма.

Некромант, решивший не обострять и так, в общем, совершенно безвыходную ситуацию опустил голову и встал.

– Малый офицерский суд гарнизона вольного города Туров объявляю открытым. Огласке подлежит дело об убийстве виконта Кейта сына Каша, действительного лейтенанта гарнизона, командира северного городского сектора. Обвиняемый готов давать разъяснения по делу?

– Да, – Ильм поднял голову, – готов.

– Что ж, – дознаватель заложил руки за спину, – тогда начнем. Твое полное имя.

– Ильм сын Нотара.

– Год рождения?

– Одна тысяча триста второй от первого явления Единого.

– Сословие?

– Вольный горожанин.

– Гильдия?

– Объединенный королевский магический орден.

– Цех?

– Ковен некромантов.

– Степень посвящения?

– Костяной мастер четвертого класса.

– Где обучался?

– Высшая королевская магическая школа город Туров.

– Где родился?

– Графство Моров.

– Конкретнее, – мастер-дознаватель позволил себе поморщиться, – конкретнее.

– Лесничество при замке барона Ружа.

– Родители живы?

– Сирота с пяти зим.

– Кто воспитывал?

– Добрые люди. Селение Гнилуха на Западной границе.

– Воевал?

– Нет. Был подмастерьем кузнеца.

– Как оказался в Высшей школе?

– По рекомендации действительного магистра.

– Ты же у кузнеца в обучении был, – чуть сузил глаза дознаватель.

Ильм устало закрыл глаза. Сколько, скажите, раз эта история не будет давать покоя совершенно посторонним людям?

– После уничтожения Гнилухи я долго бродяжничал. Магистр меня подобрал на дороге и к делу пристроил. Так и пошло. Потом выяснилось, что у меня есть дар.

– Хорошо. Расскажи нам все про сегодняшнее утро.

– Вас интересует моя встреча с Кейтом?

– Разумеется.

– Извольте. Лейтенант Кейт пришел к Северной башне почти ко времени смены стражи. Принял рапорты у сержанта Санти, покидающего службу до вечера и у Виле Быка заступающего на день, а так же выслушал мой полный доклад о состоянии дел. Потом я пошел домой. Кейту было со мной по пути, и он предложил часть дороги проделать вместе. Расстались мы у Печного переулка.

– Это все?

– Все.

– Может, ты найдешь в себе мужество, и расскажешь правду? – мастер-дознаватель посмотрел Ильму прямо в глаза, – это не изменит твоей участи, но ты проявишь себя как мужчина.

– Мне нечего добавить, – равнодушно пожал плечами некромант, – и я не понимаю, на основании чего вы считаете меня убийцей.

– В каких вы были отношениях с убитым?

– В приятельских, не более того. Поздоровались, перекинулись парой ни к чему не обязывающих фраз, попрощались. Вот и все отношения.

– Что это такое? – мастер-дознаватель развернул тряпицу и достал офицерский значок.

– Офицерский знак.

– Верно. А знаешь, чей на нем выбит номер?

– Понятия не имею.

– Имеешь, имеешь, – дознаватель с ласковой улыбкой развернул значок обратной стороной, – твой номер здесь. Твой. И самое любопытное даже не в этом. Самое любопытное в том, что значок этот нашли в руке убитого виконта. Этому есть многочисленные свидетели.

Сердце Ильма пару раз глухо ударилось о ребра и провалилось куда-то вниз. Вот это удар. Значит, песенка его спета. Уж не тот ли это знак, что пропал с его куртки еще до снега? Впрочем, теперь все равно. Или попытаться еще побарахтаться?

– У меня один пропал по осени. Не знаю куда.

– Ты правила знаешь, – дознаватель подкинул значок на ладони, – о потере офицерского знака незамедлительно следует доложить в канцелярию.

– Я докладывал, – ни с того ни сего соврал Ильм и тут же прикусил глупый язык.

– Ложь, – бодро встрял в допрос штаб-писарь, – я этими пропажами ведаю и лично с каждым офицером разговариваю. Вынужден доложить, капитан, что за всю осень и начало зимы подобных обращений ко мне не было.

– Я ничего другого и не ожидал. Благодарю мастер-писарь за точные сведения. Кстати здесь и крепеж изогнут, словно его силой отдирали.

– Но я же со значком сейчас, – с полным отчаянием в душе произнес Ильм.

