Текст книги "Коварь (СИ)"

Автор книги: Тимур Рымжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 50 страниц)

Глава 24

24

Хорошо, что вроде бы у бесполезного артефакта нашлась такая приятная функция. Испытав на себе всю процедуру омоложения, я загорелся новыми идеями и впредь дал себе зарок не подвергать собственную жизнь смертельной опасности. По мере сил, разумеется. Лишь в этом случае я смогу прожить достаточно долго, чтобы это занятие успело надоесть. Не знаю, и даже не предполагаю, кому принадлежат технологии такого уровня, но я рад ими воспользоваться. Восстание из мертвых, простенький фокус на потеху публике сейчас стал самой обсуждаемой темой. Тысячи свидетелей, единицы посвященных в само таинство такое не могло остаться незамеченным. Удачный момент чтобы начать активные действия.

Прежде чем задумать какие-то маневры по захвату соседних земель, я распорядился в несколько раз увеличить проходные налоги для купцов, не входящих в наше с тестем торговое сообщество. Особенно из соседних княжеств. Таким образом, я рассчитывал удержать монополию на все, пользующиеся большим спросом товары из моих мастерских, и вызвать волну недовольства. Требовалось, как следует расшевелить, разозлить соседей, прежде чем диктовать свои условия. Одно княжество хорошо, а два лучше. Так что первым в списке городов, на который я намеривался наложить лапу, стала Коломна. Это мелкое княжество, ставшее упадочным, за то время пока я оттягивал на себя все купеческие караваны, теперь стало как бельмо на глазу. Ни войны, ни осады не планировалось. Жесткие ультиматумы и спецназ, натравленный на особо несговорчивых. Начнут кобениться, так я им устрою такой террор, что Аль-Каида позавидует. Лично для меня прошли те времена, когда надо штурмовать стены, применять тяжелую артиллерию и закованную в броню пехоту. Методом проб и ошибок я выяснил, что террор самая успешная формула ведения войны, и что самое удивительное – поддержания мира. Осаждать крепости можно до пупочной грыжи, изводя войска и опорожняя казну. А вот действовать тихо, скрытно, обходится почти без жертв и не так дорого. Сам Михаил, мой несостоявшийся убийца, натолкнул меня на эту мысль, в тот момент, когда подослал в Змеигорку чумной обоз. Так что я не могу приписать авторство зачатков метода ведения бактериологической войны. Что ж, как говорится – посеешь ветер, пожнешь бурю.

Мои стрелки, вооруженные пневматическими винтовками, из чащоб да дальних кордонов перебрались в Новую Рязань. Перед ними четко поставлена задача максимально эффективно отработать, тактику и этапы ведения боя в городских условиях. Маленький отряд должен набраться тактического опыта и научиться эффективно действовать, в несколько раз проворней, чем целая армия. Я готовился к новым завоеваниям. Пополнял припасы, оружейные склады, собирал воедино все разведданные. Оставшееся время проводил в мастерской. Усердная работа, новые проекты, помогали мне забыть тяжелую утрату. Хоть после омоложения я подумал о том, что будь они живы, мне бы все равно пришлось пережить их. Следовало смириться с этой мыслью, коль скоро я намерен повторять таинство омоложения в будущем.

Не забывая и про себя, я почти два месяца собирал новые доспехи. Работа быстро спорилась, потому что рутинную часть можно смело поручать мастерам из других цехов. Новый доспех получился тяжелый, но очень прочный. Для поддержания авторитета мне придется самому участвовать в новых походах, а рисковать собственной шкурой не хотелось. Так что защита должна быть на должном уровне. Даже случайные ранения сейчас совсем не желательны.

На лестнице послышались громкие шаги. Стражник внизу забряцал ключами, отпирая дверь в башню. До меня донеслись обрывки каких-то резких реплик. Такая полночная суета немного встревожила. Я не стал дожидаться доклада и сам высунулся в дверной проем.

– Что там за шум⁉

– Посыльный из новой Рязани, – доложил стражник у двери.

– Пусть поднимается.

