Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Судьба по контракту

Часть 1
Клинки в ночи

Осеннее солнце лениво закатилось за неровную кромку елового леса. Желто-оранжевые краски, щедро разбросанные его холодными лучами, сразу потускнели и постепенно уступили свое место серому савану сумерек. Холодный ветер, унявшийся было к вечеру, задул с удвоенной силой, словно чуя скорое приближение ночи. К тому же ощутимо потянуло сыростью от раскинувшихся невдалеке больших, давно обмелевших озер.

Ильм покосился на сгущающийся по низинам, издали похожий на молоко, туман, прислушался к вою ветра в раскидистых кронах и решительно отряхнул землю с рук. Все, на сегодня, пожалуй, достаточно. Нечего здесь засиживаться до самой темноты. Дело-то по большому счету сделано.

Он не без удовольствия осмотрел разложенную на грубой, залатанной большой пестрой заплаткой, холстине добычу. Целых десять корней мшистой дубравки. Да, количество невелико, зато качество отменное. Настоящие, полновесные, сочные корни. Такие экземпляры в аптекарских лавках редко можно встретить. Там все больше попадаются тщедушные с крысиный хвостик корешки. И откуда их лавочники только берут? Хотя… Чего душой кривить? Именно такую дохлятину таскают любители легкой наживы с обочин торговых трактов. Однако, толку от такой дубравки мало. Если хочешь настоящее качество, то следует обшаривать глухие заросли. Такая странная причуда у природы.

Вот и сегодня пришлось изрядно потрудится, ползая на коленях среди колючих еловых ветвей и клочков паутины, в поисках мелких желтых соцветий, спрятавшихся среди мертвой листвы и сухой хвои. Весь день на четвереньках. Лучший способ провести редкий выходной трудно придумать. Зато, какой результат! Теперь хочешь яды делай, хочешь целебные отвары, все будет отменного качества. Десять корешков это о-го-го! На всю зиму хватит и даже еще останется. Разумеется, человек, обученный и набивший руку на сборе трав, был бы более успешен. Но где уж недавнему выпускнику высшей магической школы, да еще с факультета практической некромантии, соревноваться с матерыми травниками. Чем богаты, как говорится тому и рады.

Ильм аккуратно завернул заветные коренья в тряпицу и поднялся с колен. В правой ноге что-то подозрительно хрустнуло. Ильм старательно помассировал колено и прошелся по поляне, разминая затекшие конечности. Интересно, как послушники Ордена умудряются находиться в такой неудобной позе от рассвета до заката, славя Единого? Без ног можно остаться. Впрочем, это их забота…

Лошадь, арендованная на день в гарнизонной конюшне, сразу же уловила чуткий ухом едва слышные шаги, повернула голову в сторону некроманта и недовольно фыркнула.

– Все, все, – Ильм подошел и ласково похлопал животину по мохнатому боку, – возвращаемся в город. И куда ты торопишься? Что за радость стоять в гарнизонной конюшне? Справа стенка, слева стенка, тесно, душно, влажно…А здесь свежий воздух и кое-что съедобное отыскать можно.

Лошадь фыркнула еще раз, более миролюбиво, словно соглашаясь с приведенными доводами.

– И то верно, – Ильм поправил притороченный у задней луки седла полуторный меч, и свободной рукой отмахнулся от лошадиной морды, – ну все, все, все, ну покусайся еще мне тут…

Ильм закинул лямку своей походной сумки на плечо и ловко запрыгнул в седло. Лошадь не дожидаясь команды, сразу же неторопливо затрусила в сторону видневшихся вдали городских стен. Некромант поерзал на жестком армейском седле, но удобное положение принять так и не смог. Пришлось покориться обстоятельствам, благо дорога предстояла не долгая.

Лес медленно проплывал мимо и мысли в такт движению тоже текли неспешные и по большей части приятные.

