Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Некромант постоял немного рядом с ним для соблюдения приличия, а за тем, вежливо обходя сгорбленные неподвижные фигуры, направился к воротам замка.

Заметив приближающегося к ним мирянина, латники немного оживились. Ильм в душе порадовался за них. Скучная здесь служба. Без огонька, без задора. Тишина и покой, поскольку даже среди дураков не находится желающих бузить в столь торжественной обстановке.

– Зачем пожаловал? – дорогу некроманту перегородил храмовник с нашивками старшего оруженосца.

– Хочу поговорить с братом-куратором.

– Не положено.

– Отчего же? – Ильм постарался удивиться как можно искреннее.

– Брат-куратор занят. Молитвой и радением на благо паствы. Если желаешь облегчить душу свою таинством исповеди, то приходи на закате в малый предел кафедрального собора. Брат-исповедник со смирением выслушает тебя.

– У меня назначена встреча, – холодно обронил некромант, – постарайся не тратить зря свое и мое время.

– Не положено, – заученно пробубнил латник.

– Кем не положено?

– Никому не положено.

– Уф…, – выдохнул Ильм, начиная сожалеть о том, что притащился в такую даль, – давай посмотрим на этот вопрос другой стороны…

– Мудрование есть признак ереси.

– Мы без мудрования… Что с тобой сделает брат-куратор, когда узнает, сколько времени ты меня мурыжил?

– Ничего не сделает. По его распоряжению никого и не пускаем.

Три храмовника, стоящие чуть в стороне, утвердительно качнули головами.

– Что же мне делать?

– Иди своей дорогой и не отвлекай нас по пустякам.

– То есть брат-куратор для вас есть пустяк, – не замедлил вцепиться мертвой хваткой в неудачно построенную фразу Ильм, – ему, пожалуй, будет очень любопытно узнать, какого о нем мнения его подчиненные.

– Я не о том глаголил, – немного стушевался стражник.

– О том, о том, – ядовито продолжил Ильм, – и, кстати, приведи себя в порядок. Шею вымой и с другого конца тоже…

– Не понял…

– А что здесь понимать? С такими языкастыми у мастера Гийома разговор короткий. Либо на виселицу, либо на кол. Сам знаешь.

– Погоди, погоди, – расстроился старший оруженосец, – ты, что из доверителей его?

– Из них, – Ильм толком не знал, кто такие доверители, но решил отыграть партию до конца.

– Сразу надо говорить. Вон капюшон надвинул, лица не видать. Развел тут канитель… Сейчас проводят тебя.

Один из стражников покинул свой пост и жестом пригласил некроманта следовать за собой.

Путь к брату-куратору пролег ровнехонько вдоль стены и закончился довольно быстро. Ильма встретила большая, обитая железными полосами дверь, скрывающаяся от посторонних глаз за массивными каменными тылами большого двухэтажного здания. То ли это был городской склад, то ли еще что-то подобное – постройка выглядела насквозь казенной. В каменном ущелье, образованным двумя отвесными стенами было сумрачно, сыро, но при этом чисто и аккуратно. Никаких отбросов и мусора. Похоже, за этим местом следили и посторонних нещадно гоняли…

Латник взялся за кольцо, заменявшее ручку, и несколько раз ударил им по специальной металлической пяте.

– Кто там? – голос с другой стороны двери прозвучал как из глубокого погреба.

– Свои.

– Слово скажи.

– Ворон и ключ.

На уровне лица распахнулось маленькое забранное решеткой оконце. На Ильма и его сопровождающего глянули два подозрительных глаза.

– Да открывай уже, – немного раздраженно протянул латник, – чего таращишься?

– Служба такая, – пробурчал привратник, – ща открою…

Щелкнул замок, и дверь неслышно распахнулась. Ильм подивился ее толщине. Такую "калитку" тараном не с первого удара возьмешь. Да и негде развернуться здесь с тараном. Четыре человека в ряд едва встанут…

– Кого привел? – коренастый брат, одетый в коричневую рясу, смачно почесал под мышкой, и вяло зевнул. На широком, смуглом лице его было не больше смирения, чем на лице портового вышибалы. К тому же на поясе висела увесистая дубинка, усиленная металлическими кольцами. Предназначалась она, видим, для того, чтобы напоминать окружающим о бренности бытия.