– Не смеши меня, некромант. У каждого офицера в комплекте есть один запасной. Что ж по-моему здесь все ясно.

– По-моему тоже, – обвинитель поднялся со своего места, – протокол допроса записан?

– Так точно, – штаб-писарь чуть привстал из-за стола.

– Отлично, – обвинитель кашлянул, прочищая горло, – малый офицерский суд гарнизона вольного города Туров постановил, учитывая вполне достоверные улики и принимая во внимание попытку использовать ложь со стороны подсудимого, считать Ильма сына Нотара виновным в смерти виконта Кейта сына Каша.

– Это произвол, – вырвалось у Ильма.

– Молчать, – припечатал мастер-дознаватель.

– Приговорить Ильма сына Нотара, – продолжил обвинитель, – к смертной казни через усекновение головы с лишением офицерского звания.

В каземате повисла тягостная тишина. Стало даже слышно, как в углу звонко капает с потолка вода.

– Учитывая некоторые, не предназначенные огласке моменты, – неожиданно продолжил мастер-обвинитель, – заменить смертную казнь через усекновение головы на бессрочное содержание преступника в каменном мешке с полным лишением воды и пропитания. К исполнению наказания приступить немедленно.

Сразу после этого офицеры собрали свои вещи и быстро удалились. Ильм опустился на стул, на этот раз совершенно не ощущая никаких неудобств, и задумчиво пожевал губу. Вот, значит, как. Без права еды и питья. Гуманно, нечего сказать. Спасибо, что хоть голову на месте оставили. Пока. Ну и переплет…

Коренастый сержант подошел к Ильму.

– Пойдем, мастер.

– Веди.

Они вышли из каземата и лестница за лестницей стали опускаться вглубь земли. Низкие потолки, узкие переходы, ступени вниз, снова узкие переходы. Ильм шел, стараясь ни о чем не думать. Будет еще время на голодный желудок пораскинуть мозгами. В тишине и в темноте. Но, боги, как этот злополучный значок угодил Кейту в руки? Как? Что вообще незаметно вокруг него происходит? Впрочем, все суета. При таком режиме он долго не протянет, даже если будет подпитывать организм магией. Маловероятно, что отсюда удаться убежать. Одно остается уповать на случай или на чудо…

– Пришли, – сержант деловито зазвенел связкой ключей, давая еще одну небольшую отсрочку, – да где же он… Ага.

Нужный ключ нашелся. Тяжелый замок открылся. Окованная железом дверь гостеприимно распахнулась. Изнутри пахнуло сыростью и гнилью.

– Эта самая сухая, – почти шепотом произнес сержант, – Единый тебе в помощники, мастер.

***

Время замерло. Точнее Ильм просто потерял ему счет. Он просто спал, занимал себя физическими упражнениями, снова спал, не пытаясь соизмерять свои действия с такими понятиями как день и ночь. Они просто перестали для него существовать.

Огромный мир сжался до небольшого пространства: десять шагов в длину, десять в ширину и приблизительно пятнадцать локтей в высоту. Хорошо еще, что антимагическое заклятие, наложенное на камни, совершенно обветшало. Воздав должное человеческому разгильдяйству, Ильм первым делом замкнул все процессы в организме на магическую рециркуляцию. Иначе поступить было никак нельзя. При полном отсутствии пищи и воды другого спасения от смерти не было. Хотя и эта мера была временной. Все равно организм рано или поздно истощиться. Просто произойдет это не скоро.

Проблема энергетической подпитки тоже решилась на удивление просто – прямо под полом камеры не очень глубоко обнаружилась крупная силовая жила. Немного смущала ее странная слоистая структура, но Ильм находился не в том положении, чтобы привередничать. Удачная находка позволила решить и еще одну насущную проблему – разогнать темноту. Один или два колдовских фонарика разных цветов почти постоянно висели под потолком и заливали каменный мешок причудливым смешением красок. Ильм заставлял их светиться в полную силу, ибо очень не хотел отучать глаза от яркого света.

Для сна приходилось всякий раз выбирать одно из двух зол – или ложиться прямо на большие квадратные плиты, устилавшие пол, или на слежавшуюся влажную кучу гнилой соломы. Впрочем, соломой это можно было назвать весьма условно – скорее труха от соломы. Влажная, гнилая труха. Ильм испил все прелести обоих вариантов. После отдыха на камнях он вставал, ощущая себя деревянной куклой – настолько затекали мышцы от неудобной позы. На травяной куче после сна на голом камне лежать было не в пример удобнее, но проклятая сырость тут же проникала через шерстяную тунику и неприятно холодила кожу. В принципе с этим можно было смириться, если бы не низкая температура окружающего воздуха. Сложение неблагоприятных факторов очень быстро привело к вполне ожидаемому эффекту – Ильм разжился больным горлом и насморком.

