Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Ильм перевернулся на спину и уставился в потолок.

В Турове будет очень не просто. Он фактически остался один. О встрече с друзьями из гарнизона не может быть и речи. Даже если его примут, то обязательно потекут слухи… Что будет, если он останется в ночной гильдии? Особенно хорошо не будет. Придется ограничить себя общением с головорезами Рубаки, и всякими мелкими поручениями – что-то серьезное ему вряд ли доверят. Собственно и все. Ну, еще книги есть. Да, есть еще одна важная деталь. Он станет бельмом на глазу у других ночных братств. У Рубаки личный некромант? Непорядок. А давайте его уберем с дороги, пока он дров не наломал. Впрочем, это все страшилки… Обратная сторона медали выглядит вполне приемлемо. Деньги потекут в его карман, если все удачно будет складываться. А деньги это хороший конь, доспех и оружие. Только просто так его не отпустят. Вон Хилька…

Ильм помрачнел и потянулся за вином.

Хилька… А парнишка-то хитрым кренделем оказался, хитрым до глупости. Получается и жнец, и чтец и на дуде игрец. Скорее всего, значок именно он и стащил. Черепа и кости! А дальше то что? Как эти концы с концами-то свести? Как его знак в руке Кейта оказался? Он, что его у Хильки взял? Точнее купил… Вряд ли покойный подмастерье расстался бы с таким ценным предметом за простое спасибо… Или знак подсунули? Вполне возможно. Вопрос зачем? Кто-то хотел от него избавиться? Кто? Никому дорогу вроде не переходил. Вот проклятие… Нет, надо убираться отсюда пока голова на плечах. К лешему этот пропитанный соленым морским воздухом город. К Хонву надо возвращаться. До следующей весны отдохнуть и куда-нибудь подальше от больших городов податься. У Хонва хорошо…

Ильм подошел поближе к камину, разогнул затекшую спину и присмотрелся к ярким языкам пламени…

***

… На следующий день Ильм проснулся затемно. Что ни говори, а привычка великое дело. Не зря он столько лет подряд поднимался не свет ни заря.

Он полежал немного, чувствуя, как снова погружается в сон, и с выражением мученика на лице откинул одеяло в сторону. К нему отнеслись по-человечески, так и не пристало ему с первых дней проявить себя лентяем и лежебокой. Хонв, наверняка уже одеться успел и по башне бродит. Ильм свесил босые ноги на пол и с удовольствием осмотрел свою, пусть и небольшую, но собственность. В первый раз в его жизни ему принадлежит целая кладовка. Конечно, она не велика, и окошко взамен стекол забито кое-как досками, но это его личный уголок. Здесь он хоть иногда сможет побыть наедине со своими мыслями и переживаниями. А если добавить к этому широкий лежак, матрац и подушку, набитые соломой, и драное меховое одеяло, то и вовсе можно считать, что жизнь удалась. Да и Хонв вроде неплохой на первый взгляд человек. Со своими причудами, но кто ж без них? Сурово морщит брови, ругается и при этом про ближних не забывает. Выдал вчера ему чистую одежду. По нынешним временам щедрость неслыханная…

Ильм зевнул и потянулся за штанами. Мышцы сразу же пронзила неприятная, тянущая боль. Он тихонько охнул от неожиданности и попытался разогнуться. Это нехитрое действие далось ему с превеликим трудом.

Ах ты, незадача, какая… Это он вчера лишнего лопатой да мотыгой помахал. В таких работах следует меру знать, но какая может быть мера, если могилу пришлось копать в одни руки. Ильм подумал и снова залез под одеяло. Хонв, разумеется, помощь оказывал, но все больше ценными советами. Как лопату правильно держать, как землю откидывать и все такое прочее. Можно подумать, что Ильм с неба свалился и никогда ничем подобным не занимался. Конечно, могилы копать ему до сих пор не доводилось, на то в Гнилухе взрослых полно было, а вот родной огород перепахан им был не раз.