– Этот человек на второй ярус, – латник слегка подтолкнул Ильма вперед, – бывай, я ушел.

– Бывай. До вечерней службы.

Дверь тихо закрылась и наглухо отгородила Ильма от внешнего мира.

– Меч отстегни.

Ильм покорно расстегнул перевязь. Спорить в этих мрачных стенах язык не поворачивался.

– Руки подыми, – служитель ордена обошел его сзади и со знанием дела похлопал по одежде.

– Нет у меня больше ничего.

– Все так говорят, – крепкие руки стиснули бока как тиски, – стой спокойно.

Ильм вздохнул и стал терпеливо ждать, пока чужие ладони перестанут шарить по карманам. Наконец обыск завершился. Привратник с немного разочарованным видом отставил отобранный меч к стене и приказал Ильму следовать за собой.

Идти пришлось долго.

Постепенно они углубились в самые недра резиденции ордена. За спиной остались бесконечные вереницы коридоров, спуски и подъемы, обычные и винтовые лестницы.

Некромант долгое время занимался только тем, что пытался запечатлеть в памяти все хитросплетения пути, но несколько раз сбился, засмотревшись на великолепные мозаичные панно, украшавшие стены. Неутешительный вывод напрашивался сам собой. Обратную дорогу без посторонней помощи он ни за что не найдет.

Нудное путешествие закончилась в небольшом совершенно пустом зале округлой формы. Ничего в нем не было запоминающегося и примечательного. Только ровно вымазанные побелкой стены, деревянный пол, натертый до янтарного блеска да потолок, задрапированный темно-синим бархатом. Единственным украшением служила затейливо украшенная резьбой деревянная дверь с начищенной до блеска медной ручкой.

Провожатый с почтением приоткрыл ее и кивком головы предложил Ильму пройти внутрь.

– Жди здесь и никуда отсюда не уходи.

– Не уйду.

– Тогда всех благ.

Дверь тихо захлопнулась, и некромант остался наедине с просторной светлой комнатой. Обстановка в ней оказалась более чем скромной. Большой, девственно чистый стол. Четыре стула с высокими спинками вокруг него. Один из них выглядел чуть более солидно и богато. Он, по всей видимости, предназначался для хозяина этого кабинета. В дальнем углу обнаружилась конторка с небрежно разбросанными письменными принадлежностями. Над ней, подсвеченный зеленоватым огоньком лампады, висел образ Единого, обрамленный в золотой оклад.

Ильм, поскрипывая пыльными сапогами, подошел к столу, выдвинул стул и присел на самый его краешек. От нечего делать посмотрел на грязные голенища и тут же перевел встревоженный взгляд на пол. Гладко пригнанные друг к другу доски на поверку оказались совершенно чистыми. Некромант украдкой выдохнул. Конфуза не случится. Видно всю уличную грязь размазал, пока сюда добирался по внутренним переходам.

Он прислушался к мертвой тишине за дверью.

Интересно, где Гийом? Возможно, дела у брата-куратора. Еретик какой-нибудь матерый в пыточном подвале, или трапеза скромная. Дело давно к полудню идет. Или принято здесь немного задержаться, чтобы придать себе дополнительную значимость и вес. Кстати, кто такие доверители? И зачем они нужны? А что, если он зря так назвался? Может, к этим самым доверителям отношение, как к людям третьего сорта? И откуда Гийом узнает, что здесь его ждет именно маг-лейтенант? Тогда есть реальный шанс просидеть здесь до вечера, а может быть и до следующего утра.

Ильм от нечего делать и желая ускорить внезапно ставшее таким тягучим время, принялся считать. Про себя, разумеется, не вслух. Дабы не быть заподозренным в излишнем мудровании. Сначала досчитал до сотни. Потом до двухсот. Потом дотянул до пяти сотен. Чихнул и сбился со счета…

Где же брат-куратор?

Некромант встал, заложил руки за спину и прошелся по кабинету, стараясь не слишком сильно стучать каблуками. Заняться было категорически нечем. И тут его внимание привлек новый посторонний звук. Это был ритмичный барабанный бой.

Ильм подошел к окну.

