Текст книги ""Перевал Дятлова". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Алексей Ракитин,Анна Матвеева,Евгений Буянов,Алан Бейкер,Екатерина Барсова,Сергей Согрин,Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 102 страниц)

Всё равно б для меня ты осталась сказкою,

Этой сказкой твоей я живу… мечтаю…

А зачем, а зачем?… я и сам не знаю…

Голоса затихли, но вся толпа ещё с полминуты стояла молча, словно зачарованная.

Ну, ладно, врать не буду, хорошо пели. Душевно. Интересно, кому они так сердца свои комсомольские открывали? Просто в каждом слове звучало что-то из глубины, что-то волнительно-личное. Впрочем, выбор большой. Тут сейчас у Людочки с Зиной и бывшие, и настоящие, и, вполне возможно, будущие стоят, открыв рты.

Внезапно все засуетились, начали аплодировать певицам. Потом парни кинулись жать друг другу руки, хлопать по плечам, прощаясь. Блиновские радостно грузились в машину, а дятловцы орали в разнобой:

– Хорошей погоды!

– Лёгкой дороги!

– Счастливо!

Я, может, бесчувственная свинья, сухарь и толстокожий гад, но еле дождался момента, когда машина, наконец, дёрнулась, чихнула и покатила по дороге, увозя с собой группу Блинова.

Всё. Хорошего понемножку. Надо уводить своих в клуб, пусть киношки смотрят, а я пока делом займусь. Просто Дятлов своими словами о предстоящем культурном мероприятии подал мне очередную идею.

Пока эти очарованные романтикой товарищи будут погружаться в прекрасный мир кинематографа, я как раз метнусь в нашу чудо-гостиницу, найду рюкзак, в котором лежат печка, спирт, спички, а потом совершу чудо. Называться это чудо будет – исчезновение рюкзака. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Недолго думая, подхватил Зину и Люду под ручки, а затем радостно провозгласил:

– Теперь в клуб! Ну, где он тут, девчонки? Показывайте!

Зина опешила от происходящего. Она даже попыталась вырваться, но я держал крепко. Девчонка дёрнулась ещё пару раз, а потом смирилась с моим напором. Видимо, побоялась выглядеть глупо. Мы ж тут все товарищи. Некрасиво так демонстративно показывать свою неприязнь к другу.

Людочка наоборот не сопротивлялась. Она вообще как-то погрустнела, стоило машине с блиновскими скрыться за поворотом.

– Игорь! – позвал я Дятлова, – Что ты там про кино говорил?

– Кино? – растерянно удивился Дятлов, чем, в свою очередь, напряг меня.

Провалы в памяти, что ли, у него? Знать ничего не знаю. Пусть идут и смотрят что угодно. Хоть в пустую стену. У меня диверсия срывается.

– Ах да, кино! – Дятлов со смехом шлёпнул себя ладонью по лбу. – Три картины привезли, говорят.

– Три? Здорово! – оживились студенты. – А какие?

Дятлова начали забрасывать вопросами. Игорь отвечал, парни весело обсуждали предстоящий просмотр, а я тащил девушек вперёд, как на буксире. Через несколько минут перед нами появился клуб. Естественно, такой же убогий, как и гостиница. Ну, да ладно, плевать. Главное, чтобы кинооператор или кто тут крутит фильмы, запустил ленту. А ещё лучше – все три.

В темноте я по-тихой слиняю обратно в гостиницу и очень постараюсь сделать так, чтоб мы задержались в Вижае ещё на пару дней. Без печки, спирта, спичек и медикаментов вряд ли они сунутся в горы.

К моей радости, оператор оказался трезвым, местные, а они в зале тоже были, потеснились, и мы разместились по лавочкам в крохотной комнате. Я постарался усадить девчонок в первом ряду, а сам отошёл поближе к двери, под предлогом джентльменских порывов. Мол, дамы должны сидеть, мужчины и на ногах постоят. На самом деле, конечно, дабы незаметно свалить из клуба.

Было опасение, что Дятлов отправит дежурных обратно в гостиницу. Ужин ведь надо готовить. Но Игорь то ли забыл, то ли решил дать отдохнуть всем. Дежурные, к счастью, тоже остались смотреть кино. Судьба благоволила мне, и я счёл это хорошим знаком. Выждал минут двадцать, и только убедившись, что все увлечены фильмом, никто на меня не смотрит, осторожно выскользнул из клуба, а затем быстрым шагом рванул к гостинице.