Ильм поморщился и попытался еще раз принять вертикальное положение. На этот раз получилось немного лучше. Он кое-как согнулся, подхватил одежду и принялся облачаться. С трудом натянув сапоги, он прошелся по своей "спальне", пытаясь разогреть ставшие деревянными мышцы. Попытки облегчить свое состояние оказались безрезультатными. Ильм с огорчением был вынужден признаться самому себе, что самостоятельно побороть недуг не в состоянии, и заглянул одним глазом в приоткрытую дверь.

Хонв, как он и предполагал уже проснулся. Старик сидел у камина в кресле с высокой резной спинкой и внимательно читал какую-то толстую книгу.

Ильм тихонько приоткрыл дверь и, стараясь не привлекать к своей персоне излишнего внимания, ужом проскользнул к столу. Хонв будто только этого и ждал. Он захлопнул увесистый фолиант и уставился на него внимательными глазами.

– Где пожелание доброго утра?

– Прости, мастер, – Ильм смущенно потупился, – не хотел тебя отвлекать.

– Ишь, какой заботливый… Впрочем, вежливости и учтивости я тебя еще успею научить. Оставим этот вопрос пока. Я, собственно, уже собирался зайти к тебе и попинать тебя в ленивые бока. Опередил старика, похвально…

– Я…

– Усаживайся за стол.

Ильм с большим трудом опустился на указанный стариком стул.

– Тяжко? – Хонв с интересом посмотрел на него.

– Ты о чем? – прикинулся валенком Ильм. Не очень он любил жаловаться на трудности жизни. И сейчас не хотел.

– О том, самом, – прищурился старик, – я еще вчера такой исход предполагал.

– Мог бы помочь.

– Цыц, щенок. Отогрелся, как я посмотрю, и осмелел? Ты, что ли меня в служки нанял? – Хонв зловеще блеснул глазами, – я старый и немощный. Шаг сделаю и уже одышка на целый день.

Ильм испугано втянул голову в плечи.

– Прости…

– Ладно уж, на первый раз наказывать не стану… И хватит тут мне изображать из себя забитого злыми супостатами найденыша. Я тебе не мамка и не батька. Что на столе стоит, то и берешь, без томных охов и вздохов. Кроме вина. Понял?

– Ага, – Ильм нерешительно посмотрел на горшок с кашей.

– Очень хорошо, – Хонв вернулся к своей порции.

Ильм быстро накидал себе полную миску каши, и так же быстро умял ее. Подумал немного и потянулся за добавкой.

– Лечиться будем? – неожиданно поинтересовался Хонв.

– Зачем?

– Как зачем? Ты на себя со стороны посмотри. Ты как будто из дубового полена сделан. У меня для тебя поручение ответственное есть, а ты чихнуть боишься. Болит же все, небось?

– Болит, – подтвердил Ильм и облизал ложку

– Это не беда, – понимающе улыбнулся Хонв, – помниться я в молодости тоже таким был. Сначала на работу накинусь, а потом страдаю… Ну, ничего, сейчас я тебя вмиг на ноги поставлю!

Он встал со своего места и подошел к высокому шкафу.

– Где-то тут оно у меня лежало… Или не тут? Ага, вот. Или нет? Нет, это не то… Вот. Да. Знаешь, Ильм, я чуть тебя сейчас к праотцам не отправил. Склянки такие похожие оказались.

– А ты уверен, что именно то зелье нашел? – насторожился Ильм. Стать жертвой чужой рассеянности в его планы в это утро не входило. Подумаешь, боль в мышцах от трудов праведных. Как будто в первый раз. К следующему утру пройдет само собой…

– Не боись, – Хонв взял со стола ложку и высыпал в нее немного серого порошка из маленькой стеклянной баночки, – возьми и раствори в воде.

Ильм бережно принял лекарство и высыпал его себе в чашку.

– Мешай, мешай скорее, – посоветовал Хонв, – вот так… А теперь пей. Да, не бойся ты…

Ильм понюхал получившийся мутный раствор и, зажмурившись, опрокинул в рот. Зелье оказалось совершенно лишено запаха и совсем немного горчило на вкус.

Он сделал глоток и замер в ожидании эффекта.

Неприятная ломота в мышцах стала исчезать прямо на глазах. Через небольшой промежуток времени от нее не осталось и следа. Боль истаяла, словно кусочек снега на ладони.

– Отпустило? – с нескрываемым интересом поинтересовался Хонв.