Его взору открылся небольшой плац, на котором, как фигуры на шахматной доске, выстроились обнаженные по пояс мужчины с длинными мечами. Перед ними стоял барабанщик и еще какой-то тип в плаще с длинным жезлом в руках.

Ильм прирос к тонкому, чисто отмытому стеклу. Такого он еще не видел…

Удар жезла. Четкий барабанный ритм. Строй как единое целое сдвинулся с места, и клинки слитно очертили в воздухе сложный узор упражнения.

Удар жезла. Барабанный бой. Следующая фигура.

Удар жезла. Барабанный бой. Снова единообразный полет мечей.

Жезл принялся стучать все быстрее и быстрее. Барабан вслед за ним тоже начал ускорять свой ритм. Люди задвигались энергичнее, но все также четко и слаженно. Сосредоточенные лица, широкие спины, налитые силой мускулы.

Ильм озадаченно почесал затылок. Попал на синяк и поморщился от боли. Ничего себе подготовка. Не чета гарнизонной вольнице. Кто это? Рекруты, которых гоняют до седьмого пота, или ветераны, не желающие расслабляться ни на миг? В любом случае впечатляет. Выходит, здесь не только поклоны бьют…

– Ты убит, лейтенант, – знакомый голос сухо прозвучал за спиной.

Ильм слегка вздрогнул, но повернулся нарочито медленно.

Гийом выглядел на этот раз неожиданно просто, даже как-то по-домашнему. Без всяких излишеств и намеков на высокий духовный сан. Сандалии на босую ногу, широкие холщевые штаны и просторная, немного мешковатая туника. Только глаза и лицо брата-куратора были сосредоточены и совсем не располагали к задушевным посиделкам у камина.

– Добрый день, благостный, – учтиво поклонился Ильм, – в вашем приветствии, я полагаю, скрывается глубокая аллегория. Что ж, с точки зрения учения о душе, я, взваливший на плечи груз магии, действительно мертв. Мертв душой. А в остальном таким себя не ощущаю.

– Никаких аллегорий. Ни поверхностных, ни глубоких. Только горькая правда жизни и ничего более. Я мог сейчас тебя совершенно спокойно убить. Ты бы даже ухом не повел.

– Я, признаться, не рассматривал ваше появление здесь в таком свете.

– Не стоит недооценивать даже потенциально безопасную ситуацию. Разве ты пришел сюда по доброй воле?

Ильм опустил глаза. Последний их ночной разговор не слишком располагал к добровольным поступкам, но сейчас эту шероховатость очень хотелось обойти.

– Вы обещали хорошее вино. И вот я здесь. Кто же откажется попробовать знаменитые напитки из ваших погребов?

– Ах да, – Гийом сокрушенно развел руками, – как же я запамятовал… Сейчас распоряжусь, чтобы принесли повод для нашей встречи.

Он громко хлопнул в ладоши. Дверь чуть приоткрылась и в проеме показалась исполненная служебного рвения физиономия.

– Вина и пару кубков, – повелительно бросил брат-куратор.

Физиономия тут же исчезла.

Гийом перевел взгляд с двери на некроманта.

– Так что, лейтенант, береги спину. Это первое, что я хотел тебе сказать. Точнее, не хотел, но так получилось. В, общем, сам виноват.

– Я должен был стоять по стойке смирно?

– Не дерзи, – брат-куратор чуть слышно стукнул указательным пальцем по столу, – здесь тебе не гарнизонная казарма. И не бабкины именины. Скажем просто. Ты на чужой территории. И такая территория может быть где угодно, пока мы заодно, – Гийом немного выделил последнее слово, – учти это.

– Учту.

– Надеюсь, что разумный подход к жизни в тебе преобладает. Теперь еще кое о чем не слишком приятном. Мне не понравилось… Да, именно не понравилось то, что ты при последнем нашем разговоре не уточнил, как, собственно, сюда попадешь.

– Но я прошел… Сумел пройти…

– Чего ты сумел? Ты такой наивный или прикидываешься? Неужели ты думаешь, что тебя вот так просто сюда бы привели? Да никогда в жизни! Это я конфиденциально проинструктировал наряды, которые выходят на ворота. Разумеется, я им разрешил немного повалять дурака при встрече с тобой. Что бы все выглядело более правдоподобно. Ты поверил.

