Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

– Нет у меня ничего вкусного, бродяга, беги своей дорогой, – грустно усмехнулся Ильм.

Пес склонил голову на бок и еще раз повилял хвостом.

Ильм потрепал его по холке и двинулся дальше. Вскоре он вышел на Оружейную улицу.

Насколько знал Ильм, ассортимент у проживающих здесь торговцев был приблизительно одинаковым. Они оружие не ковали, а лишь продавали клинки, привезенные из самых разных краев. Шанс приобрести искусную подделку по цене оригинала был велик, но и вероятность найти что-то редкое тоже присутствовала. Разумеется, можно было отправиться к кузнецам, но мечи выкованные в Турове Ильма никак не хотели радовать. Они были вполне пригодными к бою, хорошо лежали в руке, но чего-то им, по мнению некроманта, не хватало. Это самое чего-то в словах выразить было невозможно. Это присутствовало на уровне ощущения, и Ильм был склонен доверять своим чувствам, поскольку не один год, в свое время, простоял у кузнечного горна.

Он выбрал наугад одну из железных вывесок и толкнул входную дверь. Изнутри лавка оказалась плотно заставлена козлами с самым разнообразным оружием. Посреди этого стального изобилия на простом деревянном табурете сидел сухощавый пожилой человек в ночном колпаке, что-то сосредоточенно черкал гусиным пером в пухлой книге.

– Ты торговец? – Ильм вопросительно остановился на самом пороге.

– Ну я, – человек в ночном колпаке прищурился, пытаясь разглядеть незнакомца в тусклом свете двух масляных ламп, – чего хотел?

– Меч.

– Выбирай, товар перед тобой.

– Недосуг мне в твоих железках копаться. Я скажу, что мне надо, а ты покажешь.

– Раз такой разговор пошел, – невозмутимо заметил торговец, – то покажи сначала наличные. Прежде чем предлагать мне перед тобой козлом скакать.

– А ты не ласков.

– Нет. И при этом от недостатка клиентов не страдаю. Коли не угодил тебе чем, то милости прошу к моим соседям.

– Была охота без надобности подошвы стирать, – торговец неожиданно начал некроманту нравиться, – вот мои наличные.

Он достал из внутреннего кармана камзола рубин, положил на ладонь и поднес почти к самому носу хозяина лавки.

– Зело достойно, мастер, – в глазах лавочника мелькнули отраженные самоцветом багряные отблески, – зело достойно. Итак, чем могу услужить?

– Мне нужен меч.

– Боюсь, удивить мне тебя будет нечем, железа много, но изысканных вещей у меня никогда не водилось. Ты же, судя по содержимому карманов, желаешь стать хозяином дорогого оружия… Честно говоря, и хороших клинков осталось с воробьиный клюв, спрос на оружие нынче велик…

– Мы что, готовимся к войне? – рассеяно спросил Ильм,

– Ага. С дураками.

– А что, в Турове с ними что-то неладно? – некромант опять вспомнил кумушек с базарной площади. Если события связанные с башней настолько потревожили умы местных жителей, то отчего Гор молчит?

– В этом проклятом городе всегда что-то неладно, – проворчал лавочник, – то одно, то другое. Теперь вот народ по углам шепчется о конце света. А по мне дело надо делать, то, которое тебе судьбой назначено и плевать на всяких уродов, слухи клеветнические распускающих… Я лично считаю, что это происки эльфов. Остроухие слушок по городу пустили и рады небось, до мокрых подштанников. Или что там у них….

– Ты же сам сейчас слухи распускаешь…

– Я? Ничего подобного. Это мое мнение. Я его тебе высказал в приватной беседе. А вот ты, если кому-то это расскажешь, – торговец со значением поднял обмотанный тряпицей палец, – это и будет как раз распространение слухов…

– Все равно не понятно, – Ильм тряхнул волосами, – если конец света, то на кой леший, оружие покупать?