По всему выходило, что жизнь его складывалась пока не так чтобы совсем плохо. В конце весны он, удачно сдав выпускные экзамены, оказался счастливым обладателем звания действительного мага четвертого класса по специальности костяной мастер. Несомненно, четвертый класс это определенное признание навыков, но все еще, если быть честным перед самим собой, большой повод сомневаться в собственных силах. Если разобраться, то это всего лишь первая ступенька на долгом и трудном пути к настоящему мастерству, со всеми сопутствующими ей плюсами и минусами. Да, простолюдины будут готовы угодить любым его желаниям. Это так. Однако, человек искушенный, заметив на пальце молодого мага простой стальной перстень с черным камнем, снисходительно улыбнется и очень возможно, что сочтет разумным отказаться от его услуг. Сложные заклинания будут даваться с трудом, и результаты их порой будут удивлять даже видавших виды ветеранов. Мертвая плоть окажется послушна, но все еще будет таить в себе немало вредных для здоровья и рассудка тайн. Мелкая нежить станет послушно разбегаться и отчетливо дрожать, а вот твари более солидные, при виде новоиспеченного адепта, скорее всего, презрительно сплюнут ядовитую слюну сквозь острые зубы и попытаются попробовать его на вкус…

Короче, поводов для работы над собой более чем достаточно. Тем более, что через четыре года, поднабравшись опыта, есть хороший шанс замахнуться на третью степень. Всего-то и надо сотворить письменную работу на заданную тему и сдать практический и теоретический зачеты. Третья степень посвящения – это не только стальная цепь на шею, но и возможность более гибко использовать свой магический арсенал…

Далее, если повезет остаться в живых, через восемь зим обязательно стоит побороться за вторую степень. Тогда к стальному перстню и цепи прибавится еще татуировка на плече и, в результате особого ритуала посвящения, значительно возрастет мощь заклинаний. Еще через восемь зим, при благоприятном стечении обстоятельств, останется взять предпоследний рубеж. Первая степень ранг очень заманчивый, ведь он открывает прямую дорогу к званию магистра. Эх, мечты…

Ильм покачнулся в седле и усмехнулся.

Манят, очень манят дальние дороги и высокие гонорары, но в карманах гуляет ветер. С таким приятелем без хорошего коня, клинка и доспеха путь один – до первой глубокой канавы на каком-нибудь безымянном тракте. Таким образом, все, что он пока может себе позволить, это сжать зубы и засунуть нереализованные амбиции куда подальше.

Совершенно неожиданно вспомнилось самое начало лета.

После заключительного экзамена успела пройти пара недель. Хмель от последней прощальной попойки давно выветрился из головы, друзья разъехались кто куда, от выданных напоследок в качестве подъемных двух золотых центурий осталась жалкая россыпь меди. Ильм хмуро бродил по кривым, узким улочкам не зная, куда приложить свои силы. Подходящая работа, как назло не хотела подворачиваться. Неизвестно сколько продолжалось бы вынужденное безделье, не попадись ему однажды на глаза наполовину ободранное объявление. На обветренном клочке бумаги черным по белому предлагалось любому магу, имеющему при себе все необходимые бумаги, место в славных рядах городской стражи.

Ильм тогда засунул пальцы рук за пояс, задумчиво пробежал глазами по немного выцветшей вязи рун и крепко призадумался. А чем, собственно говоря, не занятие? Конечно, все стражников недолюбливают. Кого не спроси. Кто-то за дело, кто-то за компанию с дружками, кто-то просто так из вредности. Место, конечно, для мага не самое перспективное, но был ли выбор? Выбора нет было. Ильм постоял еще немного и окончательно утвердился во мнении, что для начала и эта работа сойдет. Он решительно повернулся, задел плечом незадачливого прохожего и, не обращая внимания на крепкое словцо, пущенное ему в след, зашагал в сторону казарм.

Его приняли совершенно равнодушно, но и без лишней волокиты. Лейтенант, оказавший ему честь, похоже, страдал от жестокого похмелья и поэтому был предельно краток в формулировках. Да, нужен маг. Да, готовы принять. Да, готовы обеспечить казенной комнатой за счет городского магистрата, одеждой и оружием за счет арсенала. О работе потом. Ах да, как же про оклад забыли! Пять золотых центуриев в месяц, плюс премиальные и незапланированные. Лейтенант хитро подмигнул. В общем, если уважаемый мастер согласен, то вот контракты на выбор. На год, на два, на пять лет.