– Как они меня опознали? – Ильм разочарованно покачал головой. Маленький триумф не состоялся.

– Знаешь, очень несложно опознать некроманта, по собственной воле желающего встретиться со мной.

– Как это возможно?

– О, – Гийом позволил себе улыбнуться краешком рта, – поверь, это не сложно, даже если ты снимешь с руки свой драгоценный самоцвет. Вся ваша братия у нас под колпаком. Это так. Но это не повод для необдуманных и резких шагов. Все должно быть в меру. Мы за некий баланс сил. Во всяком случае, такая политика орден на данный момент вполне устраивает… Однако, мы отвлеклись, а у нас мало времени. Точнее у меня. Ага, а вот и вино…

Служка тенью забежал в комнату и поставил на столе глиняный кувшин зеленого цвета, бокалы и тарелку с нарезанным мясом.

– Прошу к столу, – Гийом подвинул к себе тот самый большой стул, – присаживайся, лейтенант, угощайся.

– Вы первый.

– Боишься, что отравлю?

– Тем не менее.

– Охотно, – брат-куратор демонстративно плеснул вино по бокалам, и отпил по глотку из каждого, – не превращай осторожность в манию. Можешь наделать ненужных ошибок. Хотя лучше быть осторожным, чем мертвым. Все. Я свой менторский тон на сегодня исчерпал. Думаю, ты все понял. Не стой столбом, угощайся. Повторяю, у меня мало времени.

Ильм выбрал место на противоположном краю стола. Выпил вина, пожевал жареное мясо. Продолжать разговор он не спешил, все еще толком не понимая, зачем он здесь нужен и чего от него хотят.

Гийом с удовольствием опустошил свой кубок и пытливо посмотрел не некроманта.

– Мучаешься от неопределенности?

– Не мучаюсь, но и комфорта особого не испытываю.

– Это пройдет.

– Вместе с моей жизнью?

– Гораздо раньше. Малая информированность для тебя сейчас благо.

– Я так не думаю.

– Зато я так считаю, – Гийом подцепил на вилку кусочек жаркого, – время все расставляет по своим местам. Все. Только что-то раньше, а что-то позже. Меня время тоже за последние дни заставило несколько раз сменить планы… Тогда ночью я планировал при следующей встрече с тобой говорить совсем о других вещах, нежели чем планирую теперь. Всему виной этот проклятый бой. Очень хорошо, что ты выжил. Очень хорошо…

– Что-то прояснилось? – Ильм внимательно посмотрел на собеседника.

– Увы, – брат-куратор тихонько постучал вилкой по полированной крышке стола, – увы… Я знаю не более, чем знал в ночь погрома. Лишенный всякого здравого смысла ночной налет на город. И никаких зацепок. Была у меня мысль попросить тебя допросить кого-нибудь из убитых. Ну что ты на меня так смотришь? Все было бы оформлено совершенно законно. Чрезвычайные обстоятельства, графская виза, благословление нашего магистра. Так вот… трупы были просто нашпигованы магией. Они разложились так быстро, словно их облили кислотой…

– Можно вызвать души.

– Я знаю. Только на это никто одобрения не даст. Это слишком. Ты надеюсь, меня понимаешь. К тому же правило третьего дня…

– Правило третьего дня не обойти.

Перед мысленным взором Ильм всплыла засаленная страница из учебника по прикладной некромантии. Правило третьего дня. Или аксиома Шельда-Римуса. Душа умершего человека и сам умерший человек, будучи поднятым из мертвых на третий день после смерти, теряет память на все события, случившиеся за три последних дня жизни.

– Только три дня, – некромант немного подался вперед, – а, что если есть что-то, что за четыре дня до смерти было…

– Не было. Эти люди самые обычные лесные бандиты. По полураспаду магического фона мы достоверно можем сказать, что колдовством по ним прошлись лишь за день до штурма. К тому же тебе лучше меня известно, какие силы высвобождаются при вызове души. Это тебе не труп поднять. – Гийом посмотрел на него в упор, – ты бы хоть глаза опустил для приличия… Наши следящие кристаллы это безобразие вмиг засекут. И тогда добра не жди. Я, разумеется, окажусь ни при чем, а тебя за одно место возьмут. Нет, Ильм, не пойдет…

– Я просто предложил, – пожал плечами некромант, – нельзя, значит нельзя. Только что делать-то?