– Как же… Говорят, твари небесные падут на город и кровь реками потечет по улицам. Вот народ и разделился во мнении… Одни мечи и топоры в руки собираются взять, втридорога жизни свои отдать. Другие пивом насасываются по трактирам от дурного настроения, а кто и вовсе от страха. Третьи в храм Единого бегут, грешки замаливать, будто это их спасет…Впрочем, все это суета. Какой желаешь меч? Остались неплохие фламберги из Ношта, есть фальшионы из Морова…

– Мне нужен обычный полуторник.

– Вон на тех козлах, что по правую руку от тебя. Дальше… Ага, они самые…

Ильм внимательно присмотрелся к предложенному товару. Клинки не поражали воображение богатством отделки, но выкованы были без сомнений настоящим мастером. И форма гарды такая знакомая…

– С западного приграничья мечи?

– Оттуда, – трактирщик упер руки в бока и встал рядом, – для настоящего дела оружие. И цена приятная. Берешь?

– Сколько?

– Тридцать золотых.

– Двадцать.

– А я говорю тридцать.

– В Морове такие по пятнадцать за штуку идут.

– До Морова далеко. Дорожные издержки.

Ильм протянул руку, вытащил один из мечей из деревянных пазов, потрогал пальцем кромку лезвия… Хороший клинок, но еще немного поторговаться не помешает.

– Уговорил, двадцать пять.

– Ты посмотри, какой у него баланс замечательный, – веско заметил торговец, – дол глубокий, у самого острия специальная прорезь, а навершие рукояти дополнительно утяжелено. Рука долго не устанет в сече.

– Двадцать пять.

– Тридцать.

– Двадцать пять, – не поддался Ильм.

– А, ладно… Камушками сдачу возьмешь?

– Смотря какими.

– В накладе не останешься, – лавочник достал из большого сундука ножны и вложил в них выбранный некромантом клинок, – я твой рубин в полсотни золотых оцениваю. Ты как на такой расклад посмотришь?

– Благосклонно посмотрю.

– Замечательно. Я дам тебе четыре не ограненных хризолита.

– Я согласен.

– Тогда, – хозяин оружейной лавки достал из холщового мешочка четыре небольших зеленоватых камушка, – забирай сдачу и обновку не забудь. В чем еще нужда приключиться, милости просим…

– Благодарю, мастер, – Ильм слегка поклонился, – удачи в торговых делах.

Торговец склонился в ответ и вернулся к своей книге.

На улице некромант первым делом спрятал камни в камзол, потом прицепил меч к поясу. Почувствовав себя значительно увереннее, он решительно направился к восточной башне. Наступающая ночь помехой для прогулки не была, тем более что очень хотелось самому убедиться в том, что услышанные сегодня новости не имеют с действительностью ничего общего.

Ильм в сердцах ударил ногой по валявшейся на мостовой мятой кружке.

Это ж надо додуматься до такого… Конец света. В одном отдельно взятом городе… Как же… Кто же этот слух пустил по городу гулять? Эльфы? В это вериться с трудом. Лавочники и корчмари? Нет. Им чем больше в городе людей, тем лучше. Однако ситуация вырисовывается двойственная. Народ по идее от таких известий должен валом валить из Турова по родственникам разным, да по знакомым, спасаясь от грядущего судного дня. Однако массового исхода пока не наблюдается. Наоборот, если верить словам торговца оружием, то горожане предпочитают прикупать оружие и наливаться пивом. Ничего не понятно…Орден тоже неплохо может нажиться на темных слухах. Немало найдется желающих исповедаться перед роковым моментом, или золота отвалить благостным отцам, в надежде получить потом в чертогах ожидания приличное местечко. Как будто от размера пожертвования что-то зависит… Нет, не станут храмовники на такие мелочи размениваться. Кто еще остается? Гарнизон? Ночные цеха? Эти тоже не должны воду мутить. И тем и другим выгодно, чтобы в городе все было спокойно. Или не выгодно? Или есть еще какая-то неизвестная сила? Эх… Глупые идеи в голову лезут. Нежизнеспособные. Прав мастер торговец, все суета. Истина, скорее всего, вскроется сама по себе, и долгие размышления этот миг нисколько не приблизят.