В жаркую комнату вбежал молодой парнишка лет четырнадцати, но уже с тряпичными нашивками стрелка на вороте. Вооружен мальчишка легким мечом, арбалетом средних размеров, парой кривых черемисских ножей и тремя осколочными гранатами. Простому курсанту такое вооружение бы не доверили. Задорный взгляд пацана, напомнил мне Димку, и я печально опустил глаза.

– Доброй ночи, князь-батюшка. С донесением от Мартына Коварьского, наместника Рязанского. Младший стрелок дорожной бригады Федор. От Онуза с юго-востока подошли семь тысяч ордынских воинов во главе с воеводой Кухудом. Сказывали, что идут посольством от царя Субэдея до тебя князь. Идут налегке, резво, завтра к вечеру поспеют в Змеигорку. Дозорный взвод скрытно сопровождает, без приказа не действуют. Наместник Рязанский велел дождаться ответа.

– Воевода Кухуд, – повторил я, вспоминая знакомое имя. – Не тот ли что бывал в моей крепости, когда с царем Субэдеем подписывали мирный договор?

– Не могу знать князь-батюшка, я в те годы мал еще был, – отчеканил молодой стрелок, вытягиваясь по стойке смирно.

– Куда это он так резво семитысячной оравой намылился? – размышлял я вслух. – Если ко мне, то не проблема, приму гостя. Если дальше на запад покуражиться, то почему этой дорогой? Значит так, пострел! Мартынке передай, чтоб людей с обороны города не снимал. Дозорный взвод перебросить на западный рубеж. Спеши с донесением Федор. Все, что потребуется, получишь в гостином дворе.

В груди похолодело. Во взгляде мальчишки было что-то еще. Нет не страх, не злость, а какой-то безумный, юношеский азарт. Я передал посыльному примерно то, что он, или тот, кто его послал, желали услышать. А сам будто бы взорвался изнутри, вскипел как паровой котел.

Проводив мальчишку-посыльного, запер мастерскую изнутри, присыпал песком горн и открыл потайную дверь в подземелье. Что это⁉ Паранойя, или синдром подранка. Единожды угодивший в капкан зверь становится вдвое осторожней и осмотрительней и в сто раз злей. Из головы не выходили события двухлетней давности, когда довольно большой отряд ордынцев практически подкрался к Пронску с юга в обход всех моих дозорных постов. Я еще тогда заподозрил, что это проверка. Испытание бдительности моей разведки. С тех пор я многое изменил и пересмотрел. Отработал новые схемы для упреждения подобных случаев. Но семитысячное войско, это не шуточки. Идущие налегке зимой, они явно рассчитывают на остановку в крупном городе или крепости.

Словно бы невидимый провожатый толкал в спину, взнуздывал как ленивого коня. Я торопился, почти машинально разряжая ловушки, закрывая за собой двери. В случае опасности я смогу долго просидеть в этом бункере, но сейчас не тот момент, чтобы отсиживаться. Спешно собирая припасы, теплую одежду и оружие на полках в подземном хранилище, я постарался максимально подготовиться к любым неожиданностям. Доспехи что я делал для себя, были еще не готовы, не собраны. Пришлось воспользоваться старой клепанной кольчугой, усиленным нагрудником из дамасской стали, наручами и наголенниками. После того как вернулся из заимки Скосаря, в собственной крепости не мог найти себе места. Всякая комната, всякий дом казались неуютными, чужими. Единственное логово в глубоких подземельях казалось надежным.

Самый лучший меч я обмотал волчьей шкурой и закрепил на спине. Широкие ножны с пятью метательными дротиками. Тяжелые, выкованные из крепкой стали граненые спицы пробивали не защищенное тело почти насквозь, если хорошенько метнуть с небольшого расстояния. Два кривых черемисских ножа. Очень удобное оружие в ближнем бою, даже против человека, защищенного доспехом. Тридцать свинцовых, тридцать стальных пуль заняли положенное место в обойме на поясе. Винтовка с подсумком и некоторыми запасными частями, обмотанная белой тряпкой привычно водрузилось на спину. Что еще может пригодиться? Набор для выживания, чуть более, усовершенствованный, с момента последнего покушения. Пять разрывных гранат, две горчичных шашки. Все это накрываю белым полотном маскхалата с меховой оборкой на вороте. Машинально подпрыгнув на месте пару раз, проверяю, все ли хорошо закрепил. Беглым взглядом осматриваю комнату подземного хранилища и задуваю фитиль лампы на столе.

