Текст книги "Судьба по контракту (СИ)"

Автор книги: Владислав Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

Ильм поплевал на ладони и приподнял повозку. В глазах потемнело от натуги, ноги затряслись, но отступать было некуда.

Старик как пушинку подхватил отлетевшее колесо и ловко одел его на место.

– Даже лучше стало, – он с удовлетворением поглядел на дело рук своих, – ты чего прирос к оси? Отпускай. Теперь не упадёт.

Ильм отряхнул ладони и поднес их ко рту, пытаясь отогреть.

– Надо чем нибудь закрепить колесо.

– Это мы сейчас, – старик засунул руку в карман поношенной туники, – ох, беда…надо же…завалилась…Ага…вот…

Он с гордым видом продемонстрировал Ильму ржавый, немного погнутый костыль.

– Видал, какая штука? Как знал, не стал вчерась вынимать, когда всё барахло из карманов тряс. Она и пригодилось. На, держи, ты помоложе и поглазастее.

Ильм с готовностью принял драгоценный предмет и немедленно засунул его в прорезь оси.

– Готово, можешь ехать дальше.

– Жаль нечем тебя отблагодарить… Да не маши ты рукой. Во! – пожилой возница с чувством хлопнул себя по лбу рукой, – а давай я тебя подвезу, а? Ты куда путь то держишь?

Ильм пожал плечами…

– Иду по дороге и всё. К людям. К жилью.

– Значит, по пути, – старик, несмотря на возраст, ловко забрался в повозку, – давай залазь. Здесь как раз тебе место осталось…

Ильм бросил скептический взгляд на измождённую лошадёнку. Кожа да кости. Сама себя, наверное, с трудом тащит.

– А скотина твоя не околеет?

– Ничего, выдержит.

Ильм не стал дожидаться ещё одного предложения и вмиг оказался на холодной жесткой доске.

Старик потянул на себя вожжи.

– Нооо, милая…

Лошадь недовольно всхрапнула и с видимым усилием потащилась вперёд.

– Вот видишь, а ты сомневался, – старик не без гордости указал на куцый лошадиный хвост, – она, конечно, больше на скелет похожа, но выносливая.

Ильм ничего не ответил. Он смотрел как гуляют под лошадиной шкурой кости и от того с ещё большим удовлетворением ощущал как его собственные, натруженные долгой ходьбой ноги, обретают пусть и временную, но такую желанную передышку.

Метель закончилась, открыв для обозрения бескрайние просторы. Ильм смотрел на бесконечные поля и перелески и всячески старался не думать о том, что будет, когда он опять окажется один. Потому что плохо ему будет. К гадалке можно не ходить. Оптимизма и бодрости духа, как ни крути, с каждым днем оставалось все меньше. Жрать нечего. Еще и зима, как на зло…

– Пойдешь ко мне в служки? – неожиданно прервал молчание старик, – все ж крыша над головой, еда. Работа на свежем воздухе. Я сильно не обижу.

– Я…,– замялся Ильм.

– Ты подумай хорошенько. Ну, куда ты сейчас пойдешь? Либо звери задерут, либо от холода околеешь. Даже если тебе повезет до более обжитых мест добраться, то первый же армейский патруль тебя и сцапает. Им за таких как ты, голоштанников, золотом платят. И никому ты ничего не докажешь. Подорожной у тебя нет, правильно?

– Нет.

– Вот. Как дезертира тебя или повесят сразу, или на рудники сошлют. У меня же ты пару лет отсидишься. Глядишь, война окончательно закончиться. Справим тебе документ, и сам решишь, где тебе лучше дальше жить. Ну, что?

– А ты кто?

– Ха, – старик усмехнулся, – лесной отшельник. Грехи у Единого вымаливаю. Живу рядом с деревенькой. Вешки зовется. Слыхал про такую?

Ильм отрицательно помотал головой, лихорадочно сопоставляя слова лесного чудака и неожиданное возникшее предложение. Все один к одному. Выходит, что надо принимать неожиданный дар судьбы и не кривляться попусту. Кругом ведь прав въедливый старикан – один он пропадет.

– Ну, что решился? Не боись, в Вешках регулярных частей нет.