Ильм поколебался несколько мгновений и выбрал пергамент, обрекающий его на два года служения славному городу Туров. Две зимы это не очень много. За это время он успеет понять, что к чему и определится с дальнейшими планами.

Уже собираясь уходить, Ильм ненавязчиво поинтересоваться судьбой своего предшественника. Лейтенант криво усмехнулся в ответ на его вопрос, и, поднявшись из-за стола, вразвалочку подошел к окну. По-хозяйски распахнул его и смачно плюнул куда-то в шумную сутолоку лежавшего внизу переулка. Потом обернулся к Ильму и с выражением провел себе ребром ладони по шее, словно демонстративно перерезая ножом горло…

На следующий день началась совершенно иная жизнь. Жизнь полная новых забот, тревог и совсем редких радостей.

***

Лошадь вошла под низкие, закопченные своды надвратной башни. Подковы ее звонко застучали по каменному полу. Солдат, стоявший у стены, качнул алебардой, приветствуя Ильма, поправил погнутый металлический шапель на голове и заливисто свистнул в два пальца. Кобыла вздрогнула от неожиданности и нервно закрутилась на месте.

– Ась? – из одной из бойниц, обращенных во внутренний проход, высунулась бородатая физиономия в кольчужном колпаке.

– Опускай решетку, магик наш вернулся, – владелец погнутого шлема, в подтверждение своих слов ткнул алебардой в сторону некроманта. На остро отточенном лезвии отразились огненные языки факелов. Лошадь под Ильмом испуганно всхрапнула и сделала попытку ретироваться обратно в лоно природы. Ильм покачнулся в седле, но попытку к бегству решительно пресек.

– Ась? – бородач приложил к уху ладонь.

– Решетку опускай, пенек безухий, – раздраженно гаркнул стражник.

– Это мы завсегда могем, – донеслось сверху, – а, ну, родимая…

Над головой Ильма в толще каменных недр башни, что-то громко звякнуло, словно меч о меч ударился, потом глухо зазвенели цепи, защелкали зубья подъемного механизма и огромная кованая решетка скрипя и высекая искры медленно опустилась, надежно оградив город от окружающего мира. Ильм спешился и, взял лошадь под уздцы и ленивым шагом подошел к зданию караулки. Стоявший у двери совсем еще молодой паренек бросился к нему навстречу. И откуда такой ретивый взяться только успел? С утра вроде не было. Некромант пытливо вгляделся в его лицо. Совсем еще мальчишка. Похоже из последнего осеннего набора. Точнее добора. В этот раз набирали только деревенских. Для всяких мелких поручений, чтобы строевых людей зря не гонять по разным пустякам. Платили им сущие гроши и то серебром, экипировали не лучше, но для сельского люда это был предел мечтаний. Город манил. Манил крепкими стенами, за которыми гораздо спокойнее сидеть, чем по родным селам, да лесным заимкам. Манил настоящей службой. Манил сомнительными развлечениями и удовольствиями. Да и повод появлялся вполне обоснованный по возвращении в родные края пройти гоголем перед раззявившими рты, увязшими по уши в навозе и земле родственниками. Смотрите, мол, какие мы теперь горожане… Вам не чета.

Этот туда же, похоже. И пусть на нем одет стеганный поддоспешник на два размера больше, чем надо, пусть меч ржавый на боку, нелепо бьет по ногам, обутым вместо сапог в обмотки, но на курносом лице желание выслужится. Кстати, из таких пареньков, по словам многих бывалых служак, частенько выходил толк. Потом. С годами. Если хватало ума выжить на ночных улицах.

– Мастер? – в серых глазах мелькнула готовность выполнить любой приказ.

Ильм нахмурился. Не был он одет в форменную одежду. Мало ли просто прохожих по вечерам в город въезжает. И что этот дурачок каждому будет поклоны отбивать? Стражнику, пусть и молодому, негоже так себя вести с первым встречным.

– С чего ты решил?

– А вот, – измазанный в саже палец, робко указал на перстень с черным самоцветом.

– Что вот?