По узкому тоннелю протискиваюсь почти боком. Винтовку пришлось снять и нести в руках, чтоб не цеплялась за стены стволом и прикладом. Закрываю за собой последнюю дверь и прячу ключи в углублении стены. Дальше нет ни ловушек, ни дверей. Только жерло колодца и шаткая лестница, ведущая наверх к старому омшанику и развалинам деревни. От этого места до главных ворот крепости примерно четыреста метров. Крупные хлопья снега, чуть подтаявшие в неожиданной декабрьской оттепели, падают в сугробы и переметы у реки. Снегопад скроет следы. К утру их уже невозможно будет прочесть и отследить. Увы, но, то же самое, касается и мальчишки посыльного. Ведь именно по его следам я намерен определить, куда тот отправится, или уже отправился, если не задержался в гостином дворе.

Достаю из чехла на поясе медвежьи лапы. Неспешно креплю к подошве сапог. Не раз испытанное средство. След, который оставляет эта накладка раза в три больше обычного медвежьего, так что даже если заметит опытный охотник, то сразу посчитает такую отметину на снегу как минимум опасной.

Пешком по глубокому снегу догнать всадника невозможно. Тем более что мне приходится держаться в стороне от дороги. Я лишь могу определить направление. Мальчишка посыльный уже минут двадцать как покинул крепость и миновал по льду переправу. И направился он вовсе не в сторону новой Рязани. Жгучее подозрение, вспыхнувшее в голове, с сожалением подтвердилось. Посыльный уверенно шел на юг, огибая по неприметной тропинке пологие холмы. Я шел уверенно и ровно, четко видя след. Старался не сбивать дыхание, и был максимально осмотрителен. Уже через три часа после довольно резвой пробежки вдоль конского следа я почуял запах костров.

На краю того самого черного болота, где я когда-то коротал время с киевлянином Петром, расположились сотни две монгольских юрт и около полусотни землянок, накрытых шкурами.

Я удобно устроился у поваленного дерева, как раз в паре сотен метров от того места где когда-то похоронил Петра. Достав винтовку, стал разглядывать в оптику стан, судя по всему, устроенный уже недели две назад. Здесь насчитывалось куда больше семи тысяч, о которых сказал посыльный. Да и не посыльным он оказался вовсе, а разведчиком, которому, судя по всему, дано было указание выяснить, нахожусь ли я в крепости и как поставлены дозоры на башне.

Караулы по периметру лагеря стояли довольно плотно. Просочиться между них будет не просто. Да я и не собирался. В стане никто не спал. Мальчишка видать уже передал сообщение, и теперь все многотысячное войско готовилось к тому, чтобы спешно покинуть лагерь. Времени примерно четыре утра. Если выступят ближайшие час, полтора, то уже через пару часов окажутся у стен Змеигорки. Ворота настежь, охраняющих крепость стрелков сущий минимум. Крепость обречена, даже если я сейчас брошусь обратно и подниму тревогу.

Оптика позволяла разглядеть только силуэты, суетящиеся на фоне костра. На таком расстоянии пуля даже не долетит до врага. Остается лишь наблюдать и ни в коем случае не приближаться. В этом, не будет никакого смысла. Ну, убью я пару часовых, а дальше что? Сдаться на милость победителя?

Словно бы камень с души свалился. Вдруг стало легко, свободно. Невыносимый, чудовищный груз, упал с плеч. Не знаю почему, но я как-то очень спокойно отнесся к происходящему. Будто знал, что подобное рано или поздно должно было произойти.