– Я согласен.

– Славно. Тогда говори, как тебя звать.

Ильм разинул было рот и вдруг спохватившись, захлопнул его обратно, громко клацнув зубами. Старик посмотрел на него с интересом и ядовито усмехнулся.

– Давай угадаю. Ильмом тебя кличут.

– Я… а…

– Меня Хонвом зовут. Теперь мы с тобой знакомы. Будем считать, что торжественная часть на этом окончена. Теперь о насущном… Есть у нас с тобой одно дело на вечер. Точнее, у тебя. Оглянись-ка назад и скажи, что под дерюгой лежит.

Ильм приподнял грубую ткань и сразу же опустил ее обратно.

– Гроб там…

– Правильно. Его требуется закопать до наступления темноты, – Хонв ласково потрепал своего нового служку по затылку, – не вешай нос. Работа с киркой и лопатой на свежем воздухе очень полезна. Ты организм растущий, тебе физический труд просто необходим. А я так и быть постою рядом и советами помогу…

***

…Ильм пришел в себя от грубых ударов по щекам. Он затряс головой и приоткрыл глаза. Оказалось, что лежит он на полу, а над ним склонились с крайне озабоченными физиономиями Хилька и Гор.

– Жив, – облегченно выдохнул Гор, заметив, что некромант пришел в себя, – ну и напугал ты нас, брат… Я лично решил, что…хм… помер ты…

– Жив, – эхом отозвался подмастерье и улыбнулся, – эй, мастер, ты в себе, али как?

– В себе. Долго я тут лежу? – как можно небрежнее уточнил Ильм, изо всех сил прислушиваясь к внутренним ощущениям. Вроде цел. Ничего не отвалилось, ноги-руки слушаются. И смотрят на него, как на обычного человека, рожи не кривят. Значит, лицо тоже в порядке.

– Не очень. – Гор протянул ему руку, – я успел очухаться, вкусить сладость здоровой жизни и немного привести себя в порядок. На ноги сможешь встать?

– Встать смогу, только не тяни сильно. Похоже, я векторы неправильно вписал.

– Ве… чего?

– Уже неважно. Как твоя рана?

– Смотри, – исцеленный раненый задрал рубаху и расправил плечи, – лишь шрам остался. Только он почему-то немного зеленоватого цвета, но это пустяки. Девок буду пугать. А если, по правде сказать, то в следующий раз я сто раз подумаю, прежде чем приму такую помощь от некроманта.

– Я предупреждал, – Ильм внимательно, искренне удивляясь про себя полученному результату, осмотрел трупного оттенка полосу, – зато смотри, как все срослось.

– Ладно, – Гор дружелюбно оскалился, – это я так, к слову. Без всяких обид. Я тебе безмерно благодарен, хотя чуть не обделался от боли и ужаса.

– Хорошо бы тебе выпить до утра пару кувшинов сухого красного вина. Остатки магии разогнать.

– О, эту часть лечения приму с удовольствием. Хилька, слышал? Немедленно дуй в лавку.

Подмастерье обиженно выпятил нижнюю губу, мол, что бы вы тут без меня делали, но перечить не посмел. Гор дождался, когда он покинет дом, и только после этого с серьезным видом обернулся к Ильму.

– Теперь мы одни. Хилька ищет вино, тетка благоразумно куда-то ушла. Итак, настало время тебя благодарить не только словами. Что возьмешь: деньги или я буду должен тебе услугу?

– Извини, Гор, но прежде чем решить, я хотел бы удостовериться, что слова у тебя не расходятся с делом.

– Резонно. Если я скажу, что могу очень многое, то это тебя устроит?

– Это только слова.

– Хочешь доказательств, лейтенант? – Гор посмотрел некроманту в глаза.

– Я сейчас лицо частное, – Ильм совершенно не удивился, – и предпочитаю частное не мешать со службой по контракту. Я не религиозный фанатик и не борец за чистоту нравов. Людей, играющих со мной по правилам, я предпочитаю ценить. До тех пор, разумеется, пока у них за пазухой не образуется камень.

– Это намек на возможное сотрудничество?

– Во всяком случае, не угроза.