К восточным воротам Ильм постарался подойти так, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Для этого пришлось пройти тем же самым переулком, что и в ту памятную ночь. Время немного стерло воспоминания, и теперь кровавый бой казался просто обычным эпизодом из жизни. Не очень приятным, но благополучно пережитым. Из всей сложной гаммы чувств, которые он тогда испытал, осталось, пожалуй, лишь ощущение некой зловещей тайны, что коснулась его самым краем и осталась нераскрытой по сей день.

Ильм дошел до угла крайнего дома и остановился.

Мрачная громада восточной сторожевой башни высилась прямо перед ним, едва различимая на фоне черного ночного неба. Никакого свечения вокруг нее не наблюдалось. Ильм облегченно выдохнул, помянул незлым тихим словом собственную любознательность, из-за которой сделал изрядный крюк по городу, и на всякий случай вгляделся в узкие бойницы. Там тоже ничего подозрительного не обнаружилось – на всех четырех ярусах властвовал мрак.

Ильм подошел немного ближе, чтобы иметь возможность рассмотреть, чем заняты приставленные к воротам солдаты. Все было как обычно. Часть стражников стояла на своих постах, часть крутилась около небольшого костерка. Судя по внешнему виду и громким голосам, никто из них падать на землю бездыханным в ближайшее время не собирался. И на одинокого ночного гуляку, лениво бредущего мимо башни, солдаты внимания почти не обратили. Так, пару раз глянули без особого подозрения, и вернулись к своим делам.

Некромант озадаченно почесал затылок и направил свои стопы в сторону доков, благо от восточной дороги до них было совсем недалеко. Лишенное конкретных очертаний, но от того не менее неприятное, чувство беды отступило. Ильм бодрым шагом проскользнул мимо разного рода злачных мест, спугнул с одного из перекрестков сладко целующуюся парочку, потом нарвался в темном переулке на трех малолеток, вознамерившихся отнять у него кошелек. Новоявленные головорезы даже нож успели показать, правда, один на всех, но до кровопролития дело так и не дошло. Некромант врезал одному по зубам, другого обласкал ударом в ухо, третий не стал дожидаться своей порции счастья и позорно сбежал с поля битвы. На этом могучем аккорде немного затянувшаяся прогулка по Турову закончилась.

Гор встретил Ильма на первом этаже своего дома. Ночной мастер скучал в кресле охранника и меланхолично жевал мясо, откусывая от целого куска, нанизанного на кинжал. Вид у него был загадочный и довольный одновременно.

– Как прогулка?

– Неплохо, – Ильм похлопал рукой по обновке.

– Дай посмотрю, – Гор положил мясо на подоконник.

– Только не порежься.

– Не маленький, не волнуйся… Ну, что я скажу… Хороший меч. Сколько отдал?

– Двадцать пять золотых.

– Сносная цена, – десятник немного помолчал, – а у меня вести не хорошие. Гильдмастер против нашей вылазки.

– Я почему-то так и предполагал, – Ильм неожиданно почувствовал, как не сердце лег камень. Опять появилось тягучее, совершенно неоформленное предчувствие. Предчувствие беды…

– Объяснись.

– Все и так понятно. Одно дело на словах Орден не бояться, и совсем другое дело свои слова делами подтверждать.

– Прости. Но будет так, как сказал старшина.

– Не сомневаюсь. Ладно, Гор, я сам что-нибудь придумаю. Без вашей помощи.

– Я бы не советовал. Гильдмастер привел мне достаточно веских доводов против нашей с тобой задумки.

– Что за доводы?

– Сказать не могу, просто поверь на слово. Не лез бы ты на рожон.

– Это мое дело.

– Он еще тебя об одной услуге попросить хотел…

– Говори.

– Надо кости за город вывести.

– А ты говорил, что долго ждать придется, – устало потер лицо Ильм, – я попробую справиться. Каково будет вознаграждение?

– В накладе не останешься. Услугу оплатим честь по чести. Сделать это надо завтра. Ты готов?

– Надо, значит надо. Только мне для этого дела потребуется десяток орденских ряс с капюшонами… Даже одиннадцать – чуть про себя не забыл.

– Ай…,– ночной мастер задумался, – вечно ты придумаешь что-то эдакое… Ладно, найдем тебе рясы. Ты, что решил скелеты в храмовников нарядить?