– Ну, камушек… вот… у колдунов такие, у тех у которых…

– Ну?

– Ну, которых, мертвяки…,– голос молодого бойца сорвался на испуганный шепот.

Причем, похоже, его пугало не само присутствием живого костяного мастера, а собственная наглость.

– Верно, – усмехнулся Ильм, – откуда про перстни знаешь?

– Тятька сказывал.

– Ишь ты… Тебя у двери в наряд поставили?

– Не-а, – несколько разочарованно протянул знаток драгоценностей, – дядька сержант выставил. Воздухом воздышать, значит. Свежим.

– А сам что?

– Кто?

– Сержант.

– С девкой закрылся.

– Что ж ты каждому встречному об этом докладывать станешь?

– Я…

– Что б больше никому ни слова, понял?

Парнишка смущенно покраснел.

– Не слышу ответа.

– Да, мастер. Никому ни слова, мастер.

– То-то же.

Ильм немного скабрезно ухмыльнулся. Что-что, а маленькие вольности сержантского состава он успел узнать досконально. Как впрочем, и лейтенантского и капитанского. Все везде было одно и то же. Единственная разница в цене.

Он отцепил меч от седла, закинул его за спину, повесил сумку через плечо и указал на лошадь.

– Отведи животное в конюшню. Да и еще…,– в свете фонаря пока еще успешно разгонявшего вокруг себя негустые сумерки блеснули две монеты, – железо тебе за работу. Серебро отдашь конюху. Он там один. Со шрамом на лице. Скажешь от Ильма за лошадку. Все понял?

Паренек облизнул пересохшие губы и часто закивал головой.

Некромант кинул ему поводья.

– И не вздумай чего перепутать. Понял?

Солдатик испуганно выпучил глаза и потянул упирающуюся лошадь за собой.

Ильм немного потоптался на месте, провожая их взглядом до ближайшего угла. Очень не хотелось нарушать любовную идиллию, но что поделать… Раз Санти просил заглянуть на обратном пути, значит придется ему личную жизнь немного подпортить. Ильм зачем-то поправил перевязь меча и решительно направился к двери. Постучал на всякий случай, чтоб не стать свидетелем слишком откровенных сцен и взялся за кованную, отполированную до блеска ручку.

Караульное помещение при северной надвратной башне встретило его терпким запахом оружейной смазки и легким ароматом дешевых духов. Мимо проходили века, а заведения подобного рода были похожи друг на друга как братья – близнецы: не мытый с момента постройки пол, обязательный большой камин у стены, для обогрева личного состава в холодное время года, да узкие как козьи зрачки окна. Вся остальная обстановка никак не выбивалась за рамки сурового армейского быта. Крупных вещей было всего пять: ковер, превратившийся в жирный блин с неряшливыми кистями по краям, коренастый стол, попирающий его четырьмя массивными ногами, и три длинные засаленные до темных пятен лавки. На стенах красовались драные гобелены, а так же щиты, боевые топоры, и арбалеты, матово блестящие любовно натертыми металлическими частями.

Посреди всего этого великолепия на стуле, в одних шерстяных штанах восседал сержант Санти, человек, без всякого сомнения, во всех отношениях бывалый. На его мужественных коленях вольготно устроилась молодая девица весьма потасканной наружности. Ильм без особого интереса понаблюдал некоторое время, как нежные пальчики поглаживают мускулистые, покрытые шрамами и неприличными татуировками плечи. Все однозначно указывало на то, что до отдельно взятого некроманта сладкой парочке совершенно нет никакого дела. Его просто не заметили.

Ильм демонстративно кашлянул и еще раз громко постучал костяшками пальцев по деревянному косяку. На этот раз результат не заставил себя долго ждать.

Сержант недовольно рыкнул и прервал затянувшийся поцелуй. Однако, свирепое выражение на его лице сразу сменилось на приветливое, едва он разглядел вошедшего.

– А, ну-ка, – Санти поцеловал баловницу в щечку, ссаживая с колен, – иди-ка пока посиди в соседней комнате. Видишь, господам офицерам поговорить надобно.