– Хорошо, – Гор нагнулся и что-то извлек из-под смятой лежанки, – на, посмотри, что за побрякушка у меня есть.

Ильм не удивился и на этот раз. Что-то подобное он и предполагал, спиной чувствовал. Перед ним на простом кожаном шнурке чуть качалась, подвешенная за лапы, деревянная птичка с десятью тщательно прорисованными перьями на крыле и хорошо ограненным рубином вместо глаза.

– Теперь у тебя нет сомнений? – Гор повесил амулет на шею.

– Теперь нет.

– Итак, услуга или деньги?

– Услуга.

– Решено. Когда возникнет необходимость, Хильке шепни словечко. А теперь извини. Очень скоро я стану обладателем доброй порции вина. Хочу побыть с ней наедине.

– Как полный мастер скажет, – Ильм принялся подбирать свой инвентарь, – ибо желание пациента, столь стремительно идущего на поправку, для меня закон.

***

Городской архив располагался в большом здании, которое стояло прямо напротив магистрата. Возводили его гномы, и поэтому архив со своей мелкой аккуратной кладкой из обожженных до коричневого цвета кирпичей смотрелся настоящим щеголем. Говорят, бургомистр не раз косил в его сторону опытным государственным глазом, но все осторожные попытки обустроится в столь лакомом месте, всегда оканчивались неудачей. Городской совет, орган в принципе продажный и ушлый, имевший во всех делах и начинаниях свои собственные интересы, в данном вопросе всегда выступал категорично и на редкость солидарно. Пожар, опустошивший два века назад старое деревянное книгохранилище, был если не на памяти, то все еще притчей во языцах – слишком много редчайших книг тогда безвозвратно пропало. Из ошибки смогли извлечь урок, и теперь рукописи берегли не только надежные негорючие стены, но и охранная магия.

Ильм приветливо кивнул знакомым стражникам, скучавшим у дверей, и шагнул в царствие слова.

Внутри оказалось прохладно. Два больших камина, огороженные от остального пространства каменными перегородками, горели в полную силу, но со своей задачей до конца не справлялись. А может так и надо? Кажется, кто-то ему в свое время говорил что-то о принципах сохранения старых книг. Вроде, действительно они прохладу любят.

Ильм в который раз с восхищением рассмотрел ажурные своды потолка, висевшие над ним на высоте добрых трех ярусов. Потом окинул взглядом казавшиеся бесконечными (наследие подгонных мастеров) каменные стеллажи, плотно заставленные самыми разных размеров книгами в разноцветных переплетах. Рядом с книгами уютно уживались, уложенные без особого порядка деревянные и глиняные таблички, береста и пергаментные свитки.

– Ноги от снега очищать следует, – откуда-то сбоку раздался строгий голос.

– Прошу прощения.

Ильм послушно вернулся к двери и встал на плотный половик, постеленный при входе. Рядом, в углу отыскался веник. Снег на сапогах уже успел превратиться в воду и стечь на каменный пол, оставив небольшие лужицы, но некромант все равно со всем усердием обмел свою обувь.

– Теперь можешь пройти.

Ильм сдержал улыбку и сделал, как говорят. Мир, наверное, рухнет, если почтенный архивариус Нойк перестанет держать посетителей в строгости. Повадки книжника он успел узнать очень хорошо и на собственной шкуре и на примерах других, за долгие годы учебы. Здесь все были равны как в деревенской бане: и заносчивые писари из магистрата и скромные, затюканные учебой студенты, и мудрые ценители изящного слога и тонкой мысли. Зато никто лучше Нойка не знал содержимое книжного архива города Туров. В общем, у архивариуса было два самых замечательных качества: блестящая память и трогательная любовь к книгам.

– Ильм! – мастер Нойк всплеснул руками, – вот так подарок! А я уж успел в тебе разочароваться. Помниться, когда ты учился, здесь был твой второй дом, а теперь с лета ни гу-гу. Ну, думаю, и Ильм на книжки плюнул.

– Так уж и плюнул, – смущенно потупился некромант, – времени нет, служба.