– Помогло, – Ильм с удовольствием расправил плечи, – спасибо.

– Не за что. Это кстати, лично мой рецепт.

Ильму показалось, что он сделает приятное старику, если более внимательно отнесется к его творчеству.

– Это, наверное, очень трудно, зелья составлять?

– Не просто, – Хонв приосанился, – но в данном случае состав незамысловат, как улыбка младенца. Вообще тебе оказана великая честь первым его попробовать.

Ильм икнул от неожиданности.

– Не переживай, все же обошлось. Хочешь узнать ингредиенты?

Ильм уже пожалевший о своем желании угодить, отрицательно замотал головой.

– Не волнуйся, – Хонв погладил свою бороду, – никакого страшного секрета здесь нет. Всего-то и надо – кладбищенская земля, собранная в новолуние, костная мука и помет летучей мыши. Главное все это тщательно в ступке растереть и еще… Ты что?!

Ильм выпучил глаза, сжался, зажал рукой рот и заметался по залу, опрокидывая стулья. Хонв следил за его хаотичными передвижениями с все более нарастающим беспокойством.

– Тошнит?

– М…му, – подтвердил позеленевший Ильм.

– Дверь во двор перед тобой.

Ильм стрелой рванул на улицу, едва не выбив косяк, и упал на колени в мягкий снег. Его сразу же несколько раз вырвало…

Он постоял на четвереньках еще немного, жадно вдыхая свежий воздух и постепенно приходя в себя. Проклятый старик….

Ильм высморкался, утер рукавом туники слезящиеся глаза, подцепил пригоршню снега и умыл им лицо.

– Ты как там, жив? – на лице возникшего из-за двери Хонва не было и тени сочувствия, – так и будешь теперь на четырех костях стоять? Только не говори мне, что собираешься в зверя перекинуться, чтобы меня в отместку загрызть. Не поверю.

Ильм одарил старика угрюмым взглядом.

– Надоест мерзнуть, возвращайся, – сообщил мастер и скрылся в башне.

Ильм показал входной двери кукиш и носком сапога сосредоточено затолкал в сугроб остатки завтрака. Желудок был снова пуст, но просить есть после всего произошедшего, пока не решался.

Ильм постоял еще немного, чувствуя, как успокаивается кипевшее внутри негодование. Как ни крути, а возвращаться в каминный зал придется. Вопрос только в том, стоит ли выражать свое недовольство или нет. Пожалуй, стоит. По возможности учтиво, но твердо, дабы впредь уберечь себя от подобных сомнительных историй.

Хонв встретил его с совершенно невинным выражением на лице.

Едва Ильм открыл рот, чтобы выразить свое отношение к учиненному над ним злодеянию, как Хонв предупреждающе вскинул руку.

– Не забывай, мальчик мой, простую истину – сначала хорошо думаешь, и только потом говоришь. Иди и соберись для похода в лес. Вечером у тебя будет свободное время, тогда и будешь дуться, сколько душе угодно.

Ильм захлопнул рот, и угрюмо проследовал в свою каморку. И в самом деле, чего он так взъелся? Мышцы больше не ломит? Нет. Чего еще ему надо? А в том, что он оказался такой неженкой, только он сам и виноват.

Он влез в тулуп и подпоясался веревкой.

Хонв появился за его спиной как всегда неслышно и небрежно бросил перед своим служкой простой армейский ремень с прицепленными к нему ножнами с кинжалом.

– Это тебе.

– Спасибо, мастер.

– Это тоже тебе.

Перед Ильмом возникла его походная сумка. Он открыл ее и с удивлением обнаружил, что она совершенно пуста.

– Здесь сухари лежали…

– Да, нечто заплесневелое в ней действительно нашлось… Я все выкинул.

– Они совсем свежие были…

– Извини, – Хонв с усмешкой развел руками, – видать, сослепу не то почудилось. Если желаешь, могу место указать, где твой драгоценный хлебный запас теперь пребывает. Только хочу сразу предупредить, когда гнилья нажрешься, скорбные рожи мне не строй, врачевать не стану.

Ильм виновато опустил голову.

– Это на голову надень, – мастер сунул ему в руки стеганый подшлемник.

– Может, я без него обойдусь?