У ближайшей ко мне юрты собрались трое. Судя по их действиям, они седлали лошадей. Делали все неспешно, без суеты. Очередная группа разведчиков или авангард? Не имеет значения. Я не собирался ждать и упускать удобный момент. Не боясь, что буду замечен, почти скатился с холма и, перепрыгнув тропу, затаился у подножья большого сугроба. Взведя поршень винтовки, я зарядил круглую стальную пулю в восковой оболочке. Развязал боковую прорезь маскхалата, где крепились ножи. Пока готовил удобное место для стрельбы, чуть не упустил момент, когда троица всадников появилась на тропинке. Еще немного и было бы поздно. В сумрачном свете не просто прицелиться. Плохая оптика, холод, да и руки трясутся как с похмелья. Я лишь угадывал очертания всадника, не говоря уже о том, чтобы попасть ему в голову. Придется пропустить и выстрелить в спину, почти в упор. Очень близко от лагеря, рискую поднять шум. Звук выстрела могут услышать собаки или часовые, но другого шанса не будет.

Разведчики медленно, осторожно проехали мимо меня, ведя негромкую беседу. Крайняя лошадь, было фыркнула, почуяв запах чужака в неподвижном воздухе, но похоже, что на ее беспокойство никто не обратил внимания.

Хлопок. И меховая шапка всадника улетает в сторону вместе с осколками черепа. Отбрасываю винтовку и бросаюсь вперед, вынимая из ножен кривые ножи. Ордынские лошади очень небольшие, коротконогие, поэтому я легко могу дотянуться до оставшихся двоих разведчиков. Одним движением бью в спину второму всаднику так еще толком и не сообразившему, что произошло. Длинный нож легко пробивает овчинный тулуп и застревает между ребер. Вторым ножом бью точно в горло последнего всадника, опасаясь, что тот поднимет шум. Перепуганные лошади не убегают, но сторонятся меня, фыркают, поворачиваются крупом. Со вторым пришлось еще повозиться. Выдернув нож из горла последнего, быстро разворачиваюсь, хватаю за руку всадника и буквально сдергиваю с седла. Прижимая коленом, бью кинжалом прямо в темя. Рука всадника мертвой хваткой вцепилась в поводья коня, так что мне пришлось еще и надрезать сухожилия, чтобы вырвать их.

Сипло вдыхая холодный и влажный воздух, спихиваю тела убитых с тропинки. Скрыть следы не получится, и даже сильно поредевший снегопад здесь не поможет. Сейчас главное выиграть время. Я переступил черту, ударил первым, но никаких чувств, кроме брезгливости это не вызывает. Прежде чем поднять винтовку набираю в руки ком снега, чтобы смыть кровь. Все что мне сказал посыльный мальчишка либо дезинформация, либо расчет на то, что я как дурак буду ждать завтрашнего вечера, пока к стенам крепости подойдет названное войско. Подойдут они уже сегодня, и очень скоро, как мне кажется.

В первый момент лошадь вздумала воспротивиться тому, что на нее верхом лезет здоровенный детина. Но после того как я сильно натянул удила – успокоилась и смирилась с неизбежным. Не жалея ордынской клячи, подгоняя нагайкой и ударами каблуков по бокам, я промчался по льду реки до развалин деревни. Снегопад к этому времени совершенно прекратился. Сквозь редкие облака стало видно колючие крупинки звезд и бледное пятно луны. Обиженная на меня за такое обращение лошадь резво умчалась в обратном направлении. Я уже не скрывался. На ходу сбросив маскхалат, взобрался на пологий берег, перекатился через заметенный снегом сеновал и оказался возле омшаника, где был колодец в мое подземелье.

Мысли роились в голове как встревоженные пчелы. События ночи держали нервы в напряжении, на пределе. Ситуация требовала срочных, незамедлительных, действий.

Из подземелий я поднялся уже когда рассветало. Сизый свет сумерек сочился в пыльные окна мастерской. Горн давно погас, наполнив помещение едким угаром. Я распахнул окна и двери. Выглянув во двор, заметил, что все тихо и тут же поспешил вниз по лестнице.