– Другого способа пройти через ворота не вижу. Или, если хочешь, я их уничтожу.

– Не… Не надо, жалко. Столько труда…

– Как пожелаешь.

– Это не я желаю. Старшина желает, – Гор откусил кусок мяса и вдумчиво его прожевал, – ты, вот что… Сразу подумай, что тебе еще может понадобиться, чтобы мне лишний раз не колыхаться.

– Ничего мне больше не надо, – Ильм пристально посмотрел на десятника, – Гор, я вот о чем тебя хотел спросить. Послушай, ты ничего такого подозрительного в последнее время не слышал?

– Горе на мою голову! – застонал бандит, – ну разве можно тебя одного в люди выпускать? Некромант, он и есть некромант. Всякая нелепица к тебе только и липнет. Слышал и не раз. Посмеялся и забыл. Готов биться об заклад, что ты уже к башне успел прогуляться.

– Вот леший, – Ильм чуть-чуть смутился, – неужели мои поступки так легко просчитать?

– Об этом не переживай. Чтобы тебя понять лошадиную голову надо иметь. Я имею в виду размер мозга. Ильм, я тоже к восточным воротам ночью ходил… Вчера.

– И что?

– Ничего. При мне башня не светилась.

– При мне тоже, – некромант с укоризной посмотрел на Гора, – ты почему мне об этом раньше не сказал?

– Так ведь нет ничего. Пшик один, слухи досужие. Я решил тебе голову этой ерундой не забивать.

– Благодарю. Я столь трепетную заботу не забуду.

– Да будет тебе…

– Среди стражи никаких слухов не ходит?

– Нет. Мой старшина пару дней назад потребовал в этой мутной воде поплескаться, но ничего ровным счетом узнать не удалось, – Гор с плохо скрытой тревогой вгляделся в лицо некроманта, – ты думаешь, что весь этот бред не без причин?

– Не знаю… – Ильм присел на массивный подлокотник, – пока меня смущает лишь одно. Все опять крутится вокруг одного и того же места.

– Подожди. Ты, что веришь, что небеса разверзнуться?

– Когда сам увижу, тогда и поверю. Все, Гор, достаточно об этом. Посмеялись и забыли. Завтра мне куда приходить?

– Томаш будет тебя ждать с утра на складе. Там, где ты волшбой занимался. Он все объяснит. Кольцо возьми сразу, – Гор протянул некроманту амулет, – будем надеяться, что все пройдет благополучно.

– Есть еще одно дело… Даже не одно.

– Я весь внимание.

– Ты обещал свести меня с человеком, который сможет перевести книгу.

– Ай, – Гор стукнул себя ладонью по лбу, – совсем забыл. Завтра с ним переговорю, обещаю. Что еще?

– Еще… Скажи, есть ли у тебя выходы на храмовников?

– Тебе зачем?

– Есть парочка вопросов, – Ильм усмехнулся, – по богословию.

– Ты ведь не собираешься там своим перстнем трясти и колдовать?

– Нет. Я просто хочу немного поговорить. Совсем немного. Я тебя не подведу.

– Правильно, это делать не надо, – Гор с некоторым сомнением посмотрел в окно, – есть у меня один знакомец в ордене. Служит в часовне Всех Радостей. Настоятелем. Очень благопристойный человек. Только есть один грешок у него. Любит звонкую монету и камушки самоцветные. И ночным улицам кое-чем он обязан. Ладно, переговорю и с ним.

***

Утро следующего дня выдалось пасмурным. С затянутого тучами неба неторопливо падал крупными хлопьями снег. От этого узкие ущелья улиц портового района выглядели как-то особенно недружелюбно и мрачно.

Ильм шел к заброшенному складу, старательно всматриваясь в лица немногочисленных прохожих, попадающихся на встречу. Услышанные вчера новости, тревожный блеск в глазах Гора, так неожиданно прорвавшийся наружу, на фоне презрительного пренебрежения с которым ночной мастер пожелал отнестись к странным новостям, оставили в душе неприятный след. И сейчас некромант пытался найти у совершенно чужих ему людей пусть незначительные, но признаки тревоги и беспокойства. Все тщетно. Лица были самые обычные, со следами самых обычных повседневных человеческих забот. Немного сонные, немного недовольные, но никак не испуганные и взволнованные…

Томаш прогуливался у едва приоткрытых дверей склада. В движениях его сквозило нетерпение. Завидев некроманта, он приосанился и одернул толстый меховой полушубок.