– Ты мне голову не морочь, – архивариус строго блеснул глазами из-под кустистых бровей. – Знаю я вашу службу. Для книг время надобно находить. Да! Я ж похвастаться хочу, коли, такая оказия вышла. "Склепная нежить и фазы луны" Яна Однорукого. Редчайший экземпляр. Сейчас…

– Прости, почтенный, я посмотрю ее как-нибудь в другой раз. Обязательно выберусь сюда и полистаю. Сегодня мне нужна твоя мудрость по другому вопросу, к ремеслу моему отношения, как я полагаю, не имеющая.

– Вот как, – архивариус разочарованно постучал пальцами по небольшой конторке, – тогда спрашивай, но прежде внеси золотой.

– Золотой?

– Золотой. Нам бургомистр довольствие урезал. Сослался, мерзавец, на то, что Восточную башню ремонтировать надо, а денег в городской казне кот наплакал. Но я-то знаю, куда ветер дует… Нас так просто не возьмешь. В общем, клади на стол центурий, тогда и поговорим.

Ильм положил перед хранителем архива две монеты.

– Ты… одной достаточно, – немного удивился Найк.

– Не обеднею и богаче не стану. Для этого дома мне не жалко.

– Рассказывай, – золото, заботливо подвинутое испачканной в чернилах рукой, упало в выдвижной ящик.

– Вот, – Ильм развернул бумажку с тщательно срисованным с оригинала орнаментом, – встречал такое?

Мастер Нойк долго близоруко щурился, внимательно вглядываясь в рисунок.

– Странный орнамент. Глаза так и тянуться вслед за линиями и при этом голова начинает кружиться. Или это старческое?

– У меня то же самое, – поспешил успокоить архивариуса Ильм, – это свойство узора.

– Никогда ничего подобного не видел. Могу сказать точно лишь одно, – рука, украшенная серебряным браслетом, обвела залежи книг, – здесь ничего об этом нет. Хотя… Подожди. Где ж я… Нет, не здесь. Да, верно. В свое время мне доводилось читать труд Арнуля Благочестивого. Ты, наверное, слышал о таком.

– "Поступь Единого".

– Совершенно верно, и еще множество других маргинального характера церковных трактатов. Так вот в одном из них что-то такое проскользнуло. Отврати нас Единый от вязей рукотворных настенных поганых, оскверняющих глаз и души наши, во имя спасения. Что-то вроде этого.

– И это все?

– Да. Ничего больше на память не приходит, – Нойк протянул обратно аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги, – попробуй попытать счастья у гномов.

– Благодарю, мастер, – Ильм низко поклонился, – и не смею дольше задерживать.

Он вышел на площадь перед городским магистратом и решительно направил свои стопы к гномьим торговым рядам. Что ж, пока результаты вполне ожидаемые. Посмотрим, что скажут подгорные мастера.

Он шел, и так и сяк прикидывая, как лучше начать разговор с длиннобородыми. Если он получит от ворот поворот, то окажется в тупике. В том же тупике он окажется, если гномы так же, как и мастер Нойк, разведут руками. Тогда впору бежать к Хонву, бросаться в ноги и просить наставить на путь истинный. Ильм представил себя склоненным у видавших виды сапог наставника и скривился. Ага, размечтался. Хонв даже слушать его не станет, прогонит поганой метлой. Не любит старик сломавшихся под хлыстом судьбы людей… Что остается? Опять выплывает странная фигура брата-куратора. Нет и еще раз нет. Еще глубже к нему в сеть он не полезет. Услуга Гийома может очень дорого стоить. Тем более правая рука местного наместника ордена где-то пропадает… Услуга… Услуга. Точно!

Ильм резко остановился посреди улицы удивленный собственной несообразительностью, так что позади идущий горожанин со всего маху ударился ему в спину. Некромант приложил руку к сердцу и вежливо поклонился. Мужчина с цеховым знаком старшины гильдии трубочистов поспешил ответить тем же.

Как же он раньше не сообразил. Ведь есть еще Гор. Наверняка под темным крылышком Жана Рубаки есть люди, понимающие в старине. Не может их не быть. Но этот вариант мы отложим на потом. На самый последний случай.