Объявленная тревога буквально всколыхнула все дозоры в крепости. Меньше чем через минуту после моей негромкой команды отданной начальнику караула, ворота гостиного двора стали закрываться. Стрелки не задавали вопросов, они четко выполняли приказы, не позволяя себе и секунды на промедление. Короткая перекличка показала, что готовых к бою стрелков, всего около пяти сотен человек. Этого совершенно недостаточно для того чтобы удержать оборону даже до конца дня. Возможно, кто-то из мастеров возьмет в руки оружие, но это будет слабая подмога. Олай бежал по пандусу среднего уровня бойниц, успевая на ходу взнуздывать сонную стражу.

– Что случилось⁉ – спросил черемис, подбегая ко мне.

– На черном болоте стоит не меньше десяти тысяч войска. Ордынцы. Но, похоже, что не они одни. Руку дам на отсечение что среди того войска и ратники соседних князей и боярские дружины которые недавно вручали нам грамоты мирных договоров. Иначе не смогли бы они пробраться незамеченными, мимо моих партизан. А еще там наши стрелки. Сколько – не знаю, но поверь мне это очень плохо. Сам выстави все посты, Олай. Найди Ирмека и Рашида. Я пойду, склады проверю.

– Вчера разведка не вернулась в срок. – Вдруг вспомнил Олай, запахивая полы шубы. – Я пока не беспокоился, только полдня прошло, думал, может в обход пошли.

– Думать поздно, Олай, забудь о них. Крепость нам не удержать, так что вскоре для тебя будет особое задание.

Этот склад стоял отдельно. За продуктовым хранилищем во дворе столярного цеха. С виду так обычный погреб, устроенный чуть ли ни в каждом дворе. На самом деле это был арсенальный склад. Примерно три с половиной тонны пороха, разложенные по толстостенным керамическим сосудам. Каждый сосуд по сто килограмм или того больше. Обычно из этого склада брали порох для производства ракет и гранат, но сейчас я намеревался задействовать резервную схему. От склада по периметру внешней стены шел подземный проход под стенами, по которому пройти можно было только согнувшись. Через каждые десять метров, под опорами башен и стен находились ниши, куда эти самые кувшины вставали как на свое родное место. Эту систему самоликвидации крепости я продумал и рассчитал еще во время строительства. Правду сказать, не думал, что когда-нибудь придется ей воспользоваться. Но сейчас такая мера была просто необходима. Выставив стрелков к бойницам, я надеялся выиграть время. Из крепости нужно эвакуировать людей. До обеда им должно хватить времени собраться и двинуться в путь по еще крепкому льду в сторону Новой Рязани. После лед взорвут, не давая врагу возможность форсировать реку. С пятью помощниками, я меньше чем за два часа опустошил склад, расставив во все ниши пороховые заряды. Все кувшины соединил между собой толстыми огнепроводными шнурами быстрого горения. Как запальный механизм поставил нехитрое устройство чем-то напоминающее маятник. Стоит отпустить грузик на тонкой проволоке, как тут же начнется отсчет десяти минут до полного самоуничтожения крепости. Тут главное не ошибиться с моментом, сделать все вовремя.

Установив последний запальный шнур, вернулся в помещение склада. Дав себе небольшую передышку, не желая пока слышать доклады о том, что творится у стен крепости, я сел на пустой бочонок. Олай спустился ко мне по узкой лестнице, оставив дверь в подвал открытой.

– Хорошие новости есть? – спросил я, оглядывая с грустью пустое помещение.

– Через северный тоннель вернулись разведчики. – Ответил черемис после долгой паузы. Глядя на его лицо в сумеречном свете можно было без труда понять, что добрых вестей больше не будет. – Из десяти только трое. Сорокатысячное войско Кухуда разделилось на три части. Двадцать пять тысяч почти за один день заняли Рязань. Пять тысяч встали в крепости Скосаря. Примерно десять, как ты и говорил, ждут подкрепления здесь на черном болоте. Я послал еще людей, но по всему видно, что нападать сегодня они не будут.

– Крайний срок завтра, если Рязанское подкрепление уже в пути.

– Это еще не все.

– Продолжай.

– Рашид в своем доме. Убит, ядом. Его сын Ирмек на Черном болоте во главе трехтысячной дружины Хамлыкских наемников с ним же и некоторые наши стрелки.