Возле нашего домишки потоптался, покурил, наблюдая за обстановкой. Обошёл вокруг избы на всякий случай. В итоге разведывательных действий обнаружил на заднем дворе кособокий навес с печкой, рядом с которой, на стопке дров стояла закопчённая огромная кастрюля. Ещё раз огляделся по сторонам, а уже потом скользнул внутрь.

За это время мой коварный план обрёл ещё один пункт. Без чего, кроме спирта и буржуйки, не состоится поход? Без палатки. Порежу её, и все дела. Вряд ли Дятлов в этой дыре сумеет быстро отыскать ещё одну большую «памирку». Однако моим планам в очередной раз не суждено было сбыться.

Глава 15
О легендах и ужине

Я тихо проскользнул по тёмному небольшому коридору в сторону нашего номера. Двигался максимально осторожно, мало ли что. Народ в клубе смотрит фильм, но чем чёрт не шутит. Тем более есть ещё эта отвратительная манера студентов появляться внезапно в самых ненужных местах. Люди годами такому учатся, а у них в крови это, что ли. Позавидуешь.

Приблизился к нашей комнате и замер. К моему огромному удивлению, внутри горел свет. Твою мать, что за срань… Похоже, разговоры с самим собой уже входят у меня в привычку. Видимо, побочка от всех сложившихся обстоятельств. Но это – бог с ним. Тут другая проблема нарисовалась.

Могу поклясться, когда я обходил избушку, и не один раз, кстати, все окна были тёмными. А тут – на тебе, сюрприз. По дороге из клуба меня никто не обгонял, я никого не догонял. Соответственно, кому взяться? Что за ерунда? В местный центр досуга мы заходили все вместе, дружной компанией. Я специально следил за всей группой, чтобы никто не отбился от коллектива, так сказать. И тут такой нежданчик. Или это какой-то местный воришка решил прошерстить рюкзаки приезжих, пока они кино смотрят? Двери же в гостинице открыты. Заходите, люди добрые, берите что хотите. Социализм, чтоб его…Или коммунизм. Кому как больше нравится.

В принципе, я не против такого варианта развития событий. Насчёт воришки, имею в виду. Только не факт ведь, что он нужное украдёт. За каким чёртом грабителю, к примеру, печка или палатка? Спать он в ней точно не будет. Я бы, например, не спал. Спирт – это да, его непременно прихватит. Может, за ним и залез? Бывалые в курсе, что у туристов почти наверняка имеется огненная вода. Подозреваю, здесь это поценнее золота иной раз будет.

Я тихонько подкрался к неплотно прикрытой двери и, стараясь не шуметь, заглянул в комнату. Вот это нежданчик так нежданчик! А главное, когда и каким образом он умудрился проскользнуть мимо меня?

– Какая приятная неожиданность… – я резко толкнул дверь и с этими словами шагнул внутрь. – Хотя нет, ошибся. Ни черта приятного в нашей встрече не вижу. Даже наоборот. Вопросики возникают. Чего это ты, Семён, по чужим рюкзакам шаришься?

Золотарев замер. Прямо как сидел на корточках, так и застыл, словно его в секунду парализовало. Даже руки не успел вытащить из чужого вещмешка. От прохода не мог понять, в чьём именно рюкзаке он ковырялся. И почему я не удивлён? Из всей группы только Семёну хватило бы и сообразительности, и умения провернуть такую пакость. Остальные слишком юные и чистые, что ли. А этот жизнь пожил, поди пойми, что у него в прошлом. Вряд ли что-то хорошее.

– Константин… – Золотарев медленно поднялся на ноги, а затем также не спеша, повернулся ко мне лицом.

Он улыбался, как обычно: широко, радостно, до тошноты открыто.

– Да я чего-то плохо себя почувствовал. Голова болит. Решил: пойду, спирта грамм пятьдесят накапаю, сосуды расширю. Пока лихорадка какая-нибудь не приключилась. Обидно же будет в двух шагах от маршрута слечь с температурой. Прощай тогда категория.