– Голова человеку дана, для того, чтобы думать, а не для того, чтобы ее продувал ледяной ветер. Слушайся меня, я плохого не посоветую.

Ильм покорно натянул на голову шапку.

– Ну, как?

– В самый раз.

– Совсем другое дело. Теперь о том, для чего эти долгие сборы. Пойдем со мной…

Хонв вывел Ильма из башни.

Солнце успело подняться над деревьями, и теперь его первые лучи красиво оттеняли сумрак, еще таившийся среди леса. Еще немного и ночь окончательно уступит место короткому зимнему дню.

– Смотри, – мастер указа рукой на едва заметные над лесом три каменных зубца, – тебе туда. Путь не близкий. Не заплутаешь?

Ильм присмотрелся к указанному месту. Большие камни. Хотя видны они только потому, что жилище Хонва стоит на холме. Найти их будет не слишком сложно…

– Дорогу найду.

– Хорошо. Вокруг того места на деревьях найдешь грибы такие черные. Видел их хоть раз?

– Угольники, да?

– Они самые. Наберешь их полную сумку. Все, теперь иди.

Ильм, не дожидаясь повторного предложения, бодро зашагал в сторону леса. Первое поручение оказалось совсем не сложным, значит, выполнить его следует со всем возможным старанием.

– Стой, – неожиданно раздалось у него за спиной.

Ильм удивленно оглянулся.

– Вернись.

Ильм нехотя пошел обратно. Опять какие-то непонятные причуды…

– Что случилось, мастер?

– Ты смелый такой, или просто непуганый? – обронил Хонв.

– А че такое?

– Не "че такое", а в чем дело… Повтори.

– В чем дело?

– Кабанов, волков не боишься? А нежити?

– Я не встречал ничего такого, пока бродяжничал…

– Выходит, повезло тебе. Поверь, я не ставлю перед собой цели задеть твое самолюбие. Кстати о самолюбии… Ты умышленно не попросил с собой еды?

– Не помру до вечера, – отмахнулся Ильм, – а зверя лесного стороной обойду.

– Или закончишь этот славный день в чьем-нибудь желудке. Я не для того тебя приютил, чтобы бродячей твари лесной просто так скормить. Вернись в башню, там, на столе хлеб и сало, на тряпице лежат, а я пока над безопасностью твоей поразмыслю…

Когда Ильм, загрузившись провизией, снова вышел во двор, то к огромному своему удивлению увидел воина стоящего к нему спиной. Ильм окинул взглядом тронутые ржавчиной пластинчатые доспехи, полный колчан стрел, армейский лук и одноручный топор у пояса, потом посмотрел на Хонва, довольно скалящегося рядом.

– Это твой попутчик, – мастер бесцеремонно ткнул пальцем в сторону латника, – и защитник. Готов познакомиться? Ты, помниться, говорил, что крепок нервами? Сейчас мы это проверим… Заодно, ты, наконец, поймешь кто я такой.

Хонв прищелкнул пальцами.

Воин медленно развернулся на месте.

Ильм просел вниз на мгновенно ослабевших ногах и едва сдержал рвущийся из горла крик. На него пустыми глазницами смотрел, обрамленный кольчужной бармицей, бело-желтый человеческий череп.

– Э…э…это…о, что?

– По-моему, он нам не поверил, – немного обиженно обернулся к своему страшному спутнику Хонв.

Тот неспешно снял с правой руки латную рукавицу и демонстративно пошевелил костяными пальцами.

Ильм обтер испарину со лба и упал на колени.

– Прости, уважаемый, за непочтительное поведение мое.

– Эк ты расшаркался, – восхитился Хонв, – ты, что никогда живого некроманта не встречал?