– Отравил старика. Как странно, и как чертовски логично. Ведь буквально месяц назад крепость была в его распоряжении, чего стоило…

– Обозы с мастерами уже уходят до эрзя. Тамошние ходоты будут только рады пополнению. – Бубнил Олай, словно не слыша меня. – Я отправил вместе с ними полсотни хорошо вооруженных стрелков в сопровождение, думаю, хватит.

Новостей набралось много, и ни одна из них не радовала. Я окончательно убедился в том, что люди Субэдея меня переиграли. Учли ошибки первого похода и сделали выводы. На этот раз пробрались вплотную мелкими группами, и только возле стратегических мест собрались в единый кулак. Пока я забавлялся бестолковыми фокусами с воскрешением и омоложением, вокруг уже сплеталась ловчая сеть проворных охотников. Не удивлюсь, если окажется что попытка покушения со стороны Михаила была частью этой смертельной ловушки.

– Ступай в сокровищницу, друг мой. Возьми все самое ценное. Золото, серебро, чертежи и формулы, те, что я готовил для мастеров. Собери караван, и отправляйтесь во Владимир. Мне оставь пару десятков всадников в тяжелой броне.

– Я не смею тебя оставить князь! Я поклялся…

– Это не просьба друг мой. Это как раз исполнение твоей клятвы. Всю казну, что вывезешь спрячь, да понадежней, так как я бы сам это сделал. Составь карту, и пояснения, чтобы я потом смог найти. Себе возьми, сколько потребуется и поступай в распоряжение Ярослава и Александра. Им о казне не рассказывай. А если спросят, говори, что я все сам спрятал. За стрелками приглядывай, да не распускай. Не хочу оставлять их здесь на бессмысленную бойню.

К вечеру, когда поступил доклад о том, что караван черемиса благополучно миновал переправу и ушел на лесную дорогу в сторону Владимира, я смог немного расслабиться. Усевшись в пустом трактире гостиного двора, поставил перед собой кувшин пива.

– Будешь пить в одиночку? – спросила Ольга, тихо входя в большой зал.

– Я был уверен, что ты уйдешь с караваном Олая.

– Правду сказать я ему не доверяю, – тут же ответила Ольга, ставя на стол еще одну крынку. – Да и соседний князь не станет терпеть подле себя ни твою, ни мою бурную деятельность.

– Ты хоть понимаешь, что я намерен взорвать всю крепость⁉ Похоронить вместе с войском, которое не сегодня так завтра сюда явится!

– Не дура, догадалась. Ну а дальше то что?

– Тут за одним князьком должок образовался. Вот посчитаюсь с ним, а там посмотрим.

– Так я и думала.

– Мне показалось, или в твоих словах действительно промелькнули нотки сарказма?

– Нет, не показалось, – кивнула Ольга, неспешно садясь на лавку возле меня. – Я расспрашивала людей о тебе. Пыталась узнать больше. Вся проблема заключается в том, друг мой, что ты до сих пор мыслишь, как человек своего времени, понимаешь? Ты внедряешь технологии, науку, считая свои нововведения чуть ли не сокровищем куда более ценным, чем золото.

– А разве это не так?

– Только не в этом веке. Поверь мне, Артур, твои усилия похвальны, но тщетны. Ты опережаешь события. Навязываешь знания, под которые не подвел теоретической базы. На это нужны столетия. Вот поэтому все, что ты делаешь, называется колдовством.

– Хочешь сказать, что затея с просвещенным государством была обречена на провал с самого начала?

– Ну, разумеется. И твои утопические мысли об объединении не больше чем пустой прожект. Без внешней угрозы, без давления извне, не бывать ответной реакции. У мелких феодалов нет, и не возникнет желания объединиться под сомнительным стягом антихриста, которым тебя считают. Сама материя этой реальности, этого пространства противится твоим грубым действиям. Существует некий поток событий, которому следует быть. Ты можешь внести свою каплю в это течение, но не можешь сменить русло. Прожив вторую сотню лет, я поняла, что почти не помню первые сто. Это казалось немыслимым, невозможным. Мне пришлось вести записи. Оставлять для себя самой опорные сигналы, отправные точки, где бы я смогла восстановить в памяти события минувших лет. Если ты не погибнешь в очередной авантюре, то сможешь прожить достаточно долго, чтобы понять все сказанное.