– М-м-м… Ну, да, я вот почему-то сразу так и подумал. Смотрю, Семён сидит, по мешкам шарится. Ну, думаю, точно лекарство ищет, подлечиться хочет. Это же очевидно…

Мы с Золотаревым замерли друг напротив друга. Он улыбался. Я тоже. Со стороны глянуть, ну, чисто друзья-товарищи. Вот только взгляд у Семёна ни черта не радостный. Внимательный, настороженный, даже, наверное, злой. Сдаётся мне, на троих сообразить не предложит. Тем более, нас тут двое. Ах, ты, Сеня, гадина такая… не зря я тебя с первой секунды невзлюбил. Мутный ты тип, Сеня. Вопрос только один: что мне с твоей мутности ждать?

– Ну, что, идём? – Золотарев кивнул в сторону выхода из комнаты, хотя сам с места даже не двинулся. Учитывая, что стоял я в дверях, собственно говоря, на меня и кивнул.

– Всё? Не лихорадит больше? – интонация моего голоса была настолько медовой, что хоть бери и на хлеб мажь, или ложкой жри, без разницы. – Это, наверное, я на тебя такое воздействие оказал, лечебное. Надо же, не знал, что так на больных действую. Говорят, раньше умели наложением рук лечить, а я, выходит, оздоравливаю одним своим видом.

– Слушай… Ну, я ведь не спрашиваю, зачем ты сюда один пришёл. Да ещё прокрался тихонечко. Иначе было бы слышно твои шаги, – Золотарёв усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся, со значением.

Все его добродушие корова языком слизала, ни хрена не осталось. Зато теперь передо мной стоял взрослый мужик с настороженным, внимательным взглядом. И эта роль подходила Семёну гораздо больше предыдущей. Усы только дурацкие не лепились, не вязались они с общей картиной.

– За тобой пошёл, – заявил я, нагло уставившись Золотареву в глаза. А пусть докажет, сволочь, обратное… – Решил проверить, чего это тебя понесло к гостинице.

– Врёшь, – отрезал он. – Ты раньше вышел. Я видел, как ты выбрался из клуба на улицу. Тихонечко выскользнул, словно уж. Оп – и нет Константина.

Мы снова замолчали, прожигая друг друга взглядами. Ну, чисто бойцы на ринге. Стоим, ждём, кто ударит первый. И главное, не подкопаешься ведь. На каждую мою фразу у него две своих готово. Так что один-один у нас…

– Да ладно тебе, Константин! – Золотарёв весело рассмеялся и шагнул мне навстречу.

Его лицо снова приобрело тот привычный дурковато-беззаботный вид, который я наблюдаю с первой нашей встречи.

– Недоразумение вышло. Да?

Собственно говоря, в данную секунду идея хорошая, всё равно, словно канат при одинаковых физических возможностях тянем. И этот канат ни в одну сторону по итогу не двигается. А этими словами Семён давал мне возможность принять «мировую». Мы разойдёмся, каждый при своих интересах, и никто ничего не узнает. Правда, останемся с ним тоже на равных, а это означает одно: с данной минуты Золотарёв будет за мной следить. Впрочем, с моей стороны внимание тоже останется пристальным.

– Конечно, – буркнул я в ответ и вышел из комнаты в коридор, потом на улицу.

Вот откуда ты взялся на мою голову, чёртов Золотарев? Теперь ничего не сделаешь. Если какая-нибудь пакость произойдёт с вещами или с палаткой, он сразу ткнёт пальцем в меня. Но это ладно. К такому повороту я изначально был готов. Ясное дело, виноватого будут искать и найдут. Вопрос в другом: хитрожопый гад остался сидеть в номере и явно оттуда выходить не собирается. Сука…

В итоге я почти час, как дурак, нарезал круги рядом с избушкой, в ожидании чуда. Надеялся, что этот мутный товарищ выйдет-таки на улицу. Хрен там плавал. В комнате по-прежнему горел свет, а Семён по-прежнему сидел внутри. Интересно, что ему было надо… Эх, знать бы, к примеру, что он тоже диверсию замышляет, так и ладно, пусть сидит. Но это вряд ли. Он же сказал: ему надо там какой-то разряд получить.

Когда мне надоело изображать из себя любителя зимних прогулок, и некоторые части моего тела начали скукоживаться, я отправился к печке, которую обнаружил во дворе гостиницы.