– Я долго размышлял и пришел к мысли о том, что нужен человек, способный беспристрастно взглянуть на все это безобразие. Сверху так сказать. Человек, способный к анализу.

– Надеюсь, что не я.

– Разумеется.

– В вашем окружении?

– Здесь таких нет.

– Тогда в магической школе.

– Узколобые ослы.

– Сдаюсь.

– Есть один человек. И ты его знаешь. Его мнение для меня значит очень много… Насколько я знаю, у тебя еще десять свободных дней… Туда четыре дня, обратно четыре и там пара…

– Куда туда? – насторожился Ильм.

– В графство Ношт. К твоему бывшему наставнику.

– К Хонву?

– К нему, родимому. Навестишь старика, все расскажешь. Его послушаешь. Потом мне доложишь. Заодно немного отвлечешься от городской жизни. Ну что, согласен?

Ильм задумался. Сколько прошло лет, с тех пор, как он покинул башню мастера? Восемь лет учебы, да до того еще два года, пока он готовился к поступлению. Десять лет. Немало, а пролетели, как один день. Он давно подумывал навестить своего первого наставника, но каждый раз дела не позволяли воплотить планы в жизнь. А сейчас, словно сама судьба подталкивает его… В городе тошно находиться. И отказать он все равно не сможет. Итак, решено.

– Я согласен, но есть несколько вопросов.

– Задавай, – немного просветлел лицом Гийом.

– Откуда вы знаете про мастера?

– У него и спросишь. Если Хонв сочтет нужным, то объяснит.

– Я могу ссылаться на вас?

– Это непременное условие.

– У меня вообще-то, – Ильм немного замялся, – туго сейчас с наличными…

– Понимаю, – брат-куратор извлек из рукава запечатанный сургучом свиток, – вот, возьми. Здесь все, что нужно, записано. Запомни адрес. Тряпичная улица. Дом, на который смотрит бронзовый лев. Там тебе помогут. Отправляйся туда чуть позже. Ближе к закату. А я пока пошлю гонца, что бы предупредил о твоем появлении.

Ильм с подозрением принял загадочное послание.

– На тряпичной улице одна знать живет.

– Не беда. Ищи и обретешь, – брат-куратор встал из-за стола, давая понять, что беседа подошла к завершению.

Ильм поднялся вслед за ним.

– Когда думаешь в дорогу отправиться? – осторожно спросил Гийом.

– Сегодня.

– Удачи, костяной мастер. Удачи.

– Благодарю. Кто меня отсюда выведет?

– Я лично провожу.

Гийом положил ему на плечо тяжелую руку и, впервые за время их короткого знакомства, улыбнулся. И что-то такое проскочило в его улыбке, что заставило Ильма внутренне содрогнуться и неожиданно для себя сгорбиться.

***

Бронзовый лев, стоявший на высоком постаменте посреди небольшой ухоженной площади, смотрел прямо на помпезный трехэтажный особняк. В таком под стать жить знатному вельможе. Ильм долго рассматривал украшенные витражами окна, прикидывая так и сяк, как он будет оправдываться, когда охрана этого богатого дома начнет выставлять его на улицу. Никак не верилось, что за этими каменными стенами, ждут некроманта с запиской от самого куратора ордена Единого.

Время шло, а дело не двигалось.

Наконец Ильм собрался с духом, подошел к ограде и дернул за шнурок, свисавший с каменного столба. Где-то внутри мелодично звякнул колокольчик.

Прошло несколько томительных мгновений.

Только Ильм собрался позвонить еще раз, как входная дверь распахнулась и на пороге появилась довольно занятная парочка. Крупный, похожий на быка, громила в кольчуге и маленький, сгорбленный старик. Громила подошел первым, скрестил руки на груди и замер, и окинул гостя недобрым взглядом. Всем своим видом он давал понять, что любые не обдуманные выходки будут пресечены сразу и навсегда.

Старик встал чуть в стороне, немного распрямился и обратил на Ильма подслеповатые слезящиеся глаза.