– Я готов поверить тебе на слово. Твое появление здесь стало для меня настоящим откровением. Все эти годы немыслимых усилий, войн, прорывов, утонули в одной твоей сдержанной ухмылке. С другой стороны, у меня есть маленькое оправдание. Я был уверен, что век мой короток. Я спешил.

– Да, так и есть. Не появись я и не поведай тебе о чудесных свойствах артефакта, ты бы так и умер с тревогой за все свое наследство. Либо стал свидетелем краха своей картонной империи завоеванной такими жертвами. Финал всех побед оказался бы примерно таким. Ты не можешь в одиночку вертеть этот мир, на чем ты там его вертеть собирался. Твои усилия, что фейерверки. Пышные, красочные, но скоротечные. Наверное, ты еще не понял, но тебе дан уникальный шанс пронзить время, не нарушая естественный ход событий, а лишь поправляя. Влиять на судьбы людей можно титаническими усилиями, которые ты продемонстрировал в полной мере. А можно и тихо, без шума и гама. Плавными движениями, тонким расчетом, не подвергая свою жизнь смертельной опасности.

– Похоже, что все это время ты именно так и поступала.

– Я женщина, Артур, – улыбнулась Ольга, делая глоток из кувшина. – Сейчас я выгляжу примерно лет на шестьдесят, не меньше.

– Хорошо выглядишь, – кивнул я, – даже может…

– Не надо пустых слов. Я смотрюсь в зеркало по утрам. Но с годами я поняла, что, будучи в теле молодом и привлекательном я ограничена. Сейчас, на токую как я, мало кто позарится. Но мое слово чего-то, но стоит. Будь я сейчас семнадцатилетней девчонкой, то всем будет глубоко наплевать, что бы я ни говорила. Все будут пялиться на мою задницу и грудь. Вот поэтому задерживаться в этом возрасте, мне гораздо удобней, хоть и не очень комфортно.

– Проще говоря, ты предлагаешь сделаться куском дерьма и плыть по течению. Я правильно все понял?

– Нет. Я предлагаю быть в потоке, а не переть поперек него. Заведи дневник, – наставляла Ольга, никак не реагируя на мой дерзкий тон. – Запиши в него все, что с тобой случилось, и как можно подробней. Занеси в него все победы и поражения. Пусть это будет первая глава. Поверь мне, она будет короткая. Кстати, ты не забыл своего обещания найти амулет близнецов?

Мы спустились в мастерскую, где я отыскал старую шкатулку и, порывшись в ней, извлек янтарный амулет, который носил Наум в детстве, пока не перетерся кожаный шнурок. Помню, я даже склепал взамен прочную тоненькую цепочку, но парнишка наотрез отказался носить украшение. С тех пор невзрачная безделушка пылилась в шкатулке. Естественно в суете последних дней я забыл о ее просьбе. Ольга в нетерпении выхватила амулет из моих рук и, вглядевшись, разделила его на две части ловким движением пальцев. В почти незаметном срезе виднелось какое-то вкрапление, явно не из здешнего времени тонкая полоска металла, снабженная крохотными контактами.

– Не простой амулет, как я посмотрю. Что это?

– Эта штуковина, наверное, еще из твоего времени, Самойлов ее всегда на шее носил. Это запоминающее устройство для киберстанции.

– Киберстаниции⁉ – удивился я, с трудом вспоминая подобное словосочетание.

– Ну, может в твою бытность она как-то по-другому называлось, киберпортнер, или компьютер.

– Флешка что ли! – удивился я и взял из рук Ольги совершенно забытое мной устройство.