– Ладно… Хоть что-то полезное сделаю…

Вообще, я хотел разжечь огонь, чтоб к приходу группы можно было начать готовить ужин, но дрова оказались сырыми. Нет. Не так. Дрова оказались мандец какими сырыми. Что за идиотство хранить их на улице, в снегу? В принципе, если бы я подумал головой сразу, то подошёл к этому вопросу иначе: просто ни хрена не делал бы, да и всё. Сами пусть со своим ужином суетятся. Но мои мысли крутились вокруг странностей в поведении Золотарева, поэтому ни на чём другом в тот момент я не мог сосредоточиться.

Соответственно, когда группа вернулась с киносеанса, ребята решили, будто в гостинице случился локальный пожар. Потому как с заднего двора валил белый дым. Несильно, конечно, но заметно.

– Ты чего тут затеял⁈ – первым подскочил Дорошенко.

– Да вот, хотел разжечь печку, – я махнул рукой в сторону упомянутого предмета. – Жрать так-то охота. Вам же всем некогда. Дежурные, ё-моё. Упёрлись в своё кино.

– Так ты сам нас и потащил, – Людочка от возмущения взмахнула руками и топнула ногой. – Сам же кричал: идёмте, идёмте! Нет, вы посмотрите на него! Мы теперь, значит, виноваты!

– А вы и рады стараться, комсомольцы, блин. Товарищи с голода умирают, а вам лишь бы только развлекаться!

Я демонстративно запихнул очередное полено в печь, громко хлопнул дверцей, потом развернулся и пошёл к гостинице. Так меня всё это достало, сил нет!

– Кость! Костя! Погоди! – Дорошенко рванул вслед за мной, видимо, Юрик-дурик и правда решил, что мы с ним друзья. Идиот, честное слово. – Да ладно тебе. Ну, чего ты. Сейчас всё сделаем.

Он поймал меня за рукав притормаживая. Я не стал выделываться, без того хорошо: вызвал у всех угрызения совести, ещё и выставил их виноватыми. Потому что, судя по расстроенным лицам остальных дятловцев, мои слова они восприняли всерьёз.

В общем, ещё часа четыре мы развлекались возле печки, пытаясь её раскочегарить. Понятное дело, сырые дровишки отчаянно не желали разгораться. Потом, правда, в результате упорства и настойчивости что-то начало получаться. Ещё через час в кастрюле забулькала крупа, из которой чисто теоретически должна была получиться каша, и мы наконец-то сели ужинать. Я чуть не взвыл от счастья. Желудок сводило уже так, что терпения не хватало.

Самое интересное, – Золотарёв, как ни в чём не бывало, появился на улице ровно в тот момент, когда вернулись дятловцы. Он совершенно незаметно вынырнул из гостиницы и присоединился к группе, словно так и шёл с ребятами от самого клуба. Надо отдать должное: профессионализма ему не занимать. Никто из студентов даже не сообразил, что Семёна не было с ними ни в кино, ни по дороге к месту ночлега. И это, кстати, тоже повод задуматься.

За ужином народ обсуждал просмотренное кино. Фильм, видимо, реально был хорош, раз вызвал столько эмоций. Рассуждали о любви, о дружбе, о правах мальчишек и девчонок, о свободе. В конце концов, Людочка объявила,что такие дискуссии ни к чему хорошему не приводят. Как ни странно, вся компания согласилась с девушкой. В результате вечер прошёл в умных разговорах, но весело. Точнее, весело было всем, кроме меня. Ещё один шанс упущен. Твою ж мать… Значит, придётся идти дальше. А времени всё меньше и меньше.

– Кстати, ребят, знаете, как называется эта гора, куда мы будем подниматься? – выдал неожиданно Золотарёв. – Гора Смерти, ну или Гора Мертвецов…

Я аж пряником подавился, который получил после ужина вместе с кружкой горячего сладкого чая из рук Людмилы. Впрочем, не я один. Видимо, традиция такая: после ужина обязательно что-то типа десерта, чтобы, значит, трудности похода подсластить. А подавился я потому, что не ожидал услышать нечто подобное от кого-то из группы Дятлова. Просто если вы, блин, знаете, что место плохое, зачем туда прётесь?