Девица недовольно сморщила носик, с урчанием провела острым ноготком по небритой щеке своего клиента, потом изящно изогнувшись, подхватила брошенные на пол предметы своего туалета, ловко ухватила со стола кубок с вином и, окинув с головы до ног Ильма томным, влажным взглядом, покачивая бедрами, соизволила удалиться.

Санти посмотрел на сослуживца совершенно невинными глазами и развел руки в стороны, одновременно пожимая плечами. Мол, так и живем.

Некромант равнодушно усмехнулся. Ему вся эта суета была до лесного пня. Женщин он любил, но, несмотря на почти полгода, проведенные в гарнизоне, по прежнему считал, что всему свое время.

– Выпьешь? – сержант потянулся за кувшином.

– Не откажусь.

– Тогда проходи, неча стену подпирать.

– Ты, это… извини, – Ильм с немного виноватым видом отлепился от косяка и подошел к столу, скидывая по пути сумку и меч и расстегивая фибулу плаща – ты просил и вот я здесь… Ты, кажется про Кейта что-то говорил…

– За девку не переживай, она задаток уже получила. За меня тоже. Передохну немного и снова… В бой. На вот, лучше, держи.

Некромант принял полный кубок.

– Твое здоровье…

– И твое тоже…,– сержант со шкворчанием засосал в себя рубиновый напиток, – ох, знатное винцо. Это тебе не бурда, которую в тавернах разливают.

Ильм сделал еще один небольшой глоток, смакуя богатый букет.

– Действительно, прекрасное.

– Ну а я тебе о чем.

– Откуда такой нектар?

– А…, – Санти небрежно махнул рукой, – торговец тут один сегодня в город въезжал… Так вишь пошлина въездная ему велика показалась… Баран бородатый. По правде говоря, я грешным делом накинул пару монет сверху, ну, думал, как обычно все будет. Не вышло. Купчишка в крик. На воз свой сраный вскочил. Ручками, ножками сучить начал. Тут натурально народишко стал собираться…это со стороны города, а со стороны тракта, как на зло, куча каких-то не то юродивых, не то блаженных подтянулась… И откуда только взялись? То же блеять стали, да посохами трясти, черти блохастые. Мол, им к мощам надо скорее, а тут, понимаешь ли, мы в воротах мешаем. Пришлось купчишку этого наскоро успокоить. И ничего, ты знаешь, Ильм, весь задор его как рукой сняло, как только он не без нашей помощи оступился и с верхотуры своей на землю загремел. Ну, пара наших при этом тоже оступилась, темно под сводами-то как-никак. По рукам, по ногам ему нечаянно прошлись… Все. Как подменили сразу человека. Ласковый стал, вежливый, полный почтения к нашей нелегкой службе. Напоследок даже винцом расщедрился. Ну, это когда у нашего арбалетчика, тоже совершенно случайно, осечка вышла, и болт бронебойный аккурат в двух ладонях от этого нами уважаемого торгового человека борт повозки пробил…

Ильм молча отставил пустой кубок. Что ж, обычная история. Одна их многих. Нет здесь ни хороших, ни плохих. Этот же самый сержант и еще несколько отчаянных смельчаков вместе с ним, как ветераны сказывают, десять лет назад во времена крестьянских бунтов вот эту самую башню обороняли от толпы обезумевших от вседозволенности смердов. И выстояли до прихода подкрепления. Страшно подумать, что бы было с жителями, прорвись смутьяны за городские стены…

– Так что там Кейт?

– Тьфу ты, – поморщился Санти, – дался тебе этот лейтенантишко. Заходил он, когда я с парнями отобедать собрался. Велел, чтобы я тебе передал, что в эту ночь разбираться тебе в главной сторожевой башне с партией какой-то целебной дряни. Они, видишь ли, так о нас заботятся. Зелья для стражи закупают. Ага. Знаем. Не дураки. Товарец, небось, лежалый, а по описи проходит как первый сорт. И денежки под это дело в чей-то карман уплывут. Я даже знаю в чей. Точнее в чьи. И тебе дюжину центуриев кинут за лояльность. Да ладно, не криви брови. Все мы тут одним миром помазаны. Пропади он пропадом…

– Пойду я, пожалуй, – Ильм поднялся из-за стола, – надо переодеться, еще кое-какие дела доделать. И тебя, наверное, заждались…

Он кивнул в сторону каморки.