Больше всего душевных сил отнимала тишина. Причем тишина в камере изводила некроманта в гораздо меньшей степени, чем тишина в находящемся рядом коридоре. Он, никак не мог отделаться от ощущения, что за ним придут и сообщат, что произошла нелепая ошибка… Но чем дольше он находился взаперти, тем все меньше становилась эта надежда. Постепенно она переросла в горькое осознание того, что его вычеркнули из списка живых. Возможно, сюда и заглянут. Как-нибудь. Потом. По следующей весне или осени. Зайдут, чтобы убедиться, что никого живых нет и убрать очередные бренные останки. Или вовсе рукой махнут и не станут утруждать себя лишним походом в подземелье, как махнули рукой на бедолагу, чей скелет Ильм нашел у дальней стены.

В минуты таких раздумий в сердце как змеи вползали тоска по белому свету и совершенно неуправляемая паника. Сразу хотелось биться в отчаянии головой об дверь и орать во весь голос, в надежде докричаться до живых. Ильм восстанавливал идущие вразнос чувства простым и действенным способом – со всей силы бил кулаком по камням. Боль от разбитых в кровь костяшек пальцев мгновенно выгоняла всю дурь из головы. Придя, таким образом, в себя, он принимался сосредоточенно ходить от стены к стене и думать, думать, думать. Надежды на то, что, отделавшись от массы всевозможных посторонних дел, он сможет всесторонне проанализировать случившиеся вокруг него события, не оправдались. Все мысли сводились лишь к одному – бежать. Но как? Задача казалась совершенно невыполнимой.

Ильм в сотый, если не в тысячный раз пристрастно рассматривал стены и пол и снова и снова вынужден был признаться самому себе в том, что поставлен злодейкой судьбой в тупик. Не в силах он проплавить в стене ход, не может переместить себя отсюда за городские стены. Будь на его месте Хонв, все бы было иначе. Начнем с того, что наставник просто бы дело не довел до таких крайностей как заключение под замок…Эх…

На стене перед некромантом неожиданно появилось белесое пятно, которое постепенно стало приобретать объем, превращаясь из плоской неряшливой кляксы в нечто вытянутое, очень похожее на клок тумана. Ильм нарочито медленно сделал пару шагов назад, сложил руки на груди и выгнал из головы все посторонние мысли. Духов ему здесь только не хватало.

Туманный гость тем временем полностью отлепился от стены и торжественно выплыл на середину камеры. Один из магических фонариков, задетый им, мигнул пару раз и исчез.

Ильм отошел еще немного, пока не зная как себя вести и чего вообще от неожиданного визитера ожидать. Духи, как правило, бывают настроены миролюбиво, но исключения из правил никто не отменял. Даже если так, то, что собственно ему грозит? Оружие духов – страх. Пугать некроманта белым саваном и гулкими звуками дело пустое.

Дух тем временем сформировал нечто отдаленно напоминающее одинокое щупальце и потянулся к оставшемуся нетронутым огоньку. Ильм тут же усилием мысли сдвинул светляка далеко в сторону. Щупальце качнулось и замерло на полпути к цели. Потом нехотя стало втягиваться обратно. Призрак покачнулся, медленно налился изнутри молочной белизной и раздался в стороны. Форма его очень быстро претерпела совершенно неожиданные изменения. Теперь перед Ильмом висела чудовищная рожа с вполне, однако, человеческими чертами. Зрелище надо признаться было еще то, но некромант лишь весело усмехнулся – подобных харь по портовым кабакам пруд пруди.

Гигантская голова разочарованно качнулась и плавно стекла на пол, превратившись в небольшую фосфоресцирующую лужу.

Ильм недоуменно проследил за этой неожиданной трансформацией и равнодушно пожал плечами. Негусто у духа с фантазией.

Тем временем от лужи вверх потянулись десятки тонких нитей. Достигнув высоты роста взрослого человека, они принялись скручиваться и вскоре превратились в толстый призрачный жгут. Жгут, всосав в себя все остатки с пола, вертикально поднялся вверх и тут же свернулся в довольно аккуратный бублик.