– Нет, мастер, – Ильм продолжал стоять на коленях, склонив голову, – только слышал рассказы разные…

– Чушь, небось, всякую, – фыркнул старик, – чего только про нашего брата не придумывают люди, обхохочешься. За проявленное уважение благодарю, но, довольно, вставай. Я простой, скромный костяной мастер. Разрешаю тебе вести себя, как и прежде. А теперь, будь любезен, растопырь свои уши и слушай внимательно, как с моим солдатом следует себя вести, чтобы всем было хорошо…

***

… Ильм заставил себя отвлечься от совсем некстати нахлынувших воспоминаний и тяжело вздохнул. Кстати о проклятии. Это вообще какая-то глупость. По идее ему уже с десяток раз положено было копыта отбросить, а с него как с гуся вода. Такое ощущение, что не к проклятому артефакту он прикоснулся, а к амулету удачи… Теперь его, наверное и не найти… Небось все из комнаты растащили… Наплевать. Он возьмет подорожную, выберется из города, откопает свой кошелек, отложенный на всякий случай и начнет все с чистого листа. А сейчас не грех и помыться…

***

Дни добровольного затворничества пролетели незаметно. Наутро пятого дня Ильм вдруг отчетливо осознал, что его организм окончательно восстановился. Тело вновь стало послушным и легким, голова ясной. Магическая аура налилась прежним объемом, и произошло это само собой, без всякого постороннего вмешательства. Еда больше не разжигала внутри дикие, первобытные инстинкты. Вино перестало радовать игрой рубиновых бликов в бокале. Кровать и постель категорически отказывались вызывать томительную негу и приводили в раздражение от полной невозможности найти себе какое-либо другое занятие. Книжный шкаф – единственная надежда на спасение от безделья, тоже не оправдал возложенных на него ожиданий. Его полки оказались плотно набиты низкосортными любовными романами.

В общем, Ильм проснулся с томящейся душой и твердым намерением поставить жирную точку на прожитом отрезке своей жизни. Для этого оставалось дождаться Гора, получить подорожную и вежливо откланяться. Если, конечно, не возникнет каких либо дополнительных щекотливых обстоятельств…

Ночной мастер соизволил явиться в тот момент, когда некромант собирался постучать в дверь и напомнить своим "нянькам" о том, что наступило время обеда.

Дверь широко распахнулась, и не менее широко улыбающийся Гор шумно ввалился в комнату. Все бы ничего, но при всем этом в глазах помощника Жана Рубаки читалось тщательно скрываемое напряжение.

– Как себя чувствуешь? – он кинул на кровать ворох одежды.

– Готов уйти.

– Это хорошо, – Гор виновато прикрыл рот ладонью, – то есть я не это хотел сказать. Ты ведь меня понял правильно, так?

– Да все я понял, – отмахнулся Ильм, – всякому гостеприимству есть границы. Младенцу понятно, что я тут место занимаю. Люди опять же твои при мне состоят. Задницы попусту просиживают. Их, небось, более важные дела ждут. Мне действительно пора уходить.

Гор расстегнул дорогой камзол и достал из-за пазухи бумажный сверток.

– Вот твоя подорожная. Проверяй – все честь по чести. А рядом с тобой одежда. Можешь с чистым сердцем собираться.

– Мне бы побриться. Ненавижу бороду. Здесь почему-то для этого дела ничего не оказалось…

– Тебе и так хорошо. Зато совершенно не узнать. Не испытывай зря удачу. Из Турова выберешься, а там поступай, как знаешь.

– Жаль, но ты прав.

– Я тоже так думаю.

Ильм откинул одеяло и начал вдумчиво одеваться. Вещи не казались новыми, но отстираны были на совесть. Узкие шерстяные штаны темно-коричневого цвета, шерстяная туника и длиннополый камзол с четырьмя накладными карманами. Также обнаружился кожаный ремень и плотно сложенный зимний плащ.

Гор задумчиво наблюдал за его действиями, и на лице его играла задумчивая улыбка. Когда процесс облачения подошел к концу он громко щелкнул пальцами.

Из коридора образовался похожий на драного лесного волка головорез, сжимающий в руках сапоги. Ровно отглаженные портянки висели у него согнутой руке как полотенце. Уважительно глянув в сторону Гора, он поставил обувь перед некромантом и тут же исчез.

– Вышколены у тебя парни, – заметил Ильм.

– На том и стоим. И стоять будем. Как сапоги? Я их навскидку брал. Почти наугад.

Некромант натянул обновку и прошелся по комнате, чутко прислушиваясь к мнению собственных ног. Обувь дело серьезное. Особенно в дальней дороге. Лишние мозоли могут очень дорого стоить, если придется бодро скакать с мечом или быстро бегать…

– Вроде ничего. Ну, что будем прощаться? – он протянул руку бандиту.