– Кто таков?

Ильм молча протянул ему свиток.

Старик наморщил и без того изрезанное морщинами лицо и сорвал сургуч.

– Так, так…, – проскрипел он, – тебя, значит, и ждем. Так, так… Некромант значит… А чем докажешь, что ты это ты?

Ильм стянул с руки перчатку и блеснул перед его носом черным самоцветом.

Старик удовлетворенно пошамкал губами.

– Проходи, чего встал в проходе…

Некромант протиснулся мимо охранника и, сдерживая шаг, поплелся вслед за горбуном.

Странная компания. И это точно не банк. Вывески нет, а без нее и при таких постояльцах внутри этого дома может быть все, что душе угодно. Но раз Гийом его послал именно сюда, значит доверием старикашка обличен. Гийом человек серьезный. Со всякой швалью дело иметь не будет… Или будет, но при условии, что шваль проверена и перепроверена на вшивость. Не станет же второй человек в местной орденской иерархии пятнать свою безупречную репутацию. Скорее всего, этот старичок самый обычный процентщик. Таких много в каждом городе. Народец этот крутится волчком между добропорядочными горожанами и людьми с не очень чистой совестью. Скупает потихоньку краденые вещи и не забывает порой выколачивать просроченный долг при помощи наемных кулаков. Сейчас все прояснится.

Они прошли небольшой запущенный сад, в котором доцветали поздние осенние цветы и подошли к входной двери.

– Открывай, – старик властно вскинул подбородок.

Ильм послушно взялся за ручку и обернулся. Здоровяк не пошел за ними, как положено телохранителю, а остался стоять у калитки, внимательно разглядывая редких прохожих.

– Ну, что замер? Заходи, здесь не кусаются. И дверь аккуратно прикрой за собой. Чуешь, какая пружина тугая? Весь косяк из-за нее разбили…

Прихожая встретила Ильма дорогим ковром во весь пол и большими зеркалами на стенах. Пользуясь случаем, некромант оглядел свое отражение полностью. С головы до ног. В принципе все было ничего. Не отлично, конечно, но на твердое хорошо. Невысокие сапоги со шнуровкой по бокам, черные, почти в обтяжку шерстяные брюки, длинная темная, тоже шерстяная, туника. Поверх туники серебрится кольчуга, перепоясанная простым кожаным ремнем с квадратной пряжкой. Слева от нее висят ножны с мечом. Осознание того, что клинок тупой, немного портит, несомненно, суровый облик, но об этом ведь никто не знает… Так, что там у нас выше пояса… Меховой плащ, кстати, последний и, наконец, украшение всякого человека – голова.

Ильм прищурился. Отражение его сделало то же самое, отчего стало почему-то похоже на проснувшегося с похмелья Санти… Голова как голова. Черные с изрядной долей седины длинные волосы, правильные черты лица, прямой нос. Вот только кожа бледновата и круги под глазами. Это явление временное. След после травмы и медитаций. Так всегда бывает…

– Хватит рожи корчить, – проворчал старик, – пойдем дела делать. Сапоги разрешаю не снимать.

– Почему твой охранник снаружи остался?

– А неча ему тут делать.

– А не опасно, вот так с посторонним находиться в таком большом доме?

– Я тебя, что ли, опасаться должен? – гобун презрительно усмехнулся, – не волнуйся, паренек, у меня для таких как ты завсегда в рукаве пара козырных карт имеется. Иначе не дожил бы до своих лет. Но это не в обиду тебе. Ты спросил, я ответил… К тому же, раз у тебя с собой такая бумажка, то мне только повиноваться и остается.

– А если бы на меня в пути напали и бумажку того…

– Зануда ты. Не переживай, это не твоя головная боль.

Старик, сердито стуча тапками, завел Ильма в небольшую уютную комнату, наполненную тишиной и покоем.

– Сейчас получишь деньги.

– Под процент?

– Под роспись. Хотя… С таких языкатых, как ты, процент драть надо. Чтобы молчали чаще.

– Уже молчу.

– То-то, – старик приоткрыл конторку и вытащил небольшой мешочек, – так, посмотрим…

Он аккуратно выложил на столик перед собой ровно десять серебряных центурий. В два ряда. По пять штук.