А получается, благодаря осведомлённости Семёна студенты должны были знать местные предания. Хотя да, о чём это я. Махровым атеистам плевать на местечковые легенды. Наш паровоз летит вперёд, в коммуне остановка. Угу, станция «Сдохнем все», выходите, вещи можете оставить на горе.

– Так вот… – Золотарёв обвёл студентов загадочным взглядом, припустив в голос таинственных ноток. – Холат-Сяхыл, или Холатчахль как она значится на картах, больше тысячи метров в высоту. Между прочим, на мансийском «Холат» означает «мертвецы», то есть Холат-Сяхыл – гора мертвецов.

– Жуть какая, – поёжилась Людочка, плотнее укутываясь в кофту.

– Ну, жуть – не жуть, а люди верят. Я тут слыхал, по легенде, на этой вершине давным-давно погибли девять манси. Правда, считается, что эта история случилась чуть ли не во времена всемирного потопа, – Золотарёв хохотнул. – Зато по другой версии, когда лилась горячая вода…

– Семён, откуда на Урале в горах горячая вода? – перебила рассказчика Зиночка. – Ну, глупость же.

– Не глупость, а легенда! – поправил Золотарёв. – Ну откуда я знаю? Так рассказывали. Вроде как вода при потопе сильно горячая лилась, ну и затопила всё вокруг, кроме места на вершине горы. Такой небольшой пятачок остался, чтобы только, значит, одному человеку лечь. Но манси, который пытался спастись на вершине, всё равно умер. Отсюда и название горы… Местные коренные народности считают это место очень нехорошим… Потому что если ты там заснёшь, то ночью явятся все девять манси и…

Золотарёв скорчил жуткую рожу, резко обернулся к Людочке, которая сидела рядом с ним, а потом схватил её за руку и выкрикнул, завывая, как привидение:

– И задушат тебя! У-у-у-у!

– А-а-а-а-а!

Всё произошло настолько неожиданно, то Симпатяга буквально подскочила на месте, расплескав чай и уронив пряник.

– Семён!

– А-а-а! Горячо! – заорал Золотарёв, когда не остывшая до конца жидкость выплеснулась ему почти в лицо.

– Дурак! Нельзя же так пугать людей! – Зина вскочила на ноги, прижав руки к груди.

Раскрасневшаяся, с широко распахнутыми глазами, испуганная, девчонка смотрелась чудо как хорошо. Аж в груди что-то дрогнуло.

– Семён! – поморщился Дятлов. – Ну, зачем ты! Это же все глупости и предрассудки! Да и девочек напугал. Нехорошо, – покачал головой Игорь. – Давайте-ка спать. Завтра вставать рано.

Глава 16
О продолжающихся странностях и подозрительных обстоятельствах

Это удивительно, но впервые за всё время, с тех пор как я очутился в прошлом, мне удалось поспать. Ну, как за всё время? За те два дня, которые у меня выглядели так, будто я тут уже вечность нахожусь. И даже практически выспаться. Это особенно радовало после того, насколько активно прошла минувшая ночка на вокзале.

Единственный минус – отсутствие удобств, но тут уж ничего не поделаешь, от своих слов я не отказываться не стал, так и спал на полу. Точнее, на полу мы разместились втроём: я, Кривонищенко и Саня Колеватов. Естественно, не бок о бок, а на расстоянии друг от друга, улеглись между койками по разным сторонам. Ясное дело, это было не очень удобно, но, с другой стороны, вырубился я в один момент: усталость и напряжение минувших дней сделали своё дело. И спал так крепко, что, случись апокалипсис, даже глаз не открыл бы. Мы все умрём? Ок. Ток дайте поспать. Вот такое было состояние.

Под утро, как и предполагал, комната выстудилась. А всё потому, что кто-то забыл закрыть задвижку у печки, служившей обогревателем. В итоге проснулся оттого, что сквозь дрему пытался натянуть мешок с вещами на ноги, думая, будто это одеяло.

Удивительное дело, но нам даже дали поваляться до утра. Не в смысле до восхода солнца, потому что у Дятлова, с его нескончаемым зарядом бодрости, понятие «утро» слишком конкретное, а реально – часов до девяти. Это безумно радовало. Видимо, руководитель группы решил, что перед дальней дорогой надо набраться сил, в последний раз покайфовать на кроватях. Мысль разумная, в горах удобств не будет. Там только палатка да спальники. Если они вообще есть в рюкзаках, эти спальники.