– Не спеши, некромант. Давай присядем на дорожку, а я заодно расскажу тебе одну любопытную историю. Тебе понравиться.

– Что ж, – Ильм уселся на самый край кровати, – я слушаю. Знаешь, Гор, я почему то был уверен, что без такого вот прощального слова нам с тобой не разойтись.

– Ты умный человек. Значит, моя задача немного упрощается. Твою голову выгодно продали. И знаешь кто? Твой дорогой Ульрих и иже с ним…

– Он не мой и не дорогой, – довольно резко отсек Ильм.

– Извини, – Гор досадливо поморщился, словно сказал глупость не к месту и не ко времени, – как бы тебе понятно все объяснить… Словом ты являешься официальным, так сказать, убийцей лейтенанта Кейта. Кейт у нас дворянских кровей был и, как оказалось достаточно древних. Это почтенное семейство, оказывается, имеет владения по всему королевству. В списке и замки есть и деревни. Но это лирика. Проза в том, что из всего этого вытекает дремучая и очень вредная для всего живого традиция под названием кровная месть. Руку на отсечение даю, что весь этот благородный сброд узнав о смерти одного из своих отпрысков дружно схватился за холодное оружие и страстно воспылал желанием испить крови обидчика. Очень неприятно при этом узнать, что виновник всего этого торжества уже казнен. И тут некто скидывает всеми уважаемому семейству весть о том, ты жив. Дальше начинаются тайные переговоры и ожесточенная торговля за право приблизиться к твоему трепетному телу. Общаются, понятно с городским головой и самыми доверенными его соратниками. Побеждает золотой телец. Дальше ты можешь достроить картинку сам…

– Ты хочешь сказать, что за мной приходили?

– Приходили, – подтвердил Гор, – и ничего кроме пустого каменного мешка не обнаружили.

– Значит, меня ищут.

– Не без того. Причем гарнизон почти не шевелиться. Согласно всем бумагам ты казнен, а искать оживший труп, или того хуже сознаться в умышленной подтасовке не хочет никто. Честь мундира, теплое насиженное место и все такое… По городу рыскает толпа разгоряченных неудачей дальних родственников Кейта и жаждет тебя убить. Я имел честь лично их видеть. Слава богам издалека. Таким под горячую руку лучше не попадать. Я думаю, что им сейчас уже больше обидно за то, что они выложили немалые деньги за то, чтобы их до тебя допустили…

– В таком большом городе они меня не поймают.

– Ха, – усмехнулся Гор, – они это поняли несколько дней назад.

– Несколько дней? – перебил его Ильм,

– Да, разве я непонятно выразился?

– Понятно. Продолжай, пожалуйста, дальше.

– Так вот, – ночной мастер потер переносицу, собираясь с мыслями, – стало быть, они свели разговор с ночными гильдиями.

– И что? – некромант невольно похолодел. Не хватало еще, чтобы сейчас Гор еще раз щелкнул пальцами, и сюда ввалилась вооруженная толпа. Нет, не может этого быть. Что-то здесь другое…

– Они пообщались со всеми. И все согласились помочь. Кроме моего хозяина.

– А Жан, это серьезно? – осторожно поинтересовался Ильм.

– Серьезно, если требуется отыскать затерявшегося человека. Тем более, что куш был обещан не маленький.

– Слушай, Гор, – сдался некромант, – не понимаю к чему все это?

– Очень просто, – облегченно выдохнул Гор с видом человека осилившего практически неподъемное дело, – Рубака надеется, что в знак благодарности за эту маленькую услугу ты согласишься с ним отобедать.

– Любопытно, – Ильм сузил глаза, – и я полагаю, что отказаться от такой приятной встречи я никак не смогу.

– Нет.

– В таком случае я согласен. Не вижу причин обидеть отказом уважаемого человека. Куда придется идти?

– Недалеко. Зал находится прямой под нами. Ну, не делай такое удивленное лицо. В этом доме разные вещи происходят.