– Пересчитай.

– Ты издеваешься, отец?

– Я тебе не отец. Спасибо, Единый, миловал от таких деток. Пересчитывай.

Ильм послушно передвинул указательным пальцем каждый кругляш на противоположную сторону.

– Все верно. Десять центурий.

– Распишись.

Ильм обмакнул перо в чернильницу и пододвинул к себе лист бумаги. Он оказался совершенно чист. Лишь внизу чернело каллиграфически выведенное опытной канцелярской рукой слово "подпись"

– А…

Не твоего ума дело. Подписывай.

– И не подумаю.

– Подписывай, тебе говорят.

Ильм отложил перо и демонстративно отошел в сторону.

– Хорошо, – старик проворно сунул странный документ в недра конторки, захлопнул дверцу и повернул ключ, – я тебя больше не задерживаю.

– Что ж, уважаемый. Если это все, то позволь откланяться.

Ильм развернулся с твердым намерением поскорее покинуть это не слишком приятное место. Сам как-нибудь соберется в дальний путь. Без помощников.

– Погоди, погоди, – сухая рука с неожиданной твердостью вцепилась в его плащ, – погоди. Не серчай. Мы еще не закончили.

– Так выдай мне деньги и воду попусту не мути. Только сразу хочу сказать, что десять монет мне мало. Этих денег не хватит, чтобы Туров из конца в конец пересечь. Да и мастер Гийом вряд-ли такое скупердяйство одобрит.

– Ладно, еще десять сверху, – неожиданно сдался горбун, – но не центурием больше.

– Это другой разговор.

Ильм пересчитал деньги и прислонился к стене, сложив руки на груди. Вся эта нелепица начинала его немного раздражать. Гийом с его непонятными интересами, старикан этот подозрительный… Тайное общество прямо, леший всех раздери. Самое обидное, что причиной всей этой странной истории его собственная глупость.

– Будет сердится-то, – миролюбиво произнес горбун, – давай лучше оружие твое посмотрим.

Некромант молча вытащил меч.

Хозяин дома извлек из кармана неожиданно белоснежный платок, промокнул им уголки глаз и взял в свои руки оружие. Подошел поближе к окну. Повертел, поковырял сталь ровно обстриженным ногтем.

– Плохой клинок. Могу даже угадать, откуда она у тебя. Из запасников городского арсенала. Так?

– Так.

– С таким много не навоюешь. Придется дать тебе что-нибудь более приличное. Пойдем.

Они перешли в соседнюю комнату.

От увиденного захватило дух, но Ильм сдержался и сохранил невозмутимое выражение лица. Помещение было чуть больше предыдущего. Опять ковер под ногами. И ни одного предмета меблировки. Зато вдоль стен сплошные стеллажи с холодным оружием. Почти до потолка. Кинжалы, стилеты, топоры, мечи, копья, алебарды. Даже сюрикены неровной горкой сложены на одной из полок. Да тут целый склад…

– Выбирай.

Некромант замер заворожено, пытаясь свести разбежавшиеся в разные стороны глаза. Хотелось сразу все. И не по тому, что он владел всем представленным здесь ассортиментом. Просто потому, что это было оружие. Настоящее. Как говорится, с большой буквы. Руки сами тянулись погладить холодную сталь, доведенную руками неизвестных мастеров до совершенства.

– Эх, – старик понимающе хлопнул Ильма по плечу, – придется помогать. Начнем с простого. Топор или меч?

– Меч.

– Ясно. Длина?

– Полторы руки.

– Эй, парень, приди в себя. Я тоже, когда сюда захожу, некоторое время стою завороженный. Магия оружия. Ничего не поделать. Хорошо, что ты полуторник хочешь. Я в молодости тоже такие мечи очень даже уважал. И сейчас, на старости лет, все такие клинки здесь пересмотрел. Слаб стал, а руки все рано тянуться. Хоть подержать… М-да… Вот отличный экземпляр.

Ильм с благоговением принял клинок.

Длинное лезвие шириной в три пальца, простая крестовина.

Он сжал рукоять.

– Ну, как?

– Тяжеловат немного, а в остальном очень хорош. Рукоять лежит, как влитая.