– Здравствуй, Томаш.

– Здрав будь, мастер, – в словах помощника Гора проскользнуло плохо скрываемое облегчение.

– Все готово? – деловито осведомился Ильм.

– А то! Все как по писанному. Значиться хитоны там, в углу побросали. Гор велел передать, что бы ты шел к северным воротам. Там Виле Бык на службу сегодня должен заступить. С ним все оговорено. Ну, я пошел.

– Куда это ты собрался?

– Я? – Томаш невозмутимо воззрился на некроманта, – мне Гор велел еще делишки кое-какие приделать.

– А я значит, в одиночестве через город топать буду?

– Не… парни будут за тобой присматривать издалека, – Томаш потоптался на месте, – и я тоже буду неподалеку.

– Тогда иди.

Не дожидаясь повторного разрешения, Томаш бодро нырнул в ближайший переулок.

Ильм зашел внутрь и первым делом обратил свое внимание на новую одежду. Орденские балахоны выглядели поношенными, но это было некроманту только на руку. Так меньше подозрений процессия вызовет. Если вообще кто-то отважиться придраться к процесии, мирно бредущей по улицам. Стражники в городе вряд ли будут проявлять к ним интерес. Орденские братья могут свое внимание обратить, но они по городу без особой нужды не ходят, поскольку нужды такой у них и вовсе нет. Куда лучше сидеть за стенами своего замка. Тихо и безопасно.

Так… Прежде всего, следует примерить новое облачение.

Ильм расстегнул фибулу, снял с плеча плащ, сложил его несколько раз и плотно обмотал вокруг талии. Потом взял первую попавшуюся в руки рясу и натянул поверх одежды. Похлопал себя по обозначившемуся под темной плотной материей накладному животу и перепоясался веревкой. Нельзя сказать, что в новом облике он чувствовал себя комфортно, но интересы дела были прежде всего. Надо от всех этих сомнительных историй отходить. Если сегодня все пройдет гладко, самым правильным будет всей этой честной компании помахать рукой. Только бы не придумали ему еще какое-нибудь деликатное поручение. Кажется, что он стал зависим. От людей, от места проживания…Так нельзя. Контракт его больше не связывает по рукам и ногам. Чего еще желать. Некромант-птица вольная. Надо разобраться с Кейтом и уходить… И все-таки интересно, где Гор умудрился это добро добыть? Явно не раздел десяток братьев. Они хоть и смиренные, но кушают хорошо и сдачи могут дать не хуже портовых драчунов. Длинные руки у ночной гильдии, очень длинные.

Некромант накинул на голову капюшон и наложил на лицо чары. Вчера перед сном он специально отработал перед зеркалом особенное лицо. Просветленное и возвышенное.

Матрица сплелась легко и кожу лица привычно закололи сотни маленьких невидимых иголок. Ощущение было скорее неприятное, чем болезненное. С издержками магии приходилось мириться. Не он первый и не он последний. Так было всегда и так будет. Жаль только, что власть над силами природы приходиться употреблять в угоду всяким проходимцам. И жаль, что занятие это постепенно стирает грань между добром и злом в его душе. А ведь это только самое начало пути…

Закончив с собственным внешним видом, некромант обратил внимание на костяной отряд. Умертвия стояли ровной шеренгой, но фарфоровые маски, словно бесстрастные лица, были внимательно повернуты в его сторону. Ильм долго вглядывался пустые глазницы, и внезапно почувствовал угрызения совести. Совершенно бесполезный труд вышел. Только зря мертвых потревожили. Без всякого толку. Хонв бы такое дело не одобрил. По-хорошему надо бы лишить их магии и опять упокоить в земле, но хозяйская воля превыше всего.

– Отстегнуть мечи и сложить их у стены.