***

Ильма ждал скромно сервированный стол: кувшин с вином, пара бокалов, и большой кусок жаркого на плоской серебряной тарелке. Типичный для Турова расклад. В других краях люди предпочитают супы, разносолы разные, а здесь издревле сложилась традиция употреблять в пищу жаренное, печеное или копченое мясо. В любое время и по любому поводу. И чтобы резать ломти от большого куска. Говорят, что местная знать во время визитов в столицу считает большим шиком отказаться от предлагаемых там изысканных блюд, дабы показать свою причастность к духу вольного города.

Гор усадил его напротив жарко пылающего камина и с каменным лицом занял место рядом со стоящими у двери головорезами. Ильм посмотрел на пока пустующее кресло у противоположного конца стола и перевел взгляд на ночного мастера. Гор в ответ лишь слегка пожал плечами, давая понять, что сам не знает, когда начальство изволит явиться.

Ильм окинул скучающим взглядом однообразные, задрапированные синим бархатом стены, и приготовился к томительному ожиданию. Эх, опять не он распоряжается своей судьбой. По-хорошему сейчас бы шагать по направлению к городским воротам и не держать в голове тяжких мыслей. Вместо этого приходиться смиренно сидеть за столом, словно школяр за партой и ждать, когда появится хозяин этого дома. Это же надо такое придумать – отобедать в знак благодарности. Курам на смех. Похоже, Рубака что-то хочет получить взамен денег, которые обещаны за его голову. И цена возможной услуги, несомненно, будет высока. Только вот что ему предложат сделать? Здесь в городе многое сразу будет замечено зорком оком братства, и никакая ночная гильдия не станет помехой на пути справедливого возмездия со стороны ордена. Интересно понимает ли это Жан? И если понимает, то зачем здесь ему некромант?

Или тут что-то совсем другое? Не связанное с магией. Непонятно. Может Рубака узнал от Гора внезапном чудесном исцелении и тоже возжелал избавиться от какой-нибудь надоедливой хвори? Ага, нашли лекаря… Нет и еще раз нет. Возможно, от него хотят узнать что-то о городской страже? Тоже вряд ли. Все, что касается гарнизона вообще шито белыми нитками и наверняка имеются осведомители, знающие о его внутренних делах гораздо больше, чем едва отслуживший полгода лейтенант…

За дверью послышались быстрые шаги, Гор встрепенулся, ткнул кулаком в бок клюющего носом охранника и щелкнул пальцами, привлекая внимание некроманта.

По выражению его лица Ильм сразу понял, что мероприятие, ради которого они здесь собрались вот-вот начнется. Он зачем-то выпрямил спину и положил внезапно похолодевшие ладони на колени.

Дверь аккуратно открылась, и через порог переступил подтянутый мужчина средних лет. Понимая, что перед ним, наконец, появился предводитель одного из самых могущественных ночных кланов, Ильм встал и склонил голову в поклоне.

– Пустое, – почти приветливо кивнул ему Рубака, – мы не на дуэли, чтобы друг перед другом в последний раз вежливо кланяться.

Лицо его, изуродованное кривым шрамом, было не лишено обаяния. Взгляд твердый, умный сразу подчинял себе и не оставлял никаких сомнений в том, что владелец его человек незаурядный и хорошо знающий жизнь. Длинные седые волосы Рубаки были заплетены в косу, подбородок украшала острая клиновидная бородка. Одежда предводителя гильдии выглядела скромно, но судя по качеству ткани, к разряду дешевой не относилась. Из-под просторной, удобной куртки выглядывал металлический подол короткой кольчуги, на поясе висел одноручный меч. В том, что Жан сумеет распорядиться оружием как следует, тоже не было никаких сомнений – на безымянном пальце левой руки, словно подтверждая его прозвище, горел желтым изумрудом перстень мастера-мечника.

Ильм охватил все эти мелкие детали почти одновременно, пока машинально опускался обратно в свое кресло. На вид вполне приличный человек. Осталось выяснить, чего Рубака задумал, и каков он в общении. Но за этим дело не встанет.

Гор бесшумно подскочил к столу и ловко расставил перед собеседниками столовые приборы.

Гильдмастер позволил налить себе вина, но при попытке отрезать ему мяса лишь едва заметно, раздраженно дернул подбородком. Гор этот жест уловил, и тот час убрался на свое место.