– Подождет, – рука сержанта вновь потянулась к кувшину с вином, – у нее оплата сдельная. Не спеши, мастер. Давай еще по одной. Тем более, что я еще не все тебе сказал.

– Ладно, уговорил. Наливай.

В караулке на некоторое время установилась торжественная тишина, пока вино небольшими порциями перетекало в желудки.

Ильм поставил на стол пустой кубок и задумчиво уставился на языки пламени, пляшущие в камине. В голове слегка зашумело. На душе неожиданно стало грустно и одиноко.

– Слушай дальше, – голос Санти вырвал его из созерцательного состояния, – короче, ушел наш лейтенант, я разными делами позанимался и уже думал вздремнуть прилечь, как вдруг прибегает капрал и докладывает, что начальство возвратиться изволит. Ну, я шлем на башку, и на улицу. Встретить, значит. С караваем. Ага. Смотрю, идет Кайт, весь озабоченный, словно у него десять чирьев на заду вскочило, и сопля с ним какая-то болтается, наряженная как пугало. Ну, я, как полагается, второй раз докладываю, так, мол и так на охраняемой территории все спокойно и тому подобное. Только вижу, что слова мои ему до большой храмовой лампады. Он меня не слушает, он мне мальца этого сует и говорит, что тот ко мне в распоряжение поступает. Я по уставу зенки вылупил и спрашиваю, на кой ляд мне этот гоблин сдался. А Кейт мне в ответ сурово так, мол, на посылках мальчишка будет и заодно поучится у бывалых. Куда тут денешься… Но скажи мне некро… Ильм, зачем мне лишняя морока? Чему хорошему эта зелень здесь научится? Только под ногами мешаться будет… Да ты ж видел его, небось. Худой такой в гнилом гамбезоне. И откуда такое обмундирование берут? От одного запаха блевать тянет. Такое ощущение, что наши бравые интенданты братские могилы взялись копать.

– Видел, видел, – вяло скривился Ильм, – ко мне метнулся, как упырь на свежее мясо. Чуть с ног не сбил, желая угодить. Я его с лошадью в конюшню отослал.

– Правильно сделал. Может, там какой-нибудь добрый человек запряжет его стойла чистить. Ему там самое место. Да… Так вот. Кейт походил, посмотрел еще раз как у нас с порядком, словно в первый раз не насмотрелся, а потом подходит ко мне и говорит, что планы поменялись и тебе следует отправляться на ночь старшим на восточные ворота. Там, мол, сержант приболел.

– А откуда он узнал… Впрочем, я ж как раз в обед через башню прошел.

– Само собой. Ты прошел, а я доложил, что ты прошел. Кто ж знал… Ильм, все равно тебя бы осчастливили восточной башней. Не я, так другие…

– Дела, – Ильм задумчиво побарабанил пальцами по столу, – у меня такое ощущение, что за всю мою службу начальство только тем и занимается, что всякие разные прорехи мной затыкает. Мастер, а не пойдете ли вы сюда, мастер, а пойдете ли вы туда… Знаешь, Сан, коли такое дело, мне и правда надо идти. Подготовится, собраться.

– Да сядь ты, не мельтеши. Не торопись, без тебя не начнут. Такое, значит, дело. Либо я перебрал лишнего, либо чересчур сомнительный стал, либо не знаю…

– Не понял.

– Здесь и понимать нечего. Если бы я сам понимал…, – Санти задумчиво почесал коленку, – понимаешь, у нас конечно местами служба похожа на бродячий цирк, но всему есть пределы. Не принято у нас приказ отдавать, а потом почти сразу все переигрывать.

– Ты о Кейте?