– Эх… – раздался голос Кривонищенко из-за соседней койки, Жорик тоже спал на полу. – Хорошо-то как, ребятушки. Мне даже сон приснился, представляете! Странный, но интересный. Идолы какие-то снились. Вернее, один идол. Будто я стою у входа в пещеру, а там, внутри этот идол. А ещё будто неподалёку на лыжах – охотник из местных. И он мне так строго пальцем грозит: мол, нельзя, Юрик, туда, в пещеру идти, духи накажут. А я ему, главное, говорю: товарищ оленевод, что вы, какие духи? О чём вы? Мы с вами – советские люди. Всяким глупым преданиям старины глубокой не верим.

Кривонищенко громко засмеялся, остальные дятловцы его поддержали. А вот мне смешно не было. Конечно, обычный сон вовсе не означает чего-то серьёзного. А с другой стороны, вдруг этот сон вроде того непонятного шамана, который меня по вокзалу преследовал?

Между прочим, если не изменяет память, среди версий о гибели дятловцев была и версия, связанная с местными народами, а точнее – с их специфическими верованиями. Так что, Жорик, на твоём месте я бы настолько сильно не радовался. Вдруг сон окажется «в руку». Во всяком случае, надо запомнить: ни в какие пещеры во время похода не заходить! Я становлюсь, конечно, слишком мнительным и суеверным, однако лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Криво, ну, ты скажешь, конечно. Опять, поди, сочинил историю, чтоб нас повеселить. Фантазёр ты знатный, – отозвался со своей кровати Николай.

– Или напугать, – недовольно буркнула Людочка. – Никак не успокоитесь… То мертвецы какие-то, теперь вот идолы. Комсомольского комитета на тебя нет, Юрий. Давайте уже подниматься, хватит дрыхнуть.

Дятловцы как по приказу принялись сползать с коек, а некоторые, в смысле, спавшие на полу, из-под них. Кое-как привели себя в порядок, собрали вещи. Насчёт еды единогласно решили: печку раскочегаривать смысла нет, иначе провозимся до обеда, а то и больше. Дрова-то по-прежнему сырые, значит, готовить завтрак часов шесть придётся, как вчерашний ужин. Поэтому никто из студентов снова муздыкаться с этой занимательной мутотенью не захотел.

Слава богу, в Вижае, помимо клуба и гостиницы, имелась ещё столовая. Просто центр цивилизации, не меньше. Вот туда мы и отправились дружной толпой. Вообще, конечно, учитывая, что местечко не простое, что оно было частью Ивдельлага, могу сказать: шикарно живут вижане. Полный набор: хлеб, зрелища, постоялый двор.

Меню, правда, как я и ожидал, изысками не порадовало. В итоге выбрали гуляш с макаронами. Гуляш, сказать честно, одно название. Куски жира в коричневой жиже. Но голод не тётка, жрать захочешь, и кору сгрызёшь. Впереди дорога, чёрт его знает, когда в следующий раз удастся перекусить. Поэтому я трескал и не выделывался. Впрочем, мои товарищи тоже молотили ложками, будь здоров, не привередничали. Кроме Кривонищенко. Тот ухитрился выделиться.

– А почему чай холодный? – возмутился он, забирая поднос со стаканами. Еще лицо такое сделал, пренебрежительно-недовольное.

– Если чай холодный, то выйди и пей его на улице – он будет горячее, – слегка раздражённо буркнул Дятлов.

Студенты захихикали, Кривонищенко надулся, но промолчал. В очередной раз подумал: что-то не так всё-таки с Игорем. Нет, чисто внешне вроде всё нормально. Такой же энергичный, деловой и добрый. Но здесь, в Вижае, наш руководитель отчего-то нервничал. Пожалуй, никто этого особо не заметил, кроме меня. Я вот внимание обратил, а товарищи проглядели, что опять же вызывает кучу вопросов насчет единения в группе.

Напряг у Дятлова начался ещё со вчерашнего дня. С того момента, как он ушёл договариваться по транспорту. Уж не знаю, к кому надо было идти на поклон, но вернулся Игорь не сильно радостный. И утром его настроение не изменило. А ещё я стал свидетелем интересного разговора между Дятловым и Слободиным. Вышло это совершенно случайно.