Он прошел еще пару переулков и оказался перед гномьим кварталом. Дома стоящие по сторонам узкой улицы ничем не отличались от других своих собратьев, но народная молва упрямо приписывала им наличие огромных и сложных подземелий. Разговоры на эту тему обычно случались по тавернам после третьей или четвертой кружки крепкого пива, и решительно никакими достоверными фактами подтверждены не были. Люди серьезные и вовсе их пропускали промеж ушей.

Первая вывеска, попавшаяся на глаза Ильма, выглядела вполне солидно.

"Гримм и сыновья. Восточный кряж. Лучшее оружие и доспехи. Нанесение узоров любой сложности".

Ильм тронул ручку, выполненную в виде драконьей морды, сжимавшей в зубах толстое медное кольцо и зашел внутрь.

Его окутала полутьма, подсвеченная небольшими фонариками, прикованными тонкими цепями к крюкам в виде скрюченных когтистых лап. В их трепетном свете таинственно поблескивали острыми гранями, выложенные для продажи товары – длинные прямые мечи, хищно изогнутые ятаганы, тяжелые арбалеты, круглые и прямоугольные щиты, кольчуги, стальные панцири. В небольших округлых чашах, расставленных вдоль стен, курились благовония. Синеватый ароматный дым, источаемый ими, лениво поднимался вверх и расстилался под низким потолком, образуя полупрозрачную туманную взвесь.

Степенный гном, заметив нового и единственного клиента, вышел из-за прилавка. Одет он был, как и принято среди его народа, в коричневый кафтан, темные брюки и короткие сапоги.

– Что мастер желает, – пробасил хозяин лавки, с жестким акцентом выговаривая согласные буквы, – оружие? Доспехи? Все, клянусь бородой Дьюрина, отменного качества. Я, мастер Гримм сын Даина, к твоим услугам.

– Мне нужно слово.

– Вот как? – гном важно погладил заплетенную в две косы бороду, – что ж, изволь. Мы в дружбе не один век. Чем смогу, тем помогу.

– Посмотри, – Ильм протянул ему бумагу, – я ищу истину.

Гном с бесстрастным лицом осмотрел рисунок.

– Могу сказать лишь одно – мои сородичи не причастны такому совершенству.

– Возможно, кто-то из твоих соплеменников рассказывал о подобном?

– Возможно, но я таких рассказов не слышал.

– Хоть что-нибудь, для меня это очень важно.

– Вот здесь, – гном обломанным ногтем указал на узор, – вплетена руна смерти. Это давно забытый символ. Мой народ еще на заре своего существования встречался с этими письменами. Они старые, очень старые. Я не знаю, кто пользовался ими. По нашим преданиям, сам первый гном запретил использовать их, где бы то ни было. Это все, человек. Все, что я могу сказать.

– Может, кто– то еще знает больше?

– Несомненно, – едва усмехнулся Гримм, – кто-то знает истину, но среди моего народа ты этой истины не обретешь.

– Ты говоришь за всех?

– За клан Турова. Тебе повезло, мастер, что ты зашел именно ко мне. Я здесь старейшина и мне позволено чуть больше, чем другим.

– А те, что живут под землей?

– Овчинка выделки не стоит, так, кажется, у вас говорят. Куда ты собрался идти? Врата Хребта Дракона после нашей последней неудачной военной компании против эльфов открыты только для дипломатических миссий – там леса остроухих слишком близко подступают к горам. До Стального Рога четыре дюжины дней на коне, дорога к копям Тора в настоящий момент перекрыта сошедшей с гор каменной лавиной. Даже если ты сможешь добраться до подгорных королевств, то все равно на эту тему с тобой разговаривать не станут. Там чтут традиции гораздо строже, чем здесь…

– Что же мне делать? – Ильм расстроено потер лоб,

– В этот узор вплетена смерть. Выводы делай сам.

– А если…

– Я и так сказал слишком много, поводырь мертвых, – немного раздраженно перебил некроманта подгорный житель, – посмотри лучше на мои замечательные товары.

Ильм окинул рассеянным взглядом изобилие стальных изделий. В другое время он застрял бы здесь до темна, просто перебирая их и дивясь их совершенству. В другое время, но не сегодня.

– Спасибо тебе Гримм, сын Даина, но я должен идти.

– Сожалею, что не помог, – гном чуть наклонился вперед, – надеюсь, что увижу тебя здесь еще раз.

– Непременно.

Ильм переступил порог и невесело показал сам себе кукиш. Теперь еще на его голову некая руна смерти свалилась. Он, не обращая внимания на прохожих, еще раз достал злополучный орнамент и пристально в него вгляделся. Что за руна? Вроде и нет ничего. Может, хитрый гном его обманул? Туману для солидности напустил… с другой стороны, с какой стати ему лгать? Ему-то от этой пластинки не тепло, ни холодно. В общем, опять непонятные намеки и общие слова. Ладно. Переживем и это. В конце концов, еще остается Гор. И на него пока единственная надежда. Но Гор немного подождет. Надо чуть-чуть перевести дух. В конце концов, до ночной смены есть еще уйма времени, и потратить ее стоит с максимальной пользой. А что, если махнуть на все рукой и вернуться домой. Найти коренья мшистой дубравки после генеральной уборки Хильки, проверить их на наличие плесни и переработать, наконец, в экстракты и вытяжки, а то что-то он совсем обленился. Большую часть полученных растворов вполне можно продать аптекарям, и лишь немного оставить для личных нужд. После придется отыскать подмастерье и озадачить поисками Гора. Решено, так он и поступит.

***

Дежурный писарь, отточенным годами виртуозным движением руки отправил писчее перо в узкое горлышко казенной чернильницы, и зашелестел листками штатного расписания. Холеные пальцы, явно не знакомые с рукоятью оружия двигались ловко, как у карточного шулера.

– Так, посмотрим, – он пожевал губу, и удивленно приподнял брови, – тебе сегодня повезло, лейтенант. На эту ночь ты занесен в список вольноопределяющихся.

– Выходит, я сегодня никому не нужен? – притворно расстроился Ильм, ликуя в душе. Попасть в маленький список ночных бездельников считалось большим везением.

– Никак нет. В нашем гарнизоне таковых не держат, – писарь как бы невзначай погладил украшавшие рукав его форменной туники капральские нашивки, – каждый при своем деле и каждый важен.

– Куда я могу направиться?

– Сейчас посмотрю. Так, выбирай: арсенал, зерновые склады, северная башня, храмовая площадь и самое приятное – доки.

– А сержант Санти вернулся из отпуска? – невзначай спросил Ильм.

– Сержант Санти, – механически повторил вслед за ним писарь, перебирая аккуратные стопки документов, – сержант Санти. Где-то мне он попадался… Ага, вот. Да, прибыл еще вчера. Сегодня приступил к своим обязанностям.

– Тогда меня к Северной башне припиши.

– К северной башне, – гусиное перо вывело на пустой строке ровный ряд рун, – готово. Все, можешь идти на инструктаж к старшему офицеру.

Ильм развернулся на каблуках и, послав про себя глупую, никем не соблюдаемую проформу занудному капралу в задницу, покинул казармы. Очень хорошо, что подвернулся такой удобный случай наладить испорченные отношения. Ведь с того самого злополучного похода за озера они так больше и не встретились.

Некромант, подгоняемый холодом, шел быстро. Одна улица сменяла другую, небо становилось все темнее, постепенно меняя цвет на закате с багрово-красного на бледно-розовый. Скоро большая часть Турова погрузиться в непроницаемую темень.

Странно, но почему-то цех фонарщиков в городском уставе не значился – так повелось с момента основания города. Отчего такое недоразумение случилось, теперь никто доподлинно сказать не мог – полторы дюжины столетий прошло с тех пор. Городской совет, не обращая внимания на периодически возникающие по ночам проблемы и несуразности, с упрямством, достойным лучшего применения, продолжал чтить традиции и по сей день. Городские мужи все как один ссылались на некий пункт в законе города, который очень ненавязчиво обязывал домовладельцев по собственной инициативе вешать фонари на стены своих домов. Кое-кто именно так и поступал. Большинство горожан, как и следовало ожидать, свои сбережение берегли и не спешили делать ночные улицы светлее. Каждый думал при этом приблизительно одно и то же. Авось ночи станут светлее, авось ничего не случиться, авось появятся, как и в других городах, фонарщики и так далее.

За спиной подозрительно скрипнул снег. Возможно, странный звук возник сам по себе, от мороза. Может быть. Позволить себе роскошь невозмутимо проследовать дальше в такую пору не самое разумное решение. Спокойно и уютно сейчас только тем, кто сидит по домам и наблюдает поздний зимний вечер исключительно через окно.

Ильм, повинуясь въевшейся в кровь привычке, сразу ушел в сторону, прижался спиной к стене дома, и затаил дыхание.

На этот раз ничего необъяснимого не произошло. Искателей легкой наживы долго ждать не пришлось. Все оказалось обставлено скромно и со вкусом. Похоже, его решили ограбить. Пошло и незатейливо…

Безлюдный проходной двор перегородили две фигуры. Лица их скрывались под низко накинутыми капюшонами. Ильм стрельнул глазами позади себя. Еще двое. И все вооружены короткими дубинками. Мысли понеслись с невероятной скоростью. Дубины это хорошо. Дубины это не мечи. Наверное, и кинжалы у них есть под накидками. Кинжалами они его не достанут – кольчуга не даст… Интересно лучник в их компании есть? И если есть, то откуда он в него целиться?

Ильм быстро обежал взглядом окружающее пространство. Там за бочками неудобно, там телега мешает стрелять, оттуда стрела попадет в каменную кладку. Это на земле. Что выше? Все окна вторых и третьих ярусов, обращенные к месту встречи с бандитами были наглухо прикрыты деревянными ставнями. Еще выше. Ага, вот ты где, собака!

На крыше, рядом с высокой печной трубой, испускающей вверх ровный, тонкий столб дыма, горбилась чья-то тень. Видать неудобно стоять на такой покатой поверхности, вот и раскорячился верхний подельник, выдавая некоторыми частями тела, свое присутствие на уже готовом случиться празднике жизни.

Ночной глаз использовать нельзя – запас магической энергии не безграничен. Пятеро на одного именно тот расклад, что наводит на мысль об использовании магического щита. Только бы не сбиться со счета. Ровно досчитать до шестидесяти. Только бы успеть.

Четверка медленно приближалась, охватывая некроманта кольцом. Движения злоумышленников были экономными, расчетливыми, и очень неторопливыми, словно ночные душегубы были заранее уверены в своей победе.

Ильм облизал пересохшие губы и пробормотал скороговоркой заклятие щита. Он не был боевым магом и навыки в этой области имел самые примитивные. Его щита с трудом хватит, чтобы отразить стрелы или болты сверху и удары дубинок со спины. Вся надежда на меч и неуклюжесть противника.

Яркий синий свет опутал Ильма как кокон.

Странно, но у нападающих такой поворот событий не вызвал особого удивления. В ответ один из мужичков поспешно выудил из-за пазухи стеклянную палочку и тут же разломил ее пополам.

Бум…

В сторону некроманта устремился рубиновый огонек, очень похожий на мерцающий в костре уголь. Это еще что за доморощенная магия?

Хлоп…

Едва успевший сформироваться щит встретился с чужим колдовством.

Поправка на коэффициент магической деформации всплыла сама собой. Барьер предназначен для обороны от физических воздействий. Любой энергетический удар будет сжирать прозрачную броню как огонь сухие поленья. Теперь можно считать лишь до сорока, а может и меньше.

Все. Время пошло. Ильм выхватил меч и бросился в атаку. Четыре… Пять… Шесть…

Меч глубоко ужалил хранителя волшебных артефактов в руку и сразу вывел из игры. Это к лучшему. Зато есть гарантия, что до следующей магической поделки дело дойдет не скоро, если вообще дойдет.

Восемь… Девять…

Трах… Удачный выверт дубиной за пределами щита изменил траекторию движения меча, и Ильм по инерции чуть не прорубил себе левую ногу. Защитный кокон полыхнул ярче и к ногам, кувыркаясь, отлетела сломанная стрела.

Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать…

Щит снова вспыхнул и у левого уха просвистела откинутая в сторону им дубинка. Это его пытаются достать со спины. Слава богам, пока без результата.

Ильм размахнулся, отступил на шаг и по плавной дуге резко отправил клинок назад, под предусмотрительно поднятую левую руку. Наугад. На удачу.

Он пробил что-то мягкое и вслед за этим раздался булькающий стон. Некромант дернул меч на себя. Лезвие почти на треть было обагрено кровью.

Двадцать… Двадцать один…

Бандит стоящим перед ним на мгновение опешил, пораженный столь скорой гибелью товарища и пропустил удар сапогом в голень. Налетчик охнул и потянулся к разрывающейся от боли конечности, теряя контроль над ситуацией.

Ильм не заставил себя долго ждать и крепко приложил его эфесом меча по зубам.

Снова вспыхнул защитный магический слой, отражая очередной подарок лучника.

Двадцать девять… Тридцать…

Последний из душегубов неожиданно откинул дубинку в сторону и бросился бежать.

Некромант тоже побежал, но в противоположную сторону, на ходу деактивируя заклинание. Если щит начнет разлагаться сам, то это достоверно заберет с собой один, а то и два года от жизни. Такая вот занимательная магическая механика. Умирать раньше времени Ильм не планировал, наоборот ему еще было к чему стремиться. Вон, Хонв уже почти четыре столетия небо коптит, а пока лишь на словах о плохом здоровье плачется. К девкам под подол до сих пор не прочь залезть, вино вместо воды употребляет и силы как у кабана. Все равно два года было жалко…

Последняя стрела воткнулась в стену, когда он уже успел вырваться из сектора обстрела.

Ильм бежал еще целый квартал, пугая обнаженным клинком запоздавших прохожих, и, наконец, чувствуя, что окончательно сбил дыхание, остановился. В глазах двоилось, колени дрожали, к горлу подступала тошнота. Нет, в боевые маги он бы не пошел. Ни за какие коврижки. Слишком поганое послевкусие. Хотя все дело привычки.

Ильм выровнял дыхание, свел, как положено глаза и осмотрелся. Темнота и тишина. Погони, вроде нет.

Он постоял еще немного, окончательно приходя в себя, и двинулся дальше. У северной башни первым ему на глаза попался Отто.

– Где Санти?

– В караулке сидит, – капрал скорчил кислую мину, – шибко не в духе.

– Что так?

– Леший его разберет. С утра вроде нормальный был. К вечеру прямо как подменили человека.

– Вечерний обход уже был?

– Только изволили уйти. Мне пришлось отдуваться. Прямо перед тобой. Ворота закрыли.

– Пойду, загляну на огонек.

Капрал сочувственно кивнул головой и занялся своими делами.

Санти сидел за столом, подперев подбородок кулаком. На столе перед ним лежал меч, стояла простая солдатская кружка и возвышался глиняный кувшин. Ильм достаточно хорошо знал своего приятеля, чтобы прямо с порога догадаться, что сержант пьян, как сапожник.

– Привет, Санти.

– А, некромант, – мутные глаза без всякого выражения оглядели Ильма, – какими судьбами?

– Я сегодня сам определяюсь, где находиться. Решил под твое крыло.

– Милости прошу.

– Санти…

– Ну?

– Я хотел извиниться за нашу последнюю размолвку. Право, по-дурацки все вышло.

– Я об этом давно забыл. Забудь и ты. Выпьешь со мной?

– А чем угощаешь? – Ильм потянулся вперед, стараясь одним глазом заглянуть внутрь кувшина.

– Деревенская бражка пополам с дешевым вином.

– Я лучше воздержусь.

– Не уважаешь, значит…

– Тогда наливай, – смирился некромант, – не уважить тебя не могу.

– С этого бы и начинал… А то развел тут… размышления… не хочу, не буду… Кружка там, на полке.

– У тебя вроде приличнее посуда была, – Ильм стер пальцем пыль.

– Была, да всплыла. Все катится к лешему. Все.

Санти дрожащей рукой налил Ильму мутноватой жидкости коричневого цвета.

– Самое главное, не принюхивайся и глотай сразу. Ну, за… за встречу и примирение…

Ильм последовал мудрому совету и одном движением опрокинул в себя зловещее пойло. Рот мгновенно онемел, в нос ударило сивухой, пищевод загорелся огнем. То, что произошло в желудке, вообще описать было сложно.