Скелеты повиновались.

– Одевайте робы.

Скелеты принялись исполнять приказ. Одевались они без суеты и довольно ловко. Даже помогали друг другу по мере возможности. Последовательность рун подчинения на золотых полосках проявляла себя самым лучшим образом.

Некромант дождался, пока последняя ряса заняла положенное ей место, и прошелся перед "братьями".

– Перепоясаться, благостные.

Скелеты потянулись к веревкам.

Ильм наблюдал издалека, как его подчиненные приводят себя в порядок, и радовался в душе, что на них надеты кожаные кирасы. Не будь брони талии вышли бы до слишком узкими. Да и костяные плечи без наложенной на них толстой кожи однозначно вызвали бы подозрения из-за немного странных для "живых" очертаний. Что ж, пока все идет, как задумано…

– Накинуть капюшоны, головы опустить, руки сложить на животе… Построиться в колонну по двое.

Некромант шмыгнул носом, погоревал про себя над уготованной ему участью и встал впереди небольшого отряда. Добрую треть Турова пересечь с тварями, построенными при помощи магии, предприятие рискованное. Попахивает дымком очистительного костра, но коли назвался некромантом, то будь добр соответствовать званию.

– Все за мной.

Скелеты чинно потянулись за своим предводителем, подметая длинными подолами грязный, утоптанный многочисленными подошвами снег.

Половину пути величавая процессия миновала без проблем. Степенные служители Ордена, медленно и печально бредущие по улицам, вызывали в сердцах горожан сугубо положительные отклики. Дорогу Ильму уступали все, причем многие замирали по сторонам и благочестиво прикладывали руку к сердцу. Стражники, попавшиеся на пути, тоже к немалой радости некроманта, преисполнились братской любви и вежливо обошли смиренных братьев стороной. Ильм посматривал на все это с величавым одобрением, чувствовал себя почти именником и мысленно считал, сколько еще осталось до спасительных городских ворот.

На границе между портовым районом и кварталом ремесленников небольшая неувязка все-таки случилась. Перед процессией неожиданно возник плюгавый и покрытый коростой нищий. Подволакивая одну ногу, он бросился к Ильму и едва не уронил его на грязную мостовую

– Благослови недостойного сына, благостный! Даруй свет нетленный! – искатель благодати встал перед опешившим некромантом на колени, молитвенно сложил руки и выпучил глаза.

Ильм окинул его ласковым взглядом, в душе давая хорошего пинка под зад, и заставил себя припомнить, что в таких случаях следует делать. Помниться брат– исповедник служивший на благо паствы в Гнилухе клал на голову просящего ладонь… А вот, что при этом изрекал мудрого, в памяти как назло не осталось…

Окончательно определиться с воспоминаниями ему не позволили.

Из моментально образовавшейся группы зевак на середину улицы выскочил крепкий плечистый парень в темной одежде. Он склонился над нищим, не очень приветливо улыбнулся и подхватил его под локоток. Бродяга попытался воспротивиться насильственным действиям, но больше похожий на молодого быка, крепыш уверенно поволок его в сторону. Оборванец попытался сучить ногами и взывать к справедливости, но не преуспел в своем начинании. Удар по темени пошел на пользу не только ему, но и столпившимся в поисках дешевых развлечений горожанам. Возмущенные крики стихли, а присутствующий при представлении народ сразу озаботился собственными делами и поспешил незаметно разбрестись в разные стороны.

Ильм вопросительно посмотрел на нежданного спасителя. Парень похабно ухмыльнулся, пнул попутно сапогом искателя милости небес, и махнул некроманту рукой. Мол, можно идти дальше. И Ильм пошел.

До самой северной башни никто его больше не потревожил. Даже изрядно подвыпившие гуляки у одной из дешевых таверн, азартно задиравшие одинокого прохожего, завидев молчаливую процессию, поспешили придать себе смиренный вид мучеников.

Далее все пошло не по плану.