– Прекрасно. На самом деле, он не намного тяжелее своих собратьев. У него отличный баланс, таким образом, нагрузка на мышцы будет скомпенсирована. И сталь превосходная. Я полагаю, этот клинок выдержит удар трольего молота и не лопнет. Берешь?

– Если можно…

– Можно, можно. Кстати брат-куратор просил обеспечить тебя оружием навсегда. Как-то коряво я выразился… Короче он твой.

– Спасибо.

– Ничего, отработаешь. Хе-хе…Пойдем дальше.

В следующей комнате на специальных крюках висели доспехи. Тяжелых лат некромант не заметил, а вот разных кольчуг было в избытке. Снимать подарок Санти некромант не собирался, и, заметив, как старик начал что-то лихорадочно искать, приготовился стоять насмерть за свое имущество.

– Нашел, – облегченно вымолвил горбун, наполовину скрывшись в недрах большого, окованного железом сундука.

– Свою кольчугу не отдам, – решительно предупредил Ильм.

– И не надо. Поверх наденешь. Смотри…

На лавку, звякнув сталью, легла длиннополая кожаная куртка без рукавов, плотно обшитая металлическими пластинами. Каждая пластинка была немного скруглена снизу. Каждый следующий ряд немного захлестывал предыдущий так, что в целом доспех напоминал крупную рыбью чешую.

– Топиться в таком хорошо.

– Шутник, – недовольно проворчал горбун, – облачайся и не рассуждай. Это приказ Гийома. Категорический приказ.

Ильм нехотя расстегнул ремень и с кряхтением натянул на себя пластинчатый доспех. От предложенной помощи он отказался сразу – надо было определиться, сможет ли он облачиться во все это самостоятельно. Смог.

Некромант затянул пояс поверх обновки. Ощущение было такое, будто он создан природой не из костей и мяса, а из цельного куска гранита.

– Хорош, – старик оглядел его со всех сторон, – теперь, чтобы мечом тебя прорубить очень надо постараться. И топором тоже. На ножи всякие вообще можно наплевать… И на стрелы со средних и дальних дистанций. Только арбалетчики остаются твоими злейшими врагами. Так… Щит тебе не нужен. Поножи и наручи тоже…Шлем возьмешь?

– Пожалуй, нет.

– Правильно. Я тоже не сторонник горшки на голову одевать. А вот подшлемник стеганный рекомендую. Зима на носу.

– Подшлемник возьму.

– Да, совсем забыл, – хозяин странного дома с досадой сплюнул и торопливо юркнул в коридор.

Ильм проводил его озадаченным взглядом, уже не зная, что ожидать дальше, и попытался почесать спину о дверной косяк. Унять зуд удалось лишь с четвертой попытки. Два слоя брони гибкости ему, увы, не добавили.

Немного запыхавшийся старичок тем временем вернулся со свернутым в трубочку пергаментом.

– Это подорожная. Графства Туров и Ношт. Полная свобода передвижения. Теперь пойдем, я тебя познакомлю с твоей конякой. Зверь разумный. Самое главное магии почти не боится. И кличка у него подходящая. Леший.

Они вышли из дома с противоположной стороны, и почти сразу уткнулись в большой сарай, от которого даже снаружи исходил терпкий запах конюшни. Старик с неожиданной ловкостью сбросил в сторону длинный брус, запиравший широкие двери, приоткрыл одну из створок и указал пальцем во тьму.

– Иди, общайся.

Знакомство с Лешим прошло на удивление легко и просто. Ильм, знавший, как трудно лошади свыкаются с обществом некроманта, был приятно удивлен. Крупный вороной жеребец благосклонно принял подношение в виде в виде большого ломтя хлеба, позволил похлопать себя по крепкому мохнатому боку и вообще не показал ни малейших признаков беспокойства.

Старик на прощание сунул в дорожную сумку некроманта шмат копченого сала, круг сыра, хлеб и милостиво предложил убираться на все четыре стороны, предупредив напоследок, чтобы язык держал за зубами.

Ильм молча поклонился и запрыгнул в седло.

Вскоре он неторопливо ехал по улицам Турова, поглядывая свысока на обычную дневную суету. Его ждала дорога. Его ждала встреча с первым учителем, заменившим когда-то и мать и отца.