– Итак, молодой человек, я рад приветствовать тебя у себя в доме, – Жан внимательно посмотрел на некроманта и потянулся к жаркому, – не стесняйся, чувствуй себя раскованно. Кто я такой, надеюсь тебе известно, осталось лишь услышать твое имя.

– Ильм сын Нотара, – некромант внял совету и, не церемонясь, воткнул нож и вилку в ароматный бок окорока.

– Из западных территорий родом?

– Верно. Ты, мастер по имени догадался?

– Да. А, что ты склонен скрывать свое происхождение?

– Ни в малейшей степени, – Ильм отправил в рот истекающий соком кусок жаркого, – просто, как только заходит речь о моей жизни сразу у всех возникает масса подозрений.

– Ну, не буду скрывать, – Рубака светским жестом обтер салфеткой жир с губ, – я навел кое-какие справки о тебе. Знаешь, ничего такого заслуживающего допросов и пыток я в твоей судьбе не обнаружил. Очень меня порадовало, что в твоем становлении принял участие магистр Хонв.

– Ты его знаешь? – искренне удивился некромант.

– Лично нет. Однако много слышал о нем и хороших слов и плохих. Могучий маг. Полагаю, его ученик достоин своего наставника.

– Если честно, пока не довелось узнать.

– Да? – гильдмастер погладил ухоженную бороду, – во всяком случае, слухи о тебе и хорошие и плохие по Турову уже гуляют.

– Плохие связаны со смертью Кейта?

– В основном, но не все. Булочник этот… как-его…

– Ольд?

– Он самый. Как прознал, что тебе голову срубили, так и дня не проходит, чтобы новую страшную историю про тебя не сочинил. Послушать, так ты и не человек вовсе. Упырь кровожадный. Он даже служек из ордена пригласил, что бы те окурили твою комнату благовониями и очистили от скверны. Мэтр Лонфер тоже позволил себе пару скользких выпадов в твою сторону. Более аккуратных, правда, но сам понимаешь, здесь только слово кинь, а свора болтунов тот час его подберет и разнесет по округе, как крысы чуму.

– Забавно, – Ильм усмехнулся и налил себе вина, – однако мне до этих сплетен, нет ровным счетом никакого дела. Туров меня больше не интересует.

Рубака понимающе покачал головой и покосился на Гора. Тот, ни слова ни говоря приоткрыл дверь и выставил из зала сначала охрану, а потом вышел сам.

– Иногда вокруг слишком много лишних ушей, – доверительно сообщил Жан, – хоть люди и проверенные, но все – равно…

– А…

– Помилуй, Ильм, я не беззащитен. Вот меч, – клинок покинул ножны и лег на стол, рядом с вилкой, – вот защитный амулет. Его пробьет лишь магистр. И потом я не вижу причин нам с тобой пока враждовать. Ты вроде как уезжать собрался, а мне просто любопытно с ученым человеком время скоротать. Кстати, как тебе мясо?

– Отличное. Это оленина, верно?

– Она, родимая. Причем олень так сказать местный.

– Тогда хвала повару. Пробовал я оленину из здешних лесов – жесткая как каблук.

– Разумеется не сравнить с теми, что бегают на твоей родине.

– Да.

– Ты помнишь своих родителей?

– Смутно. Я не хотел бы тревожить их память.

– Тогда сменим тему, – хозяин ночного братства, отдуваясь, отодвинул от себя тарелку, – возможно у тебя есть ко мне вопросы? Не касательно нашей с тобой встречи. Так сказать вообще. Вопросы на общие темы. Не стесняйся.

– Хм… – Ильм повертел в пальцах серебряную вилку, – может ты что-то слышал о нападении на восточную башню?

– Увы, – Жан разочарованно развел руками, – увы, знаю не больше, чем твои бывшие соратники по службе. Так, был слушок, что не без участия нашего брата все там случилось, но кто и зачем осталось окутано мраком.

– И что никаких подозрений?

– А кого я могу подозревать? Если смотреть трезво, то среди нас можно любого считать причастным. У всех рыльце в пушку. Только не стану я специально ворошить это болото. Все молчат, значит так надо. Есть дела поважнее…Давай, что-нибудь другое спроси.