Ильм еще издали стал присматриваться к воротам, в поисках видной фигуры сержанта. Просто так, для собственного спокойствия. Однако деятельный и никогда не сидящий на месте Виле Бык на глаза никак не попадался. Некромант, опять же для сохранения душевного равновесия, решил про себя, что Виле засел в караулке за кружечкой пивка, которое нежно любил или по нужде отлучился. Имеет право сержант отлучиться по нужде? Очень даже имеет. Он тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо…

Северная башня приближалась с каждым шагом, и чувство тревоги неожиданно забило в набат. Не было здесь Виле, зато перед аркой ворот присутствовал Отто. И было совершенно неизвестно, поставлен ли он в известность о визите костяного отряда. Капрал ходил важно, что-то говорил, жесты его были плавны и уверенны, что вообще капралу свойственно до сих пор не было. Вообще от всего его облика неожиданно повеяло ранее неощутимой монументальностью. Ильм присмотрелся к капралу внимательно и вдруг без всякого удовольствия понял, что было причиной столь разительных перемен. На рукаве Отто красовался новенький сержантский шеврон.

Ильм опустил голову и скривился, словно отведал кислятины.

И что теперь прикажете делать? Новоиспеченный сержант хуже неупокоенного мертвеца. Последнего хоть магией приложить можно, а представителя власти придется уважать, всячески подчеркивая его значимость. Тем более такого…

Отто соизволил обратить свой хозяйский взор на группу в темных рясах, когда Ильм подвел отряд почти к самой башне. Он не стал, как раньше подбегать навстречу. Он просто принял пластичную позу и упер руку в кольчужный бок, так чтобы нашивка на рукаве была видна всем.

Некромант, крепя сердце, принял условия игры и склонил голову. Впрочем, ровно настолько, чтобы ясно видна была пропасть лежащая меж просветленным служителем Единого и неотесанным солдафоном.

– Куда путь держите, благочестивые? – голос сержанта прозвучал неожиданно спокойно и уверенно.

– Мы желаем покинуть пределы этого дивного города, – так же спокойно и уверенно ответил ему Ильм.

– Пошлина за выход две серебряные монеты.

– У нас нет денег, – некромант уже трижды пожалел о том, что кошелек его оказался под рясой. Не будет же он сейчас ее поднимать и демонстрировать честному народу вполне цивильное платье, да еще плащ, намотанный на пузо. Эх, Томаш…

– Правила для всех одни. Для персон мужского и женского пола людской расы, а равно с ними и иных племен разумных идущих пешком через врата городские установлена пошлина в два серебряных центурия, – казенным голосом отозвался Отто.

– У нас миссия была особенная.

– А мне какое дело?

– А позволь, мастер сержант, поговорить с тобой немного в стороне.

– Изволь, – в глазах Отто вспыхнул алчный огонь, – с духовным лицом пошептаться не грех. Все к Единому ближе.

Они отошли на несколько шагов в сторону. Сержант при этом успел недовольно взмахнуть рукой и стражники, столпившиеся вокруг, сразу же разошлись в стороны.

– Сын мой, не впадай в грех сребролюбия, – мягко посоветовал некромант.

– А иначе, что? – выпятил грудь Отто.

– Видишь ли, сын мой, – задушевно продолжил некромант, – я и братья мои оказались здесь не просто так. Мы принимали тайну исповеди у одной очень влиятельной персоны…

– И что теперь?

– Персона эта тебе знакома…

– Да ну?

– В полуночном Турове она очень известна…

– Хм…м

– Мне кажется, сын мой, что ты уже немного узрел путь истинный…

– А…

– Сей человек так искренне хотел вкусить сладость истинного света, что мы не посмели взять с него и медной монетки…

– Э…

– Он пообещал, что мы сможем покинуть город свободно…

– Так, – Отто поскучнел, – а меня никто не предупреждал.

– Тот добрый человек обещал воздать старшему стражу сей башни по содеянному. Жди сын мой и награда тебя найдет.

– Кто он?

– Прозвище его оскверняет язык мой. Но он уже на пути к спасению. Тот предмет, что к копыту лошади приставлен его имя.

Отто глубоко задумался.

– Сын мой, – Ильм кротко посмотрел на сержанта, – обрети дар речи, Единым тебе дарованный. Не оскверняй слух мой молчанием.