Призрачное кольцо начало медленно крутится вокруг своей вертикальной оси. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Вскоре перед Ильмом бешено вертелся большой призрачный шар. Через несколько мгновений и верхний и нижний полюса стали расходиться в разные стороны, постепенно превращая шар в гигантское веретено.

Ильм сладко зевнул, прикрыл рот рукой и придал лицу выражение вселенской скуки.

Фантом словно почувствовал полное равнодушие к своей персоне. Беззвучная вспышка осветила стены сиреневым огнем, и в воздухе повис конский череп в натуральную величину, обратив пустые глазницы в сторону некроманта.

– Браво, – Ильм лениво похлопал в ладоши, – браво. В бродячем цирке тебе бы цены не было.

– Ты совсем не испугался? – безжизненный голос прозвучал прямо внутри головы.

– Нет. Но ты не расстраивайся. Кто-то другой непременно испугается.

– Так всегда, – внутри призрака колыхнулись темные волны, – лучше все равно не получиться. Ты надолго здесь?

– Мне кажется навсегда.

– Вечной не бывает даже вечность.

– Не проверял, – Ильм качнул головой в сторону скелета, – твое хозяйство?

– Нет, – призрак сжался и приобрел форму отдаленно напоминающую человеческий силуэт, – так лучше?

– Лучше.

– То, что осталось от моего человеческого обличия лежит под одним из больших камней в основании этой башни.

– Давненько ты здесь обитаешь…

– Мне неведомо время.

– Но ведома память.

– Да. Я помню все. С того момента, как на заросшем травой пустыре начали размечать место для котлована.

– Ты был зодчим?

– Да. Грунт оказался очень нестойким. Дважды основание давало трещины и его приходилось разбирать. После этого решено было копать глубже.

– И что получилось? – Ильм истосковавшийся по простому человеческому общению сам не заметил как увлекся беседой.

– Мы углубились еще на двадцать локтей и наткнулись на твердую породу. Мне не повезло. Я не успел выбраться из под одного из коренных блоков. Мои товарищи решили не терять напрасно время и не вытаскивать то, что от меня осталось. Я уже тогда обрел свободу. Я слышал их разговоры и был с ними согласен. Богам земли была угодна жертва.

Боги взяли то, что хотели.

– Тогда ты здесь надолго.

– Мой удел находиться здесь до тех пор, пока от башни не останется и следа.

– Не знаешь, что это за несчастный? – Ильм подошел к останкам.

– Знаю, – призрак плавно подплыл ближе.

– Он любил читать вслух сонеты и баллады. Он боялся меня. Я его не пугал. Я слушал.

– Интересный, наверное, был человек.

Призрак не ответил. Он облетел камеру по кругу, снова прилип к стене и постепенно исчез.

Ильм сел, уперся подбородком в согнутые колени. Вот и пообщались. Интересно, а некроманты после смерти могут в такую субстанцию превратиться? Или им прямая дорога на сковородку в залах воздаяния?

Призрак материализовался вновь. Теперь он представлял собой нечто, очень похожее на полный завязанный картофельный мешок.

– Ну, чего тебе еще? – буркнул Ильм, – что-то забыл? Или будешь пугать по второму кругу?

– Хочешь отсюда уйти?

– А тебе какой резон мне помогать?

– Скучно.

– А если я сбегу, то весело станет?

– Не понимаю.

– Ладно, я согласен.

Дух переместился в угол и опустился на каменную плиту.

– Здесь.

– Ты яснее можешь изъясняться?

– Здесь под плитой. Ход.

– Прелестно, – Ильм подошел к предполагаемому месту побега, – какой ход? Куда?

– Я не знаю. Я помню, что когда мы докопались до твердого слоя, то случайно вскрыли засыпанный лаз. Он уходит глубже. Мы не стали его исследовать и не стали закапывать. Решили, что когда будем выстилать пол, то просто накроем его плитой и все. Плита тяжелая. Каждую сюда везли на повозках, запряженных парой тяжеловозов. Никто из сидевших здесь ни разу не догадался о том, что скрывается в этом углу. Ты первый.

– Ага, – Ильм упер руки в бока, – значит, это я догадался… Какой мне толк от хода в который нельзя попасть.

– Я помогу.

– Как интересно?

– Я подниму этот камень за один край. Ты пролезешь.