После завтрака Игорь велел отправляться всем в гостиницу и ждать его с машиной. Но сам буквально на пару минут успел уединиться с Рустэмом. Возможно, я бы этот момент упустил. Уж за Дятловым следить мне в голову не приходило, тут Золотарёв в приоритете. Просто пока остальные студенты весёлыми козлятами поскакали в сторону гостиницы, решил покурить в тишине. Слишком шумные эти граждане, иной раз пяти минут в тишине побыть невозможно.

Я вытащил пачку, с тоской посмотрел на несчастные две сигареты, которые там остались. Хреново… Потом закурил и отошёл в сторонку, дабы никому глаза не мозолить. Однако едва завернул за угол столовой, чуть не налетел на Дятлова с Рустэмом. В последнюю секунду успел остановиться и сдать назад.

Почему не подошёл к парням? Да потому что у них были такие лица, будто они говорят о чём-то секретном. А всё секретное имеет для меня большую ценность. Поэтому я резко дёрнулся назад, за угол. Но сделал это настолько тихо, что сам поразился. Молодец, Замирякин. Реально в отличной спортивной форме себя держит. Или держал… Теперь уж и не знаю, какой глагол правильно использовать в данном случае.

– Игорь, от Вижая до второго северного, в общей сложности получится пятьдесят пять километров. Их мы проедем на машине. Зачем? С самого начала ты ведь планировал идти с этой точки на лыжах. Ладно, вчера уже поздно было. Если бы мы вышли, то и к ночи, наверное, не добрались бы. У Блинова маршрут другой, ему можно. Но у нас при таком раскладе маршрут получится в 245 километров. Это «двойка», но никак не «тройка». Ты сам это понимаешь.

– Понимаю, – Дятлова я теперь не видел из-за угла, но его голос, мне кажется, стал ещё более напряжённым. – Товарищ Хакимов упёрся. Говорит, не имеет права позволить идти нам своим ходом. Мол, глупость это. Он и машину предоставил, кстати.

– Хакимов… – Рустик на пару минут замолчал, пытаясь сообразить, что за хрен этот Хакимов и какая ему вообще разница до группы Дятлова.

У меня, кстати, вопрос тот же. Такую фамилию я вообще не помню. Даже не уверен, кстати, что её дядька упоминал. С другой стороны, дядька в Вижае и не был, может, поэтому не знал.

– Слушай, я не понимаю, в чём дело, но оно точно есть, – Игорь буквально выплюнул эту фразу нервно, с негативом. – Главное, Блинова он отправил вчера, а нам только сегодня транспорт даёт. И ещё… В маршрутной книжке он поставил печать комендатуры. Зачем, не понимаю. Я уже был на почте. Там отметился. Заодно отправил телеграммы в турсекцию УПИ, в городской комитет физкультуры и спорта. У меня вообще такое чувство, будто…

Игорь замолчал. Примерно с минуту стояла тишина. Я застыл изваянием, даже дышать перестал, боясь пропустить хоть слово. Рустэм, видимо, зная хорошо товарища, его не торопил, ждал, пока тот соберётся с мыслями и выскажется.

– Ладно. Ерунда это. Нервничаю просто почему-то. Слушай… Ну, зачётные у нас триста километров. Мы кусок маршрута изменим. Пойдём вдоль Лозьвы. Река тут такая, помнишь? Давай, топай к остальным. Я сбегаю за машиной.

Не дожидаясь, пока Слободин выйдет из-за столовой, я тремя прыжками оказался возле крыльца здания. Там и замер, с умным видом уставившись вдаль. Мол, вот – курю, никого не трогаю, ничего не слышал.

– Эй, Замирякин! – окликнул меня Рустик, едва только появился из-за угла. – Ты чего прохлаждаешься? Сказали же, идти собираться.

Я помахал рукой, демонстрируя почти истлевшую сигарету, выбросил бычок и с невинным видом пошёл следом за Рустэмом. В итоге на момент нашего с ним появления в гостинице, оказалось, что вещи уже собраны, а девочки даже навели порядок в комнате.

Мы немного потрындели о том, о сём. Студенты снова принялись обсуждать вчерашний фильм, «Золотую симфонию». Из трёх просмотренных этот ребят особенно впечатлил. По их разговору я понял, что Игорь после фильма даже петь пытался киношную песенку «О, Джеки, Джом» и танцевать. Вот что с человеком искусство делает. Так, в разговорах, мы и ждали начальство.

Дятлов появился не так скоро. Время близилось к обеду, когда за окном раздалось тарахтение, а через минуту в коридоре раздался его голос:

– На выход! Живее!

Не успели ответить, а сам руководитель группы появился в комнате.

– Всё, машина подана. Собираемся! Нас подбросят на сорок первый участок, а оттуда уже своим ходом. Поторапливайтесь!

Народ засуетился, похватал рюкзаки, вещевые мешки и гуськом двинул к выходу. Я не торопился. Дождался, когда из комнаты выйдут почти все, и пошёл сам, следом за Золотаревым. Манечка у меня насчёт Семёна. Даже в подобной, казалось бы, незначительной ситуации, не хочу скользкого типа у себя за спиной оставлять.

Короче, из Вижая мы с горем пополам выехали во втором часу дня. Студенты мои этому факту весьма радовались, а вот лично мне хотелось биться головой о ближайшую стену. Причиной был тот самый транспорт. Зима, холодно, а у нас грузовик открытый! Я-то думал, поедем под брезентовой крышей, хоть какая-то защита от погоды. Ага. Щас. Ну трындец! Ехать наверху шестьдесят третьего газона, это, скажу я вам, тот ещё аттракцион невиданной храбрости. Замёрзнем, как цуцики, пока доберёмся к номерному участку.

Я перелез поближе к кабине, чтобы не так трясло, привалился спиной к борту и прикрыл глаза. Студенты, вот ведь неугомонное племя, наплевав на мороз, снова всю дорогу трындели о вечном: о любви, о дружбе, не обошли стороной даже проблемы рака и способов его лечения. Интересно, я в их возрасте таким же очарованным был?

А потом они стали песни петь. Млять… Песни… Я за всю свою жизнь не слышал столько песен под гитару, как за эти пару дней. И, кажется, я скоро их просто возненавижу. Тем более репертуар у дятловцев не сильно огромный, некоторые музыкальные, чтоб их, произведения, я слушал по второму, а то и по третьему кругу.

Самое интересное, их вообще не парили никакие неудобства. Как и тот факт, что мы ехали на машине без тормозов, со сломанными рессорами. Эта деталь, кстати, выяснился, когда народ уже забрался в кузов и там благополучно расселся. Водила со смешной прибалтийской фамилией так и сказал:

– Ну, что, смертнички, поехали? Вы там держитесь покрепче, если чего. Тормозов нет, рессоры сломаны.

Сука! До костей продрало. Я сначала, честно говоря, всерьёз не принял. Думал, прикалывается. Ну вот такое хреновое чувство юмора у человека. Тем более мужик, как оказалось, из бывших сидельцев. А вот когда я понял, что водила не шутит, мне стало не до смеха.

– Что случится, головой ответишь, – сообщил ему хмурый мужик лет сорока.

Кстати, да. С нами подвязались ещё два попутчика. Один – киномеханик со смешной фамилией Хантанзеев. Он вёз на 41-й участок три фильма. А второй – весь из себя серьёзный тип, который оказался инженером какой-то местной организации, связанной с лесодобычей.

– Обижаете, товарищ Дряхлых, – хмыкнул водила. – Я эту машинку знаю как свои пять пальцев. Я вас не то, что без тормозов, я вас без колёс доставлю в лучшем виде.

Мужик недовольно поморщился, но промолчал. Собственно, он всю дорогу был крайне неразговорчив и нелюдим. А вот киномеханик – наоборот. Когда дятловцы напелись до одури, а у меня грозился приключиться нервный припадок от их творчества, Хантанзеева потянуло на обсуждение местных легенд.

– О-о-о-о-о… Так вы на высоту идёте? – включился он в общий разговор после того, как мои товарищи принялись обсуждать будущее восхождение. – Опасное место, в курсе? Гора Холатчахль имеет для местного населения сакральный смысл. Название переводится с мансийского как «гора мертвецов», и с ним связана легенда.

– Вы про всемирный поток и погибши манси? – хмыкнула Зиночка. – Нас уже просветили.