Текст книги ""Перевал Дятлова". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Алексей Ракитин,Анна Матвеева,Евгений Буянов,Алан Бейкер,Екатерина Барсова,Сергей Согрин,Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 102 страниц)

Глава 23
Происходит то, чего не должно произойти

Ничего сверхъестественного Зина мне не поведала. С её слов картина выходила следующая. Шёл, шел, Костя вперёд. Спокойно так шёл, беззаботно даже. Затем внезапно остановился, покрутил головой по сторонам, не отозвался на имя, которое Зина, собственно говоря, и выкрикнула, а потом – бац, упал товарищ Замирякин как подкошенный.

Причём девчонка так и не поняла, зачем я остановился и чего хотел. Не было вроде для этого видимых причин. Да и упал тоже несколько странно. Как стоял, так с высоты своего роста и шлёпнулся, спиной прямо в снег. Плашмя, будто мне в лоб прилетело невидимой рукой. Только ноги с лыжами и подлетели вверх. Хорошо, не сломал себе ничего вроде бы. Во всяком случае, боли не ощущаю, значит, всё в порядке, повреждений нет.

Зиночка пыталась подобрать слова, чтобы объяснить, как конкретно выглядело моё падение со стороны, но не находила. Из сумбурного потока её фраз вычленять информацию удалось с трудом. Девчонка сильно нервничала.

По словам перепуганной Зиночки, которая продолжала с тревогой заглядывать мне в глаза, я был бледен настолько, что сравнялся по цвету со снегом, в котором валялся. Она пыталась проверить пульс, и в какой-то момент ей даже показалось, будто я умер. Бред, конечно. Вот же я, смотрю на неё, вполне себе живой и относительно здоровый.

Однако Зина уверяла: ни дыхания, ни стука сердца она в тот момент не услышала. Руки у меня были ледяные, глаза резко запали, появились тёмные круги, а рот вообще перекосило. Да! И губы посинели. По крайней мере, девчонка описала это именно так. Ясное дело, её теперь, после увиденного, знатно потряхивало. Я и бы сам при виде подобного «красавца» в штаны наложил.

– А сейчас?

– Что сейчас? – Зиночка несколько раз бестолково хлопнула ресницами.

– Как сейчас выгляжу?

– А… сейчас…

Зинаида отклонилась и внимательно на меня посмотрела, взглядом ощупывая каждую чёрточку лица. Слава богу, испуг в её глазах пропал. Его сменило облегчение. Ну, видимо, не так всё плохо со мной.

– Сейчас нормально. И губы не синие… Круги только под глазами остались, а бледность прошла. Даже немного румянец.

– Скажешь тоже, румянец, – хмыкнул я. – Что я тебе, девица-красавица, чтоб румянец…

– Лицо у тебя просто покрасневшее, как с мороза, – пояснила девчонка, смутившись.

– Ну да, а мороза-то ни разу и нет, жара плюс двадцать, – пошутил я.

– Раз шутишь, значит, точно в себя пришёл, – фыркнула девчонка. – Идти можешь? Или… – Зина заколебалась.

– Или? – уточнил я.

– Я тебя смогу до дерева дотянуть, чтоб не на голом снегу. Веток наломаю, усажу, а сама за ребятами. Мы вернёмся с санями, заберём тебя. А может, и вовсе назад, на участок в санях поедешь. Вдруг это что-то с мозгом? Или сердце? Кровоизлияние. Куда тебе в таком состоянии в поход?

Девушка всплеснулась руками, попыталась возражать.

– Зина, всё в порядке. Просто перенервничал, когда в лес ходил. Давай договоримся: когда доберёмся до Северного, ты никому ничего не станешь рассказывать, хорошо? Ни к чему это. Да и засмеют. Над нами и так потешаться будут, из-за слежки, а тут ещё и я в обморок упал.

– Но как же, Костик, также нельзя. В горы… поход… рюкзаки… – залепетала Зиночка.

Переживательная, однако, девчонка, заботливая. Вот же кому-то жена достанется, окружит заботой, лаской. Так окружит, что не продохнуть. А мне сейчас почему-то вдруг страшно понравилась такая… такое… Короче, не о том я опять, не о том.

– Зина, ты меня поняла?

Тут я сообразил, что по-прежнему сижу на снегу, и одним резким движением поднялся. Девчонка охнула, не удержалась и шлёпнулась на попу.