И тут, о нежданное спасение, к ним вальяжно подошел Томаш. Первым делом помощник Гора с удивлением воззрился на обновку бывшего капрала.

– А где Виле?

– Ногу подвернул, – Отто без всякого сомнения, узнал Томаша, – прямо на службе с утра. Я за него служу. Чего желаешь?

– Увидал братьев благостных, – важно промолвил Томаш, – очень хотел благословление получить. Едва успел… Хорошо, что ты беседу здесь завел. Кстати, о чем?

Отто потупился.

– Мы о вечном глаголили, – пояснил Ильм.

– И как вечное?

– Как прежде непостижимо. Сын мой, если ты столь страстно желаешь получить благословение, то сделай милость посодействуй скромным служителям Ордена. Оплати за нас пошлину.

– О, – Томаш расплылся в улыбке, – завсегда. Два серебрянных, если мне память не изменяет? Верно, капра… сержант?

– Верно, – подбоченился Отто.

– Получи.

Сержант принял мзду и убрался с дороги.

Ильм отдал про себя команду к движению и поспешил покинуть пределы Турова. Томаш колонну замыкал, но сразу за стенами резко подался вперед и поравнялся с некромантом.

– Вот леший, – помощник Рубаки, подергал себя за бороду, – вот так выверт. Кто бы мог подумать?

– Ты вовремя на месте оказался.

– Я потому и следом и топал.

– Далеко еще?

– Дык, пара поворотов.

И действительно за вторым поворотом лесной дороги их уже ждали. Ждали с тревогой и нетерпением, ибо как только небольшой отряд оказался на виду, лица встречающих сразу же прояснились. Ильм тоже почувствовал облегчение. Такой простой, и такой опасный путь был позади.

Лесная тропинка оказалась узкой.

– Надо бы друг за дружкой этих поставить, – заметил Томаш, – а то натопчем снег, ровно стадо.

– Одна метель и нет следов.

– Ты что ль ее призовешь?

– Я не гоблинский шаман, поэтому сделаю, как ты хочешь, – Ильм обратился к своим подопечным, – в цепочку по одному.

Скелеты перестроились и замерли неподвижными изваяниями. Люди Гора, встретившие их, с некоторой поспешностью пошли вперед. Ильм решил не давить им на нервы и дождался, пока они не отойдут на почтительное расстояние.

– Томаш, ты где пойдешь?

– Позади.

– Как пожелаешь. Парни, за мной…

Дорожка, протоптанная в глубоких сугробах, довольно долго петляла меж деревьями. Ильм поглядывал по сторонам и, в который раз не уставал дивиться красоте окружающей природы. Удивительные все-таки здесь места. Какие густые, дремучие леса. Даже сейчас по зиме, когда на ветвях нет ни одного листа, дальше, чем на пол сотни шагов окружающую местность толком не разглядеть, за часто стоящими деревьями. А ведь городские стены совсем недалеко. Не будь таких зарослей, они должны быть видны как на ладони…

Тропинка запетляла, и нырнула в глубокий овраг. Ильм остановился на краю склона и посмотрел вниз. Там, среди больших валунов горел костер. Вокруг огня стояли и сидели добротно одетые люди. Судя по непринужденным позам и жестам, разговор среди них тек неторопливый и степенный. Был среди них и Гор… Ночной мастер сидел чуть особняком и был занят тем, что держал в руках прутик, на конце которого было нанизано что-то съестное. То ли кусок окорока, то ли большой ломоть колбасы – издалека было не разобрать. Между тем Гор медленно поднял голову и оглядел кромку леса. Ильм дождался, когда десятник посмотрит в его сторону и помахал рукой. Гор тут же вскочил со своего места, отбросил прочь свою нехитрую трапезу и быстрыми, короткими жестами предложил спуститься к нему.

– Томаш, мне скелеты вниз вести, или с тобой оставить?

– Чего это со мной? – набычился Томаш, но тут же оттаял под взглядом нероманта, – ладно, постою чуток. Вниз вести не надо. Схрон в другой стороне. Иди, пока к Гору, мало ли че он еще удумает. У него ума хватит и обратно в Туров заставить переться…