– Разве призраки могут взаимодействовать с предметами?

– Не понимаю.

– Тьфу ты леший… Как ты это сделаешь? Ты же, как туман. Через тебя плевать можно, а тут каменюка пудов на десять.

– Я смогу. Я раньше уже пробовал. У меня получалось.

– Тоже кому-то бежать помогал?

– Нет. Ты первый. Мне было скучно.

– Уф, – Ильм взялся за голову, – от общения с тобой голова начинает болеть. Постой-ка. А что я тебе буду должен за такую услугу?

– Ничего. Когда умер человек, знавший стихи мне стало очень скучно. Я решил, что если встречу здесь еще одного, то помогу ему бежать, и скука пройдет.

– Очень странная философия. А ты точно не знаешь, что там внизу?

– Пустоты. Много ходов. Еще глубже подземная река. Я вижу тонкие нити, которыми ты связан с ней. Ты похож на деревянного человечка, которого водят на нитях бродячие комедианты.

– Очень лестно, – нахмурился Ильм.

А ведь призрак не далек от истины. Только кто тот невидимый кукловод? Судьба? Тень проклятия? Воля случая?

– Поднимай камень.

Он ожидал, что у духа вырастет нечто похожее на мускулистые руки, но как он заблуждался в своих предположениях…

Призрак игнорируя всяческие дешевые фокусы просто затек в узкие щели пола и толстая квадратная каменная плита без особого усилия, впервые за долгие столетия, поднялась на локоть в воздух.

Лезть под нее, честно говоря, было как-то страшновато.

– Тебе не тяжело?

– Нет.

Ильм глубоко вздохнул. Ну и ну. Если доведется отсюда выбраться, обязательно Хонву при встрече стоит эту историю поведать. Пусть старик повеселиться. Это ж надо – призрак помогает сбежать убийце. Дичь. Бред. Либо он благополучно сошел с ума.

Ильм нагнулся, и заглянул вниз. Действительно ход. Узкий он, правда, но, кажется, пролезть можно. Главное, чтобы дальше сужений не было. Очень не хочеться в нем застрять и отдать Единому душу. Некромант сотворил маленький огонек и пустил его в лаз. Светляк мигнул серебристым светом и скрылся из глаз. Его отблески еще некоторое время мелькали на шершавой поверхности камня, потом погасли.

– Лезь, – поторопил призрак, – только будь добр сделай здесь еще этих огоньков.

– Зачем они тебе? – удивленно изогнул бровь некромант, – стал бояться темноты?

– Они вкусные.

– Нет, я точно сошел с ума. Ну, держи, чревоугодник, – Ильм сотворил десятка два магических фонариков, – смотри не перекушай, а то пятнами покроешься.

– Пятнами?

– Ага.

– Не понимаю.

– Ну и не надо, – Ильм лег на живот и пополз в холодные недра земли, – прощай. И спасибо тебе за помощь.

Ответа он не услышал.

Ход шел вниз под большим углом и постепенно забирал вправо. Проклятая нора оказалась очень тесной, но Ильм упорно лез вперед. Замкнутых пространств он никогда не боялся, но сейчас буквально сжатый со всех сторон земляными стенками, вдруг ощутил разгорающийся внутри себя огонек паники. Пришлось срочно брать себя в руки и успокаивать мыслью о том, что скоро он окажется в местах более просторных.

Где-то за спиной, точнее за пятками раздался глухой стук. Ильм невесело цокнул языком. А это, кажется, плита встала на место. Теперь пути назад нет. Если трезво посмотреть на существующее положение вещей, то так даже лучше. Дополнительный стимул лезть вперед. Все равно, в этой земляной кишке ни развернуться, ни повернуться невозможно. И тут его посетила не очень приятная мысль. Что если проклятый призрак специально заманил его в эту ловушку? А вдруг их тут целая куча? Накинуться сейчас и все, здравствуй печальный и безвременный конец жизни. И совершенно бесславный. Стоп. Это все нервы. Ильм прикусил губу. Боль вернула на место разгулявшееся воображение и заставила посмотреть на факты более спокойно. Чего он так засуетился на пустом месте? Призраки на живых не набрасываются, это раз. На мертвых, кстати, тоже. Во-вторых, если этот призрак какой-то особенный и изощренными способами охотиться на живую и мертвую плоть, то, леший раздери, что ему мешало расправиться со своей жертвой в камере? Плотоядный призрак – это свежая мысль…