– Извини, случайно получилось, – покаялся я, протянул руку, помог подняться.

– Ты как? Голова не кружится?

Кажется, Зиночка даже не обратила внимания на собственное падение, ей главное, чтобы у меня ничего не болело.

– Да в порядке всё, Зин, – поморщился я.

Похоже, кто-то погорячился, и этот кто-то – я. Много заботы – та ещё проблема, я ж не ребёнок, в конце концов, чтобы надо мной так квохтать. Взрослый мужик… кхм… ну да, в теле молодого парнишки, но это ничего не меняет.

– Всё. Хватит!

Я не позволил Зине в очередной раз пощупать мой лоб, потому что она как раз рвалась именно это и сделать. А то мы так ещё три дня на одном месте простоит.

– Зина, я в порядке, полном! Бегом на лыжню и вперёд, к светлому будущему.

– Что?

– Вперед, говорю, к Северному. А то как бы наши поисковый отряд за нами не выслали, мы и так задержались. Темнеет.

– Ой, правда, – Зина, словно очнувшись, завертела головой.

Синие тени потемнели и удлинились, сжирая световой день. Солнце стремилось к горам, торопливо выжигая остатки относительного тепла, если так можно выразиться. Не хотелось, чтобы ночь застала нас в пути.

– Зина, мы с тобой договорились? – строго переспросил я.

– О чём?

– О том, что ничего не было, – спокойно повторил, призвав на помощь все свои достоинства переговорщика.

Их как бы и без того немного. Скажем прямо, терпение – не мой конёк.

– Ни в какие обмороки я не падал. И ты не будешь каждый десять минут заглядывать мне в лицо и щупать лоб, проверяя несуществующую температуру. Особенно когда доберёмся до ночлега, и вся группа снова будет в сборе.

– Хорошо, – немного помолчав, согласилась девушка. – Но знай: я категорически настаиваю на том, чтобы ты хорошенько подумал, и вернулся обратно в Вижай. И обязательно показался врачу. Такие обмороки на пустом месте не случаются!

Обратно в Вижай… по вискам долбануло мыслью. А ведь в поход должны были уйти девять человек. Но Юдин тоже попёрся, нарушив предполагаемое развитие событий. Этот ссыкун вдруг резко выздоровел и всё-таки решил пройти весь маршрут вместе с товарищами. Что же получается, теперь лишний – я? Ну, не Зина же. Может, меня типа убрать пытаются, чтоб снова было девять как положено.

Я дёрнул головой, прогоняя дурацкие мысли. Кто, блин, пытается-то? Горы? Фух… Точно, крыша окончательно поехала. Такая удивительная хрень в башку лезет.

– Зина, вот вернёмся из похода, обещаю, обязательно покажусь доктору. Хоть десяти докторам, лишь бы ты улыбалась! – и я залихватски подмигнул девчонке. – Ну что, двинули? Ночь ждать не будет.

– Двинули, – кивнула Зиночка.

Я занял своё место во главе нашего мини-отряда, и мы двинулись вперёд. Надо догонять время и группу. В мыслях, конечно, царили полный хаос и непонимание. Я реально не вкуриваю, что со мной приключилось. Хуже всего, не могу вспомнить даже, как отключился. Последнее, что вертится на границе памяти – мысли о дядьке, о пиве, а потом – темнота.

Правда… Я чуть не сбился с хода. Потому что… Чёрт… Да, я провалился в темноту, но в темноте этой кто-то был… какие-то голоса, шорохи, чьи-то глаза. Словно кто-то наблюдал за мной исподтишка. Причём этот кто-то – очень сильно мне не нравился.

Едва в голове появились эти мысли, похожие на псевдовоспоминание, как перед глазами взорвалась яркая вспышка. Я качнулся вперёд, но удержал равновесие, пытаясь при этом проморгаться. Вокруг мельтешили белые мухи на белом же фоне. И только загнутые концы собственных лыж не позволили в очередной раз отключиться.

Я смотрел на них, моргал и считал шаги. Раз-два, раз-два, раз-два-три-четыре, прям как тот самый Масленица из старого советского мультика. Или нового? Да какая, к чертям собачьим, разница! Вот сейчас Масленица придёт, и ага.

Что ага, я узнать не успел. Пауза в моём собственном эфире закончилась так же неожиданно, как и началась. Я вдруг снова увидел снег, дорогу, по которой до нас прошла группа Дятлова. Зрение восстановилось, но вот странные картинки из головы никуда не делись.