– Не знаю, на моей памяти такими терабайтными уже не пользовались…

– Ну, нифига себе откровение! Доказательство для меня конечно стопроцентное, но только вот в толк не возьму, что же оно доказывает⁉

– Эта флешка, как ты ее назвал, принадлежала Самойлову, потомки которого и составляют большую часть знати в моей земле. А теперь оказалась на шее одного из близнецов, воспитанных в твоей крепости. Я их, когда здесь увидела чуть дара речи ни лишилась.

– Так выходит они что, родственники⁉

– Ты одичал в этой глуши! Ну разумеется! Они его прямые потомки! Дети старшего из правнуков Аритора, того самого за которого тебя принял шаман Олав! Да они и похожи на него как две капли воды. Не будь у них ни одного доказательства я бы и так поняла, откуда они взялись.

– Так, ладно. Новость конечно сногсшибательная, но давай об этом позже.

Я стоял на крепостной стене, глядя на море огней, колышущихся на ветру. Там, внизу, тысячи людей, вооруженные, алчные, они пришли в мой дом, чтобы взять то, что им не принадлежит. Странно, но после разговора с Ольгой я смотрел на это все немного иначе. Почему-то вспомнилась квартира моего приятеля Алексея в Москве. Он жил в высотном доме, на двадцатом, или двадцать первом этаже. И когда я бывал у него в гостях, мы часто выходили на балкон покурить, потрепаться, глядя на ночной город. Там так же стлались под нами тысячи разноцветных огней. Ровные бусинки фонарей вдоль широких улиц. Яркие блики автомобильных фар, окна в домах. Глядя на город сверху, я почему-то всегда испытывал чувство умиротворения. Прилив положительных эмоций наполнял мою сущность, надолго оставляя от таких визитов приятные воспоминания.

Почему-то здесь и сейчас, на высоких башнях возведенной мной когда-то крепости, возникало то же самое чувство умиротворенности. Эти стены уже смогли однажды удержать осаду. Хоть и наспех поставленные, сумели уберечь все, что было скрыто за ними. Сейчас прочность каменной кладки не имела значения. Все тленно по обе стороны от них. Ольга права. Я действительно стал бельмом, занозой. Я нарушил естественный ход событий, вмешался не в свое дело. Почему вытянув «счастливый» билет в этот век, я решил, что просто обязан повлиять на все происходящие в нем события? Кто сказал, что я имею на это право? Я что получал четкие инструкции? Или, быть может, считал своим долгом переписать известные мне страницы истории. Артефакты, которых как оказалось не мало, созданы не для забавы. Быть может они существуют только для того чтобы просто наблюдать за событиями. Пусть даже и вмешиваться, но делать это осторожно, незаметно помня об ответственности за все последствия. Я уже наломал дров. Уже вывихнул ход событий. Уверен, гибель семьи лишь малая плата за такое грубое и беспринципное вмешательство. Это ответная реакция самой материи пространства-времени, на инородное внедрение. Уничтожение крепости должно стать жирной точкой в этой нелепой сказке. Уже через пару десятков лет не останется свидетелей. Еще через двадцать забудут или исказят происходившие здесь события. И все вернется в прежнее русло, выправится. Смешно, но сейчас чувствую себя как школьник, которому поставили на вид его безобразное поведение. Не наказали, нет, но подробно и внятно объяснили, почему не следовало так поступать. Напоследок я собирался сделать еще одну глупость. Отомстить Михаилу за все, что он совершил. Но поразмыслив над поучением Ольги, понял, что не стану этого делать. Убив никчемного князька, я сделаю его жертвой. Поставлю в ряд мучеников, пострадавших от злых деяний антихриста, князя-колдуна, Коваря, Ареда. А так, оставив его живым я докажу потомкам что это не так. Летописцы быть может и соврут, приукрасят, но надеюсь, что все же вместе с добрыми его делами не забудут упомянуть и позорные страницы. Время рассудит, коль посчитает нужным, а мое дело – сторона. Я научусь быть терпеливым, способным сдерживать собственные сиюминутные порывы, желания. Хочу верить, что последняя битва за эту крепость станет для прочих завоевателей хорошим уроком, неким призывом к тому чтобы научиться решать споры мирным путем, а не войнами и грабежом. Наивно. Сам понимаю, но вдруг.