– О нем, родимом. Кейт у нас на северном секторе командир. Он мне, Виле Быку, Дану, да и еще многим другим приказывать может. Либо тебе. Ты у нас такой колдун один и к сожалению, хоть и сам на лейтенантской должности, но любой из этих прохиндеев тобой распорядиться может. И прикроется при этом интересами города. При чем здесь восточные ворота? Там Левий Сарх стражникам отец и мать в одном лице. Что он не смог у себя подмену найти? Мог. Причем здесь Кейт? Да пошлют его там подальше и субординацию в одно место засунут. В общем, ничего не понимаю…

– Так ты советуешь мне туда не ходить?

– Как это не ходить? Очень даже ходить. Мы ж в армии, а не в публичном доме. К тому ж он мне штатное расписание постов на сегодня показал. Там все чин по чину. Восточные ворота и ты. В одном порыве. Как храм Единого и небеса. Короче, держи ухо востро. Там многих клинками до смерти защекотали.

– Попробую…

– И еще…,– сержант слегка покачнулся, поднялся из-за стола и взял с оружейной полки средних размеров сверток, – это тебе. От меня. Все таскаю с собой и ни как не отдам.

Ильм протянул руку и от неожиданности подался вперед.

– Ух, ты, тяжелый какой.

– А ты разверни, разверни, не стесняйся.

Не очень крепко завязанная тесьма упала на пол, тряпка раскрылась, обнажив вороненое полотно кольчужного плетения.

– Черепа и кости, – просипел Ильм, – ты, что, Сан? Это же каких денег стоит…

– Ага, – довольно улыбаясь, подтвердил сержант, – полный кольчужный хауберк. Смотри, на торсе двойное плетение, рукава до кистей, подол до колен, боковые разрезы по бедрам. Все края с кожаной окантовкой. Правда, без украшений всяких, но тебе в ней не королю на прием ходить.

– Но…

– Ильм, это за маму… Она, конечно карга старая, и голову мне пропилила насквозь, и мозг сожрала, и кровь отравила своими нравоучениями, но… но она у меня одна… и люблю я ее… Так и думал, что цветы на могилке тыкать буду, если бы не ты. Так, что бери. Это железо твое по праву, а то хлам, который выдали тебе наши скупердяи, больше похож на рыбацкую сеть.

– Но…

– Ильм, вот что я тебе скажу, чтобы ты не мучился угрызениями совести. Мне этот доспех ничего не стоил, и к тому же у меня еще один такой припасен. Слушай, еще вот что попросить тебя хотел по-свойски… Как мужик мужика…,– сержант заметно засмущался и упер свои бесстыжие глаза в пол, – ты это… ну… в общем, нет там у тебя в сумке ничего для поднятия мужеской силы, а? Так, чтоб удивить…

– Нет.

– Как же так? Ты колдун, маг…учился.

– С собой нет. Готовить надо.

– А так чтобы сейчас? – совсем расстроился командир башни.

Ильм не сдержался и расплылся в широкой улыбке. Хоть сержант и был неутомим как бык, но удивить дешевую уличную проститутку чем-то новым было задачей практически невыполнимой. Но товарищ по службе, есть товарищ по службе, и помочь попытаться нужно. Тем более, после такого щедрого подарка.

– Мня вообще – то учили мертвецов поднимать, а не мужское достоинство. Но, пожалуй, я возьмусь… Плесни-ка вина. И дай мне кинжал, – Ильм недвусмысленно покосился на ширинку сержантских штанов.

Санти испуганно прикрыл рукой самое дорогое после мамы.

– Зачем?

Ильм со вздохом достал из сумки корневище, ухватил пальцами за самый хвостик, и демонстративно покачал в воздухе.

– Я его должен своим мечом рубить?

– Так бы и сказал.

Острый стилет покорно перекочевал из ножен в некромантские руки. Ильм повертел его в руке и подозрительно понюхал лезвие.

– Крови на нем нет?

– Чистый он. Дней двадцать, как не в деле. И мыл я его. А вчера резал балык. Свиной.

– Балык – делу не помеха.

Ильм ловко надрезал ценный ингредиент и выдавил несколько капель мутного сока в кубок. Потом провел над ним ладонью, шепча формулу заклинания. Вино зашипело, поднялось, как убегающее молоко, и сразу опало.

– Пей.

– Я?

– Ну не я же. У тебя девка в кладовке томится.

Страждущий принял эликсир с видом мученика, обреченного опробовать новый сорт яда. Осторожно понюхал и залпом осушил.

– Ох, твою за ногу…Гадость-то какая, – лицо Санти страдальчески скривилось, глаза сошлись к переносице… – и что, вот это поможет?

– Поможет. Все, что надо, будет до утра как шпиль кафедрального собора.

– Ой…

– Утром будешь смену сдавать, бери щит, чтобы прикрыться.

– Да я…

– Шутка, – Ильм примиряюще выставил руки ладонями вперед, – шутка. Меня здесь уже нет.

Санти протянул ему ладонь, жесткую от ежедневных тренировок с оружием.

– Бывай, мастер. Приходи завтра ужинать в «Слепую Сову», дельце есть, и без тебя никак.

– Договорились.

***

Над городом незаметно сгустились сумерки. Улицы быстро опустели и затаились до рассвета. С уличным освещением дело как всегда было, мягко говоря, не очень. Если быть совсем откровенным, то немногочисленные фонари, одиноко висящие на тронутых ржавчиной цепях, не горели вообще.

Ильм шел широким шагом, осторожный, подтянутый, как кот на охоте, стараясь не поскользнуться впотьмах на грязной мостовой. Искусство передвижения в таких условиях далось ему далеко не сразу, и было обильно окроплено содержимым не одного ночного горшка. После такого «омовения», возвращение в комнатушку, которую он из экономии делил еще с четырьмя такими же бедолагами студентами, было сродни эпическому подвигу. Запах не мысли. Его скрыть сложно. Да и товарищи-некроманты особым человеколюбием не страдали. В общем, что было, то было… Каждый в Турове, да и в любом другом городе не один раз в жизни испытал на себе неземной восторг от падающих на голову нечистот.

Время шло, копился бесценный опыт, с сожалением выбрасывались на помойку особенно сильно загаженные туники, и постепенно Ильма стало трудно застать врасплох. Любое чуть скрипнувшее окно заставляло его инстинктивно находить самую выгодную для себя позицию и сочувствием наблюдать оттуда, как липкое зловонное содержимое низвергается на невинное чело очередной нерасторопной жертвы, или просто на землю, поднимая целое облако мутных брызг. А если при этом удавалось перекинуться понимающим, мудрым взглядом с таким же удачливым прохожим, как и сам, то некоторый запас здорового оптимизма на ближайшее время был гарантирован. До очередного скрипа сверху…

Под сапогом что-то противно хлюпнуло, и нога предательски ушла в сторону. Ильм, отвлеченный размышлениями, взмахнул руками, как большая птица крыльями, и исполнил сложный танец в надежде сохранить равновесие. Падения на грязные камни он избежал, но подарок Санти при этом отлетел куда-то в темноту. Ильм смачно выругался, помянув крепким словом городские мостовые и тех, кто их когда-то укладывал. Эхо его голоса пугливо отскочило от стен и замерло где-то среди крыш. В этот же самый момент ему показалось, что за его спиной звякнуло оружие.

Ночная жизнь не щадила простачков. Некромант на всякий случай выхватил меч и гибким прыжком отскочил подальше в сторону. Прислонился к стене, выставил перед собой оружие и быстро нашептал заклинание ночного глаза. Очертания мира чуть-чуть расплылись и приобрели неприятные фиолетовые оттенки. Ильм перевел дыхание и с подозрением огляделся.

Никого.

Почудилось что ли? Он крепко сжал рукоять меча и крадучись вернулся на дюжину шагов назад.

Никого.

Ильм постоял еще немного, внимательно оглядывая все сомнительные углубления между домами и прислушиваясь к каждому шороху. Переулок словно вымер, только ржавый флюгер жалобно скрипел под порывами осеннего ветра.

Точно почудилось.

Меч с тихим шелестом лег обратно в ножны. Ильм, оглядываясь, (мало ли что!) подошел к сточной канавке у края мостовой и поднял упавший сверток. Стряхнул с него картофельную кожуру и еще что-то совершенно непонятного происхождения.

Неприятное предчувствие беды появилось вновь. Ильи скрипнул зубами от досады.