Я вдруг ярко так, словно наяву, увидел себя, из будущего, стоящим возле полок в каком-то архиве. Стеллажи, мигающая лампочка, которая даже сейчас раздражала, в моём собственном видении.

В руках у меня – толстая, пожелтевшая от времени папка. В душе – абсолютная уверенность: я изучаю не совсем то, зачем пришёл в этот архив. Хорошо бы ещё вспомнить, что за контора такая, и какого чёрта я там забыл? Раз пришёл, значит, нужда привела. Но если судить по картинке, среди залежей древних бумаг, по моей части точно ничего интересного не отыщется.

Бизнес-то у меня охранный, системы наблюдений, сигнализации всех видов и форм. Ну и скрытое от ненужных глаз, как не без этого. Прослушка, слежка, поиск информации, сбор досье на любого гражданина нашей необъятной. Однако это направление – только по рекомендациям и за очень большие деньги. Причём страна и город значения не имеют, у меня работают профи. Да и сам я время от времени трясу порохом в пороховницах. Хотя последние годы всё чаще сделки сопровождаю, заключаю договора, переговоры провожу. Короче, разносторонний у меня бизнес, как и я сам.

Собственно, если имелся заказ на папку с информацией, то я и в архиве мог запросто оказаться. Да только не припомню что-то своё последнее дело. Сам, лично, уже редко берусь за поиски сведений. Это либо кто-то очень близкий попросил, либо… Либо я сам что-то искал. Но вот что: убей бог – не помню!

– Костя! Костя-а!

Я вздрогнул, вынырнул из своих мыслей, притормозил и оглянулся. Чуть не забыл про Зиночку, которая шла за мной следом.

– Что случилось?

– У тебя всё в порядке? – озабоченно поинтересовалась девчонка.

Да, млин, серьёзно, что ли?

– Всё в порядке, Зина! – процедил я.

– Мы вроде уже близко, смотри! – девушка махнула рукой, показывая куда-то вдаль.

А и правда, я так задумался, что не заметил, как впереди, в темноте, едва-едва заметный, но всё-таки огонёк. Значит, наши уже добрались, затопили печь и готовят ужин. Во всяком случае, сглотнув голодную слюну, я очень надеялся, что туристы именно этими делами и занимаются, а не смотрят киношки по пятому кругу.

Радует, что киномеханик с нами не попёрся. Да и куда? В этом Северном, как я понял, давным-давно никто не живёт. Юдин, правда, вещал про какие-то камни. Ну да черт с ним, ему надо, пусть ищет, или собирает под снегом. Кстати сказать, и колея от саней появилась, что очень странно. Всю дорогу не было, а тут – нате вам, вдруг взяла и нарисовалась. Получается, на Северный ещё одна дорога имеется? Это не очень хорошо, когда к месту стоянки с ночёвкой ведет несколько троп.

Тут, конечно, местные из любой норы нагрянут могут, но всё-таки я бы предпочёл, чтобы к избушке, в которой мы остановились на постой, вёл только один путь. Причём такой, что хорошо просматривается и на котором можно поставить безобидные ловушки. Что-то мне не по себе, да и чуйка орёт, не затыкаясь.

Чёрт, почему так тихо? А ещё – страшно… до чёртиков. Мне, повидавшему немало смертей, потроха друзей, ошмётки врагов.

Я стоял на границе света и тьмы, за моим плечом тяжело дышала Зиночка и почему-то молчала. Видимо, тоже прочувствовала момент. Или знаменитая женская интуиция сработала? Бояться-то нечего: избушка, занесённая снегом, из двух мутных окошек льётся свет, растекается по непротоптанному снегу.

Так… Не понял… Непротоптанный? А! Нет. Все нормально. Это под окнами. Зато вокруг следов до хрена. Сразу видно, вон там стояли сани. Интересно, где они теперь? Возница их в скособоченный сарай вместе с лошадью спрятал? Или уехал обратно на сорок первый? А почему нам не встретился?

Вот тут, под навесом, дрова рубили, таскали в дом. Откуда-то из-за угла тянет дымом. Я принюхался, хмыкнул: у нерадивого повара пригорала каша на печке. Интересно, кто сегодня дежурный.

– Кость, ты чего застыл? Идём? Чаю хочу, горячего! – улыбнулась Зиночка, и зажмурилась от предвкушения. – Ой, наши гречку варят, пахнет.

– Угу, пахнет. Воняет, я б сказал. Горелым, – негромко произнёс я. – Постой-ка, ты здесь, Зина. А я проверю, всё ли тут в порядке.

– Кость, да ты чего? – изумилась девчонка. – Глупости какие-то…

Недолго думая, я прикрыл девчонке рот ладонью, легонько сжав. Повернул голову, поднёс палец к губам, сделал страшные глаза, и без звука прошипел: «Т-с-с-с-с-»!. Зина обалдела от моего поведения, и по её взгляду прекрасно было понятно, что она обо мне думает: идиот, параноик, псих недоделанный. Ну и хрен с ней, главное, что орать не стала, стоит тихо, только головой качнула да недовольно отодвинулась от моей руки.

– Стой здесь, – едва слышно, одними губами прошептал я. – Пять минут. Только проверю.

Собственною, оставлять Зину на пятачке в нескольких метрах от стоянки – глупо. Если там не дятловцы, а кто-то чужой и опасный, нас уже давно срисовали и ждут. Однако уговорить девчонку вернуться назад, спрятаться за деревьями и ждать меня, – это тратить драгоценное время, которого и так нет. Я физически ощущал, как оно тает, словно снег в котелке над костром.

– Стой. Я быстро, – повторил приказ, быстро отстегнул лыжи, вооружился одной лыжной пылкой и скользнул к навесу, под которым, по моему разумению, находилась полевая кухня, и как минимум должен быть дежурный.

Дежурного не было. А вот Кривонищенко, Рустик и Дятлов были. Они лежали в очень динамичных позах. Такое чувство, будто все трое парней пытались встать или уползти.

– Да ну на хер! – выругался я и бросился к студентам.

Подбежал к Игорю, перевернул его. Пустой взгляд Дятлова смотрел в никуда. Я знаю этот взгляд. Так смотрят мертвецы. Вокруг рта у него была пена. Незамерзшая. Значит… Значит, недавно всё произошло. Всё… Что, млять, всё⁈ Сегодня число ещё не то. И место здесь тоже не то. Какого хрена⁈

Подошёл к Рустику. Он лежал прямо рядом с Жориком. И снова та же ситуация. Пена на губах. Пена – признак отравления. Ну, не всегда, конечно. В большинстве случаев.

– Парни… – я провёл ладонью по лицу, будто пытаясь проснуться. – Млять, вы чего, а? Хорош шутить! Ну⁈

Хрень какая-то. Какая-то удивительная хрень. С-у-ука!

Вскинулся, осмотрелся по сторонам. Если их убили, то убийца может быть ещё здесь. Перехватил лыжную палку поудобнее и осторожно двинулся вперёд. Слава богу, что Зиночку не взял с собой.

С другой стороны, вообще не понимаю ничего. До смерти группы Дятлова ещё несколько дней. И какого чёрта это произошло здесь, на Северном?

Буквально через несколько метров снова остановился. Люда, Юдин, Дорошенко. И снова лежат в такой позе, словно их в одну секунду «выключили» во время движения.

– Да вы издеваетесь⁈

Я кинулся к этой троице. Однако периферийным зрением старался отслеживать пространство вокруг. Убийца или убийцы могут прятаться рядом. Скорее всего, убийцы. Во множественном числе. Один человек с таким не справился бы. Обязательно кто-то что-то услышал и пришёл на помощь. Тогда были бы следы драки, борьбы. А здесь ничего такого не наблюдалось.

Я встряхнулся, хотел было осмотреть свою страшную находку в деталях, но не успел даже наклониться.

– Костя… Костик! Ой, мамочки! Что это? Костя-а-а! Что с ними?

Зина… Да, твою ж мать!

Я обернулся, собираясь отчитать девчонку за непослушание, а потом спрятать её за свою спину. Обернулся… и охренел.

Зина лежала на боку. Словно она только что бежала, а потом раз и её сбила с ног неведомая сила. И у Зины, твою ж мать, не было ни лыж, ни лыжных палок, ничего. Ничего из тех вещей, которые должны быть. А главное, она ведь только что меня звала. Буквально секунда прошла. Нет, даже не так. Только что её вообще здесь не было.

Я слишком завис на девчонке, а потому не сразу услышал хруст снега за спиной. Обернуться уже не успел. Мне в затылок прилетело что-то очень тяжёлое. Перед глазами вспыхнул яркий свет, и меня тут же накрыло темнотой.

Эпилог

Вспышка. Обжигающий свет. Ламп. Тени в масках. Голоса.

Вспышка. Свет. Острая боль в затылке. Удар в грудь. Тело выгибает дугой. Удар. Удар. Боль. Странный звук.

Холодно. Холодно. Вспышка. Свет.

* * *

Кто здесь? Пистолет приятно холодит ладонь. Выходите, буду стрелять. Чёрт, как глупо будет сдохнуть в каком-то странном закоулке Москвы после всего того, что мной было пережито. А главное, кто? Кто заказал? Это точно заказ, никого шального на меня вынести не могло. Быстро, Саня… Быстро думай, где и в каком деле мог быть такой интерес, чтоб тебя решили убрать… Последний клиент… По его запросу отправился на Лубянку. Так… Потом случайно увидел папку.

Стоп.

Пропускаю события. Архив Лубянки. Необычный. Самый секретный секрет, а не архив. С трудом смог туда попасть через охеренные связи. Так… Потом папка с частью дела группы Дятлова. Что-то там было…

* * *

Выстрел. Боль. Темнота.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

* * *

– Паря, дай копеечку! – весёлый голос какого-то пацана.

Вспышка. Горы. Снег. Много снега. Мы идём вереницей. Впереди – Игорь. Игорь? Чёрт, это совсем не тот маршрут… Или тот, но после Северного. Я не проходил его с группой…

– Игорь, остановись! Стой!

– Зина-а-а-а-а-а-а…

Удар. Свет. Раздирающая боль. Темнота.

* * *

– С днём рождения, Семён! Ура! – кричит Дорошенко. Он. Это точно он.

Мы сидим в палатке. Палатка… Млять… Откуда палатка…

– Спасибо, ребят. Неожиданно даже как-то… Но очень приятно, – Семён улыбается и протягивает мне кружку. – На, Константин, выпей. Это спирт. За мой день рождения. Я же всю войну без единого ранения прошёл…

Кто такой Дорошенко и почему он кричит? Снова…

* * *

Выстрел. Удар. Это моя голова бьётся об асфальт. Как арбуз… Раз и в дребезги.

Кровь. Откуда столько крови? Почему так холодно? Как же болит голова!

– Он жив! Мать вашу! Скорую! Срочно скорую! Саня, сука, держись! Бивень, гад! Не вздумай умирать! – кричит Виталя…

Виталя? Я хочу ему сказать, что шутка не смешная. Но не могу. Язык не ворочается. Совсем.

Яркий свет. Люди в белых шапочках и масках. Они смотрят на меня сверху, склонившись. Я вижу в их глазах удивление.

– Как такое возможно, Аркадий Сергеевич? У него пуля в затылке! Вы понимаете, о чём говорите?

– Лёня, тебе ли не знать, что мозг человека живёт гораздо дольше тела. Ты же хирург, Лёня…

Грохот. Такое чувство, будто кто-то с пинка распахнул двери.

– Кто пустил посторонних в операционную? Лёня! Рита! Что за ерунда. Куда забираете? Вы что? Пациент в тяжелейшем состоянии! У него пуля…

Пуля? Какая пуля?

* * *

Вспышка. Боль. Тени. Много теней.

– Бивень! Дыши, сволочь! Дыши! Быстрее! Сюда! Доктор! Любые деньги! Вытащите его! Доктор! Всё, всё не мешаю! Бивень, сука! Только скажи – кто! Найду – убью тварь! Всё, доктор, всё! Ухожу!

Виталик снова. Но он уже был. Почему опять Виталик?

Кто такой Бивень? Какой Саня? А… Я… Саня… Александр… Александр Замирякин… Кто такой Замирякин? У меня другая фамилия. Какая? Не помню…

Паника. Вспышка. Свет. Боль. Темнота.

* * *

– Костя, зря ты не пошёл! – смеётся Людочка. – Отличный фильм «Золотая симфония»! Да, Зина? Ой, всё. Посмотрите, они обнимаются с Дорошенко. А-а-а-а-а! Ну, помирились, наконец!

Зина… Почему помирились. Этого не было. Или было?

* * *

– Константин Константинович, как не стыдно. Отец для тебя всё, а ты… В общем, имей в виду, отцу я сообщил. Он велел тебя отправлять с группой Дятлова или Блинова…

Мент… Начальник отдела… Но он меня не отправлял. В этот раз не отправлял… Почему в этот? Были ещё?

* * *

Паника. Вспышка. Свет. Боль. Темнота.

– Объект вернулся в начальную точку. Перезагрузку не рекомендую. Сбой в показаниях. Подсознание путается. Давление запредельное. Рекомендую перерыв на сутки.

– Запускайте.

– Но…

– Запускайте! У него почти получилось! Нам нужна эта информация!

– Да какое получилось? Он умирает с каждым разом всё ближе! В этот раз в Северном. Ещё пара-тройка возвращений, и он умрёт прямо на вокзале.

– Перестаньте распускать нюни! Он уже умер. Нам важно знать, что случилось с этой чёртовой группой!

– Его мозг жив! Его сознание живо! Он проходит через всё это заново! Вы это понимаете⁈ В конце концов, это бесчеловечно!

– Вы можете отказаться. Мы соберём другую команду. Готовы расстаться с нашим ведомством не в лучших отношениях?

– Но это же человек… Был…

– Хорошо, давайте так. Это был человек, да. Большой человек с большими связями. Но даже его это не защитило, когда он сунул свой нос, куда не следовало. Теперь это не человек, это – наш шанс. А вы имеете возможность проводить эксперимент, который спустя много лет перевернёт мир. Сейчас – цель одна: возвращайте его. Снова. Пока не получите нужный нам результат.

– Но…

– Запускайте.

* * *

Вокзал. Снег. Боль. Холод.

– Слышь, паря, помоги советскому студенту, поделись копеечкой!

– Отвали, придурок.

– Что?

– Пшёл вон.

Удар. Вспышка. Свет.

* * *

– Немедленно остановите проект! Объект на грани.

– Перезапуск. Обратный отсчёт!

– я буду жаловаться! Вы загубите…

– Вон отсюда.

– Что-о-о?

– Я сказал – вон. Или перезапуск.

– Но…

– Федорцов, обратный отсчёт.

– Хорошо! Федорцов, проверьте приборы.

– Давление пришло в норму.

– Пульс?

– Объект стабилен.

– Перезапуск. Обратный отсчёт. Три… Два… Один…

* * *

Вспышка.

Вспышка.

Вспышка.

* * *

– Слышь, паря, помоги советскому студенту, поделись копеечкой!

Кулак прилетает мне в плечо. Рывок. Захват. Хруст. Рука придурка повисла переломанной плетью. Захват, на колени, залом.

– А-а-а-а-! Дурак совсем⁈ Больноо-о-о-о! Пустии-и-и-и-и-и-и…

Крики. Оглушающие крики. Морщусь. Затылок обжигает болью. Снова морщусь, пытаясь абстрагироваться от воплей. Оглядываюсь.

– А-а-а-а-а! Опусти, козёл!

– Да заткнись ты уже.

Отпускаю. Отталкиваю орущего человека. Пытаюсь подняться. Почему я ничего не вижу? Только слышу. Где я? Кто я?

Снег. Почему вокруг столько снега? Грязного снега…

Свет! Больно! Но зато – вижу! Вижу придурка, который вопит, придерживая сломанную руку. Краем сознания отмечаю: свистки, суету, топот. Менты. Почему у них такая странная форма?

– Больно! Сволочь! Ты мне руку сломал! А-а-а-а!

– Отпустите его! Как вам не стыдно⁈ Вы же советский человек, а не бандит какой-то! Что он вам сделал?

– Зина?

– Д-да… Мы знакомы?

– Зина… Ты же умерла?

– Дурак! Врача! Позовите кто-нибудь врача!

– Зина! Почему ты жива? Зина, как я рад, Зина!

– Что вы себе позволяете! Отпусти меня! Слышишь!

– Да он псих больной!

– Отпусти девушку, урод!

– Милиций-а-а-а!

Вспышка. Свет.

– Запускай!

* * *

– Костик, а что ты думаешь о любви?

– О любви, Зиночка, не думают.

– Почему?

– Любовью, Зинуль, как и войной, занимаются!

– Дурак!

– Константин! Что за пошлость! Ты же комсомолец!

* * *

Зима. Почему зима? Я умер летом.

– Слышь, паря, помоги советскому студенту, поделись копеечкой! – раздался весёлый голос, и чей-то кулак ткнулся в моё плечо.

Весьма ощутимо, кстати